Досчитай до пяти

Прошу не буди, ты не со мной, ты не мой стал. Я твой голос, и ты немой стал. И твой последний крик поглотил Космос. Если бы ты мог что-то сказать, ты бы нас легко спас. Ты не со мной, ты не мой стал.

      Она просыпается в девять утра и, как обычно, собирается на работу: лёгкий завтрак, собирает сумку с вещами, делает незамысловатую прическу и макияж. Смотря на себя в зеркало, она видит его руки на своих плечах. И улыбается, как сумасшедшая, ведь таковой и является, в какой-то степени. Его-то нет рядом, а она видит его руки на своих плечах... Она видит его повсюду, куда бы ни шла. В каждом прохожем, в каждом новом клиенте она видит его. И это, кажется, неизлечимо.       А он почти каждую неделю ездит по командировкам, ведь новая должность равняется куче новых обязанностей и ненужных дел. И их у него навалом, ведь предыдущий начальник почти развалил всё, что было построено долгими годами, и его, Пита, долг — вернуть всё то, что было раньше. Но есть пунктик, осложняющий ситуацию, — её образ, являющийся везде, даже в ночных кошмарах. Там ей и место, повторяет он, а потом мысленно убивает себя за такие слова, ведь любовь-то, живучая сука, никогда не умирает.       Она вернулась в родной город, где жила ещё её бабушка. Китнисс нашла работу, правда, это не совсем то, о чём она мечтала всё детство, но лучше, чем ничего. Она танцовщица в каком-то Богом забытом клубе. Но её всё устраивает, даже больше — ей позволяют заниматься тем, что она любила с детства, а пьяные и похотливые клиенты — издержки профессии. Каждый вечер и ночь она отдает себя танцам, а утром ездит на тренировки, где разучивает новые движения, зарисовки... Она счастлива, хоть и истерзана внутри. Но снаружи образовалась новая маска: расчетливая и холодная сука, которая вся такая из себя, но неприступная, словно крепость. И, скорее всего, он сделал её такой. Или она сама хотела убедить себя, что без него ей лучше!?       Он едет в командировку в город, который он, наверное, найдет даже с закрытыми глазами: её родной город. Пит ничего не слышал о Китнисс с того вечера. Может, она уехала в путешествие, как всегда мечтала; может, её увлек какой-то парень; может, она нашла идеальную работу; может, она стала чемпионкой штата по танцам... Но кто же теперь-то знает?!

Девочка, между нами снова пропасть. Мы сделали больно друг другу, и мы сделали это на совесть. Мы сошли с ума, наш мир — планета абсурдов. Друг друга не слышим давно мы, вся надежда на сурдо. Я твой спутник, но связь меж нами потеряна год как. Ответ найдет тот, кто найдет чёрный ящик в обломках. Я — никчемный репер, ты — обреченная стерва. Любовь умирает первой, ненависть — бессмертна!

      После очередной глупой сделки, ноги несут его в ближайшее заведение, носящее странное название «Мы не ангелы». «Почти вход в Преисподнюю», пошутил мужчина, заходивший перед ним. И зайдя внутрь, как же он был согласен с ним!.. Всё такое...красно-чёрное, будто он попал в какой-то бардель. Дойдя до бара, он видит пару-тройку девиц, танцующих на сцене в белых платьях в пол. Всё настолько абсурдно, что хочется рассмеяться, а потом напиться до беспамятства, лишь бы не видеть в той девушке, что стоит по центру, её глаза и улыбку.       Она берёт небольшой перерыв, чтобы приготовиться к вечеру. Сегодня он будет необычным. Ведь Китнисс впервые решилась на приватные танцы. Раньше её коллеги-подруги с нетерпением ждали этой части вечера, а девушка лишь фыркала и говорила, что она не шлюха, чтобы заниматься таким. А сегодня ей хочется отвлечься, ведь она опять увидела его синие глаза в толпе.       Увидев объявление о вечере приватных танцев, он мгновенно достает бумажник и выкладывает на стойку пару сотен долларов. Плевать, что это слишком много. Плевать, что это деньги его компании. Плевать, что это богом забытый клуб. Плевать практически на всё, кроме той чёртовой улыбки и глаз. Отвлечься, отвлечься, стучит в голове, отбивается ритмом сердца. Просто отвлечься. Просто один вечер. Просто один танец. Просто одна девушка. Просто, просто, просто... Но всё не так, как хочется, увы.

Номер не определен, и кто-то молчит на том конце, Я молчу в ответ, — и это мой немой концерт. Слышно, как взрываются звёзды, как мир рушится. Мне лучше без тебя, но без тебя - я лучше не стал, увы...

      Она надевает великолепное платье, которое скрывает, но подчёркивает её фигуру. Кружевная маска закрывает половину лица, но её яркие глаза, светящиеся из-за порции алкоголя, не спутаешь, если однажды увидел их. Алые губы, длинные ресницы, крупные кудри — сегодня она правит миром, и плевать, если кто-то считает иначе. Эта ночь только её.       Полутёмная комната скрыта ворохом занавесок, закрывая уединившихся от посторонних глаз. За все деньги, что он заплатил, ему пообещали самую шикарную девушку этого заведения. И он улыбается, направляясь в комнатку под номером 7. Отодвинув шторку, его взгляд быстро привыкает к темноте, и он различает на кушетке девушку. Она чертовски красива. Тёмные кудри, чёрная маска, алые губы. В ней всё идеально. — Как тебя зовут? — никаких церемоний, сразу к действию. — Что ты здесь делаешь? — голос с невероятной ненавистью. Знакомый голос с невероятной ненавистью. — Ты работаешь здесь? — Как и всегда, отвечаешь вопросом на вопрос. — Я спросил первым. — Так и будем спорить, как глупые подростки? — Хорошо, давай поговорим, — Пит садится рядом с ней, стаскивая маску с её прекрасного лица. — Так лучше, — поясняет он, откидывая её в сторону. — Да, я здесь работаю, если тебя так интересует моя жизнь, — теперь серые глаза сверкают ненавистью и...любовью. Безграничной, страстной, такой подлой, но любовью. — Не знала, что ты поклонник подобных заведений. — А я не знал, что ты опустишь до того, чтобы работать проституткой, — хочет больнее уколоть, но делает хуже только себе. — Я просто проходил мимо и решил выпустить пар. — А что так? Твоя больше не дает? Я бы также поступила на её месте. — Никакой «твоей» нет. И не было. Но это так, для справки. А твой что, разрешает подобные...увлечения? — Не было никаких «твоих». Но это для справки, раз тебе так хочется узнать. — Как мило, — ухмылка, граничащая с гримасой. — Пожалуй, соглашусь.

Ты смотришь в глаза, но нечего сказать. И снова, и снова, и снова, И от тебя ничего, кроме боли и зла. И мы сами это не остановим. И спорим, что мы не сможем не спорить. И пусть я тысячу раз не права, Но и ты молчишь и от тебя ни слова. Ты можешь хоть что-то сказать?

      Они смотрят друг на друга сквозь пелену странного возбуждения. Полутёмное помещение, их сначала нежные поцелуи, а потом и страсть, накрывающая с головой. Стоны разносятся по всему клубу, но им плевать. Разве может что-то волновать их, когда они одно целое!? Рваные вздохи нарушаются лишь полу-стонами, полу-вскриками, а потом такими странными и желанными: — Я скучал. — И я скучала. — Не испугаешься, если я кое-что скажу тебе сейчас? — Никогда. — Я всё ещё люблю тебя. — И я люблю тебя. Всё ещё.