Тепло наших тел

      Петир Бейлиш разбирался в деньгах, людях и моментах, когда следует целовать девушку. Симбиоз «свечи-вино-салют» работал безотказно, и Санса не стала исключением. Или стала? Он ожидал, что она его поцелует, но не ожидал, насколько ему это понравится. Словно ему опять пятнадцать, и Кэт, проиграв ему в шахматы, дает себя целовать под каждой омелой. Но Санса - не её мать, она не только позволяла себя целовать, она сама целовала в ответ, зарываясь пальцами в волосы, неловко поглаживая плечи, и эта неопытность заставляла его кровь бежать быстрее, отливая от мозга и приливая туда, чем думать не рекомендуется.       Но воспитание или нехватка кислорода дали о себе знать, и девушка отстранилась первой. Тяжело дыша, она устремила вопросительный взгляд на мужчину, словно возлагая на него всю ответственность объяснить, что между ними сейчас произошло и чего ожидать дальше. Как назло, в голову не шло ничего пристойного. Но не давать же задний ход, мямля, что он не хотел, не сдержался или опьянел от двух бокалов. Очевидно, на его лице отразилось раздумье, которое Санса приняла за недовольство и нахмурилась сама. Сладкий дурман покидал разум, уступая стыду.       — Петир, чего вы добивались?       — Поцеловать тебя.       — Зачем?       — Странный вопрос, милая, — её сердитый тон включил в Бейлише «Мизинца». — Такую как ты хочет поцеловать каждый первый.       — До вас меня хотел поцеловать Джоффри, и если вы намерены походить на него, то я зря осталась с вами, — девушке словно дали пощечину. Вся надуманная за два дня иллюзия спокойствия и защиты, исходящей от Петира, его нежность и забота оказались обманом? Он хотел лишь усыпить её бдительность и развести на то, что не вышло у младшего Ланнистера? Санса уже всерьез начала прикидывать, как скоро она успеет схватить куртку и выбежать, но Петир быстро перехватил её запястья.       — Санса! — он увидел, как она побледнела, и заговорил быстрее. — Пожалуйста, выслушай меня. Я могу представить, что с тобой делал Джоффри, но, поверь, я не собираюсь тебя принуждать. Ни к постели, ни к чему-то иному. Ты в безопасности здесь, ты в безопасности со мной.       Подумав немного, он дополнил:       — Если хочешь, более я не прикоснусь к тебе. — Для убедительности он разжал руки.       — Для начала, не сжимайте меня так, это тоже напоминает Джоффри. Он любил сдавливать мои запястья до синяков и шутить, это подготовка к наручникам. — Санса устало опустилась на диван, залпом выпив протянутый бокал с вином. Петир сел рядом, но не касаясь, соблюдая обещание.       — Серсея тебя не защищала?       Девушка рассмеялась.       — Защищала, да только не меня, а моё наследство. Из лицея Джоффри отпускали лишь на выходные, и когда он первой же ночью пробрался в мою спальню, я заперлась в ванной и выпила целую пачку антидепрессантов. Меня откачали, но с тех пор Ланнистеры боялись, что если он изнасилует или побьет меня, я вновь решусь на суицид, а из покойницы не получится ни жена, ни наследница. Джоффри оставалось лишь зажимать меня по углам тайком и быстро шептать, что именно он сделает со мной в брачную ночь. С каждым разом его фантазии становились все омерзительней, он говорил, что если я забеременею девочкой, его дружок, Рамси Болтон, вырежет её из меня… вы не знаете, кто такой Рамси?       — Знаю, и как хорошо, что его не знаешь ты, — обтекаемо ответил Бейлиш, не желая пугать девушку на ночь глядя досье, имеющимся на всех Болтонов. Он протянул было руку к ней, но вовремя одернул. Но Санса все равно заметила это и, помедлив, сама взяла его ладонь, положив поверх своей. Почему-то этот жест взволновал не меньше поцелуя, но торопить события более не хотелось.       — Я никогда не причиню тебе боль, Санса.       — Я хочу вам верить, Петир. — Оба были как никогда искренны.       Испытывая легкое сожаление, что чуть не испортил и этот рождественский вечер, Петир решил попробовать поднять настроение своей подопечной.       — Закрой глаза.       Санса зажмурилась, потому что так было удобней подглядывать. Делая вид, что не заметил её хитрости, Петир достал небольшую коробочку из кармана пиджака. Может, дарить драгоценности это банально, но зато безотказно поднимает настроение любой даме. Так и вышло. Санса с восхищением смотрела на золотую цепочку с небольшой подвеской в виде буквы «S».       — Хотел подарить утром, но не удержался. — Мизинец помог застегнуть украшение на тонкой шее и, дождавшись, пока девушка вдоволь наглядится в зеркало, он потянулся за вторым презентом.       — А это вообще не принято дарить, тем более на Рождество, но мне кажется, ты обрадуешься не меньше. — На свет появился флакон шампуня странной марки. Не дожидаясь вопросов, Петир пояснил:       — Он смывает краску с волос. В Ирландии тебя не ищут, и раз мы будем здесь две недели, ты можешь спокойно… — Остаток фразы ему не дала договорить повиснувшая на шее Санса. Мужчина обнял её в ответ, радуясь, что и здесь не ошибся в выборе.

***

      Тихо напевая, Санса протирала запотевшее зеркало в ванной, любуясь своими локонами. После уныло-каштанового цвета, делающего её лицо бледнее и строже, рыжий показался еще ярче и свежее, переливаясь даже на влажных прядях. Да и к цепочке он подходит больше… Поняв, что сейчас на ней нет ничего, кроме подарка Петира, Санса смутилась и споро переоделась в пижаму.       Похоже, она слишком долго смывала краску, поскольку Петир успел убрать со стола, вымыть посуду и сейчас застилал кровать. Он был в душе до неё, и его волосы уже высохли, но без привычной укладки забавно топорщились в разные стороны. Подавив желание взъерошить их еще больше, Санса подошла к Мизинцу, помогая справится с пододеяльником.       — Спасибо, что убрались в гостиной, но не стоило.       — Ничего личного, просто разделение обязанностей. Ты и так все два дня хлопочешь по дому, надо и мужчине подключаться. Хотя бы по праздникам, — весело отозвался Петир. Двуспальная постель его родителей была просторной, но со старомодным пружинистым низом, что скрипел при каждом движении. Словно прочитав её мысли, Бейлиш развел руками.       — Поверь, лучше уж здесь, чем на моей койке в детской. Она еще уже дивана, а каково это - спать на нем, мы убедились вчера.       — Ну что вы, меня все устраивает! — поспешно добавила Санса. У Ланнистеров она спала на итальянской кровати из красного дерева, но удобное ложе не могло перекрыть страх проснуться и найти рядом Джоффри. Проверив на всякий случай, заперта ли дверь и запоры на окнах, девушка вернулась в спальню и улеглась на краю постели.       — Спокойной ночи, Петир.       — Спокойной, Санса.       Проходили минуты, но сон не шел. За окном бушевала метель, а батареи не прогревали всю площадь комнаты. Одеял было всего два, и Петир отдал ей большее, но Санса всё равно мерзла, хоть и закуталась до носа. Мысленно кляня, что не додумалась взять с чердака шаль и шерстяные носки, она попробовала заснуть и так, но скоро почувствовала, как поверх её «кокона» ложится второе одеяло. Сзади заскрипели пружины, извещающие, что её сосед по кровати встает. Девушка включила ночник и подняла голову.       — Петир, куда вы?       — Извини, думал, ты спишь. В гостиную, там есть камин и где-то должен быть плед. Мороз может и до утра стоять, а нам вдвоём здесь не согреться.       — Мне кажется, я придумала способ. — Еще час назад поцелуй у окна казался апогеем её вольности, но реальность диктовала идти дальше. Взяв Бейлиша за руку, она вновь уложила его на кровать, а сама устроилась у него на груди, набрасывая на них сразу оба одеяла. Крепко прижатая к теплому телу снизу и укрытая сверху, она наконец-то почувствовала, как согревается.       — Вам удобно? — вежливо поинтересовалась Санса, чувствуя, что даже противень лимонных пирожных не заставит её сменить позу.       — Мне идеально. — Полученный ответ её успокоил. Размеренный стук сердца Бейлиша баюкал и уводил в долгожданную дрему.       — Добрых снов, Петир.       — Добрых, Санса.