Aquaminium

Анемоны, покачивающие своими лепестками-щупальцами, причудливо завитые кораллы, облепляющие камни, морские ежи и полипы. Многие животные подводного мира были похожи на земные цветы, которые Хань, срывая где-то по дороге, приносил ему иногда. От этих цветов шёл тонкий диковинный аромат, даже когда они вяли. Он сравнивал его мир со своим: под водой все было родным и знакомым, но Мина непреодолимой силой тянуло наверх. Они в очередной раз проводили время на их секретном пляже. Лу Хань, обхватив Мина под мышками, вытащил его на сухой песок и усадил между ног, спиной к своей груди. - О, чуть не забыл… Я хочу угостить тебя, - он выудил что-то округлое из холщовой сумки, валяющейся рядом, и дал ему в руки. - Это называется я б л о к о. Это фрукт, и люди его едят. Хочешь попробовать? – спросил он, заглядывая в его лицо. Минсок покрутил его в руках, понюхал тонкую красную кожицу и кивнул, Хань достал нож и разрезал яблоко на четыре части, отрезая от каждой сердцевину с косточками. Сладковато-свежий запах, исходящий от фрукта, пришёлся Мину по душе. В океане можно было полакомиться только зелёными плодами фукуса, морским виноградом и водяными орехами, поэтому ему было любопытно узнать, какое же оно на вкус, но он дурачился и вертелся, чтобы Лу Хань посильнее прижимал его к себе и обхватывал, не давая вырываться. Чтобы Лу Хань прикасался к нему ещё больше своими тёплыми ладонями. - Открой ротик, - уговаривал он, водя долькой яблока по его губам. - Ну же, лягушонок. И Мин поддавался, давая себя кормить, как птичку, прямо с рук. Яблоко было сладкое, хрустящее и очень сочное. Пальцы Ханя блестели от липкого сока и Мин, обхватывая их губами, облизывал - они тоже были сладкими. Мин лениво потянулся, опускаясь спиной на горячий песок. Солнце едва пробивалось сквозь плотные белые облака, но от жары это не спасало. Хань давно снял рубашку, закатал уже высохшие штаны до колен и медленно ходил вдоль берега, время от времени поглядывая на нежащегося неподалёку Минсока. Мин этих взглядов не замечал - он сонно елозил хвостом по песку и довольно щурился, глядя на яркое пятно за пушистым облаком. Ему нравился этот белый свет, на который был так щедр мир над поверхностью океана. Его лучи были недостаточно сильны для того, чтобы проникнуть на дно, но здесь они - словно те краски, что однажды приносил Хань - превращали серое полотно в цветное одним единственным касанием. А мягкие волосы Лу Ханя в этих волшебных лучах были похожи на крылья огромных воронов, гнездившихся неподалёку от их тайного пляжа... Минсок уже почти задремал, когда почувствовал как к нагретой солнцем коже на его груди прикоснулись холодные пальцы. - Лягушонок, - позвал Хань, щекоча его шею. - Не спи, а то опять... Неужели он теперь всегда будет ему это вспоминать? Мин смешно сморщил нос и хотел, было, фыркнуть, но приятно мокрые пальцы спустились с его шеи на грудь и поползли к животу, обводя пупок. Мин распахнул глаза и уставился на Лу Ханя. С его коротких чёрных волос капала солёная вода - купался, наверное. Мин поймал несколько капелек губами, а потом потянулся к Ханю за поцелуем. Всего семнадцать лет жизни в блёклых полосах на плавнике, а он уже нарушил все так тщательно лелеемые его племенем правила. Даже больше, чем все. Потому что фантазии всей его семьи не хватило бы, чтобы представить малыша Минсока, сидящим на залитом солнцем пляже и робко льнущим к человеку. И трёхста лет не хватило бы, чтобы объяснить им, насколько этот человек добр и безопасен. И насколько он - его. Хань одной рукой вжимал присмиревшего Мина в себя, а другой осторожно обводил блестящие чешуйки на серебристо-чёрном хвосте, пока Мин не вздрогнул, шумно засопев. - Тебе больно? - он помотал головой и, схватив Ханя за запястье, вернул ладонь обратно. По бледным щекам разливался жгучий румянец и Мин, спасаясь от этого непривычного ощущения, ткнулся носом в покрытую капельками пота и воды шею. Он принялся отчаянно цепляться за руки Ханя, когда тому вздумалось уложить его на песок - уж больно разомлевшему Минсоку не хотелось терять эти сладкие объятия - но Лу Хань поцеловал его в уголок губ и, успокаивая, аккуратно погладил возмущённо хлопающий по песку хвост: - Ну чего ты, я же не ухожу. Мин, затаив дыхание, следил за тонкими пальцами, вырисовывающими круги на его животе. Каждая такая завитушка рождала под кожей что-то горячее. Это "что-то" было жарче палящего с неба солнца и даже огня. Минсок тихонько хныкал, чувствуя, как это разжигает внутри самый настоящий пожар, и ловил нависшего над ним Лу Ханя за широкие плечи, сам не зная, чего он хочет: прекратить эту сладостную пытку или сгореть изнутри, только чтобы всё это не кончалось. Хань поддался, убрал свои волшебные пальцы - это ведь они делали с ним это? - и, погладив Мина по волосам, улыбнулся. Он встал коленями по бокам от скользкого хвоста, наклонился совсем близко и, внимательно заглянув в блестящие серые глаза, тяжело выдохнул в приоткрытые губы. Минсок требовательно выгнулся, надеясь прикоснуться к Лу Ханю всем телом и вновь почувствовать тот жар - исходившее от Ханя тепло, казалось, было теперь важнее для него, чем воздух и даже вода. Но Хань не позволил - он сполз ниже, провёл дорожку мягких поцелуев от шеи до самого хвоста и обратно, а потом, просунув руки под поясницей извивающегося Мина, прижался губами к его ключице. Неизвестно, сколько они провалялись так, перекатываясь влево и вправо по горячему песку, но молчаливо наблюдавшее за ними солнце успело пройти почти полнеба прежде чем Хань перевернулся, укладывая Минсока на себя, и посмотрел вверх. - Жарко, - прошептал он, слыша, как жадно жабры всасывают влажный воздух, но Мин только сжал руки на его плечах и глубже зарылся носом в горячие волосы на его макушке. Пора было возвращать его в воду, но вцепившийся клещом Минсок согласился отпустить его только к вечеру. Ночь покрывала тёмными облаками подсвеченное только что ушедшим солнцем небо. Хань был каким-то тихим, впервые ничего не рассказывал, даже его удочка лежала рядом без дела. - А много там таких как ты? – вдруг спросил он, задумчиво смотря вдаль, туда, где границы океана и неба сливались воедино. - У тебя и родители есть? - "Есть", - кивнул Мин, ловя чуть ли не первые сказанные им за этот вечер слова. - Здо-о-рово…- протянул Лу Хань, а потом печально вздохнул. - А у меня никого нет, - и невидящим взглядом уставился перед собой в воду. - "У тебя есть я", - Мин прижал свою левую руку к его груди, чувствуя глухое биение его сердца, а правую приложил к своему и преданно заглянул в глаза. Хань благодарно накрыл его ладонь своей. Пальцы другой руки дотронулись до прохладной щеки, и он наклонился, чтобы поцеловать Мина, который тоже тянулся к нему, пытаясь подняться повыше. Мин соскальзывал обратно, его губы съехали Ханю на подбородок, шею, затем грудь. Легкие прикосновения оставляли на его загорелой коже мокрые солёные следы. Лу Хань был для Мина таким же родным, как и океан. Он обнял его за талию, прислоняясь щекой к голому животу, а Хань гладил его по волосам и что-то шептал. Если бы Мин мог как-то выбраться из океана или забрать Лу Ханя с собой... Он подхватил его под коленями, стаскивая в воду, и несмотря на то, что плавать он так и не научился, Хань легко соскользнул с причала, обвивая его хвост ногами. - Н-да…Рыбак из меня так себе, но в последнее время клёва нет вообще. Не знаешь почему? – Лу Хань достал из воды пустую удочку и, замотав леску, положил её у такого же пустого ведра. Мин развёл руками. По правде говоря, отчасти Хань был виноват сам - баламутил ногами воду, бренчал на гитаре... Неужели он надеялся, что рыба приплывет на эти шумовые эффекты? Сильно ли Минсок вредил, снимая с крючка одного-двух так глупо попавшихся лососей? - Больше не приду сюда, найду другое место, ты лишаешь меня улова. Лу Хань обиженно задрал нос и отвернулся, сложив руки на груди. Прошло несколько десятков секунд, а он так и продолжал сидеть, не двигаясь. Мин приблизился и дотронулся рукой до его колена, пытаясь заглянуть Ханю в лицо, но тот отворачивался в сторону, и когда Минсок потянулся к его руке, Хань схватил его за запястья, заключая в капкан ног. - Ну что, рыбка моя, попалась? - тихо сказал он, наклоняясь к лицу Мина. Хань отпустил руки и положил свою ладонь ему на щеку. - Мне нужно идти, - сказал он, почти задевая губами его губы. Мин нахмурился и отрицательно мотнул головой. Ему и так было недостаточно того времени, что они проводили вместе. - Я знаю, лягушонок, но завтра базарный день, а у меня только четыре корзины на продажу. Мне нужны деньги, ты же понимаешь. Мин, расширив глаза, отпрянул. Ему пришла в голову гениальная мысль, как же он не подумал об этом раньше?! Он шлёпнул хвостом по воде и проворно нырнул, оставляя после себя волнующуюся поверхность. - Эй, подожди! – крикнул Хань, вскочив со своего места, но Мин уже не слышал. Он внимательно рассматривал дно под собой, надеясь найти то, что ему было нужно. Когда ему показалось, что что-то блеснуло, он расчистил перепончатыми пальцами песок, схватил ребристую раковину и зажал её между ладонями. Он стал сосредоточенно прислушиваться к своим ощущениям - пару лет назад он специально выращивал крупную жемчужинку. Он холил устрицу, лелеял, наблюдал, как она растёт, покрываясь слоями перламутра. Он охранял раковинку и держал в чистоте, подальше от мелких моллюсков, а потом подарил её маме. После стольких лет заботы о жемчужнице он мог прочувствовать холодную энергию драгоценного камня, ведь он был живым. И в раковине, которую он держал в руках, камушек был, это он мог сказать совершенно точно. Обрадовавшись, Минсок поплыл обратно. - О, ты вернулся, а я подумал… - сказал Лу Хань, облегчённо вздыхая и усаживаясь обратно. - Мне? Устрица?.. Красивая…- кивнул он, беря её в руки. Мин жестами показал, что её надо открыть. Хань достал нож и, вставив его между створок, повернул лезвие. Там, в складках мантии моллюска, пряталась небольшая перламутровая слеза моря. Он же читал ему ту сказку о жемчуге, и насколько Мин понял, для людей жемчуг был огромной ценностью. Он, конечно, точно не знал, сколько за такую можно было выручить, но надеялся хоть как-то помочь этим Ханю. - О, это же... лягушонок, это же жемчуг! С ума сойти! - Мин видел восторг на его лице, и губы растягивало в широкой улыбке. Хань долго её рассматривал, аккуратно зажимая между пальцев - впервые он держал в руке что-то настолько дорогое. “Слезы луны” или “слезы никсов”, так их ещё называли, стоили огромных денег - они использовались в женских украшениях, в церковной вышивке и медицине. Хань, полюбовавшись жемчужиной, положил её на ладонь и протянул обратно Минсоку. - Красивая, но я не могу её взять. - "Почему?" - Это очень дорогая вещь и… Но Мин только отмахнулся - жемчуг для него ничего не значил. Его было очень много в океане, а уж достать парочку раковин и вовсе ничего ему не стоило, к тому же так и рыба будет цела. Лу Хань нахмурился, вздохнул, сомневаясь, но все-таки сдался и принял этот дар.