Безжалостный зверь

       - Валентайн!       В бешенстве он выкрикнул вслед ей. Чёртовы штаны - не желали нормально натягиваться, но вот он с ними справился. И то, в спешке застёгивая ширинку, прищемил замком кожу. Яростно зашипев, поднялся. Замер, ощутив наконец-то что-то постороннее во рту. И как он сразу не приметил? Аккуратно выплюнув на ладонь изо рта, увидел, что это был маленький кусочек кожи и мяса. Кусок примерно с большой палец ноги размером. Лизнув его, Вескер не смог остановиться и уже через секунды жевал его, после чего голодно проглотил. И почему-то замер. Нет, не так должно было пройти их прощание. Её оральная ласка доставила массу удовольствия, но вот потом… Она опять взбунтовалась и убежала от него. Не смог сдержать что-то внутри себя. Наказал, только не так, как должно по плану. Она ещё не проучена до конца, а он не попрощался до сих пор как следует.       Перевёл дыхание и выбежал вслед за Валентайн. Открывшийся перед ним внутренний дворик был чист. Нигде не было её. Дождь смыл бы за собой всю кровь, но только не запах. И тут, пригнувшись к траве как зверь, он почуял её. Да, именно так, по металлическому следу он настигнет Джилли. Примятая трава едва указывала путь, запах - давал, и уже у ограды, где земля была свободна от растущей травы, он увидел следы. Босые ступни оставили чёткий влажный след, тянувшийся в кусты, росшие будто бы оградой у леса. Вескер медленно встал и крадучись скрылся в кустах.

***

      - Не сейчас, - прошипела сквозь зубы от проявляющейся изредка боли, поднимаясь вверх по склону.       Деревья давали защиту от дождя и опору. Раненная нога постепенно напоминала о себе, кровоточа, но это не волновало Валентайн. Она знала, что даже без металлических капель животное найдёт её: влажная земля в лесу предательски выдавала каждого, кто ходил по ней. Дождь размягчил почву. Веточки и мелкий лесной мусор поначалу впивались в босые ступни. Кожа, в особенности на руках, раздвигавших несколько минут назад ветви кустарника, саднила. Как скоро убийца настигнет жертву? В том, что настигнет – сомнений не оставалось.       Слишком долго Валентайн оставалась живой. Верно, по плану предателя сейчас следовало развлекаться в спальне, и уже потом, сразу после секса или чуть позже, он умертвил бы её. Джилл хотелось верить в то, что нужна ему живой, однако наблюдения за нечеловеком и непредсказуемостью его действий оставили иной отпечаток в памяти. Стиснув зубы, вновь наступила на укушенную ногу, мышцы заныли от наступающей боли – шок понемногу проходил, а результат от быстрого выброса адреналина в кровь оказался кратковременным.       Вместо относительно мягкой лесной подстилки её ступни коснулись наезженной лесной дороги, колея которой поросла короткой травой. Тут же стоял пикап с кузовом, крытым металлической крышкой. Старенький, довольно крепкий с виду и с просторной кабиной. Где-то должен быть водитель, или же… Кто-то просто решил оставить машину в лесу и пойти по своим делам. Валентайн, недолго думая, наудачу попробовала потянуть за ручку двери, однако та не поддалась. Автомобиль, разумеется, заперт, к тому же, вряд ли ей оставили ключи в бардачке.       Женщина, устало прислонившись лбом к кузову, перевела дух. Вескер рядом – это точно. Охотится на неё, давая ложную фору во времени, решив поиграть себе в удовольствие. В доли минуты мог нагнать её, с его-то скоростью. Сквозь шум дождя не слышно шорохов, только это не значит, что никого нет рядом. Мужчина умеет красться, как и каждый хорошо обученный член его почти погибшей команды.       Глубоко вздохнув, раненная жертва решила продолжить путь. Бессмысленный. Даже факт того, что она решила очнуться от безвыходности ситуации и побороться, не даст ей ощутимых результатов. Ничто и никто не спасёт её. Увы, но такая мысль содержала в себе горькую правду. В противовес ей вставала другая идея – не быть покорной тряпкой до конца. Ощущение парализованного спокойным осознанием безысходности животного, которое ведут на убой… - его не хотелось ощущать. Если и говорить о неутешительном финале, то лучше противоборствовать ему. Джилл предпочитала умереть в борьбе, пытаясь отсрочить, растянуть время своей жизни.       Пикап остался едва позади, когда вдоль дороги беглянка удалялась от него, сворачивая в лес. Она коснулась рукой ствола близстоящего дерева, одновременно заслышав хриплое карканье потревоженной вороны. Напрягшись всем телом, повернулась на звук. Ворона была живой, это точно – ничто не летело навстречу беглянке, прижав крылья к телу в пикировании и не растопырив когти с желанием вырвать кусок. Птицу просто вспугнули. С противоположной стороны дороги.       - Выходи, - почти устало. Игра прервалась. Преследуемая опёрлась спиной о дерево. Закрыла глаза, медленно вдыхая свежий запах леса, дождя, мокрой коры.       Раскрыла веки и заметила его. Высокая фигура её капитана, промокшего, внешне спокойного, стояла у автомобиля. Тёмные очки оставались в гостиной, яркие глаза зверя неотрывно следили за ней. Будто бы играя с ним, Джилл зажмурилась, а через секунду другую почувствовала дуновение воздуха возле себя. Чуть позже горячее дыхание мужчины обожгло мягкую шею, зубы сомкнулись над сонной артерией, надавливая. Женщина ощущала, как становится не по себе, голова закружилась, тело ослабевало… Грань между сном и явью близка, отчего жертва непроизвольно застонала на выдохе. В ответ – тихое одобрительное рычание. Крепкие руки подхватывают ослабевшее тело, чужие челюсти отпускают из захвата, потом вновь схватывают на короткий миг, предупреждая.       Он легко выносит её на дорогу, не стискивая руками тело, можно сказать, что почти заботливо держа. Если бы не его дикие порывы в доме, полубессознательная Валентайн поверила бы этому. Собачьего сна не сбылось, так что она медленно приходила в себя. Дождь беспощадно лил, отчего полураздетая женщина поёжилась – холод хоть и отрезвлял, но теперь весь адреналин закончился, уступая место обычной слабости. Это не укрылось от внимания Вескера.       - Если бы ты не дёргалась, то не мёрзла бы сейчас, - равнодушно констатируя факт.       - Я умру. Так что всё равно. Ты выиграл этот раунд, Вескер, - она признала своё поражение.       - К сожалению, в моей машине нет пледа сейчас, так что потерпи до дома, - заметив, как она прижимается неосознанно к нему, ища тепла.       Лишь крепче сжал её, передавая немного своего. Охота принесла ему удовольствие до момента обнаружения дичи. Идти по следу крови…. Это немного возбудило аппетит, усиливая жажду секса. Вид промокшей и утомлённой Джилл остудил эти ощущения, как ни странно. Не на улице. Он займётся ею в доме. Хотя желание начать всё прямо на месте подогревали первобытный интерес охотника.       - Она – твоя? – спросила, зная, что раз сказал – значит, его. Так вот как он планирует покинуть Ракун. На пикапе, завтра утром или послезавтра. Или же ночью? Или же после того, как убьёт её. Или… Слишком много мыслей-догадок с неизвестными «или» роились в её голове.       Он предпочёл промолчать. По пути к дому сквозь пелену дождя никто не проронил лишнего звука. Вескер сохранял холодное спокойствие, а его ноша чуть прижималась ближе, стараясь укрыться от холода, да поджимала губы от болезненных ощущений.

***

      - Вот так, Джилли, почти что хорошо…, - тихо, едва слышно. Кровотечение остановлено, рана оказалась не такой уж и большой, как могло бы быть, однако тот кусок, что мужчина вырвал собственными зубами, никак не вернуть.       Женщина, откинувшись на подушки кровати, по-прежнему стискивала зубы, хоть боли более и не было. То животное, что напало, недавно позаботилось о жертве по возвращении в дом. Рана обработана, хладнокровный учёный обколол участок вокруг неё, используя что-то из кейса, украденного из какой-то операционной, судя по всему. Точнее, из лаборатории – эмблема Амбреллы гордо красовалась на металлической крышке. Неужели предвидел и это? Тогда чем же обколол? Морфием? Новокаином? Или лидокаином? Джилл не знала, полностью доверяя своему мучителю в этом – выбирать не приходилось.       Маленькая хирургическая операция не заняла много времени, так что вскоре биотеррорист зашил рану, оставив в конце шва дренаж. Осторожно протёр спиртом, только после накладывая повязку. Валентайн не дёргалась, послушно приподняв повреждённую конечность. Насухо обтёртая полотенцем, переодетая в домашнюю мужскую рубашку садиста и трикотажные шортики не без его помощи, шатенка находилась в тяжёлом ожидании. Впрочем, не торопила командира. Его внезапно появившаяся забота настораживала, в то же время принесла облегчение. Не станет же он ей зашивать раны, обрабатывать и почти заботливо относится перед тем, как убить? Значит, вероятность остаться в живых повысилась, что не могло не радовать инстинкт самосохранения. Касаемо того, что всё-таки ждало сегодня Джилл – круг догадок сузился до других животных инстинктов ублюдка.       Нападение на сексуальной почве ничуть не удивляло. Не первый раз он проявит себя в этом. Садизм? Данного стоило бояться, и Джилл не хотела вновь испытывать боль. Пока что неприятные ощущения её не донимали: действовал антибиотик, предложенный учёным, а также вколотый, как оказалось позже, морфий. Вескер сказал ей о нём.       Расслабленно откинувшаяся на подушки, шатенка следила взглядом за бывшим капитаном. Вот он с характерным щелчком закрыл кейс, предварительно уложив в него всё содержимое как следует. Хирургические перчатки, ранее снятые, он выкинул в корзину. Удивительно, он решил надеть их перед маленькой операцией, но до этого все свои преступления вершил голыми руками: Бреда изувечил и убил, явно не церемонясь. Сейчас мужчина покинул ненадолго комнату, унося кроме кейса и полотенце, которым насухо вытер беглянку.       Уставшая, женщина ждала исхода. Ей дано достаточно времени было для тщетного сопротивления и попыток побега. Вескер просто поиграл с ней, она знала это. Теперь игры кончились. Прощание, как он его назвал, настанет очень скоро. Догадки не так сильно мучили. В конце концов, даже убийство не так пугало измотанную жертву, хоть мысленно она и пришла к утешительному выводу о маловероятности такого результата ночи. Скорее всего, он вновь просто порезвиться в постели с ней. Что ещё ему нужно? Крис и Берри покинули город, как и Ребекка. Вполне захочет отыграться на ней, если не может достать других членов отряда, помешавших его планам и как назло выживших в эту ночь.       Из задумчивости её вывел голос вернувшегося командира.       - Полагаю, нет смысла откладывать наше прощание, моя девочка…       Резко, без предупреждения, он кинулся на неё, прижимая телом к пледу, что укрывал постель. Джилл заёрзала. Чужие руки теснее прижали к кровати, не позволяя шевелиться. Обездвиженная, женщина старалась не смотреть в глаза ублюдка, с вожделением трущегося подбородком об её плечи, вызывая волну мурашек и неприятной тупой боли на месте давних укусов.       - Моя малышка, - тихо около её губ. В ответ она отвернулась, не позволяя целовать себя. – Хах, ты всё ещё пытаешься уйти от меня, - тут он слегка прикусил кожу на ключице, чем заставил соперницу стиснуть зубы.       Горячие волосатые руки гладили сквозь одежду, путаясь в ткани в попытках проникнуть под рубашку: шатенка, крепко прижатая к кровати, умудрялась сжимать в кулаках полы рубахи, не позволяя задрать её. Ещё одно прикусывание, тихий смех безумца, его огненный взгляд, прошедшийся по лицу обречённой. Она не сдавалась. Его малышка не наигралась? Тогда он покажет ей свои правила, касающиеся не только игр.       Резкий звук рвущейся ткани неожиданно огласил комнату, залитую мягким светом прикроватной лампы. Испуганной ланью вздрогнула женщина. Мужчина нетерпеливо сдирал одежду с неё, не церемонясь с тканью, отбрасывая в сторону куски, освобождая желанную от препятствий. Как нетерпеливый ребёнок, дорвавшийся до подарков и в спешке достигающий содержимого коробки, не церемонясь с обёрткой.       - Рубашка ведь твоя, - тихо с упрёком, ловя его ненасытный взгляд. Огненный взор звериных глаз, скользкий алый язык, прошедшийся по верхней губе, короткое довольное урчание при виде разорванных на её бёдрах шортиков, и жёсткий ответ собственника:       - И ты моя, Джилл.       Она молча закрыла глаза, не желая видеть зверя. Ощущения – единственное, что оставалось. Чувствовала: как жадные руки блуждают по обнажённому телу, освобождая от остатков домашней одежды; как мокрые губы нашли её, яростно целуя; как его растрёпанные волосы касались её лица, когда цепочкой укусов-поцелуев спускался по шее вниз, к груди; как крепкие безжалостные пальцы мяли груди, щипали до боли сосок, оттягивая до тех пор, пока женщина не застонала, услаждая слух ублюдка; как после одна из горячих мозолистых ладоней приникла к бёдрам, оглаживая, лаская, спускаясь ниже живота…       Джилл крепче сжала губы, не выдавая предательского стона. Действия эгоистичного учёного не радовали со стороны, однако ощущения…. Они подводили, как и тело. Появилось лёгкое возбуждение, вкупе с некой расслабленностью накрывшие сознание. Джилл догадалась, что это сказывается применение морфия. Лишь вначале он обезболил, а после… Учёный специально вколол наркотик для забавы над нею. Онемевшая нога не подавала признаков боли до сих пор.       Между ног намокало, а ловкие пальцы исследователя разогревали. Данное лишь подбадривало тело жертвы с затуманенным сознанием.       - Джилл…, - около её губ, - давай же, тебе нравится, - накрыл своими, - нам следует попрощаться по-хорошему, - проникая пальцами внутрь, ласково двигаясь.       Она не могла более сдерживаться. К тому же, к своему стыду, испытывала смутное удовольствие от порой грубоватого сексуального поведения партнёра. Тихий стон, отчего, довольно усмехнувшись, Вескер толкается пальцами вперёд, одновременно прикусывая её нижнюю губу. Повторный стон, мужское тело теснее прижимается, пальцы творят что-то невообразимое.       Спустя пару минут, не веря происходящему с ней, не веря самой себе, она крепко сжимает пальцами его светлые пряди волос, иногда касаясь подушечками пальцев чужих ушей, в то время, пока мужчина, издавая громкие чавкающие звуки вкупе с животным ворчанием, услаждал партнёршу. Тонкие губы убийцы захватывали в рот мягкую нежную плоть, посасывая, отпуская. Горячий мокрый от слюны и женских соков язык касался внутренней стороны бёдер, половых губ, лизал чувствительный бугорок, проникал внутрь влажного лона, щекоча, раздразнивая, вызывая жар в теле. Звериные звуки возбуждали женщину, Джилл слабо пыталась отстранить издававшего их со словами «отстань» и «прекрати», на деле помогая ему, шире раздвигая ноги, поднимая бёдра навстречу голодным губам и ласковому языку хищника.       Всё происходило как во сне. Нереальным и ужасающе явным. Как в бреду, она выгибалась навстречу голодному языку, закусывала прокушенную губу, невнятно мычала в ответ на звериное урчание. Порой подмахивала бёдрами, подстёгивая партнёра. Его дикие глаза, возникавшие не несколько секунд в поле зрения, смеялись над нею.       Она выгибалась, ёрзала ужом по кровати, и тихие слёзы бежали по её щёкам. Нет, не так она должна вести себя под предателем, погубившим отряд. Но вела, игнорируя здравый смысл. Садист, причинивший ей боль, наградивший укусами и ранами, сейчас вызывал иные чувства, щедро делясь собственной похотью. Шатенка сквозь тихие постанывания горячо и с ненавистью бросала стыдливым шёпотом «ублюдок», «животное», и совсем едва слышно «ненавижу».       Вескер усмехался, прекрасно всё услышав, языком лишь сильнее надавливал на чувствительные точки, губами собирал её соки, ехидно отмечая, насколько же его малышка «терпеть не может его», тая под его умелыми движениями. Конечно, он смухлевал немного, вколов Джилл анестезию. Ей нужно быть расслабленной, чтобы вновь принять его. Он прощается с ней по-своему. Она должна запомнить, каким был её капитан…. Сильные посасывания почти довели её до края, и в тот момент, когда женщина изогнулась, громко застонав, он рванулся вперёд, жадно ловя мокрыми губами её пик удовольствия. Солёные слёзы чуть позже оказались сладостью для него.       - Моя малышка, - влажное соприкосновение с искусанными губами.       Отвернулась, глотая собственную беспомощную злость. Губы щипало, на них её слёзы и соки. Видела, как крепкая ладонь тяжело опустилась рядом с лицом, как раз над плечом, упёршись в кровать. Пальцы с силой сжали покрывало, передавая затаённый азарт похотливого охотника.       Предатель аккуратно ухватил необычно мягко за тонкий аккуратный подбородок, заставляя Джилл повернуться лицом к себе. Горячая усмешка, розовый влажный язык, облизавший тонкие мокрые губы, ярко-алые глаза, с вожделением взиравшие на распростёртое под ним тело. Выпрямившись над нею, коротко окинув ещё одним внимательным взором, бывший капитан мигом освободил себя от одежды. Футболка, брюки… Всё это нетерпеливо отброшено в сторону.       - Джилл, - огладил ладонью мягкий живот, успокаивая.       Она беспокойно заёрзала, будто бы умоляя остановиться. На грани здравого сознания понимала, насколько далеко зашли они. Бесполезно, он не остановится ни за что.        - Моя девочка, - его низкий голос зачаровывал, она опустила взгляд, боясь более смотреть в нечеловеческие глаза.       Видела эрегированный орган партнёра. Крепкий член налился силой, венки проступали под кожей, крупная головка уже около её бёдер. Влажный слипшийся короткий волос на теле мужчины резко выделялся, капли пота покрывали грудь, мышцы на плечах и руках напряжены.       Валентайн тихо пискнула, когда тяжесть чужого тела прижала с силой к постели. В то же мгновение горячие ладони обхватили её ноги, раздвинули. Женщина вскрикнула от неожиданности. Вескер утробно зарычал, почувствовав, как его плоть принимает в себя влажная теснота. Сильный рывок вперёд позволил войти до предела. Головка члена передавала яркие ощущения. Повторно зарычав, мужчина активно заработал чреслами, вжимая партнёршу сильнее в постель, не обращая внимания на её вскрики.       Джилл дёргалась, пытаясь уйти. Её сильнее насаживали на орган. Мокрая, она легко приняла орган самца в себя. Но внутри её души было противно. Разум, даже затуманенный, не позволял спокойно принять то, что давал ей зверь. Она тщетно отвергала своего капитана, отвергала его ласки и прочие старания, отвергала собственное удовольствие. И только потом она начала вновь сдаваться, как ранее, когда чужие губы услаждали.       Поцелуи-укусы в шею заставили тихо вскрикнуть, затем застонать. Всё начиналось опять. Неприлично громкое хлюпанье соединяющихся тел оглашало всю спальню.        Никто из соседей не мог их слышать, как не заметили ранее, даже когда Джилл вырвалась из дома в лес, убегая от спаривающегося с ней сейчас зверя. Тихий район пригорода опасен тем, что на крики помощи и любой подозрительный шум могут просто не обратить внимания. Люди не привыкли к нарушениям, поэтому стараются их не замечать. К тому же, они покинули соседние дома в большинстве, предпочитая сменить тихий городок на другой, безопасный. Те, что оставались проживать рядом, предпочтут молчать, особенно в неспокойное время. Данные выводы легко можно было сделать, опираясь на опыт полицейского и неспокойное время для города.       Хриплое дыхание, рычание слышались над ухом Валентайн. Она несмело переместила ладони, до этого упирающиеся в грудь мужчине, на его плечи, притягивая ближе. Раздался тихий смех, вновь заглушённый новым мокрым поцелуем. Затем снова учащённое тяжёлое дыхание вперемешку с рычанием. Коротко взглянув в его глаза, быстро уткнулась лицом в потное плечо, опалённая звериным довольным взглядом. Животное услаждалось.       Вескер практически лёг на неё, вбиваясь мощными толчками в податливое тело. Уже не опирался на руки, а аккуратно завёл ладони под влажное хрупкое тело под ним, сжал женские плечи, прижимая Джилл ближе. Крепкие пальцы задели синяки и укусы, впрочем, офицер погибшего спецотряда только громче простонала на ухо своему непогибшему капитану при очередном толчке. Наркотик глушил боль.       Горячий и упругий член заполнял её, то выходя почти полностью, лишь головкой оставаясь внутри, то входя до самого основания так, что мягкая мошонка резко приникала к мокрым половым губам.       - Сильнее, - она тихо заскулила, когда почувствовала, что скоро наступит завершение.       Нечеловек ускорил движения, интенсивнее, иногда до тупой, едва чувствуемой, боли, вбиваясь в неё. Ронял тягучую слюну на её плечи, губами размазывал их похоть по её губам, давал испробовать собственный вкус. Джилл отвечала, позабыв обо всём. Её более не волновали негативные мысли о сущности партнёра, о том, как он поступил с нею и командой, как готов был повторить ночь в особняке, уничтожив на этот раз города, людей…. Сейчас это размылось, прикрытое под пеленой похоти и желаний.       Ещё сильнее и быстрее… Зверь ускорил темп, до которого, будучи человеком, не мог дойти. Стонавшая хрипло партнёрша принимала его таким, каким он являлся сейчас. Последний мощный толчок и он замирает в ней, ловя губами её стоны. Внутри, чувствует, как струя семени, проходя через орган, вливается в женщину, заполняя. Низкий хриплый рык-стон, зажмуривает глаза, неосознанно толкаясь ещё вперёд. Орган как будто пульсирует в такт бешеному сердцебиению, а вместе с ним ритмично сжимаются-разжимаются упругие стенки лона, доя и побуждая дать ещё семя.       Джилл тихо поскуливала, ощущая, как горячая упругая плоть всё ещё в ней, как болезненно сжимаются вокруг неё стенки лона от быстрых и жёстких движений, жутко возбудивших женщину.       - Моя девочка, моя хорошая малышка, - ласково над её ухом, - вот так и следует начинать прощаться…       - Альберт…, - несмело позвала его, находясь в неге после полового акта.       Мужчина привстал над нею, опёршись руками на постель. Его взгляд звериных глаз уже не так пугал – сейчас в них видна приятная расслабленность. Нет ничего угрожающего. Пока что. Она легко коснулась пальцами острых углов его подбородка, провела по нижней челюсти до ушей, и только потом пальцы легли на щёку. Ещё раз осторожно огладили, большим пальцем касаясь скулы. Партнёр не сдвинулся с места, внимательно глядя на неё.        - Я…, - она не знала, зачем начала что-либо говорить, сказала то, что первое пришло на ум. - Это было необычно.       Крылось ли дело в животной грубости, предшествующей всему событию, либо в нечеловечности учёного или в чём-то другом, но секс почти что понравился Джилл. Если отбросить в сторону все размышления, отдавши почётное место инстинктам, желанию тела, забыв о доводах разума. Забыв о ночи в особняке, об изнасиловании и прочем.       - Хах, лгунья Джилл, - он будто прочёл всё, что у неё внутри, - Ты ещё не попрощалась со мной как следует …       Ей показалось, или в последних словах крылась угроза? Нахмурившись, она попыталась отстраниться. Вескер не позволил. Крепко схватил за бёдра, утихомирил, и лишь после сам вышел из её лона с чавкающим звуком. Джилл застонала – это оказалось болезненным. Тупая боль, едва заглушаемая, всё же чувствовалась. Его едва ослабевший после секса орган представлялся сейчас слишком большим, а обхватившее и привыкшее к короткому затишью лоно невообразимо узким и маленьким. Женщина нетерпеливо заёрзала и попыталась уйти из крепких рук. Её, хрипло смеясь, отпустили.       Переползя как можно дальше от выравнивающего дыхание зверя, Джилл уселась, неловко подогнув под себя ноги. Бёдра неприятно ныли после активных действий. Кажется, первые дни после такого она точно будет ходить вразвалочку, как уточка. Посмотрела на мужчину: тот, с интересом глядя на неё, собрал ладонью влагу с органа и поднёс к лицу, внимательно втягивая ноздрями запахи их совокупления. Довольно проворчав что-то нечленораздельное себе под нос, принялся слизывать соки. Алый язык жадно собирал вкус. Оттраханная жертва зачаровано следила, неосознанно прижавшись собственной ладонью ко влажному входу: там как раз вытекли несколько капель спермы. Пальцы ласково ощупывали пах, проверяя на целостность. Шатенка перевела взгляд на низ живота, продолжая ощупывать себя. Раны не болели – она привыкла. Бёдра же… Увидев пару тёмных капель на пальцах, она замерла.       Кровь… Он порвал её? Или же нет? Это просто последствия жёсткого вторжения. И белёсые капли – его семя. Даст ли оно плоды? Джилл не уверенна – он нечеловек, к тому же…. Какая-то часть разума, сравнивая его с животным, не ставила равенство с человеком как таковым. И поэтому, наверное, это невозможно…       Из раздумий вырвало лёгкое касание. Мягко и неслышно подкравшийся учёный лениво как бы невзначай лизнул её губы. Она не отреагировала вовремя, чем дала преимущество. Он вторгся мокрым языком в рот, захватывая и утверждая власть.       - Ах… Вескер! – негодующе после ласки. В ответ лишь усмешка и недобрый блеск диких глаз.       - Хм… Давай посмотрим, что здесь у тебя, - он деловито толкнул её, принуждая лечь на спину.       Рука со слипшимся густым светлым волосом неспешно принудила раздвинуть ноги, пальцы замерли у входа. Мужчина напряжённо втягивал носом запахи, будоражащие всё естество, принуждающие действовать дальше и в том же духе. Он увидел струйку собственного эакулята, вытекающую из лона. Это завораживало. Джилл, будто бы стесняясь, прикрыла ладошкой пах, неосознанно размазав жидкость. Мужчина встрепенулся, крылья носа жадно заходили.       - Пососи пальцы, - бросил как можно небрежнее. Он хотел увидеть это сейчас же!       Замершая на секунду шатенка, тяжело вздохнув, поднесла испачканную ладонь ко рту, начиная языком выводить понятные только ей узоры, попутно слизывая семя. Из лона продолжали вытекать капли вместе с выступающей кровью. Мужчина почувствовал, как орган вновь стал наливаться силой. Внимательно присмотревшись, осторожно раздвинув пальцами половые губы, удостоверился, что чуть-чуть повреждены ткани: от слишком резкого вторжения нежная кожица травмировалась. Не так критично.       - Иди сюда, малышка, - схватил мягко за хрупкую талию, прерывая занятие партнёрши.       Всё ещё измазанная семенем ладонь упёрлась в его грудь, не отстраняя, всего лишь в ожидании. Джилл хотела свести бёдра вместе, но колено, вторгшееся меж ног, не позволило.       - Вескер? – кажется, она ещё не понимала, что прощание не окончено.       - Спокойно, малышка, - устроил у себя на коленях. И только задев бедром его твёрдую головку, она наконец-то поняла.       - Нет, мы ведь сейчас…, - её голубые глаза с непониманием и неприятием смотрели в его, дикие и хищные.       - Я же сказал, что ещё не попрощался, - более грубо.       Он сидел, а она – на его коленях, лицом к нему. Вялые протесты он пресёк неопасными укусами в многострадальные плечи. Валентайн замерла. Его пальцы сжались на мягких ягодицах, вызывая болезненный стон. Жадно поймал ртом её губы, выпивая до конца. Снова стиснул. Уже после – яростно начал сосать грудь, кусая сосок, оттягивая, вновь зализывая. На смену ласковым движениям постепенно приходила грубость.       - Вескер! – как же больно он укусил её за кожу на ключице.       Жадные движения, грубые поцелуи-укусы… Её груди он беспощадно мял пальцами, вызывая внутреннее негодование. Если недавно он и был по-человечески ласков, то сейчас в нём наиболее ярко проявлялась вторая часть существа – жестокая и звериная. Джилл брыкалась, стараясь уйти. Он шипел, иногда рычал, руками возвращая на место. Твёрдая плоть издевательски тёрлась о живот, размазывая капли смазки. Джилл брыкнулась и в ответ вцепилась в его шею, будто перенимая часть дикости от него самого.       Хриплый смех, взгляд опасных глаз. Последовало резкое движение, и он мигом насадил её на свой орган. Головка члена с силой тёрлась о сжимавшие его стенки, принося ни с чем не передаваемое удовольствие. Валентайн сама разжала челюсти и закричала в горячий рот негодяя, с мрачным удовлетворением пившего её боль. Учёный рычал, приподнимая руками её бёдра, с силой опуская на свой каменный стояк. Он желал её нестерпимо, а образ струйки спермы, вытекающей из женского лона его малышки, подстёгивал, заставляя насаживать грубо и глубоко.       - Ненавижу! – в безразличную пустоту вокруг себя.       Похотливый зверь продолжал трахать её, изредка урча, шумно сглатывая слюну или же, напротив, вымазывая груди женщины. Крепкий член вонзался в мокрое лоно, смешивая вместе смазку, сперму и кровь. Джилл неистово царапала плечи животного, кусала его плечи в перерывах меж криками. Вескер наслаждался всем происходящим. Видел, как от резких движений подпрыгивают груди его малышки, как она радуется его власти над нею, как низ её живота выдаёт его присутствие в ней.       - Давай… Давай же, Джилли…, - он целовал её яростно, с силой сжимая пальцы на бёдрах, оставляя поверх синяков кровоточащие царапины. Сейчас они любили друг друга так, как должно быть.       Он резко отвёл руку в сторону и затем с силой шлёпнул ладонью, выбивая громкий отчётливый звук. Джилл вскрикнула, кусая его в нижнюю губу. Да, совсем как он. Ещё шлепок – вскрик, проклятие вперемешку со стоном-криком: одновременно он сильнее засадил ей по самые яйца, зарычав от удовольствия.       После пары шлепков он принялся за грудь. Упругая плоть под пальцами радовала, вставший сосок манил – его-то дикий и принялся вновь теребить зубами. Джилл проклинала зверя как только могла, вскрикивая. Её ноготки давно расчертили некую географическую карту на его спине. Только, жаль, не увидит рисунок – к утру наверняка заживёт всё, если уже не начало.       В какой-то момент ему надоело её держать на весу, вбиваясь. Выйдя из женщины, капитан перевернул бывшую подчинённую на живот, заведя её руки за спину, обхватил запястья рукой, не позволяя свободно двигать руками. Нетерпеливо приподнял свободной рукой её бёдра и вновь ворвался внутрь, исторгая из подмятой женщины новый вскрик. Её тщетные попытки освободить руки ни к чему не привели, а он лишь сильнее двигал чреслами. Разрядка приближалась, но после неё он попробует ещё… ещё… и, может быть, уже и остановится.       Как знать. Если его малышке вполне хватит прощания, то Вескер покинет её. Мысль о струйке спермы не давала покоя: он точно хотел спустить в неё как минимум не один раз. Засохшая, вперемешку с каплями крови.       Блаженно закрыв глаза, громко прорычав на очередном толчке, склонился к шее Джилл, слизывая капли солёного пота и прикусывая нежную кожу.