Досчитай до пяти

Если б не было тебя, Скажи, зачем тогда мне жить? В шуме дней как в потоках дождя Сорванным листом кружить.

      Девушка забегает в дом и громко хлопает дверью, насколько это позволяет больная рука. Она плачет, но не хочет показывать ему, что ей больно. Сама виновата. Нужно было слушать, а не делать всё по-своему, как более привычно. Пит бежит вслед за девушкой, окликая её, но она не отзывается. Просто притворяется, что не слышит. Порой ей сложно признавать свою неправоту, даже когда дело доходит до этого. — Китнисс! — взволнованный оклик парня, когда девушка забегает на второй этаж. Она напролом несётся в свою их комнату, плотно закрывая за собой дверь. — Не убегай от меня, пожалуйста! Тебе больно?       Она ничего не отвечает, просто закрывает рот тыльной стороной ладони, чтобы не закричать. Кто же мог подумать, что боль будет такой невыносимой!? Наверное, девушке, пережившей две Арены и Революцию не должно быть так больно от какого-то ожога, но боль настолько нетерпима, что Китнисс не может совладать с собой и плачет. Громко, навзрыд, как делают маленькие дети. — Китнисс! — ещё один крик, принадлежащий Хеймитчу. — Пугать нас вздумала? Живо спускайся!       Китнисс мотает головой и опускается на кровать, боясь посмотреть на ладони. Но всё же глупое любопытство пересиливает, и она, затаив дыхание, осматривает кожу. Из её груди рвётся крик, и девушка пугается самой себя. Её начинает трясти, всё тело бьётся в конвульсиях, причины которых она не понимает. Её просто испугал вид обгорелой кожи, красных ладоней и волдырей.       Девушка слышит приближающиеся шаги, обладателя которых она узнает за милю, — Пит. Он не должен видеть её руки! Китнисс быстро прячет ладони за спину, корчась от боли. Парень немедля открывает дверь и с испугом смотрит на фигуру, сидящую на кровати. Она так стремительно убежала, что он не смог ничего понять, просто, скорее, по привычки бросился вслед за ней. Это уже старая привычка — всегда бежать за ней, чтобы была возможность спасти и уберечь дорогого человека. Точнее, её. — Китнисс, что произошло? — он запыхался, сразу видно, что бежал долгое время. Она мотает головой. — Не обманывай меня, пожалуйста. Я знаю, что произошло, но почему ты убежала?..       Она вновь мотает головой, дальше заводя руки за спину. Её передёргивает от боли, и Китнисс морщится, что не ускользает от Пита. Он аккуратно усаживается на кровать, боясь спугнуть девушку, жмущуюся к противоположному краю постели. В такие моменты он вспоминает ту загнанную и разбитую Китнисс, которой она была, когда Пит вернулся в Двенадцатый. Она сидела всё время дома, никуда не выходила; даже солнечно света не видела долгое время, а про лес тут и говорить нечего! Китнисс боялась и парня, когда тот приходил к ней в дом; она тут же, словно встрепенувшись, убегала на второй этаж и закрывалась в своей комнате, откуда не выходила до следующего дня.       Китнисс всё продолжает мотать головой, когда Пит наконец замечает сведённые руки девушки. Он протягивает к ней ладонь, но девушка сжимается в комок, начиная плакать. — Я не причиню тебе боли. Пожалуйста, Китнисс, дай мне посмотреть.       Сквозь слёзы она смотрит на него, взвешивая все возможные варианты, а потом, чуть качнув головой, начинает медленно выпрямлять руки. Увидев ожоги, Пит приходит в ужас, но не из-за самих ран, а из-за того, что это случилось, скорее всего, по его вине. Его гложет совесть. — Прости меня, это я виноват... — шепчет он, внимательно осматривая её руки. — Это не твоя вина, — бормочет девушка, глотая слёзы. — Прости.       Китнисс вскакивает с кровати, бросая гневные взгляды на Пита. — Не смей извинятся! — шипит она. — Я сама виновата. — Дай мне посмотреть твои руки, — просит Пит, протягивая Китнисс свою ладонь.

Если б не было тебя, Я знаю, что не смог бы ждать. Разгадал бы секрет бытия, Только чтоб тебя создать И видеть лишь тебя.

      Она с сомнением смотрит на него, но всё же вкладывает свою ладонь в его и возвращается на кровать. Мелларк смотрит на неё, дивясь, как Революция не изменила его любимую, но и сделала более настоящей. Вся спесь Капитолия сошла, обнажив ту девушку, в которую он влюбился в детстве. Боль и ужас Голодных игр отступил, вернув ту Китнисс, которая завладела его сердцем.       А Китнисс смотрит на него, не понимая, как раньше не могла просто подойти к нему и поблагодарить за тот хлеб. Разве этот человек мог оттолкнуть её или рассмеяться в лицо? Конечно, нет. И она осознаёт это, хоть и прошло огромное количество времени. Кажется, будто целая жизнь!..       Пит осторожно проводит пальцем по коже рядом с ожогами, и девушка отстраняется, почувствовав боль. Сказав, что сейчас вернётся, Мелларк уходит, чтобы взять мазь и бинты. Он всё еще винит себя, хоть и не признается Китнисс. А она знает, понимает, что не следовало соваться туда, где ничего не смыслит. Не нужно было пытаться самой достать те батоны из печи, а дождаться Пита или его помощников. Конечно, печь новая, кто же знал, что такое может произойти?       Парень возвращается, раскладывает вокруг себя медицинские принадлежности и нежно целует Китнисс в лоб, успокаивая. Она чувствует надежность, когда рядом с ним, знает, что всегда может довериться ему. Пит берёт мазь и мажет ею руки девушки. Сначала она морщится, а потом боль отступает, и Эвердин спокойно принимает лечение. Когда с мазью покончено, парень обматывает её ладони бинтом, закрепляя его. Кажется, всё выглядит лучше, чем могло быть. — Спасибо, — улыбается Китнисс и благодарно целует парня в щёку. — Я больше никогда не подойду к печи, — клятвенно обещает она, прикрыв глаза. — А что всё-таки произошло? — интересуется пекарь.       Девушка на секунду задумывается, а потом начинает тараторить: — Когда ты ушёл к Эдди, я осталась на кухне. Там как раз пеклись батоны в новой печи, и я почувствовала запах горелого хлеба. Решила, что просто кто-то позабыл о нём, и полезла доставать его сама... И когда я почти вытащила противень, я задела его, а потом и саму печь... Стало так больно, Пит, так больно! Никогда не было так больно, даже на Арене! — Глупенькая моя, — Пит добро усмехается, обнимая девушку за плечи. Она утыкается лицом в его плечо. — Эдди как раз просил меня вытащить эти батоны, но ты решила выполнить работу за меня! Теперь всё придётся переделывать, — бурчит парень, вызывая смех девушки. — Вот и что мне с тобой делать? — Понять и простить? — улыбаясь, предлагает она. — А ещё заплести косу. — Я подумаю, мисс Эвердин. — Помоги с косой, пожалуйста, пожалуйста... — Ладно, уговорила!       Девушка хихикает, умудряясь поцеловать Пита в щёку, пока разворачивается к нему спиной. Он улыбается в ответ, как малыш, получивший подарок. В какой-то степени это и есть подарок. Мелларк проводит ладонью по её волосам, стягивая резинку. Он распускает каштановые волосы, а потом вновь собирает, деля их на три ровные части. Поочерёдно перекладывая их, он заплетает Китнисс косу. Когда она закончена, Пит целует макушку девушки, сжимая её плечи. — Я ведь говорил тебе не использовать новую печь, Огненная девушка! — Больше не буду, — улыбается она. Он — единственный, кто теперь может так называть её. Другим она не прощает этого. — Поверю на слово!       И он обнимает её, утыкаясь лицом в её волосы, чувствуя спокойствие, надежду и... любовь, которую девушка излучает, несмотря ни на что. Она — его, а он — её. И так уже давно. Просидев так несколько минут, они отстраняются. Китнисс проводит рукой по волосам, даже через бинт чувствуя, что они опять в беспорядке. — Пит, — широко раскрыв глаза и улыбаясь, говорит она. — Кажется, тебе придётся ещё раз переплести косу...