Безжалостный зверь

      Несколько дней прошли, похожие друг на друга, но отличные от тех, что были до них и после. Пожалуй, самым явным их характерным признаком был Вескер – одновременно привычный и чуждый. Холодный и безумный ум таился за спокойствием мужчины, выжидающего удобного момента. Для чего? Неизвестно. Днём он зачастую отлучался, а когда возвращался – быстрым шагом миновал гостиную, уходя в подвал. Знал, что Джилл не побеспокоит его, не последует вслед за ним из женского любопытства.       Первой причиной являлся её страх перед сумасшедшим, второй – там, внизу, был убит и наверняка растёрзан Брэд. Что сталось с Викерсом – понятно, но были ли следы зверства там? Хозяйка дома думала, что да, бесспорно, лестница, пол и стены носили следы крови, ошмётки мяса и, обязательно где-нибудь в дальнем углу помещения, валялся разлагающийся труп. И в то же время она уверена насчёт того, как Вескер заботливо избавился от малейшей капли крови, способной навести подозрения на сослуживицу. Почему? Это не входило в его планы, всё просто. И последней причиной не ходить на ставшую негласно запретной территорию стало то, что она, Джилл, наверняка погибнет, стоит узнать тёмный секрет Вескера. В том, что таковой существовал, сомнений не оставалось: однажды мужчина прихватил с собою в подвал кейс с довольно непростым кодовым замком.

***

      Убийца и вправду аккуратно прибрал за собою, избавившись от трупа, оттерев все пятна. Вескер, избавляясь от крови, использовал необходимые растворы, чтобы максимально скрыть явные следы крови. Конечно, будь здесь полицейские, они благодаря определённым процедурам нашли бы отпечатки и прочие улики, однако будет ли кто-то лезть в подвал к Джилл без особой на то надобности? Плюс к данному доводу ещё и тот, что город, пусть и в неведении, погибал: многие, заслышав о таинственных убийствах в Арклейском лесу, постарались на время покинуть город. И это невзирая на временное затишье новостей об изуродованных трупах людей и животных, найденных растерзанными в лесу, но на довольно близком расстоянии к населённому пункту. Контрольной точкой для начинающего опустения крайних городских улиц стало событие с особняком. Да, Айронс приложил все усилия, чтобы заткнуть эту историю крупным, смрадным от денег, кляпом, придушив для верности СМИ, однако слухи в маленьком городке о взрывах в лесу и свидетельств выживших членов спецотряда «STARS» разлетелись шустрее мух. Тогда наиболее пекущиеся о своей безопасности люди, (или же действовали врождённое предчувствие, кто знает) покинули город навсегда, оставляя после себя освободившиеся для арендаторов дома и квартиры. К слову сказать, никто не спешил заселиться в подешевевшее жильё.       Джилл надеялась на то, что скоро буря пройдёт и всё вернётся на прежние места, однако в глубине души понимала: уже ничто не станет прежним. Вескер в подвале, разбирающийся с содержимым рюкзака, был тому явным подтверждением. Спортивный чёрный неброский рюкзак казался неотделимой вещью, которая сопровождала капитана в его тайных вылазках. Куда он уходил, Валентайн знать не хотела, только могла догадываться. Однажды она услышала приглушённый звон стеклянных пробирок. Догадка об образцах вируса мгновенно посетила голову, но ненадолго. Вескер не мог так бездумно держать ценные экземпляры в доме. Всё, что нужно, он наверняка припрятывал в каком-нибудь особом тайном месте. И оно было либо в городе, или, что наиболее всего вероятно, в лесу. Там трудно что-либо искать даже с собаками: следует прочесать огромные участки лесного массива, прежде чем наткнуться на что-либо. К тому же, кто в здравом уме захочет отправиться туда сейчас? Даже с отрядом.       Ночи проходили неспокойно: мужчина не оставлял Джилл в покое, предпочитая, чтобы она активно принимала участие в его сексуальных играх. До полноценного секса дело пока что не доходило, чему жертва искренне радовалась, однако ублажение похоти капитана ничуть не радовало. Вмиг опротивевший мужчина после ночи в карцере не услаждал, а особенно жгло непонятно откуда бравшееся удовольствие, когда он предлагал ласку, умело пробуждая в Валентайн то, чего ныне она стыдилась и дичилась. Единственным разумным желанием в душе её было только одно: побыстрее начать и побыстрее расправиться с похотью самца животного, которое по ошибке носило имя человека. Как назло, он наоборот, растягивал удовольствие, предпочитая долго лизать её чувствительные участки тела, трогать пальцами или запускать язык куда не следует.       Запах мускуса, ассоциирующийся с животным, возжелавшим самку, и активное слюноотделение соответствовало мыслям Джилл. Вескер любил лизать её и до этого, а сейчас и тем более, предаваясь своеобразному удовольствию, иногда не сдерживаясь и покусывая плечи, загривок, живот и внутреннюю сторону бёдер женщины. Она терпела всё, испытывая страх. Уже заключительную ласку, когда учёный с тихим рыком кончал, обозначая пик своего удовлетворения, а затем размазывал белёсые капли по коже Валентайн, смешивая с влажным потом и следами слюны, она также сносила. Уже зная, чего он хочет, брала пальцами его ладонь и, притягивая к себе, касалась губами и брала по одному пальцу в рот. Безумный капитан с удовольствием наблюдал и даже одновременно гладил второй ладонью промежность малышки, отвечая ей. Установившийся ритуал повторялся каждую ночь, впрочем, иногда и вечером. И был странный поступок со стороны мужчины...

***

      Тогда он пристал к ней на кухне, когда она готовила отбивные с кровью для него. Он, абсолютно не отдавая себе отчёта в действиях, - Джилл сомневалась, что он сделал это специально, - поднял крупный кусок сырого мяса, ещё недавно купленного, и вгрызся зубами в него. Валентайн в молчании наблюдала за тем, как капитан, захватив «добычу» челюстью покрепче, оторвал приличный кусок от того, что держал рукой. Шумно жуя, он смотрел как будто бы сквозь шатенку, взгляд его затуманенных глаз не выражал ничего. Возникла ассоциация с теми тварями в особняке – они жрали плоть точно с таким же выражением лица, не получая никакого удовольствия от пищи, лишь утоляя жажду. Впрочем, долго неприятная картина, к счастью Джилл, не длилась. Придя в себя, Вескер положил аккуратно надкусанный кусок в крупную миску к остальным. Немного с недоумением посмотрел на неё, не понимая, почему её так шокировал данный поступок.       Наблюдательница решила сделать вид, что произошедшее ничем не напугало её, мягко коснувшись ладонью покрытой утренней щетиной щеки капитана. Мысленно она желала спрятаться от нечеловека. Однако сочувствие, родившееся неизвестно откуда по отношению к Вескеру, который не мог сдержать последствия вируса и часть собственной тёмной природы, заставило шатенку быть мягче.       Её пальцы слегка коснулись уха мужчины, что могло его как успокоить, так и возбудить – Джилл знала, что играет с огнём. Звериные глаза осмысленно следили за выражением лица Валентайн. Мужчина провёл языком по губам, вроде бы слизывая кровь, на деле немного размазав. После этого он встал ближе и коснулся губ ласкавшей его женщины. От неожиданности ей захотелось оттолкнуть бывшего командира от себя, кровь в поцелуе абсолютно не радовала её. Однако краткое воспоминание о пустом взгляде и инстинктивном утолении голода, возникшие на миг в мыслях, заставили шатенку отказаться от намерения.       Вместо этого она спокойно ответила. Продолжения не было. Вескер отстранился и ушёл обратно в гостиную, а Джилл с кровью будущей еды на губах осталась одна на кухне. Недоумение и некое сожаление не нравились ей, только по неизвестной причине они возникли в это утро.

***

      Джилл расслаблено пила чай, когда вдруг услышала тихий стук в дверь. Внутренне она напряглась – никто не навещал её давно, а умершему капитану не нужно было приглашение, чтобы войти в своё логово. Поставив чашку на журнальный столик, украдкой взглянув на настенные часы, - полдень вот-вот должен настать, - неспешно подошла к источнику шума. Стук повторился, заставив женщину замереть на краткий миг. Она осторожно заглянула в глазок и расслаблено выдохнула. Смело отперев замок, открыла дверь. На пороге стоял подросток, каждое лето подрабатывающий почтальоном. В руках у него была посылка, на ней письмо.       - Джилл Валентайн? – произнёс он, впрочем, ничуть не сомневаясь в личности стоявшей перед ним. Исполняя обычную процедуру, он всего лишь уточнил имя знакомой ему девушки. Как-то раз он попался ей в комендантский час, когда она ещё, будучи обычной полицейской, патрулировала город. Мальчик задержался у друга, и ему пришлось возвращаться домой в довольно позднее время. Тогда-то он и подвернулся ей. Ничего криминального. И Джилл подвезла его до дома: в городе в то время достаточно пьяных подростков поопаснее, и встречать их одинокому сверстнику было не к чему.       - Да, Джон. Посылка для меня?       - И письмо тоже, мисс. Посылка тяжёлая, но в ней что-то звенит. Наверное, вам посуда пришла, что ли. Почтой её лучше не отправлять.       У Джилл в душу закралось недоверие, холодом обжёгшее нутро.       - Правда что ли?       - Не волнуйтесь, она наверняка хорошо запакована. Ничего не должно разбиться. Я аккуратно нёс её.       - Хорошо. Давай посмотрим…       Она взяла вначале письмо и, осмотрев реквизиты, поняла, что холодок, вначале слегка обжёгший изнутри, стал сильнее. Адрес её, имя и фамилия тоже, но вот отправитель… Имя его, как Джилл подозревала, явно не настоящее: Люк Скайвокер. И адреса отправителя не проставлено. Аноним не пожелал назваться. Отложив письмо, она приняла посылку. Там наблюдалась такая же ситуация, разве что отправитель не был указан вовсе. Значит, обе доставки разные и не имеют друг к другу отношения.       - Разве почта сейчас пропускает анонимные посылки, Джон?       - Эм… Кажется,… да, - поняв, что насторожило адресата, подросток замялся, - Я могу отнести их обратно и спросить, почему их пропустили. Даже не обратил внимания, если честно. Письмо и посылка… Меня обещали отпустить пораньше, вот я и торопился…       - Ничего страшного, - добродушно улыбнувшись парню, Джилл прервала его оправдания, - я догадаюсь, кто это мне отправил. А тебе надо спешить, если хочешь освободиться пораньше.       - Спасибо, мисс. Ну, тогда я пойду, - облегчённо протараторил Джон, и спустился было с крыльца, но вдруг остановился, - Вы сильно болеете? У Вас бинты и…       - Ничего страшного. Упала с лестницы. До встречи, - чтобы прекратить ненужные вопросы, она мягко, но быстро закрыла входную дверь.       Удаляющиеся шаги почтальона стихли, и только тогда Валентайн осмелилась взять в руки письмо, чтобы прочесть его. Герой «Звёздных войн» оставил лишь вымышленное имя и послание внутри. Вскрыв конверт кухонным ножом, бывшая полицейская не торопилась читать то, что написано на листе бумаги. Допив остывший чай, она прикрыла глаза. Холодок не отпускал, а насторожённость держала в напряжении. Выдохнув, притянула лист к себе. Одновременно расслабилась, но и насторожилась больше. Почерк незнаком, но отправитель знал, к кому обращался. Послание коротко, но ясно. Только для того, кому на самом деле предназначалось оно. Для Джилл вопросы остались полуразгаданными.       «Джилл Валентайн.       Я знаю, что ты ещё в городе. И то, что не собираешься уезжать вскоре – меня об этом ясно предупредили. Мне известно, что ты в ближайшее время не попытаешься пойти против кого-либо. Поэтому читай внимательно. Посылку спрячь. Отдашь только ему. Не пытайся уничтожить её – я могу выслать ещё, а тебя уже не будет.       В ней то, что нужно. Вторую жди на тот же адрес. Я помню про то, о чём говорили. Материалы я собрал, но осталась заключительная стадия. Штамп почти готов».       Если первая часть письма явно адресовалась Валентайн, то заключительный абзац предназначался не ей. Кому – здесь даже не следовало гадать. И нашёлся вполне логичный ответ, кто мог послать письмо и посылку. Джилл не знала этого человека, однако не исключала, что у Вескера могли быть соратники в городе. Явно из «Амбреллы». Значит, Вескер ждёт именно эти посылки. Только вот не опрометчиво ли отправлять такое по почте, если соратники не желают, чтобы об этом знали? На этот вопрос ответа не хотелось знать. Головной боли прибавляли уже те, что имелись.       Женщине не хотелось знать, что могло находиться в ящике «Пандоры», но спрятать её следовало. Для этого подходил только подвал: биотеррорист что-то скрывал там, и, раз негласно запрещал ей спускаться в него, значит, там и место всем его «экспериментам». Оставив тайное письмо и посылку, хозяйка дома прошла в гостиную, чтобы допить уже остывший чай. Мысли её занимало только одно: что могло ждать там, внизу?       Поток догадок и ранее выдвинутых версий заняли женщину на пару минут. Чашка уже опустела, когда как её, пустую, продолжили держать в руках, не решаясь налить новую порцию чая. Нерешительность длилась ещё пару минут, превратившихся в вечность для колеблющейся Валентайн. Сжав губы, она отставила наконец-то посуду на столик, встала с удобного дивана, обратившись взглядом к коридору. Стоило начать действовать, пока никого, кроме неё, нет в доме. Хотя и данное могло быть сомнительно: Вескер возвращался тогда, когда ему вздумается, когда все дела окончены на этот день, или когда он голоден. Посылка с письмом ждали, пока их спрячут – оставлять такие вещи на виду не хотелось, дело состояло даже не в том, что их приказал неизвестный «Люк Скайвокер» спрятать.       Подойдя к двери в подвальное помещение, Валентайн раскрыла её, включив на боковом переключателе свет. Лампа над лестницей осветила спуск, а вторая, находившаяся в самом подвале, осветила остальное помещение. Чистые, без единой капли крови, ступени лестницы развеяли неявные страхи, впрочем, от этого легче не стало. Поудобнее обхватив посылку и прижав письмо к ней, шатенка начала спускаться вниз, не забыв прикрыть дверь за собою. Прохлада приятной волной объяла человека, радуя после жаркого воздуха полудня. Глубокий вдох не принёс с собой никаких подозрительных запахов разложения или железа. Почти не принёс: чувствовался запах стерильно обработанных поверхностей. Некий антисептик, навевающий воспоминания о больничном отделении, в котором проходили перевязки после последнего задания, а также и… о лаборатории. Невзирая на разгром и тяжёлый спёртый воздух вкупе с душком от оживших мертвецов, в арклейской лаборатории пахло той стерильной чистотой, присущей операционным и больничным помещениям.       Как только она спустилась с лестницы, то увидела… вначале ничего необычного. Пол чист, нигде нет трупа, даже в полумраке заставленных ящиками углов не находилось ничего подозрительного. Однако за секунду окинув внимательным взглядом подвальное помещение, посмевшая нарушить тайну Вескера отметила, что он зря времени не терял. Кейс с кодовым замком аккуратно стоял около одного из столов, а вот на них сложены ещё одни, незнакомые. Подойдя ближе, Джилл разглядела эмблему «Амбреллы», что навеяло не лучшие подозрения. «Значит, он материалы своих исследований таскает ко мне в дом? В посылке, вероятно, тоже ещё пара экземпляров чего-нибудь гадкого. Надеюсь, что новая эпидемия появиться не из моего подвала, а из какой-нибудь другой лаборатории. Мне такого «счастья не надо».       Невесёлые мысли неприятно отозвались в теле, побудив волну мурашек пройтись по спине. Тем не менее, бывшая полицейская подошла к наиболее свободному столу, поставив надоевшую посылку на край. Рядом лежал ещё один кейс. Приоткрытый. Явно нарочно. Вескер решил испытать её? Тогда всё это задумано с самого начала? Чувство нарастающей тревоги и приближающихся неприятностей обожгло изнутри, заставив обернуться. Никого не было сзади. Внимательно прислушавшись к звукам дома, его хозяйка не обнаружила ничего подозрительного. Впрочем, это не давало спасительной надежды – капитан-убийца теперь умеет передвигаться бесшумно. Так что, скорее всего, он затаился рядом, выжидая. Чего? Конечно, того момента, когда его малышка оступится и попадёт в западню.       Джилл тяжело перевела дыхание, вмиг ощутив, как от напряжения по всему телу заныли заживающие ранения и синяки. Повернувшись обратно к столу, она решилась действовать на собственный страх и риск. «Раз уж», - рассуждала она, - «Вескер затеял эту игру, то мне нечего терять. Он получит своё в любом случае. При нынешней ситуации я не могу сопротивляться ему». Решительно ухватившись за крышку посылки, она попыталась открыть её, прибегнув к помощи отвёртки. Её не пугал тот факт, что пытается узнать чужую тайну: к чему бояться, если при любом раскладе, застав её в подвале, бывший капитан не будет рад. И накажет её, обязательно. Внутреннее чувство подсказывало, что при любом варианте, - откроет она кейс или просто развернётся и выйдет из подвала, - исход одинаков.       Но поддеть крышку не так-то просто. Закусив губу, Джилл повторила попытку, однако и эта не увенчалась успехом – только едва-едва поддалась крышка, но усилий, стало ясно, требовалось больше. Отставив ящик в покое, любопытная обратилась к приоткрытому кейсу. Не особо растягивая моменты неизвестности, мигом раскрыла его, будто опасаясь, что оттуда выпрыгнет какая-нибудь тварь, отпрянула в сторону. Ничего, разумеется, не выпрыгнуло на неё, а внутренности кейса обнажили содержимое: шприцы, заполненные неведомым ей веществом, пара скальпелей, пинцеты, другие хирургические инструменты. Ещё один шприц, только на серебристом ярлыке, наклеенном сбоку, прописан номер штампа. Вскользь прочитав его номер, женщина потеряла к нему интерес: наименование ничего не говорило ей. К верхней крышке кейса во вкладыше лежали документы. Вынув один лист, Джилл начала читать его. Затем аккуратно достала второй после прочтения первого.       Из содержимого текста ясно вытекало следующее: кто-то описывал разновидность вирусной заразы, её свойства, развитие в организме подопытного на различных стадиях. И описаны последствия воздействия на каждой стадии. Валентайн поняла, что перед ней вероятно причина того, что побудило те страшные события в горах Арклей. Судя по описанию, некий образец штамма вируса являлся источником заражения. И Вескер держал его в доме? Может, это был и не штамм этого вируса, а что-то другое, но тем не менее что-то было в её доме. Предатель-капитан открыл ей, Джилл Валентайн, свой секрет. Зачем? Она даже думать об этом не желала.       Захлопнув крышку, но теперь аккуратно, она тяжело вздохнула. Если один из кейсов хранит такую тайну, то,… что же в остальных? Мотнув головой, будто прогоняя лишние мысли, она взялась за отвёртку и с силой поддела крышку посылки. Ящик благодаря усилиям поддался – чувство затаённой ярости придало сил. Вскрыв ещё одно зло, Джилл заглянула внутрь. Разобрав, что лежит внутри, она тихо простонала сквозь зубы: среди упаковочного материала лежали новые пробирки с какими-то образцами, но явно не с вирусом, документы и носители информации – CD, слайды. Но в ящике не было ничего настолько опасного – так просто по почте не отправят штамп Вескеру. Что-то другое, но не менее нужное.       Разозлившись на учёного, Джилл, сетуя на несправедливость ситуации, схватила ящик, подняв его над собою, и готова была бросить на пол, разбив всё содержимое, наплевав на последствия возможного заражения.       Ящик завис в воздухе. Что-то не позволяло ему двинуться дальше. Руки по-прежнему держали его, но не могли опустить ниже. Вмиг ослабев, Валентайн подняла взгляд, одновременно осознав безвыходность ситуации и свою глупость. Альберт Вескер легко удерживал посылку с ценными для исследования материалами. Взгляд звериных глаз, - он сейчас снял очки, - спокоен и не чувствуется ни намёка на гнев. С самого начала он наблюдал за ней, чтобы показать…       - Зачем ты делаешь это? Я не хотела знать про…, - он покачал головой, прерывая её речь.       Спокойно изъяв ящик из её рук, он поставил его на стол, открывая кейс и перекладывая в него пробирки с образцами. Он не спрашивал её ни о чём, держа в неведении. Она же, неловко отойдя подальше от стола, но не слишком далеко, – бежать бессмысленно, - ждала. Биотеррорист медлил, занимаясь своими делами, перекладывая содержимое ящика в ещё один кейс. Документы он просмотрел и также неспешно после прочтения сложил. Валентайн уже не мучила та буря ярости, разгоревшаяся вначале, однако нежелание находиться рядом с мужчиной усиливалась не столько из-за раскрытой тайны подвала, сколько из-за ощущения приближающейся бури. В виде чего она будет, Джилл могла лишь предполагать. И то, что он опять заставит её потакать плотским утехам – являлось наилучшим вариантом. О худшем старалась не думать.       - Джилл…, - прозвучало в тишине.       Она замерла на секунду, затем с неохотой повернулась к нему. Учёный привёл в порядок всё необходимое, теперь обратившись к ней. Его звериные глаза не скрывали угрозы, что заметно расслабило Джилл. Ей не хотелось вступать с ним в конфликт. В молчании мужчина аккуратно тронул её ладонью за ягодицы, ласково и совсем без скрытого контекста, слегка подтолкнув вперёд, к лестнице.       Уже послушно ступая вверх, к двери, она услышала сзади:       - Скоро я покину тебя, Джилл.       Одновременно радость с нетерпением посетили Валентайн. Да, она желала поскорее отделаться от неприятного теперь партнёра, забыть его, выкинуть из своей жизни. С другой стороны возникло в мыслях некое «но». На какое время он её покинет? Или когда он уйдёт? Навсегда или вернётся? Самая неприятная мысль пришла после – не убьёт ли он её, избавляясь от лишней свидетельницы? Неизвестность, посетившая после сказанной вслух новости, загасила всю радость, оставив мрачное послевкусие.       - Ты… уйдёшь? – она не нашлась, что спросить.       - Да, мне придётся уйти из города. Свои вещи возьму. Не волнуйся за них, - тут его тонкие губы тронула едва заметная и едкая усмешка. Собеседница не заметила её, но почувствовать ухмылку в словах можно было. Впрочем, она не придала этому особого значения. Пусть Вескер думает о ней всё, что угодно его мрачной душе. Для Джилл не имеют значения его мысли, ведь действия его пугали больше.       - Не забудешь про меня? – выйдя в коридор, остановилась. Ей не хотелось смотреть вновь на причину её неудач и страданий в последнее время, однако заставила себя развернуться к нему лицом.       - Если считаешь себя моей вещью, то могу и забрать, - новая усмешка, на удивление, совсем беззлобная.       - Не думаю, что я была для тебя чем-то большим, чем вещь. В последние недели я чувствую себя именно такой.       - В последние недели…, - повторил её слова, затем, на секунды задумавшись, продолжил, - Джилл, за последнее время произошли перемены. Во мне в том числе. Но нет, - заметил, как она хотела перебить его, - это не всё. Я ещё не привык к самому себе. И ты это должна понять…       Ответом ему служил напряжённый взгляд потускневших от пережитого за дни голубых глаз Джилл. Она чувствовала себя использованной и ненужной ровно с того момента, как узнала в особняке в капитане предателя. Её губы, пересохшие из-за невысокой температуры, искусанные ею и им самим, плотно сжаты в прямую линию. А во взгляде он заметил некую решимость. Желание узнать всю правду, такое свойственное для многих людей, несмотря на окружающую жестокость мира и подлость людей? Может, нежелание сдаваться перед ним? Да, он сломил её на время, активно пользуясь, но смог ли подчинить себе полностью? Вряд ли проявление нечеловеческой силы и человеческой жестокости сможет напугать её, настоящую Джилл Валентайн.       «Да, Джилл, ты не угасаешь, несмотря ни на что. И это привлекает меня в тебе. Думаю, тебе бесполезно что-либо объяснять, упорная в своём мнении малышка», - его усмешка стала мягче, на что во взгляде Джилл появилось одновременно непонимание причины такой ухмылки и готовность сопротивляться, если мужчина вдруг надумает пойти на неё.       Прошли считанные секунды, и девушка окончила разговор, здраво решив не продолжать спор с Вескером, однако осталась при своём мнении:       - Да, ты не такой. Животное в тебе только просыпается. Мне жаль, но мой капитан умер давно.       Развернулась и ушла вперёд, в гостиную. Жёсткие губы учёного более не выдавали усмешки, лицо приняло спокойное выражение лица, привычную маску серьёзного командира. Только мысли могли выдать его: «Моя малышка. Именно так ты и могла поступить». Да, из всех вариантов Джилл избрала именно этот, в чем сомнений было не меньше, чем в остальных.       Капитан погибшего отряда покинул дом ненадолго, оставляя Джилл в гордом и таком спокойном одиночестве. Валентайн, услышав, как мужчины ушёл, закрыла глаза, растянувшись на диване. Возможность отдохнуть, а чувствовала себя она уставшей, радовала. Понемногу пришло желание вздремнуть, коему она ничуть не противилась. Уже на границе сна и яви она поняла: некое предчувствие неизвестности осталось в душе после новости о скором уходе учёного из города.