Ukiyo / Плавающий мир

Артур поднял взгляд и увидел, что Альфред ждет его. Они были в театре, где расстались в прошлый раз, чтобы не тратить время на путь к месту в этот вечер. По легкому капанью дождя и небольшому морозцу, Артур догадался, что сейчас не зима и не лето. Больше похоже на раннюю весну, судя по набухающим почкам на ветвях деревьев на острове, которые должны были нарядить голые ветви свежими зелеными листьями. Обговорив в общем важные детали, Артур обернулся к Альфреду и увидел, что он одет в очередное потрясающее ало-золотое кимоно и смелую маску на лице — немного холодную, но Артур не мог винить его за это. Сам он ужасно нервничал, и единственное, что останавливало его от открытой этого демонстрацией, было осознание того, что Альфред рассчитывает на него. Они не знали, когда Кику следит за ними, поэтому им приходилось притворяться, что Артур до сих пор не знает, что он призрак, а у Альфреда не хватает духу сказать ему об этом. Все должно было выглядеть так, словно они еще не настолько близки, чтобы бросаться друг другу в объятья на каждой встрече. Все было куда хуже. Это была последняя ночь, когда они смогли бы увидеться. И для Альфреда это было хуже всего. Он уже проходил через это раньше. В третий раз в своей жизни он думал, что проводит последнюю ночь с Артуром, и каждый раз это было ужасно. — Добрый вечер, Артур, — улыбнулся Альфред, хотя его взгляд кричал от боли в темноте часа ведьмовства. — Надеюсь, вам понравится сегодняшняя пьеса. Сегодня мы ставим кое-что увлекательное, — и снова притворство. Возможно, Кику следил за ними в тенях поблизости или из окна. Им приходилось врать друг другу, чтобы обдурить его. — Мне понравилось самоубийство любви, — сказал Артур, вставая под зонт Альфреда. — Или та часть, что я видел. Но я был бы не прочь увидеть что-то захватывающее и не такое трагичное. — Сегодня мы расскажем историю о легендарном воине-кицунэ, участвовавшем в войне несколько веков назад. Давайте я пока расскажу, что вы уже пропустили, а потом я покажу вам ваше место. Сегодня нас посетили особые гости, поэтому будет еще неплохо вас предупредить, как низко надо кланяться, если кто-то из них заговорит с вами. Артур зашел за Альфредом в его комнату, где они могли привести их план в исполнение. Конечно, большинство было подготовлено, пока Артур находился в чистилище. Бедному Альфреду приходилось заниматься всем в одиночку, рискуя всем и не имея никого рядом в качестве поддержки, лишь надеясь и молясь, что он не оплошает. Но, похоже, ему это удалось, и никто даже не донес на него Кику. Когда они вошли в комнату Альфреда, внутри их ждал кицунэ. По человеческим меркам он выглядел молодо, почти подростком; позади него виднелся только один пушистый черный хвост. Его лицо было пусто, как обычно у Кику, но не так же холодно и злобно. Глаза парня задорно поблескивали, и Артур почувствовал, как в нем зародилась надежда на то, что их план сработает с его помощью. — Артур, это Хонг Ли, — сказал Альфред. Он оставался спокойным и собранным, но голос слегка выдавал его, словно сердце застряло в его горле, и он едва сдерживался, чтобы не выплюнуть его. — Спасибо, что помогаете Альфреду, Хонг-сан, — сказал Артур и низко поклонился, смотря на кицунэ с искренней благодарностью. — Я не помогаю, — холодно сказал Хонг, беспечно маша рукой в воздухе, удивляя Артура. — Я просто хочу обдурить Кику. Я — главный проказник из всех кицунэ, и если мне удастся обвести Кику вокруг пальца, все начнут воспринимать меня серьезно и будут проявлять заслуженное уважение. Артур еще раз поклонился, полагая, что пусть уж Хонг помогает до тех пор, пока не решит предать их. — У нас мало времени, — сказал Альфред, прерывая их. — Кому-то надо было отвлекать Кику, чтобы он не поднялся на этот этаж, но нам нельзя рисковать. Хонг, покажи, что ты умеешь. Хонг кивнул и внимательно осмотрел Артура с макушки до пят, после зажмурил свои темные глаза, сосредоточенно потер лоб, и англичанин в священном трепете увидел, как кицунэ перевоплощается в его точную копию. Это походило на отражение в озере, волны на котором не давали четко рассмотреть свое лицо. Артур шокировано уставился на него, и Хонг ухмыльнулся. — Не так уж много кицунэ принимают облик юрей — с их жизнями не поиграешься. Кику ничего не заподозрит. — Не будь так уверен, — резко предупредил Альфред. — Даже когда не о чем беспокоиться Кику всегда настороже и за всем следит. Не надо его недооценивать. Американец тяжело вздохнул, закрыл глаза, собрался с мыслями. Хонг и Артур быстро обменялись взглядами и посмотрели на него, когда тот открыл глаза, яркие, блестящие и полные решимости. — Итак, Хонг, ты пойдешь со мной в театр. Помни, тебе нужно будет во время всего представления смотреть на меня влюбленным взглядом, — сказал он, быстро улыбаясь Артуру. — Кику не поймет, что ты замаскированный кицунэ, потому что в помещении будет множество существ с различными силами и аурами. Он сможет лишь оглядывать толпу и увидеть Артура среди зрителей. Если он подойдет к тебе ближе, обмани его, ведя себя, как Артур. Это будет сложно, но… — Я всех обдурю! Кику мне не помеха! — фыркнул Хонг, скрестив руки на груди. — Может, в Ёсиваре он и большая шишка и имеет множество контрактов со всеми, но он мне не ровня. — Так докажи, — сказал Альфред, уставившись на Хонга, пока тот не принял вызов. Альфред обернулся к Артуру, и на миг его глаза беспокойно сверкнули перед тем, как он спрятал их под маской. — Артур. Ты проберешься в комнату Кику и возьмешь его звездный шар. Это, по сути, его душа и… — Я помню, что ты говорил вче… То есть, в прошлый раз, — сказал англичанин, хватая свой меч. — У всех кицунэ есть звездный шар, и если его украсть, то кицунэ должна будет подчиняться тебе. Альфред кивнул. — Я наконец-то выяснил, где он хранит свой звездный шар и почти уверен, что он оставил его там сегодня вечером. Я узнал, что он не любит носить его с собой, когда проводит ночь на публике, потому что слишком многим не доверяет. Большинство не переминут шансом вырвать у него душу из рук и сделать своим рабом. Артур неожиданно вздрогнул, представив себя всю жизнь на службе у какого-нибудь странного тролля или великана. Не удивительно, что Кику держит такой важный предмет в надежном месте. — Он обычно выставляет рядом с ним охрану в такие ночи, — добавил Альфред. — Но у меня было достаточно времени, чтобы занять их на этот вечер. — Где звездный шар? — быстро спросил Артур, беспокоясь, что прошло уже столько времени и он может не успеть освободить Альфреда. — И как мне попасть в комнату Кику? — Шар в маленькой черной музыкальной шкатулке, — спокойно ответил Альфред, нежно сжимая запястье Артура, показывая, что не нужно торопиться и паниковать. — Я нашел ту, кто проведет тебя к ней. Она может проходить незамеченной и очень хорошо знает план дома, поэтому быстро покажет тебе дорогу. Альфред замолчал, прикладываясь ухом к тонкой бумажной двери. Трое мужчин замерли, но из коридора не доносилось ни звука, поэтому они расслабились, но только слегка. Альфред понизил голос и продолжил. — Ее друзья сейчас отвлекают Кику. Нас никогда раньше не посещала делегация важного эльфийского племени, поэтому он старается показать себя гостеприимным хозяином. И тебе спасибо, Хонг, — сказал он, оборачиваясь к идеально подражающему Артура кицунэ, который все еще удивлял настоящего Артура. — Не только за твою маскировку, но и за то, что пригласил сегодня свое племя и семью. — Приемную семью, — быстро поправил Хонг, глянув на кагема. Наблюдать за ним Артуру было все еще странно, но видеть, как «он» смотрит на Альфреда, было почему-то приятно: становилось понятно, почему на корабле все так спешили исполнять его приказы. Его взгляд действительно производил глубокое впечатление. — Приемная семья Хонга будет сегодня на представлении, а они — невероятно важный клан в самом крупном городе кицунэ в Китае, — объяснил Альфред. — Для таких важных гостей Кику устроил настоящий праздник, поставил совершенно новую пьесу и все такое. Если все пойдет хорошо, он будет отвлечен все время. Артур кивнул, надежда, напряжение, отчаяние и адреналин раздирали его живот. Ощущая эту безумную смесь, он задумался, чем же мертвая жизнь отличается от настоящей. Он чувствовал все то же, что и при жизни — тепло, холод, боль, печаль, счастье, прикосновения — и так же боялся за Альфреда. Или даже больше, судя по размытым воспоминаниям. — Теперь… — Альфред обернулся к Артуру после момента напряженной тишины и внимательно посмотрел на него. Хонг почувствовал, что сейчас будет что-то личное, и отвернулся. — Артур. Надеюсь, эта часть плана сработает. Если нет… — Сработает. Я встречусь с тобой позже. Расскажи, что случится, когда я достану звездный шар, — уверенно сказал Артур. Они оба знали, что это уловка и что они оба нервничают и не уверены в своих силах. Но они могли притворяться, чтобы все было хоть чуть-чуть проще. — Достань звездный шар, — твердо сказал Альфред. — Если музыкальная шкатулка не поддастся, просто принеси ее мне. Как только я выйду из комнаты, у тебя будет только пятнадцать минут, чтобы добраться до комнаты Кику, найти музыкальную шкатулку и уйти оттуда. Я спланировал большую стычку сразу после начала представления, поэтому я смогу спокойно улизнуть. Я встречусь с тобой у входа в храм, где похоронено твое тело. Люди не могут войти в него, поэтому я подожду снаружи, где начинаются тории. Кику точно придет туда к нам. Как в последний раз… Теперь… Если он поймает меня до того, как я смогу добраться к тебе или звездному шару… — Просто поторопись и все будет в порядке, — прошептал Артур, зарываясь руками в волосы Альфреда и завлекая того в долгий, печальный поцелуй. — Мы можем попробовать первоначальный план, — спешно прошептал Альфред, встречаясь глазами, полными мучения и тревоги, с уверенным зеленым взглядом Артура. — Просто принеси звездный шар на сцену и предъяви ему, чтобы я не… — Мы сошлись в прошлый раз на том, что на подобное могут отреагировать другие кицунэ. Если в зале действительно многие из клана Хонга, они скорее придут на помощь Кику, чем позволят ему разбираться со всем самому. И это будет конец. Мы доберемся до храма. Не волнуйся, любимый. Я верю в тебя. Альфред кивнул и запечатлел последний поцелуй на губах Артура, давая призраку англичанина сил, чтобы завершить свое дело. Артур провел пальцами по блестящим волосам Альфреда, так привлекшим когда-то его взгляд. Они долго смотрели друг на друга, пытаясь запечатлеть этот миг в своей памяти, чтобы вспоминать его до конца дней, когда они расстанутся, хотя для Артура это будут не дни, а минуты. Как только Альфред покинет Ёсивару, у Артура останется время только до трех утра, после чего он исчезнет навсегда. Он осознал, что мысль об исчезновении и лишении возможность помнить и любить Альфреда куда хуже, чем мысль о смерти как таковой. Неожиданно послышался тихий стук, и Хонг открыл дверь. Артур был немного удивлен никого не увидеть за ней, пока не заметил летающего зеленого кролика, входящего внутрь, так быстро трепещущего крыльями, как сейчас билось сердце Артура. — Ты! — выдохнул он, понимая, что это тот же летающий кролик, которого он встретил в первую ночь в театре. — Рада вновь встретиться, Артур, — она улыбнулась ему, приветственно кивая (точно не обманываясь Хонгом-Артуром, стоящим прямо позади нее). — Время пришло, — сказал Альфред. — Подожди минуту после того, как мы уйдем, и выходи. Ну… Увидимся. Артур почувствовал, как его сердце сжалось. С последним отчаянным взглядом на Артура Альфред взял Хонга под руку, и они оба проследовали к двери, улыбаясь и глядя друг на друга, словно мира вокруг них не существовало. Кролик подлетел к Артуру. — Прошу прощения за все это, — сказала она, ободряюще кладя лапку ему на плечо. Артур тяжело вздохнул, а затем решительно посмотрел на нее, нервно улыбаясь. — Все хорошо. Будет непросто вырвать Альфреда из лап Кику, поэтому я ценю твою помощь. Прости, не напомнишь, как тебя зовут? — Мята, — ответила фея. — По крайней мере, так оно звучит по-английски; произнести его на моем языке людям сложновато, — она слегка улыбнулась, а потом посмотрела своими черными глазами-бусинками на Артура. Хотя черты ее лица не были человеческими, англичанин понял, что она волнуется. — Знаешь, тебя не было два года, — печально сказала Мята. Артур подпрыгнул. — Два?! Но… — В прошлом году ни разу не было ночи красного полнолуния и дождя, — объяснил кролик. — Условия не подходили, поэтому Альфреду пришлось все делать без тебя. Да, у нас было больше времени, чтобы собрать толпу на представлении, но было сложно предсказать погоду и убедиться, что пьесу будут ставить именно когда ты появишься. — Я не думал об этом, — заметил Артур. Он чувствовал себя глупо из-за того, что не понял такую важную вещь. В прошлый раз у него было меньше часа, чтобы выслушать план Альфреда и при этом свыкнуться с мыслью, что он все это время был призраком. Но ему следовало знать, что его редкие визиты принесут Альфреду много проблем. Он чувствовал себя виноватым. — Вы с Хонгом так старались и столько сделали, чтобы помочь Альфреду, рискуя своими жизнями, — сказал Артур, мягко сжимая пальцами одну из лап Мяты. — Я никогда не смогу отблагодарить вас. Мята улыбнулась, как только это было возможно для кролика, и потерлась носом о пальцы Артура. — Так не начинай. Мы, феи, не помогаем людям без причины. Вы оба заслужили этого, и этого для меня достаточно. Мята глянула на дверь, и Артур в страхе обернулся. Но, похоже, кролик слышала то, что он не мог. По крайней мере, это не было чем-то плохим, потому что Мята неожиданно кивнула и пристально посмотрела Артуру в глаза, уверенно и решительно. — Тогда пойдем, давай сделаем это. Ради Альфреда. — Ради Альфреда, — с уверенным кивком согласился Артур и покрепче сжал меч. Они выбрались из комнаты Альфреда, и Мята повела его по лестнице. Они шли молча, но на пути никого не встретилось — все были на важном представлении двумя этажами ниже. К тому же, Артур знал, что Альфред приложил много усилий, чтобы им не встретилось блуждающих слуг в неожиданных местах. Он разрабатывал этот план два и три года и потому у него было достаточно времени организовать каждую мелочь. Это не означало, что путь будет совсем чист, но, по крайней мере, они смогли спокойно добраться до комнаты Кику. Они проскользнули внутрь и закрыли за собой деревянную рамку с бумажной дверью так тихо, как только возможно. Комната была чуть менее пустой, чем у Альфреда. На полу не было футонов, стола и стульев, так что сидеть в таком большом квадратном пространстве было не на чем. Всем, что стояло на татами, был комод из темно-красного дерева и шелковое полотно с прекрасными узорами. Все помещение было окутано темнотой ночи, и только тусклый свет алого полнолуния лился через окно, подсвечивая комнату красным сиянием. Мята кивнула на комод, и Артур прокрался за ней, слыша, как в пустой комнате трепыхают ее крылья. На верху комода стояло зеркало, пустая ваза и маленькая черная музыкальная шкатулка, которая выглядела простой тенью в темноте. Артур глянул на Мяту, и она быстро кивнула. Он протянул руку, чувствуя, что двигается слишком медленно, и в то же время ощущая адреналин, растекающийся по крови. Он положил руку на крышку музыкальной шкатулки и остановился, ожидая предостережений Мяты. — Слишком просто, — прошептал он, и фея, похоже, согласилась. Она подлетела к комоду и приземлилась на сверкающую поверхность. Фея-кролик осторожно понюхала черную шкатулку, дергая усами и слегка прикасаясь подрагивающим носом, и тут же быстро отпрянула. — Уверена, что ее защищает магия. Не могу определить, какая — моя магия отлична от той, что пользуется Кику. Она не запирает ее, но… Не знаю, что именно. — Тогда держись за мной, — приказал Артур, кивая на дверь. — Если ловушка предназначена убить вора, то будет лучше, если я открою. Мне она не навредит. Мята неуверенно кивнула и улетела к двери, прячась за рамкой и осторожно выглядывая из-за нее. Артур положил обе руки на шкатулку и, не давая себе времени на колебания, открыл крышку. Внутри было так красиво, что дух захватывало, и он так очаровался, что забыл о своем испуге и быстро бегущем времени. Внутри была точная копия мира за окном. Там был маленький остров, который плавал в кристально чистой воде, и даже маленький мостик, над которым возвышались тории, прямо как над настоящим, ведущим в Ёсивару. И это было не нарисованным, а настоящим: настоящая трава, настоящая вода, настоящие маленькие домики, настоящие живые деревца, пробуждавшиеся после долгого зимнего сна. Это был тот же остров и то же озеро, что Артур своими глазами видел снаружи, только уменьшенные и помещенные в музыкальную шкатулку. Посреди маленького острова находился лес, большой круг темных деревьев, которые закрывали собой центр острова и нависали над садом позади крохотной копии театра кабуки. Через весь лес проходила еще одна линия красных арок, отлично видимых среди голых деревьев, растущих от задней стены самого театра и резко обрывавшихся в центре острова. Они были похожи на арки на мосту: ворота в никуда на двух длинных ногах и с простой широкой крышей, все яркие, завораживающе-красные. Должно быть, там был храм, о котором говорил Альфред. И верно — в конце маленьких арок, прямо в сердце острова находилось какое-то каменное строение. Оно было слишком маленьким и скрыто деревьями, к тому же, Артур был быстро отвлечен остальной сценой. На ней был не только остров и озеро, по поверхности которого плавали цветки-фонарики, но еще и небо, возвышавшееся надо всем. Это был законченный маленький мир, живущий своей жизнью. Артур не знал, как в шкатулке может помещаться небо, но оно было, и по нему плыли облака, а над островом даже нависло алое полнолуние. — Артур! Звездный шар! Нужно торопиться к Альфреду! Артур заставил себя очнуться от беспокойного голоса Мяты. Но внутри не было никакого звездного шара. Только маленький театр и крохотный храм в лесу под ночным небом… И Луна. Приглядевшись, Артур понял, что она не похожа на остальную миниатюру, которая была очень реалистичной, как будто целый мир поймали в музыкальную шкатулку. Нет, Луна сияла как жемчужина, подвешенная над сценой, а не какой-то простой камешек. Артур осторожно протянулся и отцепил жемчужину с неба в шкатулке. Теперь он видел, что это. Звездный шар Кику, его душа в руках Артура. Он понял это, когда его кожа коснулась поверхности жемчужины, как тепло, грусть, ожидание, гнев, любовь, все чувства прошли через его тело. Они разрывали ему руку, душили его, пока не достигли разума, разом сжавшись всеми цветами, звуками и ощущениями прямо в центре мозга… И неожиданно он вспомнил все, что произошло в первый раз, когда он встретил Альфреда, и все дни с момента, как влюбились, и до ночи, когда он умер. — Где музыка? — донесся до него голос Мяты сквозь неожиданную волну воспоминаний. Он вытер слезы, крепко сжимая звездную жемчужину. От всех этих эмоций в один миг он почувствовал себя слабым и опустился на колени, не в силах двинуть ногами. Но, как только слова феи прорвались через стену возвращенных воспоминаний, Артур пришел в себя. Он даже не заметил, как обернулся к Мяте, и понял, про что она говорила. — Это музыкальная шкатулка… Только без музыки, — медленно сказал он. Мята уставилась на него, и в этот момент они оба услышали шаги на лестнице, ведущей к комнате Кику. — Окно! — крикнула Мята, подпархивая ближе, когда Артур отодвинул деревянную оконную раму. Они были на третьем этаже, но Артур сказал себе, что он уже мертв, поэтому не важно, что с ним произойдет. Как только Мята вылетела в ночной воздух, англичанин забрался на узкий подоконник… И выпрыгнул из окна. Он мог лишь зажмуриться из-за ветра и попытаться унять в себе страх. Он не знал, кажется ему или нет, но он чувствовал, как приближается к земле. — Артур, я поймала тебя! — крикнула Мята, и со странной дрожью англичанин ощутил, как что-то коснулось его ног — что-то благословенно твердое и устойчивое. Сначала опустились пальцы, а потом и остальная стопа. Он открыл глаза, глянул через плечо и понял, что Мята зубами схватила его за воротник и поставила на землю. Наверняка тут была замешана и магия, но у Артура не было времени думать об этом, потому что Мята перелетела через его голову в деревья позади театра. Артур последовал за ней. Он все еще был удивлен, словно бы его голова осталась в воздухе, а он продолжал падать, думая, мир перевернулся или он сам. Он хотел присесть на секунду и привести мысли в порядок. Ему нужно было упорядочить все воспоминания, истории, звуки и чувства за двадцать три года… Как он рос в рабочем доме, где люди холодны, как долгие морозные ночи, что он спал в мешке… Как пошел на флот и словно начал жизнь заново… Как он познакомился с очень похожим на него человеком и думал, что у них общие родители, но не знал этого наверняка… Как стал коммандером… Как прибыл в чужеземные земли Японии… Встретил Альфреда… Влюбился… Спас… Альфред… Альфред… Артур глубоко вздохнул и продолжил бег, отложив прочь воспоминания. Сейчас ему нужно было удержать в ладони звездный шар и добраться к храму. Ради Альфреда. Он был самым ценным воспоминанием, и Артур не мог подвести его. Он должен был освободить его, пока все еще не окончилось. И это будет главнее всего. Почему-то он знал, что Альфред ждет его у входа в храм. Это была та же сцена, что он увидел в музыкальной шкатулке. Окруженный голыми деревьями, запах дождя и мокрой земли витает в воздухе, храм позади театра был действительно прекрасен, хоть Артур и не понимал, что все это значит. Дюжины красных тории стояли одни за другими в тенях на острове в таком длинном ряду, что ему не виделось конца. Они были похожи на те, что возвышались над мостом на остров, только без озера под ногами и неба над ними впечатление было уже другим. В этот раз Артуру казалось, что он смотрит на длинный туннель из арок, растворяющийся в темноте, словно бы он вел в пустоту. У Артура возникло странное чувство, что, если пойти по нему, то окажешься совсем на другом месте — не на острове или вообще в Ёсиваре. Не удивительно, что люди не могут пройти через эти ворота в храм. — Артур! — крикнул Альфред, когда англичанин замер перед ним. Он схватил Артура за плечо и сжал его униформу, чтобы убедиться, что он все еще здесь и они в безопасности — пусть и на этот миг. — Кику только что сорвался с места посреди представления и убежал! Я так волновался! Я покинул сцену и побежал сюда! — Я тоже ничего не понимаю, — выдохнул Артур. — Но у нас есть звездный шар. Он схватил руку Альфреда и положил звездный шар на его ладонь, закрывая его своими руками и смотря на это переплетение. — Ты сделал это, — выдохнул Альфред, выглядя более пораженным, чем восхищенным, хотя Артур вряд ли мог винить его за это. — А теперь отдай, — Артур обернулся, а Альфред уставился через плечо англичанина на медленно появлявшегося из темноты теней и окружающих деревьев Кику. Ладони влюбленных одновременно крепко сжались на шаре. Мята подлетела к плечу Артура и он был благодарен ей за преданность и успокаивающее присутствие даже в такой мрачный час. — Я разочарован в тебе, Альфред, — сказал Кику, хотя в его голосе не было ни эмоции — ни разочарования, ни гнева. — Использовать хитрость и уловки, чтобы получить, что хотел? Значит, ты думаешь, что даже не заслуживаешь свободы? Думаешь, у тебя нет права уйти отсюда самостоятельно? Прекрати эти глупости, верни хоши-но-тама, и я прощу тебя. Альфред покрепче сжал ладонь под рукой Артура. — Я не хотел обманывать тебя. Я хотел сделать все честно, но это был единственный выход… Ты заставил меня поклясться тебе. Я буду всю жизнь служить тебе, если ты вернешь Артура, но ты заставил меня пообещать это своей магией. Артур вздохнул и в ужасе посмотрел на Альфреда. Он сделал это ради него? Ему поплохело от мысли, что он мог стать причиной тому, что Альфред будет заперт здесь навечно. Он совсем не этого хотел. Никто из них не хотел. — Я не должен был давать этого обещания, и ты знал это! — продолжил Альфред, не замечая взгляда Артура и яростно краснея от признания. — Ты знал, что Артур вернется как призрак вне зависимости, попрошу я или нет! Потому что его предназначение не было исполнено, а душа сильна. Это ты обманул меня, заставив продать тебе свою жизнь, и теперь обманул я, чтобы вернуть ее! Кроме того… — взгляд Альфреда горел от сжигающей его ярости. — Я знаю, что это ты стоял за смертью моих родителей. Ты избавился от них, чтобы забрать меня и растить, как любимую игрушку. Ты — единственная причина, по которой я был в Ёсиваре! Я забираю не только себя, но и своих родителей тоже. Ты должен мне три жизни, Кику. Альфред глянул краем глаза на Артура, желая получить немного поддержки от призрака. Англичанин понимающе кивнул; надежда и гордость кипели в его груди, хотя он слышал приближающиеся голоса. — У нас твой звездный шар. Ты должен подчиняться нам, — сказал Альфред. — Я не слушаюсь приказов призраков, — спокойно сказал Кику, многозначительно глядя на Артура. — Ладно, тогда он принадлежит мне, и я теперь твой хозяин! — заявил Альфред, высоко задрав голову и распрямив плечи. Артур видел, что американец весь трясется внутри, а приближающиеся голоса скорее всего принадлежали другим кицунэ, которые решили прийти Кику на выручку. Но Альфред был прекрасным актером, и он показал такую силу духа, что даже Кику взглянул на него с большим уважением. Кицунэ ничего не сказал, но его заостренные уши слегка дернулись, а хвосты с тихим шорохом прошлись по земле, выдавая его беспокойство. Артур не знал, дожидается ли он своего рода, слишком ли боится говорить или не может ничего сказать против воли нового хозяина. Но голоса становились громче, и похоже, что толпа была большая, а, значит, времени у них было мало. — Я приказываю тебе вернуть Артура к жизни, — сказал Альфред, внимательно глядя на Кику. — Альфред! Нет! На это нет времени! — взмолился Артур, дергая его за кимоно и смотря на него широко раскрытыми глазами. — Приближаются другие кицунэ! Они сильнее тебя, они заберут шар! Сделай то, зачем мы здесь! Сейчас же! Альфред не смотрел на него — только следил за улыбающимся Кику. — Делай, как я говорю, Кику. Ты должен подчиняться мне, — еще строже сказал Альфред, но тяжело дыша под свободными красными одеждами. — Я не могу вернуть кого-то к жизни, — сказал Кику. — Но я могу предложить вам много чего другого. Дайте мне расписать вам мои возможности, и вы выберете подходящие, хозяин. — Нет! — вмешался Артур. Он отпустил руку Альфреда, лежащую на шаре, и притянул американца к себе за кимоно. — Альфред. Я всегда буду с тобой. Отпусти меня. Не обесценивай мою смерть. Освободись и выбирайся отсюда, пока можешь! Слезы полились из небесно-голубых глаз Альфреда. Он понурил голову, и следующие его слова звучали голосом сдавшегося человека. — Кику. Я приказываю тебе освободить меня от контракта с тобой. Дай мне, духу Артура и всем, кто помогал нам сегодня, покинуть Ёсивару невредимыми. Даже не иди за нами. Не посылай, не убеждай и не влияй ни на кого, чтобы причинить нам вред по твоей прихоти. Не заставляй свой род мстить нам за то, что мы сделали. Пусть наши пути больше никогда не пересекутся, как и дорогих нам людей. Оставь нас. Навсегда. Взгляд Кику был холоден и остр, как лед. Из темноты и теней позади него появлялись разнообразные кицунэ — некоторые в человеческом обличии, некоторые лисами крались по земле, некоторые имели и те, и те черты. Их взгляды клинками вонзались в них, и Артур знал, что, если Альфред допустил какую-нибудь промашку в своем приказе, они были бы уже мертвы, и его дух страдал так, как он не мог даже представить. То, что кицунэ не подходили, давало Артуру надежду, что, может быть, им удастся спастись. Артур отпустил кимоно Альфреда и вновь сжал его руку, стоя рядом и взирая на армию кицунэ с Кику во главе. — Сделано, хозяин, — сказал Кику, и слова процеживались сквозь зубы так, словно у них был дурной вкус. — Дай мне слово, что, после того, как я верну тебе звездный шар, ты сдержишь обещание. Подчинись приказу, даже когда я верну тебе душу, — строго сказал Альфред. За все годы с Кику и сверхъестественными существами он выучил их повадки. Он попался на уловку в прошлый раз, пытаясь спасти Артура, и больше так не сделает. Он не оставит ни шанса, ни обходного пути, чтобы бессмертные хитрюги снова посадили его на цепь. Он покончил с ними. Навсегда. — Даю тебе слово, Альфред Ф. Джонс. Альфред медленно, подозрительно кивнул, словно боясь понизить голову и хоть на мгновение выпустить кицунэ из поля зрения. — Прости, что не доверяю тебе, — сказал он. — Но сейчас я уйду и унесу твой звездный шар к воротам Ёсивары. Можешь проследовать за нами — я отдам его как только спокойно покину это проклятое место. Кику ничего не сказал, но толпа кицунэ разделилась надвое, образуя проход для Артура и Альфреда. Мята прилетела и, дрожа, села на плечо Артура — он не мог ее за это винить. Они могли лишь идти мимо бесчисленных кицунэ и молить, чтобы слов Альфреда и обещания Кику было для них достаточно. Артур сжал руку Альфреда, и они обменялись быстрыми взглядами, прежде чем отойти от деревьев и кицунэ. Каждое существо буравило их взглядом. Человеческие лица, звериные, лисы, рычащие на них с земли — все они будут преследовать их до конца дней. Оставив их позади, Альфред покинул остров. Толпы странных созданий собрались перед театром, пытаясь понять, что происходит. Сотни глаз различных чудищ и волшебных созданий всех форм и размеров смотрели, как они уходят с армией кицунэ позади, следующих за ними, как слуги. Альфред и Артур поднялись на деревянный мост и молча пошли по нему. Они оба знали, что кицунэ до сих пор идут за ними: их шаги было сложно услышать, но их взгляды прожигали им затылки и спины. Дождь пошел сильнее, и Артур вскоре обнаружил, что волосы прилипли ему ко лбу, руки намокли и стали скользкими. Но они продолжали свой путь с высоко поднятыми головами прямо к воротам в Ёсивару, которые открылись сами по себе. — Теперь я отдам твой звездный шар, — сказал Альфред, оборачиваясь к Кику. — Но после этого вы должны будете вернуться к себе и оставить меня с миром. Обещай. Хотя я отдам тебе твою душу, ты должен будешь подчиниться этому приказу. Я знаю, как вашему роду важно исполнять обещания. Если ты ослушаешься, Кику, вся армия кицунэ станет этому свидетелями и они никогда не забудут позор, который ты навлечешь на свой род. — Обещаю, что мы вернемся и не причиним тебе вреда, — сказал Кику с тихим рыком, как будто ему претила сама мысль о нарушении клятвы. Все должно было быть так просто, раз Кику теперь не сможет навредить им, но сердце Артур все равно часто билось в страхе, что их предадут. Альфред тоже по виду колебался, но он не мог глядеть на кицунэ вечно, и потому изящным взмахом руки он бросил звездный шар Кику, и двое мужчин и фея-кролик задержали дыхание. Кику поймал шар в ладони и выдохнул. Он посмотрел на троицу, и никто не смог избежать краткого укола страха и бешеных мыслей о том, что случится теперь. Но Кику только смерил их злобным взглядом. Кицунэ дернулись, развернулись и пошли на остров через озеро. Кику уходил последним, в последний раз глянув через плечо на троицу, и вскоре скрылся с тенях тории. — Они ушли, — мягко сказала Мята, словно не желая разрушить заклятие, которое Альфред наложил на предводителя кицунэ. Альфред кивнул. Он и Артур долгое время смотрели на проход под тории, в котором растворился последний кицунэ, ожидая, что он может в любом момент обрушить на них всю свою мощь. Они ждали и ждали, но ничего не происходило. Наконец, они обернулись друг к другу. — Ты сделал это, Альфред, — Артур улыбнулся, чувствуя заслуженную радость. — Ты не оставил им другого выбора, кроме как послушаться. Ты действительно свободен. Альфред снова кивнул. Слезы навернулись ему на красные и полные боли глаза, похожие на Луну, которую привык видеть Артур. — Спасибо, что помог мне исполнить предназначение, — сказал англичанин, чувствуя, как слезы начали покалывать глаза. — Полагаю… Альфред схватился за руку Артура, как потерянная душа, которую только англичанин мог удержать в этом мире, хотя бы на одно мгновение. Артур взял его руку, и они посмотрели друг другу в глаза, но не могли найти, что сказать. — Артур, — вежливо сказала Мята, слетая с его плеча и вставая между двумя мужчинами. — Не думаю, что ты знаешь, но я Лунный Кролик. Я вижу все, что видит Луна, когда мир охватывает тьма. И ты умудрился сиять в ней. Артур не понял, о чем она, но по взгляду на лицо Альфреда он мог судить, что и его возлюбленный не понимает, куда она ведет. Она улыбнулась, глядя на их озадаченные лица. — Я видела, как вы с Альфредом впервые влюбились, — сказала она, и ее глаза светились от воспоминаний. — Ты позабыл все правила, говорившие, что это неправильно, и не отступился, потому что видел, что ничего плохого в этом нет. Я видела, как ты помог Альфреду стать таким, какой он должен быть, и пожертвовал своими желаниями, чтобы исполнить его. Я видела, как ты пожертвовал своей жизнью ради него, когда Кику в яростной ревности решил убить его. И я видела, как ты возвращаешься каждую дождливую ночь в красное полнолуние. Ты мог позволить Альфреду вернуть тебе жизнь, но ты не сделал. Ты мог попросить его остаться, чтобы ты мог возвращаться к нему призраком, но ты не сделал. — Полагаю, я немного эгоистичен, — Артур улыбнулся. Альфред удивленно нахмурился. — Я хотел, чтобы он получил свою жизнь, и я пойду на все, чтобы так и было. Альфред опустил голову, не желая, чтобы Артур увидел отчаяние в его глазах, но Мята мягко рассмеялась. — Я не могла ничего обещать раньше, потому что мне нужно было доказательство. И его я получила от тебя, Артур. Теперь мне нужно кое-что от Альфреда. — От меня? — спросил американец, настолько шокированный, что позабыл обо всем горе. — Если ты предложишь достойную цену и попросишь правильное желание, я могу исполнить его. — Я отдам все, что попросишь. Мне ничего не важно, — голос Альфреда дрожал; по его щекам текли слезы, капая через щели в досках в озеро под их ногами. Он с надеждой и отчаянием сжал руки Артура и посмотрел на Мяту через пелену перед глазами. — Я с радостью отдам тебе что угодно, если ты оживишь Артура. Мята улыбнулась ему. — Я хочу кое-что, что делает тебя особенным, — сказала фея. Она лукаво сверкнула, но почему-то Артур знал, что это не опасно. Она была возбуждена. — Что-то, что ты считал своей неотъемлемой частью, о чем ты заботился и ценил, что делало тебя выше других. Если ты пожертвуешь этим, мне будет этого достаточно. Альфред протянулся к бедру Артура и вытащил его меч из ножен. — Альфред, нет! — крикнул англичанин, боясь, что кагема сделает что-то ужасное и трагичное. Но Альфред освободился из его хватки и одним движением провел мечом у себя за головой. Мягкий режущий звук, который случился при этом, раздался в ночном воздухе, означая конец. Когда вновь настала тишина, Альфред убрал руки из-за головы, в одной держа меч, а в другой — свой длинный золотой конский хвост. — Идеально, — сказала Мята, уставившись на волосы. Они исчезли в мгновение ока, и фея улыбнулась, не обращая внимания на беспокойные взгляды. — Полагаю, ваша подруга-хозяйка ждет вас с сумкой у ворот Ёсивары, Альфред. Будет невежливо заставлять ее ждать. Альфред схватил кролика в воздухе, держа ее нежно, но все же отчаянно. — Все… — Увидишь. Фея и Альфред посмотрели на Артура, и глаза американца расширились от вида англичанина. Артур опустил взгляд, не ощущая разницы… Но его куртка вновь была синей с золотым. Больше не белой, как у призрака, а новой и яркой, словно форма тоже ожила. Он поднял голову на Мяту, которая вновь в полную силу загадочно улыбалась. Эти сверхъестественные создания могут быть полезными, но все они не прочь пошутить, даже самые безвредные. Она не могла так просто все сделать — хотя бы помучиться от предположений должна была заставить. — Не верите мне — просто увидите сами, — сказала Мята, выглядя очень довольной собой. — Но будь я на твоем месте, Артур, я бы не боялась покинуть Ёсивару. Как и на твоем, Альфред. Но мужчины все равно не могли ничего сказать, даже простое «спасибо». Почему-то Мята была не против, что они оба остались без слов. Это лишь доказало ей, что дар оказался действительно тем, что нужно. — Мне пора вернуться к моему племени. Нам надо улететь на Луну, пока она еще не ушла с неба. Но я обязательно скоро вас навещу. Она вылетела из слабой хватки Альфреда и поцеловала их обоих в обе щеки. Прежде, чем они поняли это, она уже порхала к концу моста. Альфреда и Артур смотрели друг на друга несколько долгих минут, в конце концов протянув друг к другу руки, дрожа и боясь прикоснуться. — Мы… Мы просто увидим, что случится, — сказал Артур. Но, если честно, он мог сказать, что… Снова чувствует себя целым. Когда он был призраком, что-то было не так. Он всегда знал это, поэтому когда Альфред открыл ему правду, все встало на свои места. Теперь… Все по-другому. Может, это из-за того, что Альфред стал свободен, может, потому что в его груди опять билось сердце. Может, по обеим причинам. Все, что он мог, что они могли — покинуть Ёсивару и увидеть, что случиться. Артур притянул Альфреда ближе к их переплетенным рукам и поцеловал его, легко, тепло и мягко, но он надеялся, что, раз он снова жив, значит, сможет дать больше в будущем. — Ну же, любимый. Пойдем. Они прошли к воротам в Ёсивару, которые вновь открылись сами по себе. И потом, держась за руки, они пошли по Нака-но-чо, к главным воротам в Ёсивару, через которые теперь оба могли пройти со спокойной душой. Они так волновались, что никто и не понял, что уже три ночи, а им нечего бояться. Они сделали это. Вместе.

-- Конец --

-- Историческая сводка --

смена формы = кицунэ обладают способностью принимать внешность любого человека, встретившегося им за всю жизнь. город кицунэ = некоторые кицунэ одиночки, как Кику, которые живут, зарабатывая деньги и приобретая силу, но большинство из них живут в особых городах, которые могут существовать там же, где и большие людские города. звездный шар / хоши-но-тама = в японском фольклоре говорится, что кицунэ хранят в этом шаре души. В определенном возрасте он дает им особые возможности, поэтому они его тщательно оберегают. Утверждается, что завладевший этим шаром может заставить кицунэ помогать себе. Поэтому Альфред не мог придумать ничего лучше, чтобы заставить Кику выпустить себя из Ёсивары. волосы Альфреда = отрезать свои волосы в Японии означает новое начало, поэтому Альфреду в самый раз отрезать их тогда, когда он собирается начать новую жизнь. К тому же, часто феи просят вознаграждение за исполнение желаний, и, поскольку именно волосы сделали Альфреда в свое время известным, они более чем подошли.

-- Спасибо, что прочли --