Одинокий лепесток сакуры

      Как прекрасны мимолётные мгновения счастья, что дышат теплом и радостью, не нарушаясь чем-либо посторонним. Но, к несчастью, они не вечны. Да, совсем наоборот, они имеют привычку быстро бежать по петле времени, не давая шанса поймать их за развевающийся хвост и попытаться придержать. Вот, кажется, только пару дней тому назад, середина лета давила на обитателей Заповедного Леса тяжёлым прессом, заставляя искать спасения от жары. — Эй, Люси… Мне не нравится эта затея… — неуверенно протянул Зереф, отодвигая рукой мешающуюся ветку и оглядываясь назад. — Нормально-нормально! Давай скорее, иначе, скоро расплавимся, — воодушевлённо отмахивалась Хартфелия, с поразительной скоростью направляясь вперёд.       Гуго на её плече закивал головой, явно соглашаясь с её словами. Его уши были изогнуты над головой, пытаясь хоть как-то создать тень, а хвост с львиной кисточкой, обмахивал себя и блондинку, хотя проку было мало. Сама Люси уверенно шла вперёд, прекрасно зная дорогу. За два месяца, что она провела с Зерефом, её память успела запомнить очень большое множество маршрутов и тропинок, а уж про разнообразные места и говорить не стоит. Иногда, если Зереф пропадал где-то днём, она ходила гулять с Гуго. Один раз, подобная прогулка закончилась тем, что они оба потерялись и бродили по незнакомым местам несколько часов, пока парень их не нашёл. Причём тот, с обеспокоенными и удивлёнными глазами заявил, что они уже как на двенадцать километров ушли куда-то в сторону от Леса. Причём блудные друзья восприняли эту новость с огромным удивлением, большими глазами и Люсиным «Да ладно?». После этого, оба какое-то время опасались выходить из дома, но лишь первые два дня. На третий их снова потянуло на приключения. Пару раз они даже пытались исследовать горную цепь, но как только Люси прекращала различать силуэты, у неё включался инстинкт самосохранения и неожиданная клаустрофобия без Зерефа, поэтому, она почти сразу разворачивалась и шла обратно. Гуго, безвольно сжатый в её руках, ничего не мог возразить. Да и не хотел. У самого кожа под шёрсткой мурашками покрывалась. Направлялась троица в восточную часть Леса, как раз в противоположную сторону от их дома. Зереф непонимающе смотрел на друзей, иногда поднимая голову вверх. Солнце действительно палило нещадно, а они словно в большой каменной сковороде. Из-за того, что ртов в доме стало больше, да плюс Люси взяла привычку подкармливать животных, что начали слишком часто приходить к их жилью, запасы пищи стали стремительно исчезать. Денег, к счастью, хватало за глаза, но вот Зерефу приходилось отправляться каждые два дня в Умэ. И очень хорошо, что городок тот – Богом забытое местечко, где нет волшебников. Раньше он появлялся там всего раз в неделю-две, а только и отправляется туда-обратно. Он удачно скрывается семь лет от волшебного мира и будет обидно, если он попадётся на походе в магазин! К счастью, люди, что живут в городе, толком незнакомы с новостями из внешнего мира. Лишь редкие странники рассказывают пару историй, сидя в местном трактирчике. Да и то, мало кто ими интересуется. Но всё равно. Из размышлений его вывела ветка, которая чуть не хлестнула по недовольному лицу. — Эй, ты чего творишь? — сердито спросил он, лишь чудом успев пригнуться. — А? — блондинка, одновременно с Гуго, оглянулись с наивно-непонимающими взглядами. — Ветками поаккуратнее размахивай! — А ты не спи, — Хартфелия пожала плечами, продолжив уверенно идти вперёд.       Наконец, компания вышла на небольшую поляну, точнее на берег озера. В цепи гор совершенно не удивительно найти пару-тройку источников. И эта пара-тройка ручейков, принадлежащая горному кольцу, спадала вниз и образовывала достаточно большое озеро с прохладной водой. Прозрачная и спокойная поверхность водной глади заманчиво блестела на солнце, так и приглашая искупаться. Гуго долго думать не привык. Соскочив с плеча подруги, он с весёлым визгом на всех парах влетел в воду, подняв слишком много брызг для такого малыша. Люси рассмеялась и оглянулась на Зерефа, уперев руки в бока. — Давай, раздевайся! Ты в последнее время совсем не бываешь дома! Перестал проводить время со мной и Гуго. Избегаешь что ли? — Зереф уже открыл рот, чтобы возразить насчёт последнего, но Люси продолжила, не желая ничего слушать. — Да-да. Я знаю, что ты скажешь. Давай, не будь нюней. Тебе больше четырёхста лет, ты умный мальчик. И сам должен понимать, что обнаглел. Отдохни, расслабься, повеселись вместе со мной!       И не мешкая, Люси принялась стягивать с себя шорты. К счастью, она предусмотрела почти все варианты жизненных поворотов. Взяла всё, начиная со свитера и заканчивая купальником. Заколов волосы в два хвоста, хотя в последнее время носила их распущенными, златовласая медленно подошла к воде и опустила туда пальчик ноги. — Бррр, холодная, — недовольно пробормотала она. Но жара стояла действительно невыносимая, так что, недолго думая, Хартфелия просто чуть отошла назад и последовала примеру Гуго — прыгнула в воду с разбегу, подняв целый фонтан брызг. Пусть всё тело сразу и сковало холодом, но в этом даже была своя толика блаженства. В такую погоду, водичка — что надо! — Ну что, где ты там? — усмехнулась девушка, убирая мокрые волосы с глаз и оглядываясь назад на Зерефа. Правда, на этом она неловко и замолчала, отведя взгляд в сторону.       Маг только-только стянул с себя рубашку и как раз отбрасывал в сторону штаны, но почему-то Хартфелия смутилась. Сколько раз она видела полуобнажённого Нацу и совсем сбрендившего, голого Грея? Да бессчётное количество раз. Когда твой друг — эксгибиционист, к такому быстро привыкаешь. Между прочим, Зереф был похож на Грея, и в плане внешности, и в плане телосложения. Возможно, фигура и не такая накаченная, но подтянутая и вполне солидная. Но, в общем, ничего особо примечательного, но это почему-то заставляло Люси чувствовать себя неловко. Сколько голых мужиков повидала, а её психика до сих пор не привыкла? Зереф зашёл в воду спокойно, чуть поморщившись. Он явно был недоволен, и отчасти — её словами. Ну, уж что поделать. Из-за недосыпания и усталости, он что-то частенько стал сердиться на весь свет. Люси же нужно было просто взбодрить, а заодно и повеселиться. С тех пор, как она стала его невестой, ничего, в общем-то, не изменилось. Это было одновременно и хорошо, и одновременно как-то странно. «Неужели, он всё-таки сделал это, лишь для того, чтобы я забыла о Нацу и сконцентрировалась на нём?» — размышляла Люси, лёжа на спине и смотря на небо. Ледяная вода больше таковой не казалась, теперь приятно охлаждая тело и остужая разум.       Она в последнее время много о чём размышляла. В первую очередь о том, кого она всё-таки любит. Даже спустя столько времени, Люси не смогла определиться до конца. И чувствовала себя просто отвратительно. Казалось, она обманывала и себя, и всех вокруг. Даже Гуго. С Зерефом ей было хорошо. Ей нравилась его тёмная красота, спокойный характер. Он многое знал и делился этим с Люси. Любой информацией, которая ей только была интересна. Он многое показал, многое открыл для неё. Здесь, в тихом доме, что скрыт от посторонних глаз, она узнала другую жизнь. Без вечного колдовства, без риска потери жизни, в тишине и спокойствии. И её старый мир начал потихоньку стираться, оставляя лишь этот. Она уже смело называла этот маленький мирок, заключённый в горное кольцо — своим домом. А Зерефа и Гуго — своей семьёй. Потому что так спокойно и защищёно Хартфелия никогда и нигде себя ощущала. И тёмному магу она доверяла даже больше чем Драгнилу. Но девушка так же беспокоилась и о Фейри Тейл. Не о том, что с ними может что-то случится. Фейри Тейл же, он всегда поднимется с колен и рано или поздно победит. Но что с ними? Продолжат ли они её искать? А Нацу? Что он? Счастливо сидит рядом с Лисаной? Его она тоже не могла забыть. Тот — кто не раз спасал ей жизни, кто так ярко улыбался. Несмотря на то, что её тянуло к Зерефу, её так же тянуло и к Нацу. И кто знает, в какую сторону тянули сильнее? — Какая-то ты унылая, — заметил Зереф, не спеша проплывая рядом. Хотя у самого-то не самое радостное выражения лица было. Девушка фыркнула и сердито плеснула на него воды, ничего не ответив по этому поводу. — Была бы тут Водолей, — мечтательно протянула она. Почему-то, при этом действии, у неё в голове появилась странная картина: Зереф, проделывая фирменное сальто Водолея на двадцать оборотов, вместе с водой несется к берегу. Это не из-за злорадства, нет. Но просто она ещё ни разу не видела его в глупой ситуации. Чистое любопытство. Не то что Нацу, который из них не вылезал. — Водолей? — переспросил парень. — Да, я же призывательница. Она одна из… — Я знаю, — перебил Зереф. — Я был тем, кто создал связь между ключами и звёздными духами, так что, я прекрасно знаю, о какой Водолей ты говоришь.       Люси так резко вскочила со спины, что не справилась с собственным телом и с громким бульком ушла под воду. Вынырнув, она откашлялась, пытаясь очистить лёгкие от попавшей воды, и почти сразу же удивлённо закричала, как только утихомирила спазмы. — Что?! Что значит: "я установил"?! — Зереф явно замялся, но спокойно пожал плечами. — Первые двенадцать ключей сделал я. Уж не знаю, что там с другими. Возможно, кто-то из моих учеников или кто-то ещё… — увидев буквально огромные вытаращенные глаза на него, которыми смотрела Люси, он поспешно добавил, — ну, я же не всегда был злым магом. Я, как и все, начинал с экспериментов, а потом разочаровался в жизни. Ну и там… — Почему ты раньше не говорил?! — Но… ты не спрашивала.

***

      Но все мгновения пролетают так быстро. Мгновения прекрасны как ликорис*, который расцвёл с приходом осени. Как ликорис прекрасны и опасны. Они запечатляются в памяти, потом приносят боль, являясь нам в воспоминаниях и снах. Нити воспоминаний рвутся очень больно, особенно резко. В заповедный лес пришла осень, принеся за собой разноцветный ковёр из листьев, почти обнажённые деревья и даже некую скуку и унылость в сердце Люси, когда она, обмотав шарфом шею, лежала на прохладной земле, смотря на лучи солнца, что ясно пробивались сквозь поредевшие листья, когда-то величественных крупных листьев. В Магнолии всегда было тепло, стояло лето. Как только деревья скидывали листья, то сразу же отращивали новые. Рядом шуршала молодая олениха, со своим уже подросшим чадом, который шутливо копошился с Гуго в покрывале прелых листьев. Иногда самка чуть наклонялась к Люси и нежно лизала её в лоб, словно чувствовала её печаль и так хотела прогнать её. Златовласая улыбалась, а потом снова погружалась в свои мысли. Так бы она и провалялась, пока солнце совсем не зашло, если бы не шуршание шагов в мягкой обуви, в которой к ней кто-то приближался. Она села, руками отряхнула волосы от листвы и обернулась, сразу расплывшись в счастливой улыбке. — Уже вернулся? Ты сегодня быстро. — А ты опять лежишь на холодной земле? Простудишься же, сколько раз говорил, — Зереф укоризненно покачал головой, в его глазах промелькнула доля волнения. — Со мной всё в порядке, я не заболею, обещаю.       Парень какое-то время неодобрительно смотрел на неё, но после, помотав головой, присел на одно колено и протянул ей красивый пышный цветок на длинной ножке ярко-красного цвета. Люси уже привыкла, что он в качестве маленьких презентов всегда дарил ей цветы и объяснял, как они называются и что значат. Ей нравилось это выслушивать, поэтому она сразу подняла глаза и выжидательно посмотрела на парня. — Ликорис, — чуть улыбнулся Зереф. — Или паучья лилия. Говорят, это цветок смерти. Но, надеюсь, ты не суеверная? — Пф! Конечно, нет! Но с чего бы людям такой красивый цветок приравнивать к чему-то настолько ужасному как смерть? — Зереф сел на землю рядом с ней, скрестив ноги. Люси сразу же придвинулась к нему поближе, прижавшись плечом и чувствуя тепло его тела сквозь куртку. — Осенью, когда все растения умирают, он рождается, окрашивая землю в алый, словно кровь, цвет, будто сама природа кровоточит, когда её медленно убивает осень, чтобы вскоре скрыть всё под жестоким снегом, холодным и беспощадным ко всему живому. В народе про ликорис говорят: "Цветки не знают листьев, а листья не знают цветков", потому что особенностью паучьей лилии является отсутствие листьев во время цветения, они появляются уже после смерти бутона. По легенде, в древности ликорис охраняла Манжу — дух цветка, и Сака — дух листьев. Они не могли встретиться, потому что Манжу всегда уходила на день раньше, чем приходил Сака, но любопытные духи знали друг о друге, пусть никогда и не виделись. Но им очень хотелось, потому что словно связанные невидимой нитью их тянуло друг к другу вопреки всем законам. Они были частью одного целого, но как будто жили в разных мирах, отделённые какой-то зеркальной гладью. И вот однажды, духи ослушались природного наказа: Манжу не ушла, а Сака пришёл раньше. Хранители думали, это будет первая и последняя встреча, лишь чтобы утихомирить своё любопытство, которое съедало их, и оказались правы. Манжу, столь прекрасная в красных одеждах, со струящимися длинными локонами, сразу же покорила сердце Сака, который пленил девушку прекрасными зелёными глазами, нежными и тёплыми, словно юная листва и тихий летний ветерок. Они влюбились друг в друга с первого взгляда и провели вместе целый день, который и правда оказался для них первым и последним. Сака, потерявший голову от красоты подруги, предложил ей сбежать куда-нибудь, лишь бы всегда быть вместе и никогда не расставаться, а она, зачарованная им, согласилась не раздумывая. Но для Бога это была последняя капля их наглости. Рассвирепев, он наложил на влюблённых проклятие: Сака, заключённый в зелёных листьях деревьев, должен вечно наблюдать, как медленно растёт его любимая, а бедная Манжу, стоит ей наконец поднять голову, пробудившись ото сна, проклята созерцать медленную смерть своего единственного: как его бесчисленные мёртвые тела срывает ветер и время, кружит в замысловатом вальсе и укрывает ими всю землю вокруг неё. И когда она сама умирает, Саки вновь оживает рядом с ней на несколько дней, чтобы обнимать мёртвую любимую своими зелёными руками и горько плакать от утраты. От этого нескончаемого круговорота, несчастная дева так обезумела от боли, рвавшей ей сердце острыми клыками, что стала насылать проклятия смерти на всех, кто смел дотронуться до её цветка. Она убивала и убивала, всё больше и больше впадая в безумие, а Сака не мог осознавать, что его родная, нежная и невинная Манжу стала убийцей, так что снова нарушил закон: вырвавшись из плена листьев, он кинулся к Манжу и убил её и себя как духов. Хранители наконец снова встретились после смерти, поклявшись, что когда переродятся, они смогут отыскать друг друга и всегда быть вместе. Но, увы, их пути больше никогда не пересеклись. Из-за второго нарушения Сака, проклятие стало ещё сильнее, не оставив их даже в последующих жизнях. Кем бы они не стали, духи обречены всегда скитаться по свету, без возможности увидеть друг друга. Даже если они пройдут совсем рядом, соприкоснувшись плечами, они никогда этого не узнают. Это происходит по сей день. — Бог так несправедлив… - пробормотала Люси, вздохнув и повертев цветок в руках. — Во всех легендах виноват всегда он. Он не позволяет быть вместе тем, кто любит друг друга. По каким причинам им нельзя быть вместе? Что такого плохого в том, что все хотят любить и быть любимыми? Может Богу самому когда-то не повезло, потому он мешает любви других? — Может, ты и права, кто знает, — Зереф грустно улыбнулся. — Но тогда Бог это самый несчастный персонаж в историях. Ведь на него ложится вся боль и тяжесть его решений.

***

      Но когда умирает ликорис, приходит зима. В горах она особо беспощадная и холодная, с многочисленными вьюгами и сильными снегопадами. Ни Люси, ни Гуго не выходили из дома, целый день сидя в обнимку возле камина, укрывшись тёплым пледом и попивая чаёк. Даже Зереф не сильно-то горел желанием где-то ходить, что-то делать и выходил из дома лишь в случае острой необходимости, предпочитая сидеть недалеко от остальных и читать книгу. В один из таких вечеров, он отложил книгу, посмотрел на Люси, что не спеша пила горячий какао, задумчиво смотря в огонь. — Люси, могу я взглянуть на твои ключи?       Хартфелия тут же вздрогнула. Она с удивлением посмотрела на парня, но всё же кивнула и выбравшись из мягкого и тёплого пледа, поднялась наверх. Гуго тут же допил остатки её какао, блаженно вздохнув и высунув язык от наслаждения. После того случая на озере, они не говорили про ключи и девушка совсем забыла об этом. Странно, что он напомнил сейчас. Его длинные пальцы аккуратно проводили по каждой извилине и рельефу золотых ключиков, чёрные глаза оставались всё такими же холодными и непроглядными, но кажется, на губах его была лёгкая улыбка. — Сколько лет прошло, а они в отличном состоянии… Сколько их у тебя? — Золотых десять, а серебряных пять, — ответила Люси, не понимая, почему он вдруг решил проявить такое любопытство. — Просто от нечего делать, я сейчас размышлял насчёт магии смерти и почему ключи перетягивают её? Может, именно из-за того, что я их создатель? Я не помню, что я точно в них напихал, но вроде такая вещица как переправа в мир духов, где магия не действует, была… — он повертел ключ близнецов, который держал в руке в разные стороны, осмотрев его с разных сторон, и покивал собственным мыслям.       Зато вот Люси, почему-то совсем не была рада, с грустью смотря на ключи. Нет, она не расстраивалась из-за полученной информации. Даже наоборот, ей нравилось узнавать что-то новое о её ключах, но… она так давно не колдовала… Взгляд с грустью метнулся к руке, где раньше была метка Фейри Тейла. — Тебе грустно? Хочешь вернуться к ним? — девушка вздрогнула и подняла взгляд, тут же встретившись с внимательными чёрными глазами. — Мм… нет, — она покачала головой и, кажется, Зереф тут же расслабился. А вот её иногда напрягала его проницательность. — Но я соскучилась по миру магов и вообще по людям. — А город Умэ? — Там все замечательные, но… — Но? — Да это не город, а деревня. И я не могу сейчас использовать свою магию, потому что она не нужна, а там… Зереф, пожалуйста, давай выберемся на один день в Магнолию. Умоляю! — она сложила руки вместе, жалобно посмотрев на него. Маг остался спокоен. — Ты понимаешь, чем это может грозить? — Да, но пожалуйста. Если что, ты сможешь тут же переместиться, а меня можешь бросить… я уж объясню всё как-нибудь. Да и если что-то случится, ты придёшь спасти меня, — девушка, нервно улыбаясь, всё так же держала руки крепко сжатыми. Она явно нервничала. Да и вообще создавалось впечатление, что если она получит отказ, то у неё случиться истерика.       Зереф молчал. Долго молчал, внимательно смотря на Люси. Не удивительно, что девушка наконец не выдержала и стала просить о подобном. Она так долго пробыла в месте изолированном от всего мира, ей ведь даже поговорить тут не с кем, да и тесно наверное в их маленьком мирке. — Ладно, — сдался он под взглядом этих карих глаз. — Но только один день. Хорошенько подумай какой. — День цветения сакуры в Магнолии, — незамедлительно последовал ответ, отчего Зереф даже чуть приоткрыл рот, желая что-то сказать, но, не зная что. Видимо, Хартфелия давно всё продумала…

***

      Прекрасная весенняя пора. В воздухе смешивается аромат цветения, из которого сильнее всего, конечно, выделяется сакура. Дети бегают туда-сюда, поднимая в воздух уже опавшие лепестки, смешивая их с теми, которые не спеша отрываются от веток и пускаются в вальс пяти сантиметров в секунду. Хотелось бы к такой прекрасной атмосфере тишины и покоя, но шум и гам, который создавал народ, прибывший в парк огромным количеством, конечно, не давал и намёка на спокойствие. Особенно были сильны крики по поводу «квартиры в Бутово», за которую дрались пол Фейри Тейла уже который год. Пока безуспешно. Молодой парень с каменным лицом смотрит куда-то вперёд, сидя под деревом и совершенно не обращает внимания на прижавшуюся к его руке блондинку, которая мило улыбалась, смеялась со всеми вокруг и иногда поглядывала на палец, где красовалось тоненькое серебряное колечко. — Не думал, что Нацу когда-то поумнеет! — смеялся Грей. — Лисана, ты умница, что смогла его сломать!       Все смеялись, потихоньку протыкая тот или иной квадратик в лотерее. Только Нацу не смеялся, но никто почему-то не обращал внимания. Все словно привыкли к этой каменной маске, что не выражала эмоций. Но неожиданно, новый вихрь лепестков, вдруг заставил Драгнила вздрогнуть, Лисана это сразу почувствовала, удивлённо подняла голову, не понимая в чём дело. Увидев необычную настороженность в его давно потухших глазах, девушка испугалась, не случилось ли чего. — Люси? — было единственное слово, которое он вымолвил, прежде чем вырвался из тонких рук невесты и бросился куда-то вглубь.