Благие намерения

Сокджин — младший сын в семье, поэтому заботиться о ком-то редко входило в его обязанности. Однако взъерошенный и невероятно талантливый Чонгук вызывает в нём чувство сродни умилению, а забота выходит сама собой. На поверку молчаливый и неуверенный в себе парень оказывается той ещё занозой в заднице, но привычку уже не искоренить, и Сокджин по-прежнему опекает своего милого тонсена. Они встречаются, когда вокруг с дюжину других трейни, атмосфера напряжённая, все поглядывают друг на друга, пытаясь убедить себя, что они лучше. Для Сокджина это уже не в первый раз, у него в запасе ещё куча вариантов, куда пойти, если здесь не выгорит. Он уверен в своей внешности и знает, что обязательно пробьётся. Чонгука он примечает почти сразу. Все они здесь, да-да, явные кандидаты на дебют в группе, и многие уже не раз это слышали, и не напрягаются. Болтают, дурачатся — от накручивания нервов легче не станет. А у Чонгука на лице мантра «Я смогу, я сделаю, я пройду». И это простая тренировка, здесь ничего не решается, но малец весь напряжён, сидит с краю, прижав колени к груди, и совершенно трогательный в своей серьёзности. В отличие от Сокджина, он тут явно не впервые, но напряжён в разы больше, несмотря на то, что вокруг время от времени крутятся другие парни, пытаясь расшевелить его. И это заставляет улыбнуться, потому что по-детски мило. Как первоклассник, переживающий из-за тройки, или неподготовленный школьник, боящийся, что его спросит учитель. Сокджин не душа компании, но достаточно легко сходится с людьми. С Чонгуком его знакомят последним, и тот весь такой скованный и формальный, смотрит нерешительно из-под лохматой чёлки, и его очень хочется потрепать по волосам, хлопнуть по плечу, мол, бояться нечего. И как-то так само получается, что Сокджин то приобнимет, то газировкой угостит, потому что пацан всё не оттаивает, а его редкая неловкая улыбка, словно победа на Формуле-1. Чонгук младший, и заботиться о нём даже естественно, да и Сокджин не привык, чтобы от него люди шарахались. Он просто хотел, чтобы ребёнок чувствовал себя более расслабленно с ним. И вот, в итоге «хён, подвези», «хён, угости обедом»… Признаться, им так даже девчонки не крутят, как этот маленький лупоглазый хитрец. Но Сокджину даже нравится его баловать и видеть оживлённое выражение на лице Чонгука. Когда выясняется, что Чонгук не проходит в группу, Сокджин озадачен безмерно. Он слышит объяснения вроде, что настолько маленьких брать нельзя, так как тексты Юнги и Намджуна часто далеки от детских, и концепт будущей группы не будет вязаться с шестнадцатилетним ребёнком. Но это же Чонгук — талантливый во всём, за что бы ни взялся. Намджун даже как-то говорит, что мальца наверняка «назначат» главным вокалом группы, а Сокджин хоть и надувается, но признаёт его правоту. Все немного подавлены после объявления результатов, но послушно пакуют вещи и переезжают в общагу без Чонгука. Парни уже не в первый раз расстаются с коллегами, которые чуть-чуть не дотерпели до дебюта, а для Сокджина это впервые, и от этого особенно неуютно. Увидев лишнюю кровать, они все переглядываются, надеясь, что агентство просто решило их разыграть, но выясняется, что здесь будет спать их менеджер. И это всё ещё немного странный сон, когда тренировки живьём сжирают их, обещания дебюта становятся всё чаще, а потом неожиданно оказываются реальностью. Чонгук всё это время общается с каждым из группы, они пересекаются на тренировках, и просто изредка выбираются куда-нибудь прогуляться и проветриться. Сокджин почти всё время ловит себя на мысли, что не верит в происходящее. Ему кажется, что вот-вот объявят, что Чонгук тоже с ними. Он рад за себя и за остальных, но чувствует себя ужасно, когда усталый ребёнок забирается в салон его машины, забрасывая сумку с пропахшей потом одеждой на заднее сиденье. — Давай сначала поедим, — притихше говорит он. И Сокджину хочется его обнять, наобещать всякой ерунды и скупить всё, во что уткнётся его палец, лишь бы улыбался и не был таким пришибленным — ведь Чонгук совсем не такой. Вечер только начинается, торговые улочки всё ещё призывно мигают яркими вывесками и огоньками. Еду они берут с собой и отправляются на поиски шапки, потому что ребёнок забыл все тёплые вещи дома в Пусане, а неделька обещает быть прохладной. А ещё Сокджину просто очень хочется его хоть чем-то порадовать. В итоге вместо кепки куплена толстовка (она же с капюшоном!), в проколотом ухе блестит металлом новая серьга и драный кошелёк с парой монет заменен на новый, с парой купюр. И дитя, радостно улыбаясь, ещё тащит его с собой в отдел с одеждой. Сокджин, конечно, хмурится, но исключительно с воспитательной целью, так как на самом деле рад видеть эту мордаху сияющей. На улицу они выходят уже совсем в другом настроении. Весело болтают и смеются, будто тяжёлого дня и в помине не было. — Это же Сокджин-хён и Чонгук! — радостный голос Чимина слышен ещё до его появления. Шумный ребёнок тащит за собой долговязого макнэ их группы — Тэхёна. Мемберы считают, что в их группе определённо два макнэ. Оба полны энергии и что-то жуют, на перемазанных лицах — довольные улыбки, и они точно готовы заболтать любого до смерти. Несмотря на то, что к ним невозможно относиться плохо — их обаянию не подвластны только неодушевлённые предметы — атмосфера неуловимо меняется, хотя и Сокджин, и Чонгук прекрасно с обоими ладят. Только было начавшийся разговор быстро затухает. — Вы тут как будто на свидании, — хмыкает Тэхён на прощание, и они с Чимином жизнерадостно машут им и снова ныряют в толпу, исчезая в потоке людей. Сокджин поворачивается к Чонгуку, чтобы пошутить над глупостью Тэхёна, но на ребёнке просто лица нет. — Что случилось? — обеспокоенно спрашивает он. Но тонсен только крутит головой в ответ: — Поехали домой. «Дом» — это однокомнатная квартирка на отшибе, которую Чонгук снимает с тремя другими трейни. Там тесно, неуютно, и по понятным причинам не было ещё ни разу, чтобы он торопился туда вернуться. Сокджин понимает, что дело, конечно же, в недавнем дебюте, в клипе, который крутят по ТВ и в котором его нет, в тренировках, которые кажутся бесконечными и бессмысленными. Они все через это проходили, и Сокджин знает, что сейчас чувствует его тонсен. Эти чувства не заесть и не засмеять, их возможно только пережить. И Чонгук сможет — он даже не сомневается. Они молча доходят до машины. Сокджин старается быть мягким и не давит на него поддержкой. У обшарпанного дома Чонгук вылезает из салона, неуклюже закидывая сумку за спину, забывая покупки. — Постой, — окликает его Сокджин и выходит из машины. Чонгук всё такой же замкнутый, поэтому он просто протягивает ему пакеты, треплет по голове и собирается уйти, когда мальчишеские руки крепко обхватывают его. Тонсен утыкается лицом ему в грудь и едва слышно говорит: — Я хочу быть с вами. — Будешь, — глупо обещает Сокджин, тут же ругая себя за неосмотрительность. В смысле, он стопроцентно уверен, что Чонгук добьётся успеха, но вот то, что он станет частью их группы, всё более маловероятно. Но что ему здравый смысл, когда их сдержанный и закрытый ребёнок открывается, едва не плача на его груди? Желание поддержать тонсена несёт его дальше: — Намджун ещё поговорит с PD-нимом, — бормочет он, гладя его по жестким волосам. — Мы все поговорим. И хореограф часто жалуется, что неудобно ставить хореографию с чётным количеством участников… — Не надо, хён, — Чонгук отстраняется. Его лицо расстроенное, но твёрдое. Он смотрит прямо на Сокджина и говорит: — Я решил уйти в другое агентство.