Досчитай до пяти

Во тьме ты зовешь меня по имени, Хоть до меня доносится лишь эхо, Я слышу тебя, Я следую лишь твоему голосу...

      Девушка сидит на полу, сжимая в руках кипельно-белый конверт с марками. Она удивленно смотрит на него, понимая, — в Двенадцатый редко приходит почта. Китнисс вертит в руках конверт, гадая, что может быть внутри. Если это прислали ей домой, значит, что-то важное, что невозможно передать через Хеймитча. Он — единственный, кого подпускает к себе девушка после возвращения из Капитолия. Пит остался в столице, чтобы вылечить свой охмор, а других близких людей у неё не осталось. Вся её жизнь раскололась на две части — до Революции и после. После не осталось ничего...       Китнисс сжимает бумагу и, сделав глубокий вдох, разрывает конверт, внутри которого оказывается два письма. Она хмурит брови и разворачивает первый лист, на котором ровным почерком выведены самые страшные слова, которые она видела в своей жизни. Даже карточка с именем Прим на Жатве перестает обретать пугающий вид, когда она читает эти строки, обжигающие глаза и сердце.       

«Мисс Эвердин,       с сожалением сообщаем, что Пит Мелларк, именуемый Вашем женихом, скончался в больнице Капитолия. Его лечение было практически законченно, но сердце не выдержало нагрузки. Смерть наступила мгновенно, никто не смог ничего предпринять.       Единственное, что осталось от мистера Мелларка — письмо, которое прилагается в этом конверте. Он написал его незадолго до смерти. Оно посвящается Вам, поэтому в целях сокрытия тайны переписки, мы его не открывали.       Приносим свои глубочайшие соболезнования.

С уважением,       Президент Пэйлор.»

      Она не может поверить, что его нет. Пит был и будет единственным человеком, который смог найти путь к ней. Он никогда не осуждал её, был на её стороне. А сейчас... Сейчас его нет на этом свете, и он, этот чёртов свет, навсегда померк для Китнисс. Девушка ложится на ледяной пол, сжимая в руках это злосчастное письмо. Оно намокает из-за слез, буквы расплываются, как и мысли девушки. Как она может верить, что единственный любимый ею человек мёртв!? Она не может. Не имеет права!       Тут девушка вспоминает о письме Пита, которое она еще не прочла. Китнисс знает, что ей станет только хуже, но уже, если честно, всё равно. Пусть сердце сгорит, пусть разобьется, пусть превратится в пепел... Всё, что угодно, лишь бы прекратить существовать. Раньше она считала дни до его приезда, гадала, каким он вернётся к ней... А сейчас... Ничего. Осталась только пустота в сердце и в доме напротив.

Могу поклясться, что видела твое лицо, Но думаю, что оно мерещится мне повсюду. Говорят, что я лишилась рассудка, Мне начинает казаться, что это может быть правдой...

      Китнисс разворачивает еще один лист, узнавая почерк Пита, который видела всего однажды. Он такой красивый, аккуратный; все буквы с завитками, идеально наклоненные... Она смаргивает слёзы и растирает их по щекам, чтобы прочесть строки, выведенные рукой Пита.

      «Китнисс, здравствуй!       Интересно, при каких обстоятельствах ты будешь читать это письмо? Ты будешь дома в Двенадцатом или у мамы? Не знаю. Но буду верить, что ты будешь улыбаться в этот день. И, прочитав письмо, ты тоже улыбнёшься. Пообещай мне, Китнисс, что ты улыбнёшься! Ты должна жить!       Сейчас я прохожу лучшее лечение, которое только возможно в Панеме, и я благодарен тебе. Именно тебе, ведь благодаря тебе у меня есть возможность вылечиться. Спасибо, Китнисс! Кстати, доктор говорит, что мне становится лучше. Забавно, правда!? Голоса в голове всё еще шепчут неприятные вещи, а мне становится легче. Какая ирония!..       Но я не хочу говорить об этом. Единственное, что мне бы хотелось написать, — не верь никому. Китнисс, умоляю! Не верь им всем! Они лгут. Я знаю это. Иногда, когда мне вкалывают лекарство, они разговаривают, думая, что я не слышу, а я всё слышу... Они много говорят о тебе. Повторяют твоё имя, подкрепляя его бранными словами. Кажется, они не рады, что ты остановила Революцию. Еще... Мне кажется, они хотят меня убить. Просто не знают, как. Казнь — рискованно, пока они остановились на большой дозе морфлинга, но многое может измениться.       Прости, что пишу тебе это, просто хочу, чтобы ты знала, что они врут. Верь только тем, кто близок тебе: маме, Хеймитчу и Гейлу. Они не будут лгать тебе. А Пэйлор... Она отличный руководитель, но слишком старается исправить всё, что натворила Койн. Сохранение моей жизни в том числе. Других Победителей она не тронет, как и тебя. Я клянусь.       Прости, я не должен был говорить писать тебе это, но просто не могу сдержаться. Хотелось рассказать тебе, а письмо — единственный выход из положения. Надеюсь, тебе доставят его после моей смерти...       Мне жаль, что ты испытываешь столько горя и боли, поэтому прошу, не горюй по мне. Я не стою этого. Живи дальше, Китнисс. Я отпускаю тебя. Просто помни, что когда-то давно был пекарь, который любил тебя больше жизни. Прощай, Китнисс.

Всегда твой,       Пит Мелларк.»

      Девушка задыхается от слёз. Глаза болят, но это не сравнится с той болью, которая ломает ребра. Болит сердце. Она не хочет жить дальше. Как ты, Пит Мелларк, мог подумать, что она сможет жить дальше? Она слишком любила тебя, чтобы забыть и жить дальше, улыбаясь. А я ведь и не призналась ему в чувствах, — думает Китнисс, и от осознания этого становится еще больнее. Она буквально чувствует, как внутри всё разрывается. Умирает.

Я ощущаю биение твоего сердца. Оставайся на месте, Я возвращаюсь к тебе. Твое лицо в моих мыслях постоянно Купается в звездном свете, Жди меня, милый...

      Китнисс смотрит в потолок, а в мыслях вертятся обрывки фраз, сказанных Питом: «...живи дальше...», «...не верь им, они все лгут...», «....был пекарь, который любил тебя больше жизни...», «...прощай, Китнисс...», «...всегда твой...». Его образ всплывает в голове, и девушка невольно улыбается. Пшеничные волосы, голубые глаза, теплые объятия, тихий стук сердца, сильные руки... Она полюбила его еще давно, но осознала это, потеряв его. Какая жестокая штука, эта жизнь!..       Она закрывает глаза, всем телом ощущая холод пола. Ей всё равно. Прижимая к груди письмо Пита, она проваливается в забытье.       Китнисс идёт по коридору Тренировочного центра, в котором она провела несколько дней перед Квартальной бойней. Она на своём этаже, на Двенадцатом. Но здесь слишком много посторонних, хоть и дорогих людей: Финник, улыбающийся уголками губ; Прим, посылающая Китнисс воздушный поцелуй; Мэгз, улыбающаяся беззубым ртом; папа, протягивающий девушке клубни стрелолиста; Боггс, одобрительно кивающий головой, когда девушка проходит мимо... Почему все они здесь?       Китнисс двигается дальше, замечая в толпе лицо Руты, сестер Лиг, Цинны, Порции, Вайресс, Кастора... Они все смотрят на девушку и улыбаются. Когда перед девушкой возникает дверь, ведущая на крышу, она встречается взглядом с бывшим стилистом, и, получив утвердительный кивок, открывает дверь. Её окатывает волна теплого ветра, отбрасывающего волосы за спину. Она замечает, что одета в то платье, в котором была на первом интервью после победы в Играх. Любимое платье Пита.       И тут она видит его... Он стоит у самого защитного поля, смотря на девушку и улыбаясь своей красивой улыбкой. Она улыбается в ответ, и Пит протягивает ей руку. Взявшись за неё, она поднимается по ступенькам, равняясь с парнем. Он заглядывает в её глаза и обнимает Китнисс, прижимая ближе к себе. И сейчас ей хорошо. Она счастлива. Он рядом, и это — главное. Теперь они вместе. Всегда.