Снежные страницы

      Мальчишка смотрел на Снеговика хмуро и недоверчиво. Глаза у него были серые, твердые и непроницаемые, как бетонная стена - непонятно, что находится там, по другую сторону. Прохладный ветер ерошил неровно остриженные волосы цвета воробьиной грудки - не то серые, не то русые. На радостный щебет Снеговика он никак не отвечал и только не отрывал от его лица тяжелого, странно сосредоточенного взгляда.       - Так зачем ты это делал?       Любопытство не давало Снеговику покоя. В этот угол двора его привел странный глубокий звон, похожий на удары медного гонга. Он вынырнул из-за угла Дома и увидел ржавую сетку забора, облезлую зеленую бочку, полную дождевой воды, и его. Незнакомого угловатого мальчика, яростно лупящего по бочке ободранными в кровь кулаками.       - Зачем? - повторил Снеговик и покосился на ярко алеющие пятна свежей крови, четко видные на облупленной зеленой краске. Такой акт агрессии и саморазрушения был ему совершенно непонятен. - И как тебя зовут?       Этот вопрос звучал уже не раз, но мальчишка снова ничего не ответил - углы жесткого, плотно сжатого рта были мрачно опущены. Он выпрямился в полный рост, чтобы не казаться ниже Снеговика и невозмутимо облизнул разбитые костяшки. Потом внимательно посмотрел на него сощуренными глазами, обошел с боку и направился к Дому.       Снеговик растерялся. Несколько долгих секунд он удивленно смотрел вслед уходящему мальчишке, а потом бросился вдогонку.       - Подожди!       Странный мальчик не обернулся, когда Снеговик очутился у него за спиной, и тот легким, почти невесомым движением тронул его за плечо. Этого делать не стоило.       Одним неуловимо быстрым движением мальчишка увернулся от протянутой руки, будто его ударило током. Он по-звериному припал к земле, выставив вперед руку со скрюченными будто когти пальцами.       Снеговик сухо сглотнул. Худое лицо мальчика исковеркала злобная гримаса, глаза вытянулись в колючие хищные щелки, а верхняя губа мелко подрагивала, обнажая мелкие острые зубы. Убедившись, что Снеговик не собирается нападать, мальчишка медленно разогнулся и попятился, все еще не сводя со Снеговика тяжеловесного неломкого взгляда. Он резко махнул рукой, будто проводя между ними границу, потом развернулся и мгновенно скрылся за углом дома.       Снеговик старательно вылавливал из супа разваренные кусочки лука и складывал их на край тарелки, смешно морща нос. В столовой было шумно, но весь этот гам будто бы тек мимо него - все его мысли занимала странная встреча с не менее странным мальчишкой. Есть не хотелось.       - Сегодня я встретил очень странного мальчика, - наконец объявил он. - Никогда его не видел. Волосы у него серые, а руки какие-то... Ну, странные.       Среди общего шума было тяжело его расслышать, но его ближайший сосед, невзрачный и мелкий колясник Ворчун услышал его. Он оторвался от своей тарелки и уставился на Снеговика светлыми колючими глазками из-под вечно сдвинутых бровей.       - Ну-ка, ну-ка... - заинтересованно протянул он. - Какие там, говоришь, у него руки?       - Ну, такие... - Снеговик задумался и потер свои костяшки. - Твердые, все в корочке. Вот здесь, как будто он все время бьет что-то твердое. Точно! Он же при мне дрался с бочкой!       Глаза у Ворчуна заняли пол-лица. Он поперхнулся непрожеванным куском и медленно-медленно опустил ложку. Потом выдавил:       - Цикада. Это был Цикада...       - Не знаю... Я хотел с ним поговорить, а он почему-то не ответил, - Снеговик пожал плечами. - Руками на меня махать начал. Странный какой-то...       - Цикада?! Ответил?!       За столом младших внезапно повисла тишина, будто только что на глазах у всех произошло что-то невероятное. Кто-то присвистнул. Потом Ворчун легко тронул Снеговика за рукав.       - Цикада не может говорить. Он глухонемой.       Во рту у Снеговика пересохло.       - Он не может слышать?! И говорить?! - он густо покраснел, как будто ему надавали пощечин.- Значит я... Я обидел его... Я должен извиниться! - он вскочил, чуть не опрокинув стул, и пулей вылетел из столовой.       Вслед ему неслись чьи-то удивленные возгласы и истошные вопли Ворчуна, который, кажется, пытался его остановить, но он уже не слушал их. Неведомое до этой минуты чутье уверенно вело его по лабиринту коридоров и лестниц, все вперед и вперед. Он бежал, сворачивал, снова бежал, пока эта безумная гонка с самим собой не прекратилась. Белый мальчик стоял перед белой-белой дверью, от которой жутковато тянуло лекарственным духом.       Его появление в Могильнике вызвало настоящий переполох. Полная медсестра, у которой он спросил про "странного мальчика" всполошилась и закудахтала, как курица, засыпав его ворохом вопросов. Как он узнал про Цикаду? Что они делали вместе? Зачем он сюда пришел? Незаметно вокруг Снеговика собралась целая толпа людей в белых халатах, на фоне которых он стал почти невидим.       Он честно ответил на все вопросы и ждал, что вот сейчас его отведут к странному мальчику, но люди в белом собрались в кучку и стали оживленно переговариваться, забыв о его присутствии. Снеговик терпеливо подождал, пока на него обратят внимание, но потом не выдержал и осторожно тронул за полу халата седовласую женщину в строгих очках, казавшуюся здесь главной.       - Пожалуйста, отведите меня к нему. Я хочу с ним поговорить.       Она обернулась, а вместе с ней обернулись и остальные люди в белом. Снеговику стало не по себе от их общего взгляда - на него смотрели, как на странную диковинку, и от этого по спине бежал неприятный холодок. И еще эти взгляды были... оценивающие. Седая женщина присела рядом с ним на корточки и взяла за руку. Увеличенные стеклами очков глаза и немного крючковатый нос придавал ей сходство с совой, а седые волосы только увеличивали это сходство.       - Мы не можем отвести тебя к нему, малыш, - сказала она. - Он... Он нездоров.       - Но я видел его сегодня утром! - искренне удивился Снеговик. - И он совсем не болел.       Женщина отпустила его руку и выпрямилась.       - Это невозможно, - покачала головой она. - Это сложно объяснить, но я не могу.       - Подождите! - Снеговик лихорадочно быстро пытался подобрать слова. - Я сейчас все вам объясню!       Он говорил быстро и сбивчиво, будто боясь забыть или растерять свою решимость. Он еще раз повторил про утреннюю встречу, про разбитые в кровь руки мальчика, про странный, не поддающийся логике испуг, когда он хотел его коснуться и про свое желание попросить прощения. Он говорил и говорил, не останавливаясь, и все это время открыто смотрел на седую женщину снизу вверх, ясными голубыми глазами.       Он перевел дыхание и услышал тишину. Было так тихо, что он слышал, как тикают часы на руке седой женщины. Наконец она вздохнула и склонила голову.       - Хорошо. Я отведу тебя к нему и помогу поговорить с ним, - она что-то быстро сказала окружавшим ее людям и они исчезли, очевидно выполняя ее приказ. - Но придется чуть-чуть подождать. И, кстати, меня зовут Сова.       Снеговик радостно закивал. Он готов был ждать сколько угодно, лишь бы повидаться со странным мальчиком.       Через пару минут к ним присоединились крепкий мужчина в белом и полная медсестра, толкавшая перед собой небольшую металлическую тележку. Глаза Снеговика расширились от удивления: на тележке стояло белое блюдце, на котором покоился огромный, хищно поблескивающий иглой шприц, внутри которого переливалась какая-то прозрачная жидкость.       Она пошли мимо бесконечных, слепяще белых стен и рядов одинаковых дверей, пока не уперлись в небольшую дверку в самом конце коридора. Седая женщина, назвавшая себя Совой, вытащила из кармана халата ключ и открыла ее, первая входя внутрь. Снеговик протиснулся вслед за ней и услышал, как за его спиной зловеще щелкнула запертая дверь. Комната, где он очутился, показалась ему странной, жилой и нежилой одновременно, как бутафорские ячейки в кукольном домике, разделенные тонкой скорлупкой стен. Эти стены были мягкими, и было небольшое оконце забранное белой решеткой, большие круглые часы на стене и привинченная к полу железная кровать. И был мальчик. И больше ничего.       Цикада сидел в дальнем углу комнаты, обхватив колени руками. Когда в комнате появились посторонние, он вскинул голову и сжался, будто готовясь к драке или бегству. Худой, со взъерошенными волосами, он смотрел исподлобья, и Снеговик заметил, как у него уже знакомым движением настороженно сузились глаза.       - А почему в его комнате так пусто?       Ему никто не ответил, но в повисшей тишине перед глазами Снеговика встала четкая, до боли в глазах, картинка. Перевернутый столик, со следами от зубов на ножках. Выпотрошенные игрушки, бесформенными ошметками разбросанные по углам. Клочья бумаги, лежащие на всем вокруг нерастаявшим снегом. Картинка смазалась и исчезла так же быстро, как появилась и он услышал голос Совы:       - Здравствуй, Цикада, - Сова опустилась на колени в трех шага от мальчика и ее руки задвигались, складываясь в жесты немого языка в такт ее словам. - К тебе пришли.       Цикада метнул на Снеговика тяжелый взгляд и снова обратил свое внимание на Сову. Его жесты были скупыми и резковатыми.       - Он спрашивает, зачем ты пришел, - перевела Сова. - Что ты хочешь ему сказать?       - Я? - на секунду все, что он хотел сказать, вылетело у Снеговика из головы. - Я хочу сказать ему "Привет!", и что я не знал, что он глухонемой тогда, утром, и я не хотел его сердить, напугать или обидеть, но, наверное, все-таки обидел, и теперь хочу извиниться. И еще, если он захочет, я мог бы приходить к нему, и мы могли бы разговаривать, и играть, и... еще много-много всего.       Снеговик замолчал и теперь только следил за порхающими руками Совы и за бесстрастным лицом Цикады. Он даже не вздрогнул, но вновь взглянул на Снеговика, задержав взгляд чуть подольше. Этого мгновения хватило, чтобы разглядеть его глаза получше - теперь они не напоминали непроницаемую бетонную стену. Глаза были усталые и тоскливые.       На этот раз Цикада выдал более длинный набор жестов, и лицо Совы сразу стало строгим.       - Тебе не кажется, что это слишком? - спросила она, забыв перевести его ответ. - Я не уверена, что эта хорошая идея...       - Что? Что он сказал? - Снеговик нетерпеливо переступил с ноги на ноги.       - Он сказал, - медленно проговорила Сова. - Чтобы мы все ушли. Все, кроме тебя... Но я не могу этого допустить.       - Пожалуйста, - Снеговик обезоруживающе посмотрел на нее. - Все будет хорошо, честное слово. Он же не сделает мне ничего плохого, правда?       Во взгляде Совы отчетливо промелькнуло сомнение, но она кивнула каким-то своим мыслям, будто приняв окончательное решение.       - Хорошо, - она поднялась с колен. - Раз уж мы заварили эту кашу... Мы уйдем, но будем наблюдать за вами. - она показала на установленные под потолком камеры, обращаясь, в первую очередь, к Цикаде. - Если что-то пойдет не так, мы сразу же придем к вам. Это ясно?       Цикада никак не отреагировал на ее жест. У самых дверей Сова обернулась, пропустив перед собой двух других людей в белом, и долгим взглядом посмотрела на Снеговика, будто раздумывая над сложной головоломкой, а потом подошла к нему и вручила несколько листов бумаги и карандаши.       - Это чтобы вы могли общаться, - пояснила она. - Цикада умеет читать и писать.       Она вышла из комнаты, тщательно заперев за собой дверь.       Они остались вдвоем. Снеговик попробовал было заговорить с Цикадой, но тот только шевельнул бровями и никак не ответил. Поэтому Снеговик уселся напротив него в зеркальной позе, обхватив руками колени, и стал ждать чего-то.       Ожидание длилось долго, но оно не было совершенно пустым. Цикада очень внимательно смотрел на Снеговика, изредка хмуря брови, и на его лице отражались тесно переплетенные растерянность, надежда и страх.       За окнами сгустились сумерки, когда Цикада наконец пошевелился. Он потянулся за карандашом и на белом листе появились размашистые неровные буквы.       "Ты пришел ко мне?"       - Ну конечно, - Снеговик спохватился, что Цикада его не слышит и закивал головой.       Цикада подчеркнул последнее слово двумя жирными линиями, и на его лице отразилось недоверие, смешанное с надеждой. На этот раз Снеговик тоже взялся за карандаш и принялся быстро царапать ответ.       "К тебе. Если тебе одиноко тут, я буду приходить каждый день. Я буду твоим другом, если захочешь".       Цикада пробежал глазами фразу, потом медленно перечитал еще раз, будто боясь поверить своим глазам. И тут Снеговик с удивлением обнаружил, что на бумаге расплылось мокрое пятно. Потом еще одно и еще. По лицу Цикада медленно текли крупные слезы, словно он оправился от тяжкого, годами давившего горя. Он вскочил на ноги, и стал обходить Снеговика кругами, тормоша его за волосы, за одежду, оглядывая с ног до головы, будто увидев в первый раз. В тишине комнаты странно звучали его всхлипы, дико похожие на смех. Цикада смотрел на него, как на рождественскую елку в россыпи волшебно-ярких огней, как на самые желанные подарки, которые даже не надеялся получить, и все оглядывал его, ощупывал твердыми жесткими пальцами лицо, руки, плечи, словно сомневаясь в его реальности.       Снеговик застенчиво улыбнулся - он чувствовал, что сейчас происходит что-то очень важное для них двоих, что эти слезы означают конец чего-то старого и начало нового. Цикада удивленно посмотрел на его лицо и попробовал улыбнуться в ответ. Непривычно и неумело, показывая заборчик острых зубов.       В этот момент на Снеговика нахлынуло странное ощущение, будто в голове у него веет легкий ветерок, едва слышный, как дыхание спящего. И ветерок этот складывался в слова.       "Я так тебя ждал, так ждал...". Цикада уткнулся лицом ему в плечо и прерывисто вздохнул.       - Ты знал, что я приду?       "Я хотел. Я очень-очень хотел... Ты теперь со мной?"       - Ну конечно! Нас теперь двое.       "Навсегда? Обещаешь?" - ободранные руки Цикады сжали край его футболки, словно он боялся, что его новый друг сейчас исчезнет.       - Обещаю, - просто ответил Снеговик. - Навсегда.