Aquaminium

В следующий вечер Мин нашёл себя выглядывающим из воды на некотором отдалении всё от того же деревянного помоста, языком лежащего на рябой поверхности океана. Рыбак уже заметил его и, вытянувшись во весь рост, неуверенно махал рукой, призывая диковинное существо подплыть ближе. Мин опасливо двинулся вперёд, готовый в любой момент снова уйти под воду. - Не уплывай… пожалуйста, - сказал юный рыбак, как только Минсок оказался в нескольких футах от него. - Не бойся, я не причиню тебе вреда. М-м... меня зовут Лу Хань. А тебя? – мягко спросил юноша и, комкая края светлой расстёгнутой рубашки, уселся на край причала. Мин наклонил голову вбок и похлопал ресницами. - Я – Хань, - повторил рыбак, показав пальцами на себя, а потом указал на Минсока. - А ты? До Мина дошло, что с ним пытаются познакомиться, а чудное слово 'Хань' – это имя человека, и теперь ему тоже следовало бы представиться, только вот разговаривать по-человечески Минсок не умел. Всё, что он смог – это только неуверенно покрутить головой в разные стороны. - У тебя нет имени?.. - а потом, усмехнувшись своей сообразительности, переспросил. - Ты не умеешь разговаривать? Мин на всякий случай повертел головой ещё раз. - Ты меня вообще понимаешь? - усомнился Хань. На этот раз он попытался донести свой вопрос жестами, на что Минсок неопределённо пожал плечами. - А…а... хочешь я ещё спою? – сдался он и показал на инструмент. В этот раз Мин быстро кивнул. Человек взял инструмент в руки и начал тихо перебирать струны, подпевая рождающемуся мотиву и поглядывая исподтишка на чудесное морское создание с большими серыми глазами. И Мин сам не заметил, как оказался рядом. Он смотрел на круглое лицо Ханя, на двигающиеся пухлые губы и красивые карие глаза. Он явно заблуждался, думая, что никсы одни из самых прекрасных существ на свете. Все занятия Минсока внезапно потеряли своё очарование. Плавать наперегонки с рыбами стало вдруг безумно скучно, и даже пугающий корабль перестал щекотать нервы своим таинственными видом. Всё, о чём он мог думать, так это о молодом рыбаке. Лу Хань был жителем близлежащей деревеньки, которая скрывалась от берега за густыми шапками дубов. Он жил один, и некоторые обстоятельства вынуждали его браться за любую работу, чтобы выручить хоть немного лишних денег. Он плёл корзины, собирал рис на полях и чай на плантациях, иногда даже пас коров и овец, а все заработанные деньги отдавал ростовщикам, которые помогли ему сохранить дом после смерти матери. Он не попал в приют и остался жить в родном месте, где провёл всё своё детство, но теперь процентщики требовали с него огромные суммы за свои услуги. Он всё отдавал, отдавал, а сумма долга как будто бы не уменьшалась. Стараясь не впадать в отчаяние, он придумал себе ещё один вид заработка – продажа рыбы, но чтобы продать, нужно было сначала её поймать. Освобождаясь от утренней и дневной работы, он стал приходить на берег со своей самодельной удочкой, а чтобы не уснуть после тяжёлого дня, брал для развлечения видавшую виды гитару. Мин являлся к причалу буквально каждый вечер и убеждался, что человек... что Лу Хань не собирался делать с ним ничего плохого. Его глупое желание сбылось, и он, кажется, смог с ним подружиться. По началу Мин осторожничал и внимательно следил за его руками, чтобы тут же пуститься наутёк, если двуногому вдруг вздумается его схватить. Но Хань только умело перебирал тонкими пальцами струны на потёртой гитаре и даже не пытался прикоснуться. Мин наблюдал не только за его руками – куда больше его волновали ноги. Они просто приковывали к себе его взгляд, и как-то Минсок, совсем осмелев, положил свою ладонь Ханю на колено. Не получив никакой пугающей реакции, он скользнул вниз по икрам и щиколоткам, которые были уже под водой, и даже потрогал смешные маленькие пальцы. - Ой, щекотно! - засмеялся Хань, дёргая ногами. Мин уже обеими руками продолжил щупать удивительные части тела. Раньше они казались Мину какими-то слабыми неудобными отростками, но под своими любопытными пальцами он чувствовал кости куда мощнее, чем в руках, и икры, которые, напрягаясь, становились твёрдыми. Но больше всего ему нравились округлые колени, к которым он прислонялся щеками, слушая песни Лу Ханя или его интересные рассказы. У Мина был миллион вопросов о надводном мире, да он и сам хотел бы много чего рассказать, но, к сожалению, не мог произнести даже своё имя. У него получалось лишь хрипеть что-то совсем нечленораздельное. - Как же мне тебя называть? - спросил Лу Хань, словно сам себя, в очередной поздний вечер на старом забытом всеми причале. - Ты же не Хэ-бо? Мин поморщился. - А как тебе... ммм... лягушонок? – задумался он, выбирая. Мин даже отрыл рот – сравнить его, прекрасное морское дитя, с сопливой зелёной лягушкой! Он развернулся и, ударив тяжёлым чешуйчатым хвостом по воде, окатил Ханя брызгами. - Вижу, тебе нравится, - засмеялся он, вытирая лицо от мокрых капель. Мину очень хотелось поделиться с братьями и сёстрами всеми интересными вещами, о которых поведал ему человек. Например, о неведомом белом с н е г е, лежащем на вершинах высоких гор, который в руках превращался в воду. О мощёных булыжниками дорогах, по которым ходили люди, о домах с крышами и окнами, в которых они жили. Это всё было непонятно, но жутко интересно. Мину было очень тяжело держать язык за зубами, но он знал – если проболтается, ему просто запретят подниматься наверх и вообще плавать куда бы то ни было одному, а прощаться с Ханем никак не хотелось. Никто ведь и слушать не станет, что Хань на самом деле очень хороший, добрый и вовсе не собирается делать Мину ничего плохо. Что он вовсе не хитрый кровожадный зверь, который только и мечтает, что пленить никса. Когда Лу Хань словесно рисовал картины недоступного Мину мира, ему нравилось воображать всё это. Как пахнет воздух в лесу, как хрустят под ногами ветки, как ощущается под пальцами сухая и грубая кора деревьев. И пускай он представлял себе это не совсем верно, но он никогда бы даже и не узнал о таких вещах, если бы боялся выплывать к суше, как все остальные. Ещё Хань говорил о книгах, и это было поистине великим изобретением человека. В книгах собиралось много историй на совершенно разные темы. Некоторые истории были основаны на реальных событиях из жизни авторов, некоторые выдуманными. В них рассказывалось о других городах и странах, о людях, животных и даже рыбах – из книг можно было узнать массу всего полезного. Слушая об этом, Мин выглядел настолько заинтересованным, что Хань поспешил утолить его любопытство. - Вот это она и есть – книга, - сказал он, крутя в руках что-то не очень большое, красное и прямоугольное. - Сейчас прочитаю тебе что-нибудь… Он открыл её, как обычно отворяют раковины устриц, и принялся в ней что-то высматривать, а Мин любопытно разглядывал жёсткую обложку и какие-то смешные закорючки на ней. Он по старой привычке обнимал ноги Ханя и, уткнувшись острым подбородком в колени, внимательно слушал бархатный голос. Это был сборник детских сказок с поучительными рассказами о хитрых и коварных лисах, о ленивых и злых людях и о храбрых героях. Они были так необычны и ни в какое сравнение не шли с теми привычными историями, которые ему рассказывала в детстве бабушка. - Вот тут есть картинки, тебе понравится, - сказал Хань, закончив читать и развернув её яркими изображениями к Мину. Он восторженно и затаив дыхание рассматривал в прощальном свете уходящего за горизонт солнца нарисованных волков, лис, тигров и других животных. Это были неведомые для Мина звери, подумать только – они были покрыты шерстью и жили в лесах. Это действительно впечатляло. Как же на земле всё было иначе! Он взял книгу в руки, чтобы посмотреть поближе, и не заметил, как окунул её в воду. Бумага стала намокать и становиться прозрачной, странички слиплись. Он испортил такое сокровище. Полными вины и расстройства глазами Минсок посмотрел на Ханя – мама всегда ругала его, когда он портил вещи, но Хань, хохотнув, лишь успокаивающе погладил его по голове. - Ничего страшного. Ты можешь забрать её себе. Если будешь аккуратен, то она послужит тебе какое-то время и под водой. Мин показал пальцем на книгу, а потом на Ханя, спрашивая, как же он прочтёт её ему. - Я принесу другую, она будет ещё интересней, - пообещал Хань. И Мин забрал ценность в свою пещерку, тщательно оберегая от глаз непосвящённых, как самую дорогую на свете вещь. Он бережно переворачивал почти прозрачные посеревшие листы, подхватываемые водой, сетовал, что совершенно ничего не может понять, и засматривался поблёкшими рисунками.