Глава 10. Сжигая мосты
27 сентября 2016 г., 21:00
– Брось, Якен, всё не так уж и плохо, – оптимистично заявила Бродяжка, поставив перед другом чашку чая с корицей. – Ты хотя бы точно всё знаешь и больше не будешь мучиться в неопределённости.
– Когда Человек мучился неопределённостью, всё было гораздо лучше, – Якен обхватил кружку ладонями, согревая озябшие пальцы. – У него была надежда.
– Безумная надежда, – выдохнула девушка, с печалью глядя на него, но в глубине её глаз затаилось коварное торжество. – И сколько бы ты ещё продержался так? Неужели истязать себя в бесплодных мечтах лучше, чем жить реальностью? Да, она порой слишком сурова, но она говорит правду. И знаешь, лучше сразу – и чтобы отрезало. Так больно, но потом боль сойдёт на нет, и ты сможешь жить новой жизнью.
– Новой жизнью? – с горькой иронией поинтересовался он. – А зачем она?
– Ой, прошу тебя, только не превращайся в героя сопливых женских романов, – Бродяжка неожиданно взяла его за подбородок пальцами и повернула его лицо к себе, перехватывая беспокойный взгляд. – Тот Якен, которого я знала, всегда был сильным и стойким. Он мог пережить любые беды и лишения и никогда не прогибался ни под чем. Он был холоден и беспристрастен и всегда держал эмоции и чувства под контролем.
– А правильно ли это? – внезапно поинтересовался мужчина. Бродяжка так и не убрала пальцев, и от них шло приятное тепло. – Мы привыкли так жить, потому что мы детдомовские и по-другому не можем. Но это не значит, что именно так верно, что это самый лучший путь.
– Не будь тряпкой, живущей своими эмоциями и чувствами, – девушка скривила губы. – Жить разумом куда более правильно. Разум всегда строил нужную жизнь.
– А кто сказал, что такая жизнь приносит счастье? – Якен отвел голову, и пальцы девушки зачерпнули воздух.
– Слушай, я не пойму, что тебе нужно, – Бродяжка, решив не сдаваться, накрыла его ладонь своей. – Она же отреклась от тебя. Она сказала, что счастлива с другим. Она строит новую жизнь, в которой тебе нет места. Это больно, но тебе это нужно принять.
– Ты права, ты как всегда права, – печально улыбнулся мужчина. – А Человек уже и отвык этого.
– Конечно, я права, – нежно отозвалась девушка, едва сдерживая бурную радость, что готова была затопить всё её существо. – И знаешь, – тут она снова повернула к себе голову Якена. – Я могу помочь тебе позабыть. И я могу тебе подарить то, что тебе так необходимо. Человеческое тепло. Счастье. Всю себя.
С этими словами она немного подалась вперёд и захватила губы мужчины своими. Оставив на них совсем легкий поцелуй, она отстранилась и поглядела на него со всеми чувствами, которые испытывала к этому человеку. Якен, который находился в растерянности всего несколько мгновений, осторожно поставил чашку на столик и, притянув к себе Бродяжку за талию, накрыл её губы своими, в более жадном, жаждущем любовной ласки поцелуе. В девушке всё так и возликовало и запело от этого поцелуя. Она незаметно оседлала колени Якена, чтобы было куда удобнее, и на мгновение отстранившись и передав в своём взгляде всё желание, всю страсть, что переполняла её, снова накинулась на его губы с жадностью, сметающей все преграды.
Девушка прикусывала губы мужчины, беспорядочно шарила руками по его телу, тёрлась об него своим, как опытная шлюха, издавала в его губы сладкие стоны. Она сильно развела колени притискиваясь до невозможности близко, ощущая жар его тела, срывая его дыхание, впиваясь пальцами в его спину в жадном желании обладать. Сильные мужские руки скользнули за тонкую спину, нашарили застёжку кофты и спустили её до конца, открывая вид на юное тело. На миг отстранившись, Бродяжка резко скинула с себя кофту, оставаясь в одном бюстгальтере. Пошло облизнувшись, девушка потянулась руками к пуговицам рубашки мужчины и стала судорожно расстёгивать их дрожащими пальцами. Якен пришёл ей на помощь, только, в отличие от Бродяжки, его руки не тряслись.
Слегка шершавые, теплые ладони прошлись по её спине, а пальцы поддели застёжку бюстгальтера. Бродяжка уже практически видела сладкие сцены её секса с Якеном, то, как он будет ласкать её, как проникнет в её тело, ощущая какая влажная и готовая для него она была, как будет двигаться внутри неё, как доведёт их двоих до оргазма и обязательно выкрикнет её имя.
– Арья, Арья, моя Арья, – жадный шепот между поцелуями из уст мужчины резко разрушил сладкую иллюзию Бродяжки. Она отстранилась, чувствуя, как волна злости поднимается в её душе, затопляя другие чувства. Якен сидел перед ней, она находилась на его коленях, она целовала его, готова была ему отдаться, а он, прикрыв глаза, шептал имя ненавистной девчонки.
Видимо поняв, что произошло, Якен открыл глаза, посмотрел на подругу… и тут словно в полной мере осознал, что он творит. Резко спихнув Бродяжку с колен, он быстро нашел свою рубашку и принялся застёгивать её, не замечая, что руки сильно дрожат, и у него совсем не выходит. Так и не справившись с половиной пуговиц, он оставил это дело.
– Прости, Человек не может, – произнёс Якен спустя несколько томительных мгновений. – Он не знает, что на него нашло. Но он и не может так. Прости.
– Ты… ты! – у Бродяжки даже не находилось слов от глубины возмущения, что охватило её. – Ты больной идиот! Ты влюблённый придурок! Она отказалась от тебя, она предпочла другого! Ты ей не нужен! А мне да! А ведь я готова дать тебе всё, что нужно для счастья! Но ты продолжаешь думать о ней. Чем она лучше? Что в ней такого? Почему ты так предан ей, как брошенная собачка… Почему… почему… почему…?
Не выдержав нахлынувших эмоций, Бродяжка разрыдалась, прикрыв глаза ладонями. Её плечи мелко тряслись, надрывные всхлипы разрезали напряженную атмосферу, а от самой девушки шло такое отчаяние, что её стало очень жаль. Якен хотел подойти к ней, обнять, утешить, но понимал, что лучше сейчас этого не делать.
– Я… готова… дать… счастье, – сквозь безутешные рыдания вырвался шёпот девушки. – А ты…
– Прости, – Якен и не знал, что ещё сказать. Он не был готов к такой ситуации, и нужные слова не приходили на язык. Да и есть ли они... – Но человек не может так. Видимо, он действительно влюблённый идиот. Но у его счастья запах кофе.
С этими словами он тихо покинул комнату Бродяжки и её квартиру, оставляя девушку в одиночестве.
– Ненавижу, – крик полный боли и отчаяния потряс стены небольшой квартирки. – Ненавижу вас обоих! Тебя, безвольная тряпка, и твою потаскушку. Ненавижу!
И словно в подтверждение её слов, в стену врезалась красивая хрустальная ваза, рассыпаясь осколками по комнате, где ещё недавно могло случится непоправимое…
*****
На территорию поместья семьи Старк в Эдинбурге, Эйгон Таргариен вступил с чувством выполненного долга и с опьяняющим ощущением победы в руках. Он ни на секунду не сомневался в том, что всё пойдёт, как ему нужно: Якен теперь, после его «обработки», даже и думать не будет о том, чтобы сунуться к Арье, а сама Арья сейчас получит такой «отчет», что и думать забудет о своём двухцветном. А уж после свадьбы она будет полностью и без остатка принадлежать ему, Эйгону Таргариену. В самом поместье, Старки встретили его очень приветливо: Эддард пожал руку и поинтересовался о делах бизнеса, Кейтилин тут же засуетилась, чтобы вкусно накормить гостя, Робб заключил в медвежьи объятия, заявив, что успел соскучится, Джон дружески похлопал по плечу и поинтересовался впечатлениями от пребывания в Лондоне, Ренли подмигнул и сделал несколько намеков на то, как ждала Эйгона Арья, а мальчишки, Бран и Рикон, весело подпрыгнув, повисли у него на руках. Позже ко всем присоединились Санса и Тирион, и просторная гостиная поместья наполнилась смехом, шумом и разговорами. Находясь в этой дружеской семейной атмосфере, Эйгон почувствовал, что эти люди, такие душевные и открытые, за короткий срок умудрились стать ему родными, самыми близкими, второй семьёй. Как же прекрасно, что их семьи решили создать такой союз, а Арья вскоре станет его женой. — Кстати, а где Арья? — поинтересовался Эйгон. Он до этого ощущал беспокойство от того, что она так и не вышла, но Старки, окружившие его всем скопом, отвлекли разговорами от мыслей о невесте. На секунду мелькнуло предположение, что Арья, не выдержав, всё же сама улетела в Лондон к своему двухцветному, но юноша быстро отмёл ненужное сомнение. – А она на тренировке по танцам у Сирио Фореля, – охотливо сообщила Кейтилин, поставив перед Эйгоном тарелку с домашними сладостями и чашку чая. – Скоро вернётся. И действительно, не успел Эйгон допить чай, как в гостиную зашла Арья: облачённая в тонкую майку и спортивные штаны, раскрасневшаяся, всё ещё прерывисто дышащая, она слушала музыку в наушниках и рылась в телефоне. Но только увидев своего жениха, девушка тут же убрала телефон и слегка улыбнулась Эйгону. – Моя волчица, а я вот только из Лондона вернулся, – улыбнулся ей в ответ юноша. – Совсем замотался по делам, но всё же решил приехать к тебе. Могу много интересного рассказать. От обращения «Моя волчица» у Арьи возникло неприязненное чувство: захотелось сразу же врезать своему жениху, чтобы потом думал, как обращаться. Однако она сдержалась и через силу улыбнулась: — Да, конечно, я обязательно послушаю. Только мне сначала нужно принять душ, а потом мы поговорим. Пойдём со мной, — она протянула Эйгону руку, и молодые люди поднялись в комнату девушки. Старки обменялись понятливыми взглядами, Ренли тихо хмыкнул, но все решили не мешать будущим супругам. Сама же Арья, поднимаясь по лестнице едва сдерживала нетерпение и прилагала немалые усилия для того, чтобы выглядеть отстранённой и безучастной — Эйгон не должен был понять, какой силы чувства она испытывает к Якену. В душе она помылась в рекордное даже для себя время. Юноша тем временем ждал её в комнате, развалившись в кресле и стараясь придать себе самый непринужденный вид, хоть и внутри он был очень напряжен — сейчас в игру вступали его действия по отношению к Арье, и от их исхода зависело её решение по отношению к Якену и к дальнейшей свадьбе с Эйгоном. Арья наскоро вытерлась полотенцем и натянула свежую одежду на влажное тело — ходить перед Эйгоном в одном полотенце на радость этому юноше она не была намерена. — Ну так, что там интересного в Лондоне? — как бы невзначай поинтересовалась девушка, выходя из душа и вытирая волосы полотенцем. Эйгон внутренне подобрался, хотя в противовес своего состояния ещё больше развалился в кресле, расставив ноги и хищно поглядывая на свою невесту. — Ну я ездил по делам бизнеса и окончательно всё уладил по контракту слияния фирм наших семей, ну и нашему свадебному контракту, — юноша сделал значительную паузу, выжидая, когда же Арья задачи главный вопрос. Арья немного помялась, прикусила губу и перевела взгляд куда-то вдаль. — Ну а... — она снова замялась, но потом решительно выпалила. — Ну а что там с моим посланием Якену? — Я передал его, — после непродолжительного молчания ответил Эйгон. — Всё как ты и просила — не вскрывая и прямо ему в руки. Я встретил его в той же кофейне и исполнил твою просьбу. — И что он? — Арье каждый вопрос давался с трудом, ведь за каждым ответом таилось то, что терзало её душу на протяжении многих дней. – Забрал и прямо при мне вскрыл, прочёл, – юноша беззаботно пожал плечами. – И что-нибудь передал? – девушка почувствовала, как пересохло в горле. – Как-нибудь ответил? – Неа, – Эйгон слегка улыбнулся. – Он сказал, что вроде как польщён, и ему приятно это, но ему нет дела до всяких глупостей. Уж не знаю о чём он, и про какие глупости говорил, но передавать тебе в ответ на твоё послание ничего не стал. Он ещё спешил поскорее от меня избавиться – у него явно было свидание. Он был при параде и с цветами. Когда я выходил, то столкнулся с какой-то светловолосой девушкой, что спешила к его столику. – И всё? – Арья опустила голову, ощущая, как на глаза наворачиваются слёзы. Нет! Она не должна плакать! Она сильная волчица, а не какая-нибудь Леди, разводящая сырость по отрёкшемуся от неё мужчине. – Это всё? – она постаралась, чтобы её голос не дрожал. – Ах, да, – Эйгон «вспомнил». – Якен откуда-то узнал про нашу свадьбу. И очень рад за нас двоих, желал нам счастливой семейной жизни. Он даже попросил передать тебе это. С этими словами юноша достал диктофон и, поставив его на столик, включил запись. «А Арье желаю только счастья. Она вполне заслужила быть с тобой» – донёсся из динамика такой знакомый голос. Сейчас его звучание в данном смысле слов буквально разрывало Арье горло изнутри, принося острую боль. Вот и всё. Он сделал свой выбор. И хорошо, что она не сбежала от Эйгона в лучших традициях дурацких любовных мелодрам. Иначе бы подставила под удар семью, и сама осталась бы ни с чем. Выбор, тот выбор, что казался столь трудным, сейчас был прост как никогда. И поэтому, проглотив непрошеные слёзы, Арья решительно приблизилась к Эйгону, села на его колени, поцеловала в губы и, оторвавшись, поинтересовалась: – Ну и на какое число назначена дата нашей свадьбы?*****
Подготовка к свадьбе шла столь стремительно, что Арья не замечала пролетающих дней. Всё слилось для неё в какофонию событий, звуков и впечатлений, от которых кружилась голова, и тянуло забыться в успокоительной тишине. Но девушка ни на секунду не давала себе расслабиться, потому как стоило ей остаться наедине со своими мыслями и воспоминаниями, как перед взором вставал ненавистный образ Якена Хгара, что так запросто предал всё, что их связывало. Арья старалась отогнать от себя его образ, забыться, и с каждым новым днём, проведённым в заботах о свадьбе и обустройстве будущего двух семей у неё получалось всё лучше, хоть дело и шло с трудом. Следуя почти маниакальному желанию перечеркнуть всё, что мешало её выбору, забыть того, кто мог бы спровоцировать её на огромную глупость, девушка буквально загоняла себя заботами подготовки. Она казалось делала всё и даже сверх того: Арья обговаривала с отцом все детали предстоящего слияния фирм, разговаривала с матерью о свадебном контракте и обсуждала будущее торжество, гуляла с Эйгоном, болтая о всяких пустяках и строя планы на дальнейшую семейную жизнь, навещала семью Таргариенов в их поместье. При этом с Элией у них сложились очень тёплые, почти дружеские отношения – девушка всячески проявляла свою заботу по отношению к такой хрупкой женщине, помогала ей, вела с ней задушевные беседы. Они часто прогуливались по саду поместья Таргариенов, любовались цветами, Элия рассказывала о детстве Эйгона и его проказах и впервые за долгое время смеялась и выглядела практически счастливой. При этом женщина делилась маленькими секретами семейной жизни и построения повседневного быта. – Тебе не обязательно нужно, выходя замуж за Эйгона, любить его, – с лёгкой грустью поведала она и, видя, как Арья собирается протестовать, рассмеялась, – Арья, девочка моя, я вижу, что ты не испытываешь к нему сильных и нежных чувств, что испытывает невеста, идя по доброй воле под венец. Но ты волевая и очень смелая, и ты сможешь полюбить его через некоторое время. Он очень хороший и добрый, и очень влюблён в тебя. Именно влюблён – пылко, страстно, даже немного пугающе, но влюблён. И позволь сказать важную вещь, что я поняла – любовь рождается не в страстных встречах и пылких мечтаниях, она куётся в браке, двумя людьми. Куётся с большим трудом, приложением сил, потом и кровью. Она создаётся усилием людей, их притиранием друг к другу, взаимными уступками ради достижения большой цели. Любовь долготерпит, она не ищет своего, любовь все переносит. Она стойко принимает трудности, не разрушается под ними, но наоборот – делается ещё крепче и расцветает прекрасным цветком. И я знаю, что ты всё сделаешь ради своей семьи, а Эйгон всё сделает для вашего счастья. Впервые я настолько уверена в своём сыне, потому что вижу, что ради тебя он готов на всё. И если ты сможешь полюбить его, то для меня не будет большего счастья, чем ваш крепкий союз. С этими словами женщина порывисто обняла Арью, и девушка почувствовала, что словно находится в объятиях второй матери, и трепетно, боясь разрушить момент, обняла её в ответ. – Моя мать говорила мне когда-то что-то подобное, – тихо произнесла девушка Элии в плечо. – Только я никогда не относилась к этому серьёзно, считая, что всё это не для меня. – Твоя мать очень мудрая женщина и желает тебе только лучшего, – Элия оторвалась от Арьи и поцеловала её в лоб. – И она знает, что такое – выйти не по любви, но сковать её в браке. Они с вашим отцом - самая счастливая пара, что мне удавалось видеть. – А вы с Рейгаром, – Арья сглотнула, боясь, что скажет что-то не так, но решила продолжить. – Вы тоже счастливы. Я видела это. Губы женщины тронула легкая улыбка. – Да, это так, – произнесла она и опустила голову. – Хоть это и трудно ему далось, куда труднее чем мне, но он смог полюбить меня. После истории с Лианной он чувствовал вину, старался изо всех сил заботиться обо мне, но это ещё не было почвой для создания чувств. Я не знаю, что послужило причиной рождения более сильного и глубокого чувства, но однажды, когда я увидела, какими глазами он смотрит на меня, с каким трепетом, заботой и любовью относится, как старается сделать меня счастливой, я почувствовала, что мы стали настоящей семьёй. На несколько минут повисла тишина, но потом она разрушилась голосом Элии: – Ладно, мой маленький волчонок, давай не будем о сложном. У тебя скоро свадьба, и ты должна быть самой счастливой. Пойдём, посидим на веранде, попьём вместе чаю. Наша домработница напекла разных вкусностей – уверена, они тебе понравятся… Сложившиеся теплые и доверительные отношения с Элией очень радовали Арью. Чего нельзя сказать об отношениях с Дейенерис и Визерисом. Как ни старалась девушка понравиться им, оба Таргариена хоть и улыбались в лицо и говорили приятные вещи, исподтишка смотрели с такой неприязнью и злобой, что Арье становилось страшно. Впрочем, здесь она решила принять их игру и действовала точно так же, понимая, что ей нужно быть настороже. Однако случай подкинул ей возможное средство защиты. Как-то, идя по поместью в комнату Эйгона, девушка случайно стала свидетелем отнюдь не братского поцелуя Визериса и Дейенерис. Строптивый юноша, прижав сестрицу к стене её комнаты, жадно целовал её, шаря руками по всему телу, а Дени поспешно расстёгивала пуговицы его рубашки, при этом издавая такие стоны ему в рот, что любая порноактриса бы позавидовала. Парочка, видимо, так была поглощена страстью, что не заметила, что дверь комнаты приоткрыта, и что случайный свидетель застукал их. Впрочем, Арья не стала себя обнаруживать, дабы не давать повод для ещё большей ненависти, а просто сняла парочку на телефон на тот случай, если они каким-либо образом попытаются навредить ей. Довольная, она уже знала, как приструнить обоих. А вот с Рейгаром у Арьи были весьма средние отношения – мужчина не относился к ней с родственной теплотой, но и откровенной неприязни не было. Он держался с ней ровно, несколько отстранённо и старался не быть с ней дольше положенного этикетом времени. Элия даже старалась их сдружить, но получала только отговорки в виде занятости и работы и скоро оставила попытки. Впрочем, Арья иногда видела, что Рейгар словно порывается ей что-то сказать, но всякий раз передумывает и поспешно удаляется под предлогом дел. Единственным Таргариеном, с которым у Арьи не было никаких отношений, был Эйрис. Его она вообще не застала дома – видимо Таргариены всё же сильно опасались за психическое здоровье отца семейства, да и не захотели портить впечатления Арьи от знакомства. Но не только более близким знакомством с будущей семьёй ограничивалась деятельность младшей Старк. Желая забыться в заботах, девушка участвовала буквально во всех делах. Одним из важных дел был выбор места свадебной церемонии. По традиции семьи Таргариенов это место избирала невеста, и, после небольшого семейного обсуждения, выбор остановился на Новой Зеландии. Арья, никогда там не бывавшая, но видевшая в фильмах и фотографиях красоту этого места, уже заочно полюбила его и желала поскорее оказаться там. Помимо прочего она взвалила на себя многие заботы о свадьбе – переговоры с местными властями Новой Зеландии о разрешении на заключение брака на территории островов, выбирала католическую церковь, где состоится венчание, обговаривала все детали свадьбы с обоими семействами, пересматривала списки гостей, сама обсуждала торжество с фотографами, договаривалась с журналистами о большой и подробной статье об их с Эйгоном свадьбе, присматривала приличный ресторан с красивыми видами из окна, думала над меню и выпивкой, заказала шикарный трёхэтажный торт с символикой дракона и волка, выбирала самые красивые пригласительные и даже упросила Сансу сшить ей самую элегантную подвязку невесты. Она делала всё для того, чтобы окончательно вымотаться, чтобы её мысли занимали только свадебные хлопоты и дела будущего брака. Каждую ночь она сваливалась на постель и забывалась тревожным сном, большую часть которого составляли неясные кошмары и смутные образы. Через три недели она так извелась, что её лицо приобрело нездоровую бледность, под глазами пролегли тени, да и сама она исхудала на полтора килограмма от беспокойства и изматывающих её стрессов. Старки и Таргариены забили тревогу. Эйгон, который поначалу был рад такому энтузиазму своей невесты, показывающему, как она стремится стать его женой и забыться в его ласках и объятиях, к концу первой недели уже беспокоился, а под конец второй всеми силами старался отвлечь Арью, разгрузить и переключить на что-то другое. Его усилия поддержали женщины обоих семейств, которые буквально насильно заставляли Арью почаще отдыхать и разгружаться. Но даже их усилия не побороли маниакальную деятельность младшей Старк. – Да твои синяки под глазами ни одна тоналка не замажет! – уперев руки в бока, протестовала Санса. – Арья, прекращай немедленно так доводить себя! Иначе я отказываюсь делать тебе макияж и причёску, а про подвязку вообще можешь забыть! – Арья, детка моя, – более мягко отзывалась Кейтилин. – Тебе следует отдохнуть. Иначе ты будешь походить не на невесту, а скорее на оживший труп. Элия тоже, как могла, старалась отвлечь Арью и даже думала перекинуть часть забот на свои плечи, но девушка, хоть и мягко, и вежливо отвечала на её попытки, тем не менее не прекращала свою деятельность. В конце третьей недели даже более спокойные и рассудительные мужчины обеспокоились состоянием Арьи. Они, конечно, знали, какое значение придают девушки данному торжеству, но такое стремление было даже пугающим. Эддард, понимающий, что такое поведение уж совсем не типично для его дочери, хотел было поговорить с ней, но его опередил Джон. Он, стараясь не вызывать подозрений, пригласил Арью на чашечку кофе в кофейне после обеда. Мужчина тут же прервал все протесты сестры, заявившей, что ей в это время просто необходимо ещё раз поговорить с флористами на счёт букета и украшения зала, и вытянул из неё согласие. – Ладно, что у тебя там за разговор? – Арья плюхнулась на мягкое сидение кофейни и заказала себе чай с корицей. – Только давай недолго, а то Даниэль слишком хороший флорист, чтобы откладывать с ним встречу. – Арья, я хочу поговорить о твоём состоянии, – Джон сделал глоток кофе. – Ты слишком уж изводишь себя с этой свадьбой. – И ты туда же? – фыркнула девушка. – Мало мне матери, Сансы и Элии, так ещё и ты присоединился к ним? Нормально! Нормально всё у меня! Я в прекрасном состоянии и очень рада перспективе брака с Эйгоном. А ещё я хочу, чтобы наша свадьба прошла по высшему разряду. Так что давай, отбрось эти ненужные заботы обо мне. У меня ещё встреча с Даниэлем, нужно обсудить цветочные композиции. - Девушка порывисто встала, но брат удержал её за руку. – Стой, Арья, – в этот момент подошёл официант и поставил кружку чая. Когда официант ушёл, Джон продолжил, – Вот об этом я и говорю. Солнце, что с тобой случилось? – Со мной всё в порядке! – прошипела девушка – Немедленно отпусти меня! – Сядь, – Джон резко повысил голос и с такой яростью взглянул на сестру, что та послушно опустилась на сидение. – Прости, – мужчина не хотел пугать её, но был уже на пределе. – Ты же знаешь, что я очень люблю тебя и очень беспокоюсь. – Да, знаю, – Арья тихо улыбнулась, и её плечи разом поникли. Она потянулась к кружке, обхватывая её ладонями, и глотнула согревающий напиток с приятным привкусом Рождества. Тут же полезли ненужные воспоминания, но девушка постаралась отбросить их. Она не для того изводит себя, чтобы потом ещё вспоминать о том, кто довёл её до такого. – И я знаю свою Арью, – Джон пригладил её слегка растрепавшиеся волосы. – Я знаю, что она достаточно сильная и что очень любит свою семью для того, чтобы выйти замуж не по любви. Она мужественная для того, чтобы попытаться построить своё счастье в браке, которого она не желала. Она своенравная, непокорная, но в ней есть мягкость, доброта и стойкость, для того, чтобы всё преодолеть. Но она не стала бы вести себя так глупо. – Видя, что девушка собирается запротестовать, Джон несильно сжал её руку. – Арья, я знаю, что ты не такая. Все эти свадебные хлопоты, торты, платья, подвязки, даже чёртов флорист – это же всё не твоё. Я знаю, что ты готова к этой свадьбе, но в то же время знаю, что такая озабоченность ей уж точно не вписывается в твоё поведение и жизненные установки. Та Арья, которую я знаю, могла бы согласиться на брак по расчёту ради блага семьи, но она не стала бы так возиться со всей этой атрибутикой, обсуждать, какие розочки будут на торте, или сколько смен блюд следует устроить на банкете. Та Арья, которую я знаю, спихнула бы всё на плечи других, заставляя их заниматься этими дурацкими женскими штучками, но сама бы никогда не относилась бы к этому с такой маниакальностью. Ты знаешь, о чём я. И ты знаешь, что я прав. Скажи мне, что случилось с тобой? Я же вижу, что тебя что-то изводит. – А может, я просто изменилась? – Арья спрятала глаза за чашкой. – Может, я настолько счастлива этому браку, что с катушек съехала. – Она знала, что не сможет обмануть проницательного брата, но попытаться стоило. – Нет, – Джон покачал головой. – Ты такая же. Такая же своенравная и непокорная дикарка, которую я очень люблю, – мужчина осторожно погладил руку девушки. – Только вот что-то сильно изменилось, что-то так повлияло на тебя, что ты сама на себя не похожа. Расскажи мне, пожалуйста. Может я смогу помочь, поддержать, да и тебе требуется выговориться. Я же вижу, что с тобой что-то не так. Это началось ещё с момента отъезда из Лондона, но сейчас достигло апогея. Так скажи мне, что так терзает тебя. Я прошу. Арья подняла взгляд на брата, и тут что-то перемкнуло в ней. Вдруг возникла такая потребность выговориться, поделиться, найти поддержку, которую её любимый братик точно бы оказал, такая тяга чтобы кто-то родной и близкий разделил её боль, чтобы кто-то понял её, что она не выдержала. – Хорошо, – девушка откинулась в кресле и тяжело вздохнула. – Только разговор будет очень долгим. Джон спрятал легкую улыбку за кромкой чашки, радуясь, что наконец смог добиться контакта и, сделав маленький глоток кофе, приготовился слушать.
