Рождественская история "Magicam Momento"

За окнами людей ждала серость. В домах было так темно, будто наступал вечер — на самом деле, было около десяти утра. В этом году зима решила поиздеваться. Как только выпадал снег, через несколько дней наступало потепление, и он таял, оставляя на улицах чёрные лужи грязи. За два дня до Рождества выпало некоторое количество снега, которое не задержалось надолго, но по крайней мере тонкий слой белого покрытия на дорожках присутствовал. Однако кто захочет иметь нужный праздничный настрой, тому не помешает даже такая невыразительная обстановка на улице. С утра в пансионе творилось…нечто. Это было неудивительно. Герти танцевала на столе в костюме Санты, даже не забыв про густую белую накладную бороду. Фил пытался её осадить, но в конце концов лишь устало вздохнул, махнул рукой и пошёл в свой «кабинет» для раздумий о жизни. Остальные постояльцы, состав которых не изменился за прошедшие шесть лет, шумели и спорили. Поросенок Абнер с высунутым языком носился по кухне, на что уже никто не обращал внимания. Не каждый человек выдержал бы такой гул и беспорядок, но герой, о котором пойдёт дальше речь, привык к такому порядку вещей уже давно. Стоит даже заметить, что без такой обстановки дома не было бы никакого рождественского настроения. Арнольд, несмотря на гудящий от разговоров, споров и смеха дом, сладко спал, обхватив двумя руками пухлую набитую перьями подушку. На его лице играла лёгкая улыбка. Этой ночью он зачитался любимым сборником от Агаты Коуфилд. В его снах были зарисовки из любимых рассказов. Вторгаться в чужие сны без ведома их владельца не стоит, поэтому оставим это для догадок.  — Ммм… — уже не мальчик промычал и что-то пробормотал, после этого открыв глаза, порывавшиеся слипнуться и видеть сны дальше. Он медленно моргал, пытаясь не заснуть дальше, и заставлял себя смотреть на небо через стеклянный потолок, чтобы уж точно не уснуть. Теперь ему было очень интересно, как он планирует не спать всю следующую ночь, справляя её с одним важным для него человеком. Всё-таки ложиться под утро не стоило. Хотя книга была такой интересной… Ну как он мог препятствовать своей духовной потребности? Нужно встать. А дальше будет определённо легче. Так и случилось… Удивительно, но очереди в ванную комнату не было, поэтому ему удалось принять душ и потратить на это 20 минут вместо часа. Контрастный душ помог приободриться. А как же отрезвила ледяная вода, которой светловолосый парень умыл лицо! Попробуйте — не пожалеете. Стоя в одном полотенце, повязанном на бёдрах, парень чистил зубы пастой с ментолом. На языке крутилась общеизвестная рождественская песенка — Jingle Bell Rock. Незаметно для себя Арнольд стал её напевать и пританцовывать, представляя себя в каком-нибудь классическом банальном ромкоме. Зубная щётка послужила отличным микрофоном. И всё было бы хорошо, если бы кто-то громко не постучался, напугав паренька так, что с него слетело полотенце, а ведь он не закрыл дверь!  — Я-я… Скоро. Подождите!  — Давай скорее, коротышка! Там тебя ждут. Это оказался дедушка, как вы уже поняли. Арнольд всеми фибрами души надеялся, что его песнопения остались незамеченными, но он ошибся.  — И да, отлично спел, Арнольд! Хе-хе. И даже в свои шестнадцать лет Арнольд не утратил способность сразу же становиться красным и смущённым. Он глубоко вздохнул и какое-то время стоял красный, закрыв руками лицо. Полотенце продолжало лежать на мокром полу… Вышел из ванной он уже одетым в домашние клетчатые штаны красно-синего цвета и тёплую однотонную толстовку цвета ясного неба. Его уже ждали, а он даже не успел поесть. Точно не стоило ложиться так…рано? поздно? К удивлению Арнольда, на кухне было спокойно. Видимо, все постояльцы разрешили свои конфликты и разбрелись по своим комнатам. Бабушка сидела за пианино и наигрывала что-то спокойное и мелодичное, Фил читал газету, нахмурив брови. Они будто и не заметили, как он вошёл. Глаза парня прошлись по оставшейся части столовой. В углу на диванчике сидела, поджав под себя ноги светловолосая девушка, что-то увлечённо рассматривающая в своём телефоне. Кажется, она тоже не услышала, как он вошёл.  — Хей! — ему удалось привлечь её внимание. — Привет, Хельга! Заранее хочу извиниться. Мне правда очень неудобно за свой поздний подъём. Страх гнева и вспыльчивости девушки остался с ним до сих пор, так что он даже зажмурился и рефлекторно выставил руки вперёд. Но в ответ он не услышал никаких гневных реплик и до сих пор не получил по голове.  — Ты чего? Всё нормально, но хотелось бы, конечно, чтобы ты поторопился. Правда очень интересно, что заставило тебя пропустить будильники и мои пять звонков. М? Она выглядела спокойной, но холодной. А ещё сложила руки на груди, значит, объяснения были необходимы.  — Прости, — он смущённо потёр шею (детская привычка). — Я зачитался… Лёг только под утро.  — Хм, ладно. Могу понять. Он облегчённо выдохнул.  — Хотя знаешь, я предполагала иные причины, учитывая наш возраст, но при мистере и миссис Шотмен не буду развивать эту теорию, — она ухмыльнулась, будто поймала добычу.  — Ох, девочка, не волнуйся. Я часто выхожу ночью в свой кабинет и пока ни разу не слышал подозрительных звуков из комнаты коротышки, — под конец фразы Фил с Хельгой, удовлетворённые своей иронией, рассмеялись, а Арнольд, как обычно, раскраснелся. * * * Желудок болел от голода, но он понимал, что ожидание того стоит. Арнольд решил не отнимать время на приготовление завтрака и повёл Хельгу в одну из немногих кондитерских, где готовили вкусные горячие напитки и выпечку. Почти везде кофе было невозможно пить. Даже в латте чувствовалась неприятная горечь. И это было чуть ли не единственное место, где умели готовить кофе, не говоря уже об их восхитительном какао с маленькими зефирками.  — Хельга, что ты хочешь? Они шли в сторону кафе, хлюпая ботинками по растаявшему чёрному снегу, который превратился в грязь. До этого вопроса в воздухе висела тишина, они шли, думая о чём-то своём и смотрели на эту грязь под ногами.  — А? Ты о чём? Арнольд усмехнулся — не только он витает в облаках.  — Я про еду, напитки. Ты голодна? Хотел угостить тебя чем-нибудь.  — Арнольдо. Ты знаешь меня, как облупленную, разве нет?  — Ну…наверное.  — Тогда ты должен знать, что я всегда готова поесть за чей-то счёт. Даже если я перед этим съем килограммовый торт.  — Хах, да, как я мог забыть. Дальше они снова шли в тишине, погружённые в свои мысли. «Помню, в канун Рождества, после спектакля, мы также пошли в кафе. Мы оба были недовольны праздником, и это недовольство нас объединило. Я помню, что именно с того времени каждое Рождество мы проводили вместе. Менялась обстановка, менялись окружающие люди, но мы всегда были вместе. Как настоящие…друзья. Или?..»  — Арнольд!  — А? Что случилось? — парень опешил и посмотрел в сторону своей подруги — она с восторгом смотрела вверх, на небо, затянутое серостью. Он вслед за ней взглянул вверх — его лица коснулось что-то холодное. И снова. Прищурившись, он понял, что это хлопья снега. Настоящие. Они становились всё крупнее. Касаясь его разгорячённого лица, снежинки быстро таяли на щеках, превращаясь в воду. На лицах обоих заиграла лёгкая улыбка. будто почувствовав схожие чувства друг друга, они одновременно посмотрели друг на друга, продолжая счастливо улыбаться. * * * В кофейне было не так много людей, но всё же пару окружали тихие разговоры, смех, шум кофемашины и выкрики барист о готовности заказов. Это никак не мешало и даже позволяло проникнуться атмосферой таких мест, тем более в канун праздника. В нос ударял запах имбирных пряников, сделанных в виде ёлок, снеговиков и двойников Санты Клауса. Панорамные окна позволяли наблюдать за всем происходящим на улице, хотя сейчас там было мало что интересного, кроме падающего снега. Помещение было не очень большим и, возможно, использовано не очень рационально, зато позволяло никому не мешать и чувствовать уединение даже в заполненным полностью помещении. Круглые небольшие столики из лакированного дерева, цветом напоминающего тёмный шоколад. Несколько стеллажей с довольно интересными книгами. Кирпичные стены, покрашенные в кремовый оттенок. На некоторых из них висели плакаты с изображением кофейных зёрен, чашек, в которые наливали кофе и надписями на французском (судя по всему, относящимися к теме кофе). Девушка со светлыми волосами, доходящими до плечей, грела озябшие ладони об идеально белую чашку с горячим шоколадом и глядела по сторонам. В конце концов, её взгляд остановился на одном из стеллажей. Не отрывая взгляда, она тихо спросила, обращаясь к своему спутнику:  — От какой книги ты так не мог себя оторвать? Арнольд, всё это время не отводивший взгляда от окна, обернулся к Хельге и дал ответ:  — Знаешь Агату Коуфилд? Хиллвудская писательница. У неё есть сборник рождественских рассказов. Она молчала и продолжала рассматривать с увлечением книжный стеллаж, будто её внимание действительно что-то привлекло. А затем спросила без каких-либо насмешек, с явным интересом:  — Ты правда веришь во всю эту чушь с новогодним чудом? Он задумался, что именно она имела ввиду. Затем немного подумал, какой ответ дать на вопрос подруги.  — Знаешь… да. Я естественно не верю в Санту, но в девять лет я убедился, что это работает. Я. — он запнулся, потому что Хельга отвлеклась от рассматривания книг и в упор смотрела в его глаза, внимательно слушая то, что он говорит. — Когда мы были в четвёртом классе, в канун Рождества я узнал очень грустную…даже скорбную историю от Мистера Хьюна. Я пытался ему помочь. И… в какой-то момент всё зашло в тупик. И тогда, не знаю, кто повлиял на это, но случилось чудо. Человек, который наотрез не хотел нам помогать, согласился помочь. Я не могу назвать это ничем иным, как чудо. Я до сих пор помню, как светились глаза Хьюна. Он до сих пор благодарен мне. Он рассказывал сосредоточенно, постоянно занимая чем-то руки — данный разговор был для него более чем серьёзным, а потому и волнительным. Хельга долго молчала, рассматривая царапины на покрытом лаком столе. Её уже две брови были сведены к переносице — она думала о том, что ей ответить.  — Арнольд, только люди могут обеспечить другим это самое рождественское чудо, а не какая-то Вселенная или дух Рождества и другая чепуха.  — О чём ты? — именно этого он и боялся, боялся того, что его посчитают ребёнком, который до сих пор верит в чудеса. Девушка вздохнула, сомневаясь, стоит ли говорить другу правду.  — Арнольд, не знаю, разрушу ли я сейчас твою картину мира, но это была я. Я убедила того мерзкого мужика, который отказался тебе помогать. Я искала тогда тебе подарок. Ну и узнала про всё это. Я отдала ему сапоги, о которых тогда мечтала каждая девочка Хиллвуда, в обмен на помощь тебе и Джеральду в поисках дочери Хьюна. Тишина за их столом. Арнольд не знал, как реагировать. «То есть ты была тогда моим рождественским ангелом? И только сейчас я узнаю про это?». Смешок. С его стороны. Девушка приподняла одну бровь в недоумении.  — Просто ты не перестаёшь меня удивлять, Хельга. * * * Дальнейшее время до восьми вечера они проводили в более раскрепощённом состоянии. Возможно, на это повлияла порция глинтвейна, который они обнаружили на центральной площади и который им помогли приобрести явно совершеннолетние девушка и парень. Возможно, обстановка разрядилась сама собой. С возрастом Хельга стала гораздо спокойнее и не такой вспыльчивой, на что, видимо, повлиял её репоголовый друг, сохраняющий самообладание даже в самой напряжённой обстановке. Хельга продолжала иногда замыкаться, но всё чаще открывалась и проявляла настоящую себя, забывая о том, что её могут осудить, посмеяться над ней. Она не боялась этого, потому что доверяла другу и знала, что он не может так поступить. На той же центральной площади друзья встретили Джеральда и Фиби, идущих в обнимку и, видимо, уже забывших о договорённости провести некоторое время сегодня вместе. Компания из четырёх человек гуляла по родному для каждого из них городу, встречая вместе наступление темноты. Как только улицы окутала тьма, один за другим включились фонари. Гирлянды с цветными лампочками зажглись, осветив витрины магазинов и окошки кафе. Откуда-то доносились рождественские песни. Арнольд умиротворённо улыбался. Его взгляд цеплялся то за одно, то за другое. Он не заметил, что ушёл вперёд. Его будто кто-то тянул за руку, говоря: «Давай! Поторопись. Дальше — лишь интересней».  — Эй! — резкий толчок в голову чем-то холодным и резвый смех трёх человек. Парень резко обернулся, показывая ошарашенное выражение лица, которое сменилось на воодушевлённое какой-то идеей. В глазах заплясали демоны. И тут же началась настоящая перестрелка всех четверых. Парни не жалели девушек, а те — уж тем более. Хохот, наполненный счастьем, розовые разгорячённые щёки. Прохожие смотрели на компанию с удивлением. Некоторые — даже с осуждением. В этом городе не любили счастливых. Здесь считали, что счастье нужно заслужить. Чем же какие-то школьники заслужили счастья, если они ничего не успели сделать за свою жизнь? Но эти самые подростки так не считали. Им было совершенно всё равно. Им казалось, что на этой улице находятся только они, и весь мир сосредоточен лишь на них. *** Джеральд и Фиби ушли сразу после перестрелки снежками, которая всё-таки закончилась ничьей, с чем Хельга была категорически не согласна, посчитав, что Репоголовый воспользовался её положением. Он с ухмылкой надвигался на неё с злополучным снежком. Когда он приблизился так, что она почувствовала его горячее дыхание у своего лица, она сделала ещё один шаг назад и, споткнувшись обо что-то, присыпанное снегом, упала. Арнольд стоял с победной улыбкой, но не двигался. Хельга обиженно надула губки и с укором отчитала друга:  — Что, даже не поможешь встать, победитель? Нахальная улыбочка (которая была вовсе не злой) смягчилась. Он протянул руку и попал, словно заяц, в капкан, в который когда-то давно уже попадал… Да, это было первого апреля, когда Хельга жёстко его разыграла, а потом потянула вместе с собой в бассейн. Ну что ж, тогда получилась ничья. Только девушка не учла, что парень будет падать прямо на неё. Но он успел выставить руки и упереться ими об землю. Как это бывает в подобных ситуациях, их губы были в нескольких сантиментрах друг от друга, они пристально смотрели друг другу в глаза… но нет, ничего романтичного не случилось, как вы могли подумать. Парень понял, что девушка чувствует себя загнанной в угол, и ей по-настоящему страшно. Он лишь мягко улыбнулся и лёг рядом, устремив взгляд ввысь, в тёмное небо. Хельга выдохнула, и облачко пара быстро растворилось в воздухе. Она расслабилась и стала также увлечённо смотреть на открывшуюся картину, в которой вроде бы не было ничего особенного, но она завораживала своей бесконечностью, необъятностью.  — Что ж, твоя победа. Он вопросительно изогнул бровь и поправил:  — Нет, пусть будет ничья. Ты достойный соперник. Точнее соперница. На её лице дрогнула лёгкая улыбка, которую он отследил краем глаза. — Хей, голубки, нам с Фиби нужно уходить. Думаю, скучать не будете, — да, Джохансону можно было присвоить первое место по сватовству, сдвинув даже саму Ронду Веллингтон Ллойд. Хельга молча уставилась на Фиби, ожидая объяснений. — Хельга, я говорила: ужин с семьёй Джеральда. — Ах, да. Ну что ж, думаю, ты им понравишься. Если бы я была по девочкам, то уже давно… — Стоп-стоп, пытаешься увести у меня девушку? Светловолосая демонесса состроила из себя саму невинность. И все рассмеялись. *** Они продолжали лежать на снегу, будто Фиби и Джеральда здесь не было несколько минут назад. Будто те были лишь видениями. Девушка уже ощущала, что холод проходит через ежевичную куртку и мешает наблюдать покрывающийся звёздами небосвод.  — И что дальше?  — А? В каком смысле? — девушка буквально вывела друга из транса. Хельга вздохнула и закатила глаза, но всё-таки улыбнулась — её всегда смешила мечтательность Арнольда, из-за которой он оказывался где-то вне этого мира.  — Просто я замёрзла, — она приподнялась на локтях и села, приготовившись уже вставать.  — Ой, прости. Мы могли бы пойти ко мне домой. Думаю, что ужин к нашему приходу будет точно готов.  — Хм, заманчивое предложение. Они шли в сторону пансиона и тихо разговаривали, вспоминая что-то из детства. На самом деле, Хельга ненавидела вспоминать своё детство, из-за которого было получено слишком много душевной боли и психологических травм. Арнольд это знал и вспоминал лишь смешные и довольно безобидные ситуации. Именно в этот день у него появлялось ностальгическое настроение, которым иногда хотелось поделиться с близкими людьми, а Хельга…стала этим близким человеком. Хотя он и продолжал не до конца понимать её, не знал очень многих вещей о ней, потому что они до сих пор не обсуждали прошлое. Их прошлое. Которое очень сильно волновало парня. Но, с другой стороны, он понимал, что подруге неприятны эти воспоминания. Но тут в голове промелькнула одна идея, зацепка:  — Хельга! Ты говорила про то, что ты…ты осуществила то рождественское чудо, — он резко остановился, схватил подругу за плечи и стал смотреть в её глаза, в которых начал плескаться страх и непонимание.  — Д-да, но…что? Почему ты переспрашиваешь? — она отвела взгляд, затем снова посмотрела в его глаза, ожидая того, что же сейчас будет. Но он просто продолжал вглядываться в её глаза и молчать.  — Ох, ты сейчас очень странный. Я… — но он прервал её.  — Нет-нет, я в норме. Просто хотел, — он отпустил её, облегчённо вздохнул и растрепал и так взъерошенные волосы. — Убедиться.  — Эм… ладно, — она продолжала смотреть на него, как на неадекватного, но Арнольд улыбнулся своей обаятельной улыбкой и предложил идти дальше. *** У входа в пансион Арнольд снова схватил девушку за плечи.  — Хотел предупредить тебя…  — Э…да? — девушку откровенно пугал друг, пусть она и знала его чуть ли не с пелёнок, а последние годы они часто проводили время за откровенными разговорами.  — Я знаю, что ты замёрзла и обещаю, что ты скоро согреешься, но выполни одну мою просьбу. Пожалуйста!  — Д-да?  — Я хочу показать тебе кое-что на крыше. Обещаю, что мы там не задержимся больше нужного! Хельга прыснула. Арнольд казался ей сейчас безумным. Он недоговаривал и звал её на крышу. Может, там лежит его подарок для неё. Странно. Но слишком интересно и любопытно. *** Ужин действительно был готов. Длинный стол накрыт кучей яств и бело-красной скатертью в клеточку. Подростки прошли мимо веселья, мимо приглашений к столу, мимо вкусного запаха поджаренной кожи фаршированной индейки… Как же Хельге хотелось сесть и насладиться теплом и семейным ужином, но Арнольд довольно сильно сжал её запястье и настойчиво тянул к лестнице, ведя на эту глупую крышу. Она уже начинала злиться. Что же, там может быть настолько важного, чтобы после нескольких часов на холоде идти вновь на холод? Что ж, она не увидела ничего необычного. Тёмное небо, на которое они уже вдоволь нагляделись, перестало впечатлять. Даже город, поглощённый огоньками, вызывал равнодушие. И коробок с ленточками не было видно…  — Так, Арнольд, если мы пришли сюда, чтобы в очередной раз поглядеть на небо…  — Нет-нет. Может, отчасти, но нет. Щелчок пальцами. И откуда-то полилась музыка. Хельга уже слышала её по радио. Она была из рождественского плейлиста, и она была… Она бы её описала как романтичную, эмоциональную и очень нежную. Огоньки, повешенные по всему периметру крыши, также зажглись, как только Шотмен щёлкнул пальцами. На его лице играла нежная и игривая улыбочка, которая становилась всё шире и шире, когда он видел, что глаза Хельги становятся всё больше и в них сквозит непонимание ситуации. Он наклонился прямо к её уху и прошептал, обжигая горячим дыханием:  — Не бойся. Ты можешь подарить мне танец, Хельга? Её щёки зарделись. Она совершенно не понимала, чего он хочет добиться этим представлением. И всё же, взяв себя в руки, ответила ему, пытаясь тем самым сказать, что это не такая уж и хорошая идея:  — Я-я, не умею.  — Ничего, я тоже. Он мягко взял в свои ладони её, которые были такие маленькие по сравнению с его, и скрепил в замки, пытаясь вспомнить уроки, которые получал от бабушки. Что-то запомнил и пытался сейчас применить. Это было что-то похожее на вальс. Девушка была смущена и сначала неохотно принимала участие, отдавая всё в руки своего партнёра. Она боялась смотреть ему в глаза — рассматривала их сцепленные руки, то, что их окружало, их зимнюю обувь и периодически заплетающиеся ноги. На середине песни она почувствовала, как Арнольд опять наклонился над её ухом и стал танцевать медленнее, чтобы прошептать:  — Отдаю тебе должное и становлюсь твоим рождественским ангелом. Открывшаяся тайна заставила поднять её глаза, чтобы взглянуть в его глаза. Его безмятежное лицо мало что говорило. А слова почти не раскрывали суть, но она поняла всё. Облегчённо улыбнулась и крепче сжала его руки, беря на себя часть танца. Молодая пара друзей (или они были уже ближе, чем друзья?) кружилась на крыше под открытым небом. И холод, который окутал весь город, больше не чувствовался ими.