Дорога из желтого кирпича

Прошло практически два года с момента побега Риса, из-за которого он лишился руки и глаза, и полтора года после того, как Вон смог оправиться после искусственной комы. «Эти события должны были произойти, все к этому вело», — думал он, каждый день, просыпаясь с этой мыслью. Затем Рис вставал с кровати, бережно поправлял одеяло на Джеке и шел на кухню готовить завтрак для обоих. Рис больше не работал в «Гиперионе»: в этом просто не было смысла, все в компании и так знали, что он сотворил, и парень прекрасно понимал, что идти туда было бы верхом тупости и самоуничижения. Иногда Рис даже радовался тому, что у него теперь есть механическая рука — теперь уже окрашена под цвет его собственной кожи, доработанная и совершенная, способная ощущать и осязать. Поначалу она барахлила: терялась некоторая чувствительность, но это было, когда ее только поставили Рису. Теперь же она работает как часы. Джек говорил Рису, что ему была нужна модель для опытов, и побег, как ни странно, решил эту проблему. А насчет глаза… тут уж вина ложилась полностью на Риса. «Не удержался», — так сказал Красавчик Джек, допивая свой виски. Практически год Джек не промывал мозги Рису. Точнее, одиннадцать месяцев, двадцать девять дней, десять часов и сорок семь минут. Но так ли это важно, ведь Рис вряд ли смог бы вернуть потерянное доверие Красавчика Джека. От всей этой ситуации ему было ужасно стыдно и горько. Но теперь он знал, что никогда его не покинет: просто потому, что Джек дал ему шанс загладить свою вину, сжалился над Воном, и теперь Рис полностью принадлежал ему: и душой и телом. Он смирился, и, возможно, полюбил его. Сегодняшний день ничем не выделялся из обычных: пробуждение, готовка жареного бекона и яичницы — любимого завтрак Джека — затем поход по магазинам за продуктами. Три пункта обычного утра были соблюдены, а потом все пошло наперекосяк. — Тыковка, поехали! – весело оповестил Риса Красавчик Джек, стоя в дверном проеме кухни, когда тот пришел с улицы. Только спустя полтора года Рис смог ходить по городу и жить в обычной квартире. Ну, как в обычной — в пентхаусе Джека в центре Нью-Йорка. В свою квартиру Рис так и не смог зайти, Красавчик Джек ее попросту продал и все вещи Риса перевез в свои апартаменты. Какой заботливый. — Доброе утро. Куда? — на самом деле, Рису до этого было до фени: практически каждый день Джек что-то придумывал, и все его задумки оказывались чем-то нереальным и абсурдным. Тем более, еда сама собой не распакуется. — Хочу приготовить жаркое, так что я пока вне игры. Было видно, что ответ Риса не удовлетворил Джека, и тот нахмурился. — Хээй, забудь пока об этом, Риззи. Доверься мне. Первое правило Риса в доме Красавчика Джека — не обращать внимания на Джека, когда тот встал с утра, хотя он всегда спит до обеда в выходные дни. А сегодня как раз выходной. Ничем хорошим это никогда не заканчивалось. Рис с недоверием посмотрел на Джека, но его слова всерьез не воспринял. Он медленно разулся, снял с себя куртку и понес продукты на кухню, Джек пошел за ним. Второе правило Риса — обед сам себя не приготовит. Так что слушать Джека нужно вполуха, а то неволей можно палец себе отрубить. Тем более, Рис купил курицу и ее нужно разделать, а просить помощи у Джека не стоило: он просто ненавидел готовку. За полтора года Рис мог похвастаться тем, что знал практически наизусть больше ста блюд для завтрака, обеда и ужина: Джек терпеть не мог повторяющиеся блюда (кроме яичницы и жареного бекона — на них ненависть не распространялась). Да и что делать, сидя взаперти в четырех стенах, кроме как готовить? Третье правило Риса — тщательно соблюдать первые два, тогда можно не волноваться за собственную жизнь. — Ну, я слушаю, — Рис положил на кухонную тумбу продукты и внимательно посмотрел на Джека. — Помнится, ты хотел в Лос-Анджелес, — протянул Джек. Риса как обухом по голове ударили. Он совсем забыл про свою мечту. И поделом, теперь она ассоциировалась только с побегом. — П-продолжай… — А больше и нечего продолжать, кексик! Поехали, — одарив Риса маньячной улыбкой, Джек пошел в их комнату, откуда раздалось: — Я уже собрал вещи! «Ни хрена он не собрал», подумалось Рису, но он промолчал. На губах заиграла легкая улыбка. ** Они не ехали, а летели. Ну естественно, чего еще ожидать от корпорации «Гиперион», которая занимается практически всем: от собственных авиалиний и электронной техники до изготовления оружия массового поражения и создания протезов. Личный самолет Президента – это вообще капля в море. ** Сейчас на одном из пляжей Малибу стоял человек, который мечтал держать в руках весь мир и стать спасителем всего мира. Увязший по щиколотку в песках Калифорнии, он кутался в свой красный вязаный свитер. «Я ненавижу пляжи и все, что с ними связано, так что иди, резвись на досках, а я тут постою», — брезгливо сказал Джек, сильнее кутаясь в свитер, который был украшен лого «H». Свитер ему связал Рис на День рождения, так как механическую руку нужно было как-то разрабатывать, а выполнять более сложные задачи она никак не хотела. Рис думал, что Джек пойдет отлеживаться в отеле или на крайний случай станет ходить по пляжу, но нет: он стоял и внимательно смотрел, как Рис неопытно с помощью инструктора седлает волну и неуклюже плюхался в океан. За свою механизированную руку он не беспокоился: Накаяма уверил Риса, что она водонепроницаема и ударопрочная, так что никаких особых проблем быть не должно. От жалких потуг Риса оседлать волну Джек смеялся, а Рису хотелось радоваться и улыбаться во все тридцать два. Радоваться тому, что Джек снова не прятал свои эмоции под маской жестокости и сарказма и был таким же, как четыре года назад, когда они только начали встречаться. За это Рис и полюбил Джека: он был обычным человеком, который слишком много на себя взвалил. То, что произошло два года назад, Рис простил ему, хоть для этого потребовалось восемь месяцев и несколько литров всевозможного алкоголя, но он простил. Решив, что хватит с него провалов на сегодня, Рис поскорей поплыл к пляжу переодеваться и греться. Наконец, переодевшись в пляжные шорты и хлопковую рубашку, он пошел искать Джека. Тот все стоял там и смотрел на Тихий океан, все еще ежась от холода. Рис никогда не понимал его самоотверженности, но она его привлекала до рези в глазах. Как можно тише он подошел к Джеку и сказал: — Здесь слишком холодно для тебя, Джек, — обняв его со спины, на ухо прошептал ему Рис. — Вижу, свитер тебе впору. — Отстань Риззи, я впопыхах свой чемодан собирал, — буркнул Джек, но объятьям не противился. — Окей, я верю, — усмехнулся Рис и отпустил его. Он это почувствовал и хотел было сказать что-то вроде «Хэй, где мои обнимашки», но был заткнут поцелуем. Нежным, нетребовательным, легким. В одно мгновение поцелуй углубился и через несколько долгих минут потребовался воздух обоим. «Спасибо», — прошептал в губы Джек. Рис, улыбаясь, добавил: — Я свяжу тебе еще.