Безжалостный зверь

      Особняк позади взрывался, посылая в воздух осколки ночного кошмара, тщетно грозя улетающему вертолёту местью за содеянное. Огонь пожирал лаборатории, располагающиеся на прилежащей территории здания, освобождая это место от тварей, сотворённых по злому умыслу учёных корпорации «Амбрелла». Рассвет встречал выживших после темноты подземных помещений ослепительными лучами солнца, будто очищая. Но целительный свет не мог очистить их души, а память от произошедшего. В каждом из отряда, кроме трусливого пилота Бреда, поселилось тёмное зерно недоверия, как напутственный подарок особняка после роковой ночи, проведённой в гнетущих стенах здания, ставшего могилой для тез людей, кто по воле случая простился с жизнью здесь.       Викерс молчал, стараясь не бросать коротких взглядов на товарищей. Когда они поднялись в воздух, парень оглянулся, чтобы спросить о случившемся, но наткнулся на угрюмого Криса, всем своим видом пообещавшего строго спросить пилота о том, почему же он покинул их в самом начале страшного пути. Ответ был известен заранее: не зря же трусишка получил позорное насмешливое прозвище «Цыплячье сердце». Пока ребята молчали. Берри возился с револьвером, время от времени проверяя магазин, взводя на курок, затем вновь разряжая, пересматривая любимое оружие вновь и вновь. Данный ритуал, как своеобразная медитация, успокаивала, помогала понять, что всё в порядке. Так ли это на самом деле? Чемберс тихонько дремала рядом, почти свернувшись клубком, разве что растянуться во всю длину тела не позволял довольно крупный сослуживец, беспрестанно уделяющий внимание огнестрелу, однако ничуть не мешающий ей данными манипуляциями. Сидящий напротив них Крис устремлённо смотрел вниз, за борт вертолёта, на мелькавшие деревья, сливающиеся в лучах солнца в единую светло-зелёную таинственную полосу. При желании можно было разглядеть отдельные поляны, прогалины, речки, но усталый взор лениво скользил по лесу. Джилл сидела вблизи, засыпая, во сне неосознанно прислонившись к товарищу, а после, спустя некоторое время, когда вертолёт слегка накренился влево, совершая поворот, положила голову на крепкое плечо Редфилда.       Он, вздрогнув, медленно повернулся, на его лице отразилась добродушная чистая улыбка, какую всегда можно увидеть в те моменты, что парень шутил, общался с коллегами. Берри, краем газа следивший за ними, теперь полностью глядел на ребят, внутренне радуясь. Подруга не потеряла того упорства, что заставляло идти к намеченной цели, хоть сегодня пережила намного больше, чем все они вместе взятые. Но знали об этом лишь два человека: Бёртон и Валентайн. Она просила не говорить никому об изнасиловании, что само собой понятно. Кровь пока не проступила на форме подруги, данное позволяло скрыть следы ночного преступления. Надолго ли? Простыни хорошо закрыли укусы, кровь сочилась не сильно, так что беспокоиться особо не о чем.       Ребятам Джилл объяснила, что Вескер жестоко избил её за неподчинение, когда решил обманом завести в карцер, где позже Крис и Ребекка, спасшиеся от заготовленной подлым капитаном напасти, нашли оставшихся из отряда. На разговоры не оставалось времени, но Бёртону показалось, как брюнета посетила смутная догадка. Как-никак, рядом стояла кровать, пятна крови на оставшихся лоскутах простыни объяснить ранами нельзя, да и губы у шатенки явно были непросто разбиты. Бекки, за короткую службу не заставшая пока серьёзных преступлений, оставалась в спасительном неведении, к тому же, в полутьме карцера не обратила ни малейшего внимания на обстановку. По словам Редфилда, Вескера убило весьма «удачное» творение корпорации: огромный монстр, обещавший по лестным рекомендациям учёного стать идеальным организмом. Позже пришлось всем лично встретиться с ним, кому-то повторно, а кто-то впервые увидел тварь. Тиран заставил полицейских потрудиться, однако в конце Бреду удалось найти в снаряжении неплохой способ расправы над мутантом. Заряд из ракетницы, сброшенной из вертолёта как раз вовремя на поле боя, разорвал существо на части, отправляя уродца на иной свет.       Вырвавшись из собственных раздумий, Бёртон приметил одну деталь. Впереди показались смутные очертания города, встречающего рассвет вместе с полицейскими. Викерс сообщил о данном, хоть никто и не ответил ему. Не было надобности. Новый день своим началом сулил лишь боль будущего – это интуитивно почувствовали все из выживших, отлично понимая, насколько нелегко будет избавиться от прошлого. Ведь от призраков минувшего не так легко избавиться, как порой кажется.

* * *

      Тяжело откашлявшись, мужчина вновь отфыркивался от пыли, налетевшей на него. Особняк разрушался, кругом пролетали осколки, каменная крошка, с лесной дороги, по которой бежал последний выживший, подняло волной горячего воздуха частицы земли, взметая в воздух своеобразную тучу из придорожного мусора. Обломки разлетались по округе, грозя превратить это место в свалку, так что, фыркнув ещё пару раз, прочищая нос и глотку от заполонившей их пыли, блондин бросился наутёк, с удивительно быстротой отдаляясь от разрушенной лаборатории. Ноги легко несли тело прочь, окружающее мелькало с нечеловеческой быстротой мимо, острое зрение различало каждую травинку среди деревьев, каждый листик, каждую веточку, встречающиеся на пути. Сила, переполнявшее тело, требовала выхода, и владелец охотно предоставлял такой шанс, преодолевая расстояние за считаные минуты. Коротко оглянувшись на ходу, замечает в отдалении, за несколько километров, огненные всплески среди листвы. Да, так далеко за такое короткое время…       Быстрая реакция вовремя подсказала, что именно делать телу. Не осознавая происходящего, повинуясь инстинктам, отскакивает в сторону, пропуская мимо себя заражённую собаку, впустую щёлкнувшей челюстями в том месте, где мгновение назад стояла предполагаемая жертва. Но теперь дичь стала хищником, тут же ринувшегося на не сообразившего что к чему мутанта, вцепляясь пальцами по самые фаланги в гниющую плоть существа, и, повинуясь дикому порыву, разводя руки в стороны, нарочито медленно, крепко удерживая пальцами полутруп. Послышался пронзительный скулёж, как если бы тварь вновь стала собакой, напуганной и понявшей неизбежность своего конца жизни. Громкий треск рвущихся тканей, каковые не тронуло ещё разложение, звук ломающихся костей, тёплая кровь, оросившая руки убийцы, а после уже в каждой руке он держал по куску от заражённой собаки. Задние лапы конвульсивно дёргались пару секунд, до тех пор, пока блондин раздражённо не отбросил бесполезную тухлятину в сторону, освобождая правую руку. Пальцы левой руки, полностью погрузившиеся в плоть, крепко удерживали разорванную грудину, и, когда свободной рукой мужчина ухватил морду твари, она вновь издала некое подобие крика, хрипло с кровью выпуская некие остатки воздуха истерзанными лёгкими.       - Здесь я охотник, - глядя в злобные подёрнутые плёнкой глаза заражённой собаки, зло прошипел, оскалив зубы, - Здесь есть только одно идеальное создание. Не знаешь, кто? Это я! - тут неуловимым движением раздробил пальцами череп пойманной жертвы.       Остатки от цербера брезгливо сброшены на дорогу, кровь усеяла руки заново переродившегося капитана, шагнувшего в новую жизнь. Презрительно фыркнув, он бросается вперёд, по памяти зная о протекающей рядом реке, русло коей достаточно широкое для того, чтобы окунуться всем телом, нырнуть в спасительные от грязи воды. И вскоре она показывается: бодрая, вихляющая между омытыми берегами, приятно шумящая, в этом месте глубокая, прозрачная, через гладь видно дно, усеянное камнями, а кое-где и песком. Бережно омыв руки от багровой влаги, капитан спецотряда «STARS» наспех стягивает с себя обмундирование вкупе с одеждой, проворно погружаясь в воды реки. Холодная, освежающая, невероятно живая, встречает его, ласково омывая тело предателя, будто приветствуя рождение дикого зверя. Плескаясь, светловолосый мужчина остервенело растирает конечности, не от холода, а будто очищаясь от грязи, срывая с себя жалкие остатки прошлой жизни, навсегда предаваясь новому облику. Сродни огню, глаза с вертикальным зрачком подмечают одно движение, резкое, а руки довершают дело, приятно изумляя хозяина. Пальцы, неистово сжимая пойманную дичь, подносят оную к лицу блондина. Рыба, дёргаясь, раскрывает без остановки рот, пытаясь вобрать воду, но принимая воздух. Между пальцами течёт кровь, и командир принимается вбирать её жадными губами в себя. Останавливается. Не то! Молодая рыбёшка, освободившись из захвата охотника, уплывает прочь, подхватываемая течением реки, но недалеко. Привлечённый запахом крови раненного, другой, покрупнее, речной житель настигает добычу, впиваясь острыми зубами в повреждённую чешую, и утаскивает подальше для того, чтобы полакомиться.       Вескер не видел остального, окунувшись с головой. Пронзительный утренний холод воды из не прогревшейся речки отрезвлял, позволяя вернуться к точке отсчёта. Перерождение оказалось болезненным: Тиран проткнул брюхо капитана-предателя острыми когтями, насадив человеческое тело на руку, а после отбросив за ненадобностью в угол, как некий мусор. Однако, чувствуя, как кровь течёт из ран, покидая его тело, блондин ликовал. Всё идёт по плану! И уже спустя десяток с лишним минут, мучительно долго тянувшихся, раскрыл глаза, взирая на окружающее по-новому, осознавая, насколько много он потерял в прошлой жизни. Сбор некоторых данных, краткий путь наверх из лабораторий, некое разочарование, – бывшие подчинённые смогли уцелеть в схватке с главным козырем «Амбреллы», - окончательное прощание с Лизой, последующее отступление из особняка – прошли мимо, как отразились на киноплёнке длиною максимум в минуту. Для нынешнего Альберта Вескера настоящее приобрело совсем иной ход.       Выйдя из воды, дабы обсушиться, он расслабленно смотрел туда, где за лесным покровом скрывался невидимый сейчас город Ракун. Утренний лёгкий ветерок приятно обдувал тело, позволяя полностью насладиться первым днём новой жизни. Капитан стоял, задумчиво устремив взор на город, лишь единожды обернувшись туда, где горели остатки особняка Спенсера. Нужно вспомнить каждую деталь. Он помнил с завидной ясностью, не такой, как раньше, хоть тогда память была идеальной, сейчас нечто новое открыло окно, за которым таилось множество неизведанного, предназначенного только ему. Вспомнил, с самого выхода из лаборатории.       Ребекка не лежала на полу, распластавшись. Сдвинув светлые брови, мужчина недовольно фыркнул, тихо, на случай, если рядом ошивается кто-то из выживших. Теперь нужно соблюдать скрытность, он ведь умер для них, а оживать раньше времени не планировал. Запаха крови здесь не было, неужели Бекки догадалась надеть бронежилет? Разумеется, всё было так. И планы поразвлечься с Чемберс на прощание отпадают. Система самоуничтожения в этот момент возвестила о своём запуске, по крайней мере, местонахождение одного из членов отряда известно, но стоит ли подождать или идти спокойно дальше, надеясь на то, что не заметят внезапно ожившего командира? Однако прежде, чем успел додумать мысль, лифт приветливо распахнул дверцы, выпуская его в помещение. На другом конце коридора, из-за угла, послышался скрип двери и поспешный бег, вначале приближающийся, отчего блондин вжался в стенку, инстинктивно намереваясь напасть на человека, но позже невидимый оппонент свернул, уходя прочь. Дверь громко хлопнула под комментарии сирены. Чуть выждав, молниеносно переместился к двери, осторожно приоткрывая, тут же, чувствуя нутром отсутствие посторонних из отряда, капитан «STARS» устремился к лестнице, однако не взбежал по ней, а направился к двери, ведущей к помещению в карцер. Ещё один пустой короткий коридор, второй после и открытая дверь сиротливо встретила его.       Не мешкая, сразу зашёл в комнату, тут же натыкаясь взором на пустой использованный баллончик лечебного спрея на полу и на жалкие стебельки растения. «Зализала раны, значит», - констатируя факт, мысленно отметил, переводя взгляд на кровать. Изрезанная простыня навела на мысли о перевязывании ран, что сразу понятно. Однако те запахи, что ещё хранило в себе скудное постельное бельё, позвали блондина ближе. Жадно примкнув носом к ткани, глубоко вдыхает полной грудью и… задыхается. От того, что хранилось здесь, от будоражащего всё существо запаха крови, туманной пеленой накрывавшей разум. Сразу вспомнилось то, как зубы погружались в податливую плоть, и кровь неким чудодейственным эликсиром оживляла голодное существо в недрах души Вескера. Запах женского пота, её соков, страха, железа крови – не это ли отличная приправа ко всему? Его сперма довольно своеобразно вписалась в данный коктейль, как корица, дополняя картину, побуждая вспомнить те приятные минуты дикого оргазма, кричащую в отчаянии девчонку, пелену удовольствия, накрывшую разум. Запах секса, неистового, хранившего оттенки ярости, похоти, страха, крови, семени, солёного пота - мужского и женского, последнего в его прошлой человеческой жизни, пробуждали вновь того зверя, ныне обрётшего куда больше возможностей.       - Джилл, моя малышка, где же ты? – он знал, что она с ребятами давно покинула лабораторию, но задавал этот вопрос в пустоту, желая вновь обрести по памяти ту власть над хрупким телом в его безжалостных руках. В паху приятно заныло, но мужчина пропустил данный факт мимо, сосредоточившись в мыслях на ускользнувших сослуживцах.       Внутреннее чувство говорило о том, что непременно выберутся отсюда, но, тем не менее, вертикальные зрачки сузились, стоило вновь оглядеть комнату и заметить нечто, что сразу не приметил мужчина при входе сюда. Под стулом, за одной из его ножек, валялась смятая ячейка блистера – острое зрение позволило мигом разглядеть. Предчувствуя нечто неприятное, приблизился к стулу, единым движением без особого труда поднял с пола оставленную часть блистера, рассматривая ближе, досконально изучая найденный мусор. По мере понимания лицо предателя менялось: из спокойного сосредоточенного стало принимать отпечатки ярости, гнева, под конец хищный оскал исказил вкупе с ярко горящими глазами лик мужчины. Мусор окончательно смят в стальных пальцах, а из горла раздался раздражённый рык. «Как она посмела?!»       Противозачаточные, как же. Он не мог сдержать своей похоти в последние месяцы их своеобразных тайных отношений, и малышка приняла меры. Без его ведома. Злость медленно закипала, но времени для раздумий не оставалось, поэтому, окинув карцер ещё раз цепким взглядом, ничего нового не найдя, насильник покидает то место, где посмел покуситься на подчинённую. Она отплатит ему, сполна.       Ветер продолжал обдувать уже обсохшую от речной воды кожу. Блондин, видя перед мысленным взором тот карцер, одновременно с этим вспоминая рандеву, усмехался едва заметно, но вполне достаточно для него. В паху разгоралось желание, однако сейчас некогда предаваться плотским утехам. Он удовлетворит себя тогда, когда настанет подходящий момент. Одежда лежала рядом с ногами владельца, вся в бурых разводах крови, грязная, пропахшая потом и кровью, носившая отпечаток кошмарной ночи. Захотелось сменить на чистую, но оной не было рядом, а бежать голым по лесу – мысль неплохая, но в городе не очень-то охота попадаться на глаза, будучи нагишом. К тому же, своеобразный маскарад Вескер прибережёт для одной особы. О, кстати о ней…       Бюстгальтер плавно достали из общей кучи одежды, аккуратно держа за лямку. До этого он находился за пазухой у капитана, прямо под рубашкой. Ноздри, стоило поднести бельё ближе, хищно вобрали в себя запах женщины, носившей данный предмет на своём теле. Туманный образ нагой шатенки встал перед мысленным взором, маня и обещая многое из ранее недозволенного. Затем пронеслась бурная ночная картина, карцер, крики, секс, вкус чужой крови, оставив после сладкое послевкусие. И жажду. Ткань уже вобрала в себя оттенки мужского пота, крови, но, тем не менее, не смогло до конца уничтожить зовущие следы желанной женщины.       Ярко-жёлтые глаза, вертикальный зрачок коих хищно обратился в сторону скрытого лесным массивом города, различили неподалёку, у одной из прогалин, какое-то движение. Церберы? Возможно. Нужно было одеваться, пока есть возможность. Ещё один взгляд, кинутый на город Ракун, абстрактно видимый за множеством деревьев. «Нужно завершить кое-какие дела...», - промелькнуло в мыслях, а вслед за тем, словно в придачу, приятной волной отдавшись в пах, поспело следующее: «Жди меня, моя малышка Джилл…».