Безжалостный зверь

      Она не успела ничего предпринять, даже морально подготовиться к тому, что её, возможно, ждёт в следующие часы. Как бы ни старалась собраться с духом, однако то, что должно свершиться, началось совсем неожиданно. Просто в какой-то момент, дочитывая, - или, по крайней мере, пытаясь сделать данное, - очередную главу в «увлекательном» романе, Джилл с ужасом осознала, что вновь находится под чьим-то пристальным взглядом. Внимательным, цепким, оценивающим и хищным. На этот раз наблюдатель оказался намного ближе, чем ранее у деревьев на заднем дворе – интуиция вкупе со страхом услужливо подсказали об этом. Не нужно гадать, кем мог быть данный гость, успевший, по всей видимости, заново проникнуть в дом. Однако по-прежнему насущно возникал совсем другой вопрос: как возможно всё происходящее?       Медленно, чувствуя, как табун мурашек, - в который раз уже за этот день, - пробегает по спине, будоража кожу, девушка отрывает взгляд от ровных печатных строчек на книжной странице, с трудом переводит туда, где напротив неё, в уютном гостином кресле, восседает, будто на троне, источник беспокойства и кошмара из прошлого. Альберт Вескер, усмехаясь, расслабленно устроился с удобством на выбранном месте, и, закинув по-хозяйски ноги на край журнального столика, что стоял рядом, всем своим хмурым видом выказывал: здесь я господин, только я, тот, кому ты должна внимать безоговорочно. Да, именно так говорила каждая мелочь в его внешнем облике, во властительной позе, на суровом лице. Тонкий лукавый изгиб жёстких губ, чуть сдвинутые брови, глумливые глаза, которые, ещё не замеченные, наверняка с насмешкой глядели из-за очков на застигнутую врасплох девушку. Грязная одежда со следами пережитого лишь искусно подчёркивала мрачный облик хозяина. Эмблема «STARS» на рукаве капитана полностью запятнана побуревшими каплями, и было видно, что, по всей видимости, он некогда прижал испачканную в собственной тёмно-алой крови ладонь, так что вся эмблема носила багровый оттенок данного отпечатка. Будто символ ночного кошмара в горах Арклея, командир запятнал рдяным цветом жизни подчинённых, принеся мёртвых в жертву собственным замыслам, оставив тёмный оттиск в памяти выживших.       Огромная рваная дыра в жилете зияла неясными очертаниями в полумраке гостиной, - светильник, единственный источник света в комнате, стоял на тумбочке рядом с диваном, на коем замерла от страха хозяйка дома, - так что не было видно, что там, за прорехой. Отгоревший полчаса назад закат оставил на небе лишь летнюю ночь с едва проснувшимися звёздами, пока что не столь светлую, как при полной Луне. Именно поэтому Джилл не сразу могла разглядеть пожаловавшего гостя, каковой с любопытством рассматривал её тоже, как в ответ, так и из собственного интереса, оценивая ситуацию. Яркое воображение шатенки мигом представило на его животе разорванную плоть вкупе с испоганенными внутренностями, свисающими из рваного брюха некими изодранными кусками, как лохмотья еле живого организма. Хотя на деле вряд ли так обстояла ситуация: блондин наоборот был более чем реален, а умирать и подавно не собирался. Однако сосредоточить краткий взгляд на интересующей детали невозможно по одной причине: внимание вмиг обратилось от живота к лицу ожившего предателя, слегка кивнувшего собственным тёмным мыслям. Его пальцы, казалось, нетерпеливо барабанят по подлокотнику мебели, но это не так, нет. Мужчина терпелив, собран, лишь проверяет свою девочку. Его девочка испугана, хотя уже смирилась. Почти. Нужно максимально доходчиво объяснить ей… каждую деталь.       - Здравствуй, моя малышка Джилли, - тихо прошептал он с хрипотцой, затем, быстро облизнув сухие губы, добавил, уже басовито, - Я соскучился по тебе…       Словно получив мощную пощёчину, отрезвившую от созерцания, замершая ранее девушка вздрогнула, попыталась уйти от цепкого взора, но, как только вновь кратко посмотрела на тёмные очки мужчины, будто приросла к месту, не в силах сдвинуться. Вскрик ужаса, готовый было вырваться, подавлен на полпути. Ей опять показалось, как и тогда, когда узрела его за окном? Нет, на этот раз точно нет…. За тёмными линзами и вправду горели ярким алым огнём звериные дикие глаза, вертикальный зрачок коих испепелял жертву, а огонь хранил, одновременно точно олицетворяя натуру Вескера, все те страсти, что роились в тёмной душе демона. Как раньше ещё не приметила нечеловеческое пламя? Заметив настоящий весьма приятный эффект, блондин неспешно повёл плечами, лениво проверяя готовность мышц к дальнейшим действиям, удовлетворённо отмечая, что новое тело не подведёт. Теперь он идеален, ничто не сможет остановить его. Тёмно-голубой шёлковый халатик его девочки чуть задрался, обнажая большую часть манящей кожи, на коей, к своему мрачному удовлетворению приметил наблюдатель, заметны синяки, следы его пальцев. Она его и больше ничья!       - В-Вескер?! Ты?! Неужели… ты не погиб там? – собравшись с силами, вымолвила, будто не своим, а чужим, голосом уставшей от жизни обречённой женщины, не верящей в происходящее.       - Как грубо, Джилл. Я умер там, - с ехидством следил за изменениями на лице собеседницы, отметив, что она вот-вот готова потерять сознание, - Но, по воле Судьбы, я жив. Я родился заново, понимаешь? – она запоздало кивнула, хоть абсолютно ничего не могла понять. Всё это было как во сне, в ещё одном кошмаре, никак не желающем прекращаться, - Джилл, я обещал, что ещё вернусь к тебе, что мы ещё не закончили. Так продолжим нашу игру, Валентайн.       - Нет, - севшим голосом. Она поняла, зачем он вернулся. Чтобы снова насиловать её, нет, не так. Чтобы… вновь любить её по-своему, дикой животной любовью обезумевшего от похоти и крови предателя-капитана. Как в карцере, как и… планирует сейчас. – Нет! Прошу тебя, не надо! Разве…. Разве тебе мало того изнасилования?! – взмолилась, ощущая ком в горле, с трудом подавив непрошенные слёзы, прекрасно осознавая, что не сможет разжалобить этого зверя. Он безжалостен, хладнокровен. Можно попытаться сбежать и тогда….       Но стоило лишь преступно сдвинуться с места, намереваясь выбежать хотя бы из комнаты, как в единый миг слитным неуловимым движением Вескер, находившийся долю секунды назад на кресле, молниеносным рывком наскочил на шатенку, сбивая с ног, припечатывая к поверхности дивана. И рассмеялся. Громко, зловеще, глумливо. В этом смехе таилось всё: жестокость, ликование хищника, поймавшего беззащитную лань в свои когтистые лапы, вожделение плоти, откровенная радость. Пойманная в ловушку отчаянно попыталась закричать, но чужая ладонь грубо накрыла губы, с силой хлопнув по чувствительной коже. Вместо крика раздалось лишь невнятное мычание. Однако это не остановило загнанную в ловушку женщину. Она стала с неистовством извиваться под ним, стремясь лягнуть, ударить по чувствительным местам, но всё было тщетно: даже если бы предатель почувствовал удар, то не обратил бы ни малейшего внимания на данное обстоятельство. Теперь ему ничто не создаёт помеху.       - Ох, Джилл, я, конечно, люблю наши игры, - обманчиво ласково пробасил над её ухом, - Сегодня ты особенно дерзкая, моя девочка, но я не настроен затягивать это дело, так что…       Вместо слов он, изловчившись без труда, захватил зубами нежное ухо сопротивлявшейся подопечной, почти полностью втянув в рот плоть, чуть надкусил. Несильно, достаточно, чтобы услышать стон боли, равно обозначавший поражение. С удовольствием пожевал во рту захваченную ушную раковину, с мрачным довольством отметив, что девушка готова вот-вот заплакать от бессилия. Запах её страха явно ощущался в воздухе, радуя сильного охотника, но усердствовать не стоило, так что блондин поспешил отпустить истерзанное ухо, отметив, как на коже проступают капельки крови. Всё-таки перестарался чуток: новый организм позаботился об остроте зубов, хотя и выглядели они так же как до этого – человеческие, да вот сила укуса оставляла желать лучшего. Не рассчитал, вновь был груб с ней. Ну что ж, будет знать, как противиться его воле. Облизнув губы, нечеловек наклонился к лицу потерпевшей, поспешно накрывая её рот мучительным поцелуем. Сопротивляется, пытаясь уйти от ласки, даже укусила его за нижнюю губу. Строптивая, однако. Он отстранился, тихо рассмеявшись, а в следующую секунду, насколько возможно, слабо, но довольно чувствительно, до боли, ударил лбом в нос дерзкой. Хруста не последовало, значит, переносица в порядке, не сломана, хотя на глазах оппонентки выступили слёзы, размывая обзор, чему шатенка втайне неосознанно радовалась, не желая видеть лицо ожившего капитана перед собою. Он не повредил ей нос, решив лёгким ударом лишь отрезвить её от бесполезной возни. Мужчина с новой силой впился укусом, неким извращённым подобием поцелуя, в её губы, вновь вскрывая засохшие корки на устах несчастной, заново напоминая ей о роковой ночи в арклейский горах. Кровь, свежая, тёплая, вкусная, пробудила в Вескере того зверя, что тайно поселился в его душе, и дикий, будто получив наконец свободу действий, начал поспешно стягивать халат с тела жертвы, царапая нежную кожу, пробуждая боль в только начавших заживать ранах. Устами неистово собирал живительную влагу, насыщая свой больной от безумия, одержимый извращёнными идеями, организм порцией некоего наркотика под болезненные стоны его любовницы. На миг отстранился, облизываясь. Пора! Раздражённый рык вторгся в звуки суеты, когда слабая жертва вновь бесплодно воспротивилась.       - Нет…нет…НЕТ!!! – в отчаянии закричала, хватая пальцами ткань одежды, пытаясь удержать её на своём теле, не позволяя маньяку добиться желаемого.       - Джилл! - прорычал, яростно прерывая её жалкие попытки сопротивления, наконец-то стягивая халат, лишь чудом не порвав его.       Показались страждущему взору мягкие полушария груди, после живот, затем и полностью нагое тело, некоторые участки коего оказались скрыты повязками, каковые наложены на места особо сильных укусов, ранений с той роковой ночи извращённой «любви». Однако даже повязки, аромат лекарственных мазей, пятна йода на глубоких царапинах не смогли испортить впечатления капитану, лишь наоборот, подогрели его вожделение. В пах горячо ударило приятным позывом, но изголодавшийся подавил чувство, заглушая его разумным доводом об ожидании. Добившись результата, Вескер переключил внимание на снятую вещь, будто вмиг позабыв о несчастной, что сжалась, пытаясь защититься. Ткань шёлкового халатика приятно ласкала пальцы, но мужчина, уткнувшись носом в неё, для полноты вкуса маленькой победы медленно, смакуя, вдохнул запахи, что хранила одежда. Лекарства, кровь, сукровицу – эти оттенки прочь. А вот иное принесло куда больше впечатлений. Джилл дрожала, с ужасом взирая на капитана, пока он утолял свою прихоть. Повторно проведя кончиком носа по воротнику, блондин, осенённый вмиг одной мыслью, потёрся щекой, ощущая прохладу материала, несмотря на то, что минуту назад он был тёплым от человеческого тепла. Вескер деловито проделывал неясные для Валентайн действия, то потираясь одной щекой, то другой, а после вообще решил полностью аккуратно пройтись тканью по своей шее, словно полотенцем, однако с некой другой целью. Шатенка не могла убежать, лишь бессильно наблюдала, прижатая коленом врага к мебели, каковое упёрлось ей в ноющее от давних синяков бедро. Тут мужчина закончил свои манипуляции, усмехнулся, коротко облизавшись, вновь уткнулся носом в халат. Чуть позже тонкие безжалостные губы исказила повторная глумливая усмешка. Женщина инстинктивно сжалась, ожидая дальнейшего развития событий.       - О, Джилл, скоро настанет твоя очередь, если хочешь, то прямо сейчас, - его алые глаза внимательно обратились к ней, а крепкая рука протянула ей халат, - Посмотри, давай же.       Она послушно приняла вещь, не до конца понимая, что от неё требуют. Это какой-то ужасный сон, не иначе. Но чужое колено, с силой упирающееся в её бедро, вызывало вполне реальную боль. Оппонент плавно кивнул, терпеливо дожидаясь. Несчастная, почти повторяя недавние жесты зверя, уткнулась носом в ткань. Поначалу она ничего не разобрала, а затем нюх донёс до неё обрывки запахов, принадлежащие ей, которые теперь носил на себе халат. Потом донёсся ещё один, новый, чужой. Запах Вескера, который таит в себе опасность, мужчины, готового убивать ради собственных целей. Чуть-чуть пота, и явный, проступающий поверх, мускус. Сильный, говорящий о многом, вполне приятный, хоть и своеобразный, аромат явно не соответствовал простому человеку – не может же настолько мощно по-звериному он пахнуть? Или же… Кто знает, что ещё произошло с Альбертом Вескером в особняке. Если бы Джилл не видела, как капитан трётся о халат, то не поверила своему обонянию. Точнее, он ведь теперь нечеловек, так что всё возможно, даже этот животный запах самца, оставившего своеобразную метку. Для чего? Для того чтобы показать ей, кто властен здесь, кто имеет право распоряжаться ситуацией. И теперь он хочет следующим делом «пометить» её? Как вещь, принадлежащую ему. Оставить гадкое напоминание о себе как ещё один знак его дикости….       Также чувствовался железный аромат крови, хотя на лице и шее светловолосого не видно и пятнышка крови. Может, наоборот, так пахнет она? Светильник скудно освещал как гостиную, так и незваного гостя, коего бывшая подчинённая снова рассматривала, погружаясь в невесёлые мысли. Грязная одежда, с пятнами высохшей багровой жидкости, в том месте, где на брюхе должна быть ужасная смертельная рана, оставленная Тираном, нет ничего, что могло бы натолкнуть на мысль об ужасном ранении. Разорванная ткань жилета, рубашки присутствуют, но ни ожидаемых ошмётков мяса, растерзанных внутренностей, лишь гладкая, покрытая светлым густым волосом, кожа, под коей виден в меру накаченный пресс. Как будто бы не было ничего того, о чём рассказывал Крис. Лишь нечеловеческие глаза, отличная реакция, звериный запах, и… неизвестно что ещё может крыться за обманчивым обликом бывшего начальника. Рассмотреть подробно остальное не представилось возможности: объект наблюдения решил отвлечь её.       - Джилл, понимаю, ты изумлена, - прервал тишину, убирая колено с её бедра, чему она несказанно была рада, ведь синяки до сих пор ужасно ныли. Взамен пришли ладони, расслабленно, пока что, опустившиеся на её хрупкие плечи. Крепкие мужские пальцы чуть сжались, несильно, но, тем не менее, Джилл скривилась. Не посмела протестовать сейчас, пытаясь как можно дольше сохранять спокойствие: не стоит злить дикого зверя, в какового превратился её любовник. Каким он являлся на самом деле. – Но разве я не обещал тебе? Обещал, что вернусь? Да, говорил. Как видишь, я выполнил часть данных тебе слов. Надеюсь, ты будешь хорошей девочкой, и позволишь выполнить остальное. Не сопротивляйся. Признаюсь, я не знаю, что могу сделать тебе ещё, именно поэтому не стоит играть со мной, Джилл. Теперь я могу легко убить тебя. Ты же не желаешь этого, Валентайн?       - Нет, - покорно ответила, замерев под его строгим взором, а затем продолжила, одновременно изучая звериные глаза оппонента, - Тебя ничто не остановит, Вескер. Ты – всего лишь животное, которое искусно притворялось человеком. Я… когда-то любила тебя, но не теперь, нет. То была лишь жалкая оболочка, маска, которой ты умело прикрывался. Кто ты? – она спокойно, вопреки холодному липкому поту, выступившему на спине, говорила, следя за реакцией собеседника. Он может сделать, что угодно и когда угодно, здесь лишь вопрос состоит в том, что именно и когда. Вертикальные зрачки его глаз заинтересованно сузились, когда как собеседница замерла, ожидая ответа.       - Джилл, - предупреждающе поднял палец, останавливая возможные дальнейшие рассуждения шатенки, желавшей уже сейчас перебить его речь. Непозволительно, глупо, слишком наивно. Теперь он тот, кому следует внять. Пару секунд тянулось молчание, в период коего слабая усмешка исказила тонкие губы зверя, после чего он снова нарушил тишину, - Однако ты не поняла. Не стоит меня провоцировать. Я не животное, даже не человек. Я выше этого. Думаю, что не стоит тратить время на пустые слова. Иди ко мне, я так скучал…, - с сарказмом, но с едва прикрытым предвкушением произнёс последнюю фразу, распаляясь.       После протянул руки к ней, приглашая обняться. Дикий огонь его глаз буквально испепелял женщину, она боялась его, чем лишь грела тёмную душу предателя. От крепких рук никуда не деться, вот её хрупкое израненное тело во власти железных объятий. Раньше они были так любимы, казалось, что именно эти руки ограждают в краткие моменты ласок от опасностей всего мира, готовые защитить в любой момент, уберечь, даже не ведая об обратной стороне такой силы, что крылась в них. Теперь же физическая сила возросла, Джилл ощущала это, пытаясь вырваться, слабо, заранее зная о провале. В идеальной форме, мышцы лениво взбугрились под неприкрытой рукавами рубашки светлой кожей предателя, словно насмехаясь над пленницей, не давая уйти. Шатенка в своём упорстве вновь сделала отчаянный рывок, но руки не разомкнули тесных тисок ни на долю секунды, а лишь интимнее прижали испуганную жертву к охотнику, который в глубине тёмной души искренне глумился, следя за жалкими попытками женщины вырваться на волю. Вконец разочаровавшись, она укусила, но не до крови, в крепкое мускулистое плечо своего бывшего любовника, надеясь, что сейчас ей повезёт. Однако, к удивлению, равно и к ужасу, он никоим образом не отреагировал на это. Его лицо сохранило суровое выражение, свойственное скорее каменному идолу злого божества, нежели человеку. Даже не пошевелился лишний раз, когда она решила усилить давление укуса. Ничего. Даже не моргнул. Ещё раз, рванувшись в бестолковой попытке, затихла, по-прежнему не отпуская зубами его плечо.       Наступила абсолютная тишина в гостиной, нарушаемая далёким, будто из другого мира, гулом машин на улицах города да бешеным сердцебиением, что отдавалось девушке в виски. Во рту ощущался солёный привкус пота с чужой кожи. Встретившись взглядом с капитаном, окунулась в огненный мир его глаз, что поглотили всё её внимание. Если раньше, когда льдисто-голубые зеркала его души говорили ровно о нескончаемой суровой зиме, ледяной пустыне, то ныне можно сравнить лишь с огненной лавой, в коей плещется его безумие, животное, безудержное, разрушающее.       - О, вот как! – в притворном удивлении изогнул светлую ровную бровь, будто очнувшись от собственного морока, - Ах, Джилли, не беспокойся, моя милая, - так много обманчивой ласки она ещё не встречала от него, - у нас будет много-много времени, чтобы покусаться. Боюсь, что даже переусердствую. Как в прошлый раз, например, - теперь лишь издевательски подметил, резко схватив пальцами челюсть несчастной, с силой сдавив, заставляя отпустить кожу.       Ей не оставалось ничего, кроме подчинения. Чужие пальцы долго не хотели отпускать её, будто издеваясь. Слёзы выступили в уголках небесно-голубых глаз, несдерживаемый, скатились по щёкам – так больно было ей. Блондин, с холодным интересом учёного следя за этим, лишь полминуты спустя разжал хватку, подводя для себя итог: пока что она усвоила урок.       - Ну-ну, Джилл, я буду вести себя нежно, но при условии, - неизвестно, что на его языке значило слово «нежно», но уж лучше хоть что-то, гарантирующее некую бережливость, чем нечто другое. Хотя…. В карцере он тогда вёл себя тоже довольно «нежно», - будь послушной и не сопротивляйся. Возможно, - тут он лукаво прищурился, - тебе даже понравится.       - Если бы, - коротко обронила, не осознавая, что может повлечь это за собой. Замерла, когда мужчина, встав, окинул её холодным взором. Но ничего не последовало. Пока что.       - Встань, моя малышка, - коротко бросил спустя некоторое время, обойдя гостиную, осторожно выглянув из окон на улицу, во двор, перед тем как зашторить их, затем проверил быстро дверь, стараясь не оставлять девушку одну на слишком долгое время. Вернулся, строго глянул на одиноко стоявшую посреди гостиной, затем, направившись в коридор, предупредил:       - Жди. И без глупостей, Джилл. Ты понимаешь, о чём я.       Разумеется, она прекрасно поняла его, лишь коротко кивнула, когда бросил на неё цепкий прожигающий взор. Пока он, судя по звукам, снимал с себя обувь, хозяйка дома, по мере возможностей, бесшумно подхватив с дивана халат, который был отброшен в сторону во время действий, опасливо встала на цыпочки, крадучись, подошла к шкафчику. Там, за одной из ваз, она хранила боевой нож, доставшийся ей из арсенала «STARS», с эмблемой отряда. Специально отнесла его по приходу домой сюда, искусно спрятав от глаз предполагаемого визитёра. Она намеренно не сдала его тогда, при увольнении, впрочем, её рассказу о том, что оружие утеряно на задании, поверили, особо не вдаваясь в подробности. Никому не было до неё дела, когда в участке творился переполох из-за журналистов, прослышавших каким-то образом о гибели двух спецотрядов. Пальцы привычно обхватили рукоять холодного оружия, Джилл, почувствовав мигом наполнившую уверенность и надёжность оружия, воровато оглянувшись, не заметив вблизи Вескера, спрятала предмет в халат, аккуратно сложив ткань, как если бы собиралась положить её в шкаф. Хоть какая-то, но опора теперь была. Вернувшись к дивану, с осмотрительностью положила одежду на боковину, затем попыталась поднять книгу с пола, но когда она нагнулась к ней, опасаясь лишний раз побеспокоить итак растревоженные раны, сокрытые под бинтами, то почувствовала сзади присутствие зверя. Поняв, в какой невыгодной позе стоит, закусила губу. «Глупая! Сама теперь провоцируешь его!» - верещало в мыслях, когда собралась уже встать. Ей не позволили.       - Замри, - спокойно. Послушно подчинилась, по-прежнему упрекая себя. Лёгкие шаги, и вот он не просто сзади, а почти вплотную стоит, лишь ждёт чего-то. Слегка повернув голову в сторону, застигнутая врасплох увидела ноги гостя, подняв взгляд чуть выше – чресла, которые находились прямо напротив её бёдер. Смотреть дальше она не желала. Видно, заметив данное обстоятельство, предатель ядовито отметил, - С такого ракурса, мисс Валентайн, я с удовольствием с вами пообщаюсь. Не так близко, как хотелось бы сейчас, чуть скромнее, но позже нам представится и такая возможность как более тесное общение.       Вначале она почувствовала его пальцы, холодные, изучающие. Они прошлись подушечками по оголённым ягодицам, легко повторили жест, оценивающий, по-своему ласковый, будоражащий против воли хозяйки её тело. Затем приблизились ближе к промежности, заботливо поглаживая внутреннюю сторону ляжек, поднимаясь к… . Джилл вздрогнула, но не только от отвращения, как ей хотелось думать, но и от чего-то тайного, пробудившегося в ней. Память об умелых ласках любовника не исчезла, а тело, признав пальцы, дарившие столько сумасводящих ощущений, охотно откликнулось. И это несмотря на изнасилование! Девушка, угнетая себя, стыдливо опустила голову, предпочитая скрыть всё от глаз прозорливого командира-предателя. Он же, пользуясь моментом, обвёл грубоватыми подушечками пальцев половые губы подопечной, отмечая, что кое-что она скрывает от него. Убрав руку от интимной зоны жертвы, блондин, усмехнувшись, по-хозяйски шлёпнул по аппетитной, несмотря на бывшие на ней синяки и царапины от прошлого рандеву, ягодице, получая в награду тихий вскрик, возмущённый, но и только. Коварный нечеловек с упоением просмаковал вознаграждение. «Валентайн, - он усмехнулся, - прекрасно понимает, что не в её интересах сейчас спорить со мною».       - Тише, Джилл, тише, - успокоил, положив ладонь на место пришедшегося шлепка, - Сейчас всё будет хорошо.       Холодная ладонь успокоила пострадавшую кожу, суля некое спокойствие. Надолго ли? В следующую секунду, стоило девушке лишь расслабиться, к её бёдрам прижались мужские, точнее, вначале почувствовалась грубая ткань боевых брюк, затем ощутимо выступавший бугор – мощный стояк, но и этого оказалось достаточно. Джилл думала, что потеряет равновесие и позорно распластается на полу, вызывая ещё одну насмешку, но мощные руки, ухватившиеся за чресла, удержали её. Пара имитаций толчков, и от неё отстали.       - Вставай, моя девочка, - поспешно выпрямилась, обращаясь лицом к мучителю. Не выпуская из поля зрения гостя, тем не менее, мимолётно бросила взгляд на диван, удостоверившись, что нож из-под ткани пока что не видно. Книга, раскрытая на одной из многочисленных страниц, одиноко покоилась рядом. Оппонент, казалось, не заметил этих действий. Бывший начальник спокоен, как и прежде, разве что взгляд диких глаз, в коих плещется неприкрытое безумие жажды обладать ею, обращён к ней, - Пора бы рассмотреть тебя как следует. Соскучился ведь, - усмехнулся, внимательно осматривая объект своего вожделения, - Немного исхудала, Джилл.       - Разумеется, - небрежно фыркнула, позволяя себе съязвить, - не без твоей помощи, ублюдок.       - Как и всегда, непослушная, - ироничная полуусмешка, но он не спешил наказать её.       Сейчас шла лишь лёгкая игра между ними. Каким-то образом страх, бывший перед встречей с капитаном, поблёк, отступив на задний план, так что Джилл к собственному изумлению вполне спокойно ожидала дальнейшего, отлично понимая безысходность положения. Хотя разве кто-нибудь говорил о полнейшем подчинении? Нет, она будет противиться своему кошмару. Пусть и ценой нового изнасилования. Такие невесёлые мысли заставили дрожь пройтись по всему телу, на что Вескер мигом отреагировал:       - Боишься меня, - констатировал факт, чуть склонив голову вправо, продолжая бесстыдно рассматривать нагую женщину.       - Трудно не боятся того, кто предал свой отряд и напоследок изнасиловал одну подчинённую, которая, к слову сказать, доверяла тебе, - несмотря на то, что данные слова породили множество эмоций, и на то, что при одном упоминании о произошедшем в особняке у несчастной вставал ком в горле, сейчас она произнесла фразы ровным непринуждённым тоном.       Неизвестно, как удалось, но она сохраняла спокойствие, невзирая на то, как до ужаса хотелось отвернуться от воскресшего непонятно каким образом капитана. Он оценил выдержку подчинённой, согласно кивнув, легко, как на тренировках, когда удостоверялся в правильности движений одного из бойцов, поощряя технику выполнения упражнений. Запачканная высохшей кровью, незначительными островками грязи, форма по-прежнему идеально сидела на фигуре мужчины, будто бы он просто вернулся с одного из обычных заданий. С той лишь разницей, что не было ужасной дыры на жилете и рубашке в районе живота. Белая кожа со светлым волосом, густо растущим вокруг пупка и дорожкой спускающимся к поясу, выглядывала из прорехи, словно подзывая проверить, истинно ли ужасная рана исчезла, или же это иллюзия воспалённого пережитым событием воображения? Не удержавшись, шатенка протягивает ладонь, дожидаясь, когда пальцы просто погрузятся в багровое месиво изорванных тканей, - хотя убитого предателя не довелось увидеть, однако разум подкидывал разные картины его смертельных ранений, - подушечки проходят невидимый рубеж и… натыкаются на гладкую кожу. Пресс напрягся, обозначился ровными в меру развитыми кубиками, после поддался вперёд, приглашая дальше удостовериться в целостности кожного покрова. Длань вплотную примкнула к густому волосу, ощущая некоторую влажность от пота, выступившего на теле Вескера. Мышцы равномерно ходили при дыхании, Джилл ощущала это, равно как и чужое тепло. По крайней мере, она окончательно удостоверилась в том, что её гость – живой, но явно не тот человек, которым запомнила его последний раз в особняке.       - Теперь твои сомнения развеяны? Как видишь, состою из плоти и крови, дышу и… - хищные алые глаза поймали её взгляд, привлекая внимание к себе, не отпуская из кратковременного плена, - впрочем, мисс Валентайн, выпадет не один час проверить свои догадки.       Он читал её как раскрытую книгу. Она знала: теперь ей не уйти от него. Но как быть с тем, каким стал он, какой изверг живёт под личиной сурового капитана-предателя? Ответов на возникающие в мыслях вопросы оказалось ничтожно мало. Женщина отстранилась от насильника, понимая, насколько безысходная ситуация возникла. Отступать некуда – нужно идти вперёд, в объятия дикого зверя. Сделал шаг вперёд, коснувшись частично оголённого плеча там, где проложил ранее двух дней укус. Чуть сдвинул бинт, каковой уже неплотно прилегал к телу, дабы увидеть искомое. Нахмурившись, вмиг разорвал повязку без особых усилий, чему Джилл абсолютно не удивилась. Она не отдёрнула плечо, лишь невозмутимо стояла, ожидая дальнейшего. Грубоватые подушечки очертили рану, почти не надавливая, чему измученная была рада.       - Смотришь на следы своего преступления, - заинтересованно изогнула бровь, - Нравится? Ты был не особо ласков, ублюдок, когда терзал меня, - последние слова почти прошептала. С ненавистью и пережитым унижением. Ей больно внутри, там, где в душе вразброс лежат осколки былого «счастья».       - Признаюсь, я не сдерживался. Вкус твоей крови… возбуждал меня. Я никогда не забуду его, моя девочка, - почти любовно промолвил, приближаясь непозволительно близко, накрывая губами след от укуса, невесомо целуя.       Под застывшей коркой едва заметно заныло, когда гость случайно потревожил швы, стягивавшие края рваной кожи, что уродливо выступали неровными линиями. Увидев, как чуть поморщилась его девочка, ублюдок ласково провёл языком ниже раны, словно извиняясь. Откуда столько нежности? И вновь приник к ране, уже сильнее, но сохраняя остатки бережливости.       - Ты чудовище, - простонала на болезненном выдохе. Внутри ей так погано, - Безжалостный зверь. Убьёшь меня? Ведь за этим пришёл, признайся.       Молчание послужило ей ответом.