Web worlds

      Скотт старался как можно быстрее натянуть на себя джинсы. За окном была глубокая ночь, полнолуние, но спалось ему не поэтому. Месяц назад пропал его лучший друг – Стайлз, – и все эти тридцать дней МакКолл сходил с ума. В буквальном смысле этого слова. Ему снились самые ужасные кошмары, где он видел мёртвого друга, иногда Стилински ему мерещился в коридорах их маленькой школы, а он, как какой-то дурачок, шёл в непонятном направлении, где не было ни одного живого существа. Уже в первый раз, когда это случилось, он понял, что пропажа друга очень сильно на него повлияла.       А сейчас… Сейчас, когда он снова не способен заснуть, боясь снова увидеть кошмар, который ему снится уже месяц, он решил набрать номер Стилински. Ещё вчера, когда он попытался ему в очередной раз дозвониться, снова сказали, что номер не существует, а сегодня… Сегодня пошли гудки. Стайлз взял трубку. Стайлз не помнит, что прошёл месяц. Стайлз не помнит, что случилось. Но он живой – и это самое главное. Скотт уже этому рад, а найти его они смогут. Он точно сможет. Они обязаны. Они стая. Семья. МакКолл верит в это.       Попутно занимаясь натягиванием джинс, Скотт бегает глазами по своей комнате, в надежде найти мобильник. Он должен позвонить сейчас Лиаму, чтобы одному не ехать в участок к Стилински старешему. Ни то, что ему одному не хватит духу рассказать, а вдруг ему понадобиться какая-нибудь помощь? Моральная, к примеру.       Найдя телефон, подросток начал набирать номер друга. Он поднёс мобильник к уху и терпеливо дожидался, пока тот возьмёт трубку. Он надеялся, что его телефон не на беззвучном, и что Лиам не сбросит вызов, а ответит. Но ещё Скотт волновался, что Лиама нет дома. Сегодня полнолуние, во время которого может случится всё, что угодно. МакКолл каждый раз переживает, что его Бета кого-нибудь, да умудрится убить. Хоть тот и говорит, что уже спокойно способен себя контролировать, но он всё равно беспокоится.       – Да, Скотт? – услышал истинный Альфа голос парня на той линии. Его сонные нотки дали понять, что Лиам сейчас спал, значит, что он дома, значит, что он никого не убил. Значит, с ним всё в порядке.       – Лиам, ты не занят? – поинтересовался для начала тот, расправляя смятую серую футболку, держа телефон у уха плечом.       – Скотт, полвторого ночи, естественно, я занят! Я очень занят, а ты очень сильно меня отвлекаешь.       – Стоп… Так ты что, не спишь? – сердце МакКолла забилось намного сильнее, чем раньше. Он начал боятся, а вдруг полнолуние всё-таки каким-то образом сегодня всё-таки влияет на его друга? В таком случае, проблем становится на одну больше.       – Вот именно, Скотт: я сплю, а ты отвлекаешь, – немного нервно ответил тот. Обычно, он разговаривает спокойно, но МакКолл решил всё свалить на полную луну. – Надеюсь, у тебя довольно веские причины звонить и будить меня посреди ночи, зная, что в полнолуние я засыпаю очень трудно…       – Ты себе даже не представляешь, насколько они веские, – ответил тот, после чего услышал в трубке лишь терпеливое и вопросительное молчание. Скотт решил не тянуть: – Я дозвонился Стайлзу, Лиам… И, кажется, у него серьёзные проблемы.       Лиам поначалу принял это за очередной бред Альфы. Да, он тоже заметил, как со Скоттом происходило нечто странное весь этот месяц, после пропажи Стилински. Но Стилински был и его другом, парню тоже хотелось верить в то, что Скотт действительно дозвонился пропавшему. Парень тоже хотел, чтобы Стайлз был в полном порядке, жив и здоров, и чтобы он как можно быстрее вернулся к ним. Потому-то Лиам согласился съездить со Скоттом в участок. Он понимает его. Очень хорошо понимает.       Вообще, рабочий день у Джона до одиннадцати, вот только он не обращает на это никакого внимания. Пусть он не высыпается ночью, пусть не есть целыми днями, пусть пудрит свои мозги поисками пропавшего сына, зато он его ищет и вкладывает все свои силы. Хотя, как он уже успел понять, всё это более, чем бессмысленно. Прошёл месяц, а улики всё ещё никакой не было. Ему предложили, чтобы в деле написали, что Стайлз погиб, но шериф Бейкон Хиллс отказался. Он верил, что тот не погиб. Тот просто пропал без вести, как это бывает с многими людьми. Конечно, одних находят, а других всё также приписывают к не выжавшим, но Стилински старший уверен, что его сын жив.       Когда пришли Скотт и Лиам, мужчина очень удивился. Он прекрасно знал, что те не разгуливали посреди ночи без каких-либо причин. Веских причин. Сон сразу же покинул шерифу, и он спросил у прибывших:       – Скотт, Лиам? – он встал из своего рабочего стола, заваленными бумагами. – Что-то случилось?       – Да, сэр, случилось, – кивнул утвердительно Скотт. Он боялся говорить то, что узнал, отцу друга. МакКолл по-прежнему боится, что то, что он разговаривал со Стайлзом по телефону, просто обычный бредовый сон, построенный на его глупых надеждах. – Мы… Я дозвонился Стайлзу.       Услышав подобное сообщение, Стилински полностью отогнал свой сон из своих мыслей. Он подскочил от удивления, надеясь всем сердцем, что он не задремал, а всё это – просто очень хороший сон, так сильно похожий на явь.       – Ты… Дозвонился? – не веря и своим ушам, и словам парня, переспросил шериф. – И что… Что он сказал? Что сказал тебе Стайлз?       – Я не уверен, что понял его правильно, он был слегка растерян и тараторил, как какой-то безумный, – рассказывал оборотень. Он до сих пор волновался и боялся, что всё, что сейчас происходит, совершенно обычный сон. Хотя… Он бы не один такой, даже Лиам переживал по этому поводу. – Он не помнит, что прошёл уже месяц, ещё он говорил, что проснулся в каком-то лифте, после чего попал в какое-то странное место… Глейд, по-моему… Да, точно, Глейд!       Джон ничего не понимал. Ему казалось, что лучший друг его сына сейчас несёт какую-то чепуху, что уже стало нормальным с его стороны. Но Стилински всё равно пытался поверить парню, ведь это сейчас единственное, что может его хоть как-то утешить. Сейчас, если он поверит, он хотя бы будет в курсе того, что его ребёнок не мёртв, а жив. Хотя тот факт, что Стайлз не помнит весь этот месяц, всё-таки немного пугает. И не только шерифа, но и самого Скотта, а ещё и Лиама, который только сейчас узнаёт, что всё-таки произошло на самом деле. И, честно признаться, его эта история тоже заставила волноваться немного больше…       Они решили оставить это дело на завтра – всем им необходимо выспаться, а в особенности шерифу. Этот день вымотал всех, отчасти потому, что сегодня полнолуние. К тому же, и Лидия сегодня ходила сама не своя, что заставляет волноваться ещё больше… Но это всё было неважно, ведь ребята теперь знают, что Стайлз в полном порядке, а, значит, можно посчитать, что и за весь этот месяц не произошло ничего страшного. Но так они думают, пока не зацикливаются на том, что пропавший ничего не помнит.

***

      Его взгляд был направлен на огромные стены, за которыми была одна лишь неизвестность. Но только для большинства из тех парней, кто сейчас тут старается выжить, как узнал уже Стилински. За врата огромного и неизвестного строения забегали лишь единицы и тех, кто тут живёт, они единственные, кто знает, что там творится. Их называют бегунами, как запомнил друг оборотней из уст главного из бегунов, который уже успел стать ему другом. Минхо. Парень лет семнадцати азиатской внешности полчаса выделил из своего времени на то, чтобы рассказать Стилински про лабиринт. Про то, что он двигается, про то, что меняется, про то, что там живут ужасно страшные существа, которых слышали все, а видели лишь некоторые. И то, теперь у этих «некоторых» нет возможности описать внешний вид этих монстров.       Парень смотрел на лабиринт не чтобы понять, как он может так работать, не чтобы мечтать туда попасть. Он смотрел на него, потому что знал, что скоро Минхо вместе с Томми и другим каким-то парнем, с которым Стайлз ещё не знаком, забегут за эти врата. А если они не успеют вернуться до вечера – они умрут. Да, он боится их потерять, он это признаёт. Но он также не понимает, почему. Он их знает всего лишь полдня, а уже начинает волноваться. Может, это какое-то предчувствие? Стайлзу впервые в жизни не хотелось верить своей интуиции, хотя она мало, когда его подводила так сильно.       – Дай-ка угадаю, – услышал Стайлз голос азиата, копошившегося рядом с ним, прямо под боком, сидя на одной самодельной скамейки рядом с ним под каким-то навесом. Минхо заправлял тряпочный самодельный рюкзак продуктами, чтобы было, чем перекусить в лабиринте. – Ты хочешь в лабиринт?       – Да, есть немного, но факт того, что я медленно бегаю, а с этим минусом меня может сожрать ваше лабиринтское чудовище, заставляет моё чувство самосохранения передумать, – признался Стайлз, согласно кивнув и посмотрев на нового знакомого. – Неужели ты не боишься?       – Мы все боимся, Стайлз, но я просто уже привык, – ответил тот, закрыв рюкзак и сев рядом с новичком. – Я не пропускал ни один день похода в лабиринт. Я был первым, кто рискнул и предложил Алби туда сбегать. Я тогда был последним и спустя пару недель заметил, что врата то открываются, то закрываются. Мы с Алби решили собрать команду, которые будут бегать в лабиринт. Каждый день они менялись, и Алби предложил, чтобы и у меня был заменщик, но я отказался.       – Глупость?       – Принцип, – отрезал тот. Тон парня и его взгляд, которым он посмотрел на Стилински, заставили волну мурашек пробежать по спине Стайлза.       – И, что, всё шло так хорошо, что вы не решили отменять это? – быстро продолжил допрашивать бегуна новичок. – Я в смысле: неужели тебя никогда не посещали сомнения в твоей идеи?       – Ты клонишь к тому, что в лабиринте никогда никто не умирал? – догадался Минхо. – Так знай: такое было, и далеко не один раз. Первый раз я до сих пор помню, как будто это было только вчера. К нам привезли новичка. Мы с Алби сразу заметили, что он спортсмен. Это было видно не только по тому, какие у него были бицепсы и мускулы, мы это поняли, когда он чуть не сломал Галли челюсть, хорошенько втащив ему с кулака, – Минхо заулыбался, вспомнив этот момент. – Уже тогда я решил, что он будет бегуном.       – И что же произошло? Его убил гривер? – предположил Стайлз.       – Нет. В первый раз, когда мы решили взять его с собой, пробежав метров триста, он почему-то начал задыхаться. Помочь ему мы не могли, потому что не знали, что вызвало у него этот приступ. В конце концов он, а я и остальные, вернувшись в Глейд, узнали от Алби, что тот что-то нашёл в кармане куртки этого паренька. Знаешь, что это было? Это был ингалятор.       – Он был астматиком, – догадался Стилински.       – Когда нас сюда присылают, мы совершенно не помним прошлое. Видимо, он просто забыл о астме. Но самое ужасное то, что до того момента он не успел вспомнить своё имя. Пришлось высекать на скале слово «Новичок»… А потом сразу же зачёркивать.       – Ты винишь себя? – осторожно спросил Стилински. Он как никто понимал, как трудно осознавать то, что один из твоих друзей погиб именно из-за тебя. Стайлз сразу вспоминает Эллисон и Айзека, когда смотрит на бегуна и на его немой ответ.       – Минхо! – услышали ребята голос одного из бегунов. Стилински не знал его имени, но он знал того, кто стоял рядом с ним. Томас. Томас, как оказалось, был тоже бегуном. Кстати, одним из лучших. После решения бегать в лабиринт он никогда не пропускал ни один забег. Прямо, как Минхо.       – Увидимся, дружище, – похлопав новичка по плечу, сказал азиат, закинув рюкзак на свои плечи.       Стайлз до сих пор не понимал одной-единственной вещи. Эти ребята – они точь-в-точь, как их стая. И Стайлз замечает это не в первый раз. Алби и Томми похожи на Скотта: такие же добрые и отзывчивые, можно сказать, делающие выбор, прислушиваясь к остальным. Без них бы эти ребята не выжили, а просто бы были наполнены страхами и сомнениями о будущем. Ньют до ужаса напоминал Лидию: он такой же другой, как и остальные, но он всё равно держится рядом. Он даже, в какой-то степени, заместитель. Пусть Лидия и не является заместителем, но она частенько проливает свет на всё происходящее в Бейкон Хиллс, а Ньют проливает свет каждому новичку, помогая тому адаптироваться. А Минхо… Минхо похож на него, на Стайлза. Пусть вокруг него мало чего интересного крутится, но он всё равно рядом, когда нужно. Нет… Он всегда рядом, хоть в горе, хоть в радости.       Ещё Стилински познакомился с Галли сегодня. Галли тут не самый уж и главный, но Алби всё равно решается и присушивается к нему – Галли хорошо знает своё дело. Прямо, как Лиам. Тот тоже что-то вроде главного подчиняющего Скотта – он его Бета, также, как и Галли ученик Алби. Даже не смотря на то, что тот же самый Галли имеет плохие отношения с Томасом…       Раздумья парня прервал мобильный звонок. Это был Скотт.       – Да, Скотт? – ответил на звонок Стилински.       – Стайлз, твой отец уже в курсе, что с тобой всё нормально, – начал докладывать тот. – И ещё кое-что: скажи-ка, какое у вас сейчас там в… Глейде… Время суток? – неожиданно спросил МакКолл.       – Тут часов нет, а по солнцу я, извини, определять не очень хорошо умею, – с какой-то язвительной интонацией ответил тот.       – Ну, хоть примерно.       – Примерно? – задумался Стилински. – Где-то обед, часиков одиннадцать. Ага, и это с погрешностью два с половиной часа, – добавил он, уже совсем перестав надеяться на свою смекалку.       – А у нас – три часа дня, Стайлз. Знаешь, что это значит?       – Что у нас разница в часовых поясах примерно пять часов?       – Вот именно. Это значит, что ты уже точно не в Америке.       – Знаешь, я уже даже сомневаюсь, что я вообще на нашей планете, потому-то этим ты меня не удивил, – с сарказмом сказал тот.       – Хорошо. С тобой там есть кто-нибудь?       – Да, Скотт, нас тут очень много. Тут не меньше сотки таких же пареньков, как я, и некоторые из них правили тут почти три года… Скотт, нам надо их вытащить отсюда, ты бы видел их лица.       – Они такие страшные? – посмеялся тот.       – Они напуганные, – без смеха ответил тот, после чего и МакКолл прекратил хихикать.