Masquerade of the Dead: Living Nightmare (ММ: Кошмар наяву)

– Такое случается. – Нет. Ничто не случается просто так. Вы делаете выбор. Неправильный выбор.

Ноябрь 1987       Джереми опаздывал. Причём весьма сильно. Копаясь в бумагах, он даже не заметил, сколько прошло времени – и совершенно напрасно. Добираться до ресторана предстояло далеко, а автобусы в такой поздний час всегда ходили с перебоями. Тратить же деньги на такси было бы слишком расточительно, всё же зарплата его была довольно скромной.       Но, слава богу, он успел вовремя. Когда из-за очередного поворота показалась ярко светящаяся в темноте вывеска, Джереми облегченно выдохнул – у него ещё оставалось минут двадцать до начала смены, а может даже и больше. Правда расслабляться было рано...       – Ну наконец-то ты соизволил явиться на работу! – Стоило только Джереми открыть заднюю дверь ресторана, как его встретил весьма раздражённый дневной коллега. – Не дай Бог мне пришлось бы дежурить вместо тебя! – сказал Стив, направляясь прямиком к запыхавшемуся Джереми.       – Прости, я… – еле выговорил Джереми, пытаясь попутно отдышаться – он ещё никогда не бегал с такой скоростью.       – Меня не волнует, почему ты задержался! – Стив резко оборвал все оправдания юноши. Голос его звучал совсем не так, как днём, и если бы не сильная спешка, Джереми заметил бы это сразу. Лишь сейчас, немного придя в себя, он обратил внимание на слишком быструю и нервную речь. Да и вёл себя Стив ещё более странно, чем накануне – всё время передёргивал плечами и постоянно оглядывался. Будто опасался, что за его спиной кто-то стоит. – Главное, что я могу наконец уйти! Держи ключи! – Джереми едва успел поймать звенящую связку у самого пола, а Стив уже стремительно направлялся к выходу. – Я уже всё закрыл, в ресторане больше никого нет – можешь не проводить вечерний осмотр, а идти сразу в офис.       – Окей, – тяжело выдохнул Джереми, распрямляясь. – Ты что, даже не переоденешься? – удивлённо спросил он, заметив, что его коллега так и остался в форме охранника.       – Я предпочту свалить отсюда, чем потратить хотя бы ещё пару минут на переодевания! – грубо ответил Стив, отодвигая Джереми в сторону. – Спокойной ночи, – произнёс дневной охранник, берясь за ручку двери. Джереми успел заметить, как он скривился, говоря своё пожелание, да и звучало оно скорее насмешкой. Стив не понаслышке знал, что смена вряд ли будет спокойной.       – Спасибо… – на автомате сказал Джереми, но резко осёкся. За скрипом открывающейся двери ему почудился ещё один звук, который точно не ожидаешь услышать ночью в пустом ресторане. – Стив, постой! – парень едва успел окликнуть коллегу, прежде чем тот скрылся на улице. – В ресторане точно никого не осталось?       – Шутишь что ли? – несколько истерично вопросил Стив, оборачиваясь. – В этом проклятом месте, кроме нас с тобой и этих чёртовых аниматроников, никого сейчас быть не может! – Его глаза лихорадочно блестели, а нетерпеливый и резкий тон ясно давали понять, что беседа ему не просто надоела… И если бы не сильная бледность, можно было бы решить, что Стив злился.       – Просто я слышал детский смех, – всё же осторожно произнёс Джереми, неосознанно постепенно говоря тише.       Стив смерил его раздражённым взглядом и преувеличенно шумно выдохнул.       – Это всего лишь Би-Би, – пояснил он, нервно передёрнув плечами. – Привыкай, ты его частенько будешь слышать. Но лучше не позволяй ему заходить к тебе в гости… – странно усмехнувшись, прибавил Стив, прежде чем захлопнуть за собой дверь.       Джереми растерянно уставился ему вслед. И именно в этот момент повторился смех, но намного ближе – прямо у него за спиной. Парень резко обернулся, и его встретил лишь пустой коридор и звуки убегающих детских ножек за поворотом.       – Спокойно, Джереми… – нервно выдохнул он, бормоча себе под нос. – Это просто воображение разыгралось. Тебе сейчас надо как можно быстрее переодеться и приступить к работе.       Но самоубеждение не сильно помогало. Становилось совсем не по себе… И дело было не в ночи накануне, и даже не в его сновидениях. Мало ли, что могло привидеться в ночных кошмарах, да и сбои в работе аниматроников тоже могли быть. А вот документы деда заставляли задуматься… Джереми снова и снова прокручивал у себя в голове всё, что сумел выяснить, медленно переодеваясь в свою форму. Судя по всему, даже выйдя на пенсию, дед не оставлял попытки выяснить тайну исчезновения детей. И почему Джереми раньше не замечал этой одержимости? Столько документов и записей – и всё тщетно! Хотя был один вариант ответа…       Джереми прямо посмотрел в небольшой квадратик зеркала, прикрепленный к дверце его шкафчика. На него смотрели голубые пронзительные глаза, такие же, как у деда. Он знал, что все подозреваемые ненавидели детектива Кавтона за этот взгляд, как будто он проникал в самую душу. Отчасти, наверное, это было и так, всё же нераскрытым, как оказалось, осталось лишь одно дело… И отчего-то Джереми не давало это покоя!       Сощурившись, парень внимательно всмотрелся в своё отражение и внезапно резко мотнул головой. Нет, он всё же не так похож на своего деда, как многие говорили. Эту тайну Джереми решил так и не трогать. Если даже Скотт Кавтон, один из лучших детективов, не смог разобраться в ней, то на что рассчитывать ему? Сомнения одолевали всё сильнее.       Нахлобучив форменную кепку, Джереми наконец закрыл дверцу шкафчика и решительно направился в офис охраны. Но чувствовал он себя не столь уверенно, как шёл. Мысли, несмотря на принятое решение, всё так же возвращались к просмотренным документам, а мозги сами сопоставляли факты и догадки. Он всё же пытался разгадать эту непростую загадку…       Так в задумчивости Джереми и не заметил, как дошёл до игровой площадки. Даже не обратил внимания на сцену, проходя мимо неё. Он всё продолжал машинально идти вперёд, лишь чудом вписываясь между зачем-то оставленными на проходе стульями. К реальности его вернул звук, которого не должно было быть в пустой пиццерии, – удары мячика о стену.       Джереми резко остановился на середине главного холла. Запоздало моргнул и застыл с широко распахнутыми глазами. В самом конце коридора кто-то, скрываясь за поворотом, играл в мячик, кидая его в стенку перед собой. Мячик каждый раз летел по дуге и, ударившись в стенку, возвращался назад, отскакивая от пола. Его кидали чётко в одно и то же место и с одинаковой скоростью, и звук ударов повторялся равномерно.       Словно заворожённый Джереми следит за перемещениями мяча, отстранённо отмечая, что кидает его кто-то маленького роста, кто-то размером с ребёнка… И вновь детский смех. Джереми словно что-то дергает за руку, и он резко делает шаг вперёд, и в этот же миг мячик меняет свою траекторию и катится к его ногам. Ошалелый взгляд приковывается к красному блестящему шару. Топот убегающих маленьких ножек. Они словно шлёпают по лужам. Но откуда лужи в пиццерии? Если только!..       Джереми нервно сглатывает и срывается с места, бежит к повороту, но там никого нет. А полы стерильно чистые. Вновь повторяется детский смех, хотя нет – теперь он больше похож на судорожный всхлип. Теперь он слышен из офиса охраны. Джереми нерешительно заходит, оглядывается по сторонам, но никого. А всхлипы переходят в жалобное хныканье, доносящиеся из-за стула.       Да что здесь происходило, в конце концов?! И там никого не оказалось, а звук словно доносился со всех сторон! Он становился громче и пронзительнее, раздражая и терзая слух. Сердце словно вторило ему, болезненно сжимаясь в груди от необъяснимой тоски и боли. Джереми зажал уши в безуспешной попытке отгородиться от противного звука, но тот словно звучал у него в голове и лишь усилился. Громко, так невероятно громко! И внезапно оборвался, достигнув своего пика.       Воцарившаяся тишина оглушала. Джереми казалось, что звук его дыхания и биение сердца разносится на весь ресторан. Не было слышно ни привычного стрекота ламп, ни шума работы генераторов, ни даже трещания включённого совсем рядом вентилятора. Лишь его дыхание и…       Пропущенный удар сердца, и до слуха доносится слабый звук копошения под столом. И что-то Джереми подсказывает, что не стоит туда заглядывать, но непреодолимая сила тянет… Зачем-то заставляет обойти стол, встать спиной к пустому проёму и присесть на корточки. И в этот раз, вопреки ожиданиям, его встречает не пустота.       Под столом сидел спиной к нему маленький мальчик со светло-пшеничными волосами. Он словно сжался в комочек, обнимая свои коленки. И стоило Джереми только взглянуть на него, как тихие всхлипы возобновились.       – Эй, пацан! – почти шёпотом он окликнул мальчика, нерешительно протягивая к нему руку, чтобы потрепать по плечу. Но почему-то остановился в миллиметре от него. – Ты что, потерялся? – В ответ лишь новый судорожный всхлип, и всё же Джереми прикоснулся к плечу мальчика. Странный колючий холод пронзил пальцы, заставляя тут же отдёрнуть руку, а затем и отпрянуть назад.       Медленно словно нехотя, малыш обернулся, и вместо заплаканного личика к своему ужасу Джереми увидел сияющую улыбку и слишком знакомые черты лица.       – Тедди… – непроизвольно выдохнул парень, неосознанно отодвигаясь от ребёнка подальше. Он выглядел точно так же, как на фотографии – тот же хитрый и шаловливый взгляд, та же растрепанная причёска, только вот одежда другая. Один из пропавших мальчиков – именинник. Даже праздничный бумажный колпачок красовался на светлой головке.       Тедди улыбался, внимательно смотря на Джереми, приковывая его к месту взглядом. Он казался вполне обычным живым ребёнком. Только вот, не мог он выглядеть лет на шесть, оставаясь таковым…       – Зачем ты вернулся, Джереми? – искреннее любопытство и никакой угрозы, но отчего-то пробирает до ужаса этот простой вопрос. Мальчик встаёт на четвереньки и медленно вылезает из своего укрытия. Он продолжает всё так же улыбаться, словно встретил хорошего друга. – Тебе же объяснили, что не стоит возвращаться.       Доброжелательность ребёнка не вызывает доверия. Джереми пытается вскочить на ноги, но резкий толчок отбрасывает его в коридор. Что... это было?! Он не видел и движения в свою сторону, а Тедди лишь сейчас выбрался из-под стола, и до него малышу было прилично. Да и не мог ребёнок обладать такой силой!       Запоздало заныли рёбра. А попытка встать не увенчалась успехом – руки скользили по мокрому кафелю, пачкаясь в чём-то липком. Беглый взгляд на свои ладони. Не может быть! Это кровь?! Но ведь минуту назад пол был чист!       Джереми лихорадочно оглядывается по сторонам, но и правда кафель сияет своей нетронутостью. Да и на ладони ничего нет! Но он зря отвлёкся…       – Возвращайся домой, Джереми! – детский голос, раздавшийся совсем рядом, мало походит на слышимый ранее, словно его обладателю говорить трудно. А взгляд в сторону мальчика подтверждает это. – Тебе здесь не место! – Развороченная челюсть едва двигается, а язык то и дело вываливается из неё. На пол с мерзким звуком сыплются зубы. Но приковывает к себе больше всего взгляд пустых глазниц, из которых тонкой струйкой по бледному лицу мальчика сочится кровь. – Убирайся отсюда! – громкий крик разрывает сознание, а неведомая сила взрывает голову Тедди изнутри. Кусочки плоти, черепа и мозга вперемешку с кровью разлетаются по сторонам, щедро пачкая Джереми.       Но лишь какие-то доли минуты он чувствует на себе отвратительное месиво. Всё исчезает словно ничего и не было… А Джереми так и продолжает смотреть перед собой на пустое место, где только что стоял Тедди. Кафельный пол безучастно блестит своей чистотой. Тишина давит на уши. Что, чёрт возьми, происходит в этом проклятом месте?!       Джереми делает судорожный громкий вдох, лишь бы нарушить гнетущую тишину, но словно и не слышит его. «Один». Голос дрожит и срывается. «Два». Зажмуривает глаза с такой силой, что перед внутренним взором начинают плясать белые мушки. «Три». Сжимает руки в кулаки… «Четыре». И медленно разжимает ладони. «Пять». Нужно встать и идти в офис – «Шесть» – до начала смены осталось всего ничего. «Семь». Новый вдох. «Восемь». Он наконец открывает глаза и опирается на пол. «Девять». Садится, упираясь левым коленом в холодный кафель, чтобы одним резким движением встать…       – Десять! – произносит громче, чем остальные цифры, выпрямляясь во весь рост. И вздрагивает от…       Внезапно распахиваются двери комнат для вечеринок. Одновременно. С громким хлопком, будто кто-то желал сорвать их с петель. Лишь на пару мгновений, равных трём судорожным ударам его сердца, воцаряется тишина.       – Лондонский мост падает вниз, – хор детских голосов раздаётся из всех четырёх комнат разом. – Падает вниз, падает вниз, – с каждым словом они пели всё громче. – Лондонский мост падает вниз, моя милая леди!       Песня резко прервалась, так же как и началась. Но лишь на пару секунд…       – Из чего же мы построим его, – теперь пела лишь девочка, – построим его, построим его? – её голос раздавался сначала как будто издалека и постепенно приближался. – Из чего же построим его, – она была уже совсем близко, за проёмом двери справа от офиса охраны, – моя милая леди? – детская ручка легла на дверной косяк.       Песня вновь оборвалась. Из тёмного проёма показалась детская головка с золотистыми волосами. На Джереми уставились фиалковые глаза.       – Зачем ты пришёл, Джереми? – спросила девочка, наклоняя голову набок.       Джереми словно прирос к полу, боясь даже вдохнуть. Это не могло происходить на самом деле! Нет, он опредёлённо всё ещё спит и видит новый кошмар!       – Ты правда думаешь, что это сон? – тихий шёпот на ухо заставляет вздрогнуть, уже совсем не детский... Он насмехается над ним, словно издеваясь, обдаёт холодом. Духу не хватает, чтобы обернуться, да и внезапная боль в плече, словно от сжатых тисков, не позволяет даже шелохнуться. – Наше маленькое представление вовсе не сон…       – Построй его из серебра и золота, – теперь пел определённо мальчик, но его голос доносился уже из комнаты напротив… – Из серебра и золота, из серебра и золота, – и так же он постепенно приближался, – построй его из серебра и золота, моя милая леди!       Джереми неосознанно отступил назад, когда в коридор вышел ещё один знакомый ему по фотографии мальчик, практически точная копия Тедди – его старший брат, Эрик. Он смотрел на парня угрюмо, исподлобья, как будто осуждал его…       – Зачем, Джереми? – Эрик говорил тихо и без эмоций, что неприятно контрастировало с его пронзительным взглядом. – Ты же решил не спасать нас…       Не успел он замолчать, как пение вновь возобновилось:       – Ни серебра, ни золота у меня нет, – оно доносилось из ближайшей к Джереми комнаты слева и разительно отличалось от предыдущих исполнений. Мальчик пел весело и задорно. – У меня нет, у меня нет, – и в этот раз звук не приближался, – ни серебра, ни золота у меня нет, – мальчик словно стоял перед дверью, дожидаясь последних слов куплета, – моя милая леди! – чтобы шагнуть вперёд.       Жёлтые глаза смотрели с усмешкой, а на лице мальчишки сияла улыбка. Искренняя и радостная, но отнюдь не обнадёживающая. И точно такая же, как на фотографии…       – Ты же не испугался его… – Алекс озорно подмигнул ему. – Джереми, тебе интересно. Но так почему нет?       Джереми нервно сглотнул, отступая, но за его спиной словно выросла неощутимая и невидимая стена. Он и шагу не мог ступить назад, а какая-то странная сила толкала его вперёд, к пропавшим двенадцать лет назад детям. А между тем…       – Зато у меня есть пленник, – Джереми уже догадывался, кто мог петь в этот раз – оставался только один ребёнок, – есть пленник, есть пленник, – голос на этот раз звучал зло и с явной ненавистью, каждое слово в песни нарочито растягивалось, словно ребёнок подражал кому-то, – зато у меня есть пленник…       Джереми не успел ничего понять, как оказался практически окружён детьми. Песня словно загипнотизировала его, и он сам встал в центре коридора, прямо между четырьмя дверьми.       – Моя милая леди! – последние слова прозвучали прямо за спиной у Джереми.       Парень замер, не решаясь даже вздохнуть. Всё, на что его хватило, – скосить глаза, но он мало что смог увидеть. Да и отчего-то смотреть на стоящего позади него Эдварда было боязно – такая сильная волна злости исходила от него.       – Ты не сможешь победить в его игре, – Джереми ожидал, что он заговорит, но всё равно нервно вздрогнул. – Никто не сможет. Ты просто умрёшь…       Дети сделали одновременно шаг к нему.       – Как умерли мы! – крик раздался со всех сторон и словно лишь в его голове, разрывая сознание на куски, превращая его в калейдоскоп мелькающих образов.       – Что он вам сделал, – хор детских голосов множился, их становилось больше четырёх, – вам сделал, вам сделал, – казалось их сотни, тысячи, – что он сделал вам, моя милая леди?       А перед его глазами творилось просто невообразимое… Дети медленно наступали на него.       – Он заманил и убил нас… – пение стало похожим на свистящий шёпот лишь четырёх ребят, окружавших его.       Люси тянула к нему свои маленькие ручки, а они с мерзким звуком падали на пол, словно кто-то чудовищно сильный отрывал их. Девочка пыталась идти к Джереми, но и ноги одна за одной оставались позади… Люси упала, и её голова покатилась к ногам охранника, продолжая петь.       – Убил нас…       Эрик шёл к нему, а из его живота вываливались на пол кишки прямо ему под ноги. И ребёнок словно и не замечал этого – наступал прямо на свои собственные органы. Поскальзывался, но упорно стремился подойти к нему, протягивая руки вперёд.       – Убил нас…       Из пустых глазниц Алекса текла кровь, будто слёзы, а вместо пения из его рта доносилось невнятное бульканье. Всё тело мальчика словно окрасилось в красный. А кровь нескончаемым потоком лилась на пол, подступая к ногам Джереми.       Но за спиной творилось самое страшное…       – Он заманил и убил нас…       Оттуда были слышны жуткие звуки – треск стираемых в порошок костей и шлёпанье, словно на пол падали мокрые тряпки…       Джереми понимал, что ему некуда деться, но всё же метался в слабой попытке выскользнуть из смыкающегося круга. И если бы только он так не боялся хотя бы случайно взглянуть назад…       – Моя юная леди!       С трёх сторон его хватают маленькие ручки. И словно его не дети держат – попытка вырваться ничего не даёт. От их крошечных ладошек исходит леденящий душу холод, а за спиной словно пылает яростный огонь ненависти.       – Если ты не желаешь разгадать загадку, – хриплый свистящий шёпот сзади имеет мало общего с детским мальчишеским голосом, – тебе не стоило возвращаться.       – Тебе здесь не место… – Эрик и Алекс произносят фразу хором, но голос Алекса с трудом угадывается за бульканьем.       – Спасайся от него, – жалобный всхлип Люси заставил судорожно сжаться сердце и невольно опустить взгляд к своим ногам, откуда он доносился. Заплаканные фиалковые глаза смотрели с невыносимой мольбой. – Спаси…       – Ты зря вернулся, Джереми, – голос, раздавшийся в глубине коридора, из офиса охраны, почему-то окутанного теперь мраком, был совсем не человеческим. Чужеродным, скрежещущим, механическим… – Прошлая ночь тебя совсем ничему не научила? – В темноте зажглись два белых огонька.       Ужас сковывал разум, а тело всё ещё пыталось вырваться, но, вопреки ожидаемому, борьба была неравная – держали его невероятно крепко. И лишь одна паническая мысль металась в голове: неужели та жуткая кукла решила закончить начатое накануне – убить его! И в этот момент даже не имело значения, что голос теперь говорившего с ним не был похож на голос человека из снов…       Скрежет начавших мигать ламп в коридоре заглушали тяжёлые шаги. Казалось, кафель разбивался в осколки от них. И словно сама тьма скрывала облик чудовища, идущего к нему, – свет мерк на его пути… Лишь очертания огромной фигуры на мгновение появлялись в очередной вспышке гаснущих ламп.       В висках болезненно пульсировала кровь, а сердце, казалось, билось где-то в районе шеи, явно желая вырваться из тела и сбежать. Джереми был не в силах даже вдохнуть, не то чтобы сдвинуться с места. Маленькие ручки стальной хваткой впивались в него, не позволяя даже дёрнуться. Он мог только смотреть, как к нему приближался…       – Совершил ошибку… – Осталась гореть лишь одна единственная лампочка над ним. На границе света и тени теперь чётко виднелся медведь. Намного крупнее, чем новый и старый Фредди. Медведь золотого цвета. – Глупо, очень глупо… – его огромная нижняя челюсть с большими тупыми зубами, скрипя, поднималась и опускалась, а по ней стекала кровь. И с каждым словом её поток усиливался, пачкая не только шкуру механического зверя. – …было не слушать советов. Думаешь, ты сможешь спастись?       Последний раз мигнула лампочка, и всё что осталось видеть Джереми – это глаза. Две белые точки, излучающие холодную ярость и досаду. Но единственное, что мелькало в сознании парня в этот момент, – одно слово… «Конец!»       Прогремел последний шаг, и Джереми обдало гнилостным смрадом, а горящие глаза были столь близко, что, казалось, вот-вот прожгут его насквозь.       – Они оба играют не по правилам своей же игры, – механический голос не стал тише, но отчего-то создавалось впечатление, что его обладатель пытался шептать. – И твоя участь уже решена. И будет лучше, если я покончу с этим сейчас…       Белые огоньки исчезли, а на лицо Джереми дохнуло теплом, пахнущим тошнотворным сладко-кислым запахом. Казалось, стало темнее, что-то медленно надвигалось на него… Раздался жалобный стрекот, и на мгновение зажглась лампочка, словно на секунду сверкнула молния. Сердце болезненно сжалось. Джереми увидел металлическое нутро мощной пасти с кровавыми ошмётками между зубов.       Джереми зажмурился, хотя толку от этого не было – мир вновь погрузился во тьму. Он уже понимал, что ему не спастись. И даже надежда на то, что это был лишь кошмар, не возникала… Джереми приготовился, но…       – Фре-е-едбер! – потусторонние завывание, донесшееся издалека, чётко сложилось в имя. Перед носом Джереми щёлкнула челюсть, чуть не откусив его кончик, и раздался звук, похожий на досадливый и раздражённый вдох. – Фредбер, я наконец нашёл тебя, плюшевый медвежонок! – Завывание стремительно приближалось, оно звучало определённо радостно. – А что это ты тут творишь?! – весёлый возглас раздался над самым ухом Джереми, заставив его вздрогнуть и почувствовать, как огромная тень, нависшая над ним, отпрянула назад. – Ая-яй-яй! Нехорошо шалить, малыш Фредбер, да ещё и учишь плохому маленьких! – Осуждающее цоканье сопровождалось хриплыми смешками, похожими больше на натужный кашель. Джереми словно окутало холодом, а потусторонний голос уже звучал прямо над его макушкой. – Ох, если наша старая ворчливая кукла узнает об этом, тебе влетит, – и снова смех, но в этот раз он звучит знакомо. Безумный дикий смех, как накануне ночью…       – Уже узнал, – вкрадчивый шёпот был едва различим сквозь нечеловеческий хохот, но Джереми его всё же услышал. – Оба ко мне. Живо! – Но он так и не смог понять, чей же властный голос содрогнул на миг всё здание.       Резко зажёгся свет, мгновенно вернулись все привычные звуки, а ноги подкосились, стоило только исчезнуть неведомой силе, сковывающей тело. Но Джереми не успел даже с шумом выдохнуть. Заполняя всё вокруг, настойчиво зазвенел телефон…

***

      Мелодия колыбельной заполняла комнату. А это значило не только, что уже время за полночь… Коробка была плотно закрыта, и ничего лишнего на камерах не отразится. Но это совсем не обнадёживало Фредбера. Хотя вины за собой он совершенно не чувствовал, лишь раздражение, и дело было далеко не в уже надоевшем пиликанье музыкальной шкатулки…       – Фре-е-едбер, – вокруг носился тёмный призрак, беспрестанно издевательски растягивая его имя. Лишь изредка он ещё повторял: – Плохой мальчик! Плохой! – и заливался своим хриплым безумным смехом.       Голди мог только молча сопеть в своём углу, отмахиваться или пытаться заткнуть безумного призрака было бесполезно. С тех пор, как он появился в новой пиццерии, Арон не давал ему покоя – и ещё было бы понятно, если бы такой повышенный интерес к нему проявлял Тобиас, но не этот ненормальный… Хотя, впрочем, Фредбера мало волновало, что стало тому причиной, – его мысли занимали проблемы и поважнее надоедливого призрака…       – Арон, уймись! – негромкий, но резкий окрик наконец прервал потусторонние завывания. Фредбер непроизвольно поёжился – столь властные нотки были непривычны в этом голосе, и каждый раз как они появлялись, напоминали одного человека, схожесть с которым Фредбер не хотел бы видеть в своём друге. Но, к сожалению, она всё чаще появлялась… – Иди сюда немедленно!       Чёрную бесформенную тень, которой сейчас и являлся Арон, мгновенно втянуло в большую подарочную коробку, и практически через минуту оттуда уже появился вполне вменяемый призрачный кролик.       – Прости, – хрипло выдавил Арон, потряхивая головой, – что-то сегодня я особо буйный. Спасибо, Марио, – благодарность прозвучала несколько криво, видимо, из-за приступа кашля. Казалось, что он задыхался, впрочем, это была лишь видимость. – Пойду пригляжу за нашим охранником, он, конечно, не сбежит до утра, но… – Арон уже направлялся к выходу из комнаты, когда резко остановился и обернулся к коробке. – Марио, ты не думаешь, что теперь стоит отказаться от твоего плана?       Ответом ему была лишь мелодия шкатулки. Но Арона это нисколько не смутило, его светящиеся глаза превратились в узкие полоски света, и он хрипло усмехнулся:       – Ясно, у нас всё равно нет другого кандидата… И вряд ли будет.       Арон ушёл, так и не обратив своего внимания на Фредбера, хотя когда тот проплывал мимо него, Голден почувствовал легкую прохладу на плече, которую можно было принять за ободряющее похлопывание. Да, поддержка ему не помешала бы… Сейчас он не мог прочесть мысли Марионетки, но чтобы почувствовать его гнев не нужно было быть экстрасенсом. Как и чтобы понять, что в этот раз дело не ограничится только простой взбучкой.       – Я мог бы ожидать от тебя чего-то подобного раньше, – голос Марио казался обманчиво спокойным, даже создавалось впечатление, что он говорил нарочито равнодушно, – но я думал, ты стал взрослее после случившегося летом, чтобы устраивать такие выходки! – но к концу тирады эта иллюзия пропала. – О чём ты думал, пугая до полусмерти Джереми?! Да и как ты вообще умудрился детей в это втянуть?! – Марионетка не мог показаться из-за стенок своей коробки, правда, от этого ситуация не становилась лучше. Пусть он не кричал, но Голди чувствовал нешуточное давление на себя – не иначе очередное магическое внушение… Только вот теперь оно было бесполезно.       – Никого я не втягивал, – веско вставил Фредбер, прежде чем Марио успел задать хоть ещё один обвиняющий вопрос. – Мы с Тедди всё сделали сами. Остальные спят, и тебе, как никому другому, это хорошо известно. Или ты настолько увлёкся очередной игрой в перетягивание пешек, к которой вы с Винсентом на ходу придумываете и постоянно меняете правила, что даже не можешь уследить, как там твои подопечные? – Фредбер издевательски усмехнулся внезапно воцарившейся мнимой тишине. – Молчишь? Неужели на этот раз тебе нечего мне ответить?       Молчание затягивалось, а Голди уже и не рассчитывал на ответ. Всё было как обычно. Хотя нет, теперь он был другим, чтобы на него подействовали пустые отговорки. Видимо, и Марио это прекрасно понимал, вот и тянул с ответом. Фредбер разочарованно покачал головой и уже развернулся, посчитав разговор оконченным, но уйти, не успел.       – Неужели ты не понимаешь, что я делаю всё ради спасения детей… всё, чтобы наш общий кошмар закончился наконец. – Слова звучали ровно, казалось бы, даже без эмоций, только вот слишком высокопарно. Морда Фредбера скривилась в подобии улыбки. Хоть какое-то преимущество в его нынешней форме – его больше не ограничивали условности материального мира.       – И что же ты делаешь? Обрекаешь ещё одного человека на мучительную смерть? – с презрением процедил призрак, не давая Марионетке произнести ещё хоть фразу. – Ты же прекрасно знаешь, чей Джереми внук, и если он хоть капельку похож на своего деда, то я ему не позавидую.       – Неважно, чей он внук. Важно, кто он сам, – послышался тяжкий вздох. Фредбер закатил глаза – его вновь сочли глупым неразумным ребёнком. – Он единственный, кто нам может помочь. Шансы на то, что мы встретим ещё одного человека…       – Это не повод играться чужой жизнью! – зло выкрикнул Фредбер.       – Кто бы говорил… – Голос Марионетки больше не звучал мягко, с ним больше не говорили, как с ребёнком. И это не могло не радовать… – Ты сам чуть не прикончил беднягу Джереми. Причём не самым гуманным способом. – Голди явно добился желаемого результата – вновь вывел из себя Марио. Но кроме злости в этот раз было ещё и раздражение… И недовольство… То что нужно! – Тебе верно понравилось!.. Захотелось повторить…       – Ты вновь демонстрируешь свою невнимательность, – поразительно спокойным тоном перебил Марио Фредбер, хотя злорадная улыбка совсем не сочеталась с ним. Только вот видел ли её его собеседник? Коробка всё так же оставалась закрытой. Правда, с Марионеткой нельзя быть наверняка уверенным хоть в чём-то… – Я всё так же не могу даже предметы толком двигать. – Фредбер демонстративно размашисто махнул лапой в сторону полок с подарками. Она свободно прошла сквозь всё, что там стояло, лишь пара плюшевых игрушек качнулось, словно кто-то их легонько толкнул. – Видишь, я Джереми не могу причинить вреда. Мы хотели заставить его уйти пока не поздно, раз ты предпочитаешь уподобиться Винсенту и поиграть с живым человеком, как с мышкой. Видимо, надоело с механическими игрушками и мертвыми детьми…       – Не смей!.. – за шипением, раздавшемся из-под приоткрытой крышки коробки, последовал удар, подобный невидимой пощёчине. И две горящие, словно дрожащие от гнева, точки – его нынешние глаза. – Не смей говорить нечто подобное!       – А что? – Неважно, что от ментальной пощёчины боль сильнее, чем от реальной. Фредбер всё так же продолжал зло улыбаться – ведь это так весело… – Правду неприятно слышать? – Он не сдержал смешок, когда светящиеся точки резко дёрнулись, отдаляясь, от его стремительного рывка вперёд к самому краю коробки. – Да ещё и от кого? – И как же себе отказать в удовольствии подействовать на нервы другу бессмысленными кружениями вокруг него? – Мальчишка-хулиган. Правда удивительно, что именно я, а не кто другой замечает, насколько сильно ты стал похож на Винсента? Но знаешь, так забавно, что ты сам этого не понимаешь. – Несколько минут молчания сопровождались лишь трелями шкатулки. – Хотя, нет… Ты просто не хочешь это признавать.       – И в чём же я стал на него похож? – раздавшийся вопрос из глубин подарочной коробки удивил Голди – он думал, что Марио и на этот раз предпочтёт отмолчаться.       – Хм… А разве сам не видишь? Ты слишком часто стал манипулировать другими. Ты предпочитаешь дурить нам голову отговорками вместо того, чтобы реально действовать! Зачем тебе сейчас понадобилось впутывать совершенно постороннего человека для раскрытия преступлений, когда ты мог давно попросить Кирику о помощи? Она была главным свидетелем тогда, скорее ей поверили бы, чем кому-то другому. Но нет же! Ты запретил нам не только рассказывать ей правду о себе, но даже просто с ней общаться…       – Я не хотел вмешивать её во всё это и подвергать опасности!..       – Вмешивать, говоришь?! – Голди резко остановился, прекратив свои кружения. Ужасно хотелось кричать, но из последних сил ему удалось сдержаться. – Подвергать опасности не хотел? – пришлось зло, сквозь зубы выдавливать из себя каждое слово, лишь бы не сорваться на истеричный смех. – Неужели было куда безопаснее держать её в неведенье, позволять находиться рядом с убийцей? Скажи, сколько?!.. – он всё же повысил голос, сохранять хотя бы видимое спокойствие становилось труднее. – Сколько раз он пытался убить Ки-Ки?! Сколько раз ты стирал ей память по своей прихоти, а не по его приказу?! Не говори мне о том, что это был единственный способ её защитить!       – Фредбер…       – Конечно, намного разумнее оставить её рядом с убийцей её друзей и родных, чем позволить во всём разобраться и помочь им! – Фредбер даже не обратил внимания на окрик, всё продолжал свою гневную тираду. – Ну пусть не она сама раскрыла бы все прегрешения Винсента, но показания Ки-Ки могли бы дать больше информации детективу Кавтону! У него было бы больше возможностей! Но нет, ты предпочёл всё скрыть! – Ему не нужно было дышать, вот и у Марио не было и шанса вклиниться и прервать его речь. – А дети!.. Пусть даже ты не мог их спасти, но почему ты решил, что будет лучше превратить их в механических кукол?! Хотел поиграть в вершителя судеб? Поэтому-то и предпочёл скрывать не только от них и нас правду? Хотелось посмотреть, что получится от нашего общения с Винсентом? Именно поэтому ты никогда не вмешивался толком?! Ты три года молча наблюдал издалека, но стоило только погибнуть Энди, как ты прибежал, накричал на меня за то, что я тебе ничего не сказал раньше! А ты думал, я не пытался?! Знаешь ли, трудно под носом у сильного тёмного незаметно развивать свои способности…       Фредбер всё же ненадолго умолк, то ли переводя дух, то ли собираясь с мыслями. Но отчего-то Марионетка в этот раз не попытался вставить своё слово. Лишь крышка коробки откинулась в сторону, только вот Фредбер этого даже не заметил.       – Все три года я бился, как будто о глухую стену. Не мог докричаться ни до тебя, ни до брата… А на тот момент знаний, полученных от тебя, было мало, я мог лишь наблюдать за мыслями тех, кто рядом со мной, надеясь не попасться Винсенту. – Фредбер невесело усмехнулся, понуро глядя в пол. – Всё же я должен был быть осторожным, чтобы он наконец не понял, что я умнее, чем кажусь. Наверное, он так и продолжает думать, что я был не столь разумным как остальные. Иначе бы не забрал тогда с собой, а подверг бы наказанию с вами… – Злость и гнев постепенно уходили, оставляли горечь и чувство беспомощности. Именно так он себя ощущал с того момента, как был отделён от всех. Правда, тогда ещё была и растерянность… – Я не знал, что с вами случилось… Как ни пытался, не мог узнать. Меня охватывало отчаянье, что я не смогу защитить один своего друга. Но, знаешь, куда ужаснее было осознавать, что Кирика доверяет человеку, которого ей стоило опасаться. Ты не представляешь, как было мучительно больно наблюдать за ней… Видеть, как она влюбляется в него… – Нет, он всё же продолжал злиться, только теперь не кричал, а шипел словно разъяренная змея, обнажившая ядовитые клыки. – Как в его глазах желание убить её сменяется совершенно другим! Лучше бы он всё так же хотел её убить!       – Фредбер! – резкий окрик на этот раз заставил его замолчать. Фредбер медленно повернул голову в сторону большой подарочной коробки. Марио стоял, наполовину возвышаясь над ней. Было видно, чего ему стоит сопротивление вложенной в него программе, но Голди не испытал к другу сочувствия.       – Что?!       – Как давно ты узнал, – казалось бы, Марио не замечал явной враждебности короткого вопроса, – что именно Винсент?.. – и совершенно зря.       Фредбер несдержанно рассмеялся, и звучал его смех весьма необнадёживающе.       – И это всё, что тебя волнует? – Каждая фраза сопровождалась неуместным смешком, крайне не сочетающимся со сверлящим взглядом. – Нужно быть слепым и глухим, как Джеральд, чтобы не знать об этом. Хотя он как раз прекрасно осведомлён обо всём… – Голди поморщился, когда Марио издал звук, похожий на усталый вздох. – Но ты можешь быть спокойным, я никому об этом не сказал – твои заклятья всё так же крепки. Разве что меня одурачить больше не получится.       – Фредбер, перестань! – Марионетка покачал головой, явно жест должен был быть осуждающим, но Голди лишь в очередной раз скривился. – Я это всё делаю не для своего удовольствия!       – А для чьего же? – Голди театрально развёл руки, а потом сложил их на груди, в задумчивости наклонив голову. – Неужели для удовольствия Винсента, чтобы ему было веселее играть в игры с тобой? Только вот в этот раз я бы предпочёл встать на его сторону, – он выпрямился, не без наслаждения наблюдая за окаменевшим от последней фразы другом, – чтобы он смог спокойно найти Кирику! Я предпочту надеяться вместе с ним, что она всё ещё жива, чем тешить твоё самолюбие в очередной игре непонятно для чего!       – Фредбер… ты неправ, – возражение Марио прозвучало тихо и слишком неуверенно. И казалось, его глаза померкли, практически полностью заполнились тьмой.       – Да неужели?! – вызывающе воскликнул Голди, не дав продолжить другу. – Тогда, что тебе мешало прямо сказать всё Джереми? Зачем устраивать всю эту показуху со снами и видениями? Ты просто зря теряешь время! Ты давно мог не только разоблачить Винсента!..       – Фредбер, ты прекрасно знаешь сам, что я не могу не подчиняться Винсенту! – на этот раз ответ Марио был твёрже. – Он всё ещё сильнее меня!       – И что? – Голди больше не кричал, но его внезапно спокойный тон был подобен пощёчине, а решительный блеск в глазах вызывал неуютное беспокойство в груди. Хотя, впрочем, оно там было и до этого… – У тебя есть те, о ком Винсент не знает. У тебя достаточно союзников, чтобы сравняться с ним по силе и действовать. Но вместо этого ты предпочитаешь, как и он, манипулировать другими, подчинять нас себе. Иначе, зачем тебе было стирать ребятам память о Ки-Ки, мало было тебе скрывать имя убийцы…       И вновь обманчивая тишина. Лишь музыка, отдалённые тяжёлые шаги и потрескивание помех где-то недалеко от двери… возможно, в главном зале, а, может, в вентиляции…       Глаза Марионетки окончательно темнеют. Он стоит неподвижно, прямой, словно одна из удерживающих его нитей, натянутая до предела. Его молчание бесит больше, чем любые оправдания – не этого Голди хотел добиться.       Он разочарованно отвел от друга взгляд и собрался уйти, когда тихо раздалось:       – Так было для них лучше… Эти три года для них были ужасны. Им было лучше не помнить…       – Самого дорого для них человека?! – яростно закончил Голди. – Единственного человека, который, кроме Винсента, относился к ним, как к живым?! Единственного, кто их искренне любил и никогда не предавал?! – Он лишь мельком бросил взгляд на Марионетку, смотреть на него уже было выше его сил, хотелось ударить. Может тогда бы он всё понял наконец! Этот напыщенный самоуверенный дурак, который просто не хотел признавать чувства других. Сейчас Фредбер и правда больше предпочёл бы иметь дело с Винсентом, чем с ним… тот хотя бы оставлял чужим право на эмоции и воспоминания. – Наверное, ты прав, – фальшивая улыбка исказила медвежью морду, – лучше не помнить Кирику вовсе, чем осознавать, что её скорее всего уже нет. Но знаешь, я уверен, что они, как и я, сами никогда бы не выбрали забыть обо всём. – Фредбер окончательно отвернулся от друга и со вздохом тихо произнёс: – Я бы может ещё и стерпел всё остальное, но не это, Марио. Ладно, ты выбрал сложный путь для достижения своих целей, ты можешь оправдывать это как угодно, но только не смей забирать у нас самую светлую часть нашей нежизни.       Фредбер замолчал, не спеша уходить. Наверное, он всё же хотел получить ответ, а где-то в глубине души надеялся и на кое-что иное… Но реальность была совершенно другой, а Марио был не из тех, кто шёл на попятные. Фредбер прекрасно знал, что ни одни его слова не заставят изменить того свои решения. Знал, но продолжал надеяться.       Молчание затягивалось, а напряжение всё росло. Голди не хотел даже думать о том, как его друг пытался на него воздействовать. Да и позволять ему манипулировать собой тоже, как и ждать неизвестно чего. Он медленно двинулся прочь, чувствуя, как его постепенно отпускают объятия чужой магии. И он бы так и ушёл разочарованный окончательно в друге, если бы…       – Фредбер, ты неправ, – вновь повторилось слышимое ранее тихое возражение, только вот в этот раз оно звучало уверенно, – в одном… – Секундная пауза заставила всё же его замереть на месте, так и не пройдя сквозь дверь. – Кирика всё ещё жива…

***

      – Э-э… Алло?.. Привет!       Джереми даже не особо осознавал, как добрался до своего рабочего места и нажал на кнопку телефона. Да и нажимал ли он её, или звонок просто начал записываться на автоответчик? Но какое это имело значение?!.. Его трясло, а во рту неприятно пересохло – благо кто-то предусмотрительный оставил ему на столе бутылку воды и термос. Была и записка от его любимой. И если бы при других обстоятельствах она вызвала бы у него улыбку, то сейчас он её просто не заметил.       – Ну вот видишь! Я же говорил, что первая ночь пройдёт гладко, – голос начальника должен был быть воодушевляющим, но отчего-то звучал не очень убедительно. Хотя, впрочем, Джереми не обращал на это внимания, лишь жадно глотал воду из бутылки, да и слышал торопливую речь не столь отчётливо – в ушах всё ещё звенели отголоски безумного смеха вперемешку со стуком крови в висках. Голова начинала нещадно болеть… – Ты молодчина! Но давай поговорим о деле… Я не уверен, заметил ли ты старые модели, которые сидят в задней комнате. Ну… Те, которые из предыдущего ресторана. Сейчас их используют для запчастей. Правда, их сначала хотели отремонтировать… – Фриц замялся, и только в этот момент Джереми перестал пропускать всё сказанное им мимо ушей. В динамике раздался резкий треск, словно от помех. И именно этот звук заставил парня собраться. До шести утра деваться ему было некуда… – Э-э… Начальство даже хотело, чтобы в них поставили немного навороченных технологий, но они такие некрасивые, понимаешь? И этот запах… – Фриц резко замолчал, словно запоздало сообразил, что сказал что-то лишнее. И видимо, чтобы это скрыть, раздался нервный натужный кашель. – Э-э… Так что компания решила пойти в совершенно новом направлении и сделать новых, супердружелюбных! Ну, старые не должны вообще ходить, – отчего-то на этот раз неуверенность в голосе непосредственного начальника казалась наигранной, – но если они вдруг захотят, то используй трюк с маской, он должен сработать. Наверное.       Треск помех вновь повторился, но в этот раз Джереми показалось, что он доносился вовсе не из динамиков телефона. Хотя уверенности в этом не было – Фриц снова замолчал, слышалось лишь шуршание бумаги.       – Э-э… Хе-хе… – видимо он пытался найти какие-то шпаргалки, но так и не сумел. – Люблю я старых аниматроников. – Голос стал веселее и бодрее, и казался несколько задумчивым. – Видел когда-нибудь Фокси-пирата? Да, определённо, ты же наверняка в детстве бывал в старом ресторане, если конечно здесь жил. – Отчего-то показалось, что внезапно заговорил совсем другой человек – не было той неуверенности и некоторой рассеянности. Но это впечатление быстро пропало. – Ой, подожди… Ах да, Фокси, – протянул Фриц. Раздался подозрительный тихий хлопок. – Э-э, эй, слушай, этот иногда немного нервный… Не думаю, что ты проведешь Фокси маской Фредди. Если по каким-то причинам он включится, и ты увидишь его в конце коридора, просто помигай фонариком некоторое время. Те старые модели дезориентируются из-за яркого света. Это приводит к перезагрузке системы, ну, или что-то типа того.       Фриц нервно хихикнул, было похоже, что он хотел добавить что-то ещё, но передумал.       – И ещё кое-что – не забывай о музыкальной шкатулке. Буду честен, никогда эта «куколка» мне не нравилась, – в голосе Фрица звучала явная неприязнь. – Она всегда… думает и может ходить, где хочет… И да, ты вряд ли сможешь обдурить её маской Фредди, также как и Фокси, – Джереми нервно усмехнулся на этих словах Фрица, шея всё ещё неприятно ныла, – поэтому не забывай заводить шкатулку.       Теперь-то Джереми вряд ли её упустит…       – В любом случае, я уверен, что это не будет такой уж проблемой. Ну, спокойной ночи, я поговорю с тобой завтра.       Со щелчком наступила тишина, нарушаемая лишь шумом вентилятора. Джереми не очень разделял оптимизм своего начальника. Если ещё до начала смены его встретили так радушно, то на спокойную ночь рассчитывать не приходилось…

***

      Мангл что-то беспокоило. Точнее она не совсем могла понять, что с ней происходило. Сонный режим то включался, то выключался весь вечер. Казалось, ей слышались какие-то звуки, которые система воспринимала как опасность, а может быть её просто глючило. Последнее было уже довольно привычным, это первое время при очередном сбое работы в сознании Мангл появлялось ощущение, подобное панике. Во всяком случае, она откуда-то знала, что оно должно называться именно так. Мангл чувствовала многое, что не могла сама до конца правильно осознать.       Но в этот раз всё было несколько иначе, чтобы списать всё на поломку…       Внеочередное пробуждение случилось почти в полночь. И в этот раз причина была определённая – она услышала крик того, от кого не ожидала такой злобы и гнева. Что могло его так разозлить? Любопытство так и подмывало нарушить все правила и покинуть свою комнату раньше положенного.       Мангл подняла голову, словно прислушивалась. В ушах отдавался шум помех – кто-то говорил по телефону. Система, пусть и с трудом, сообщила, что все её друзья пока оставались на местах и, кажется, ещё спали – внутренняя связь была повреждена настолько, что позволяла лишь предполагать, что делали другие аниматроники. Хотя всё же прошлую ночь Мангл смогла за ними следить. Жаль, что двигаться не могла – дети сумели разобрать её накануне, а Винсент до сегодняшнего утра так и не появился в ресторане. А так хотелось поиграть со всеми остальными с новым охранником, ведь для неё подобное развлечение осталось единственным, что доставляло радость. О, как она любила играть… Особенно со Стивом было весело!       Мангл прикрыла глаза и тихо заурчала от приятных воспоминаний. Стив ей нравился, он так смешно пугался. Обидно, что он явно не понимал, что она шутила, и теперь сторонился её днём.       Новая внезапная вспышка гнева отвлекла от размышлений, но в этот раз крика не было слышно, просто волна негатива распространилась по всей пиццерии. Её источником был призовой уголок. Вот только ощущения были другими, нежели когда злился Марионетка – это был кто-то незнакомый Мангл.       Любопытство разгорелось с новой силой, и только оно могло помочь оставаться тихой. Мангл прилагала немало усилий, чтобы её поломанные конечности не издавали ни звука. Это сильно замедляло, но так выдать её мог лишь шум помех. И, конечно, намного легче было бы забраться в призовой уголок через главный зал, но так она вряд ли останется незамеченной. Был только один вариант. Вентиляция.       Если бы не особая проектировка, Мангл наверняка бы не удалось так просто забраться туда. Но широкие туннели, пронизывающие самым неожиданным образом всё здание пиццерии, позволяли передвигаться проще и туда, куда она не могла пройти из-за дверей или программы. Ползать по вентиляции она же не запрещала.       По мере приближения к Призовому уголку становились всё различимее звуки голосов, но Мангл могла лишь понять, что говорили двое – Марионетка и кто-то ей незнакомый. Точнее, в основном последний кричал, а Марио молчал. Это было странно, даже Той-Бонни себе не позволял так вести себя с ним.       Черепушка нетерпеливо подрагивала, правда всё же старалась тоже не создавать шума. А Мангл и саму подмывало плюнуть на осторожность и ползти быстрее. И, как назло, даже несмотря на крики, Мангл с трудом могла расслышать о чем спорили – отчего-то она была просто уверена в этом – в призовом уголке. Прислушиваться и передвигаться же тихо было крайне трудно, учитывая все её поломки.       – …память о Ки-Ки, – упоминание знакомого имени заставило замереть, превратившись в слух, – мало было тебе скрывать имя убийцы…       «Убийцы? Какого убийцы?» Удивление и сосредоточенность удержали её на месте и спасли в наступившей тишине. Хотя таковой её можно было назвать с натяжкой – музыкальная шкатулка исправно играла, но голоса смолкли. Правда, не очень надолго.       Марионетка наконец нарушил молчание, но его собеседник быстро того перебил. Из последовавшей гневной тирады Мангл мало что смогла разобрать. Голос кричавшего странным образом отдавался в её голове болезненными помехами. И, кроме того, как она ни силилась понять, кто же это был, система упорно говорила, что в призовом уголке Марионетка один. Но слуховые сенсоры же не врали?..       Да и Марио же не сам с собой говорил, тем более о таком важном!       – Кирика всё ещё жива…       Его слова вызвали такую радость, что Мангл стоило больших усилий, чтобы её удержать внутри себя. Нет, она нисколько в этом не сомневалась, но услышать подтверждение от Марио было совсем иным. За то недолгое время, что она его знала, успела хорошо понять: ему многое известно, пусть он никогда не стремится делиться всем. Особенно расстраивало, что папочке Марионетка упорно отказывался говорить о судьбе её любимой мамы.       И как же в этот момент Мангл хотелось поделиться с Винсентом радостной новостью, что она уже собралась выбраться назад из вентиляции, совершенно позабыв, что, к сожалению, ничего ему сказать не сможет. Но, к счастью, Мангл не успела даже шевельнуться. Прозвучавшая дальше информация привела её в ещё больший восторг…

***

      Марио вздохнул, забираясь поглубже в свою коробку. Вопреки всему, голова надсадно гудела. Так много магичить, да ещё стараясь сделать это незаметным, давно не приходилось. Тем более, за прошедшие три года он не привык хоть как-то скрываться. Теперь же приходилось действовать осторожно, хотя он всё же не был до конца уверен, что ему удаётся обманывать Винсента. Да и не только его…       Фредбер ушёл сравнительно недавно. Ему в очередной раз удалось его убедить, но отчего-то облегчения на этот счёт Марио не испытывал. И как раньше он не пытался отогнать эту мысль, но теперь должен был согласиться с Винсентом – Фредбер был самым проблемным из всех аниматроников. Правда, для каждого из них по разной причине…       Сегодня музыка раздражала сильнее обычного, а тут ещё и этот шум помех, от которого трещала голова. И это продолжалось слишком долго – что-то Фриц сегодня был излишне болтлив. Марио устало потёр виски, уставившись невидящим взглядом в потолок. Из вентиляции донёсся тихий звук прогнувшегося металла и странный скрип. Это заставило очнуться от прострации. Помехи. Слишком долго их слышно. И слишком громко…       – Мангли… – тихий окрик на мгновение заставил шум помех стихнуть, а затем усилиться. – Вылезай уже.       Скрипнула решётка, прикрывающая проём в вентиляционной шахте, и в темноте сверкнули два любопытных глаза. Наверное, в кои-то веки его маска отражала истинные чувства.       Мангл свесилась, зацепилась своими пластиковыми лапками за край коробки и положила на них голову, с каким-то странным виноватым выражением мордочки смотря на него своим единственным глазом, словно ей было стыдно. А вот её черепушка вела себя совсем иначе – беспокойно, казалось, нетерпеливо елозила из стороны в сторону, покачивая своей длинной шеей. Это было даже забавно. Тихий смешок вырвался сам собой.       – Подслушивала, любопытный лисёнок? – Мангл зажмурилась от удовольствия, когда Марио начал рассеяно поглаживать её между ушами. – Конечно же, да, – его голос звучал почти нежно.       Странно, но он даже не заметил, как привязался к этой лисице, ещё даже до её поломки. И она не переставала его удивлять. Какой-то своей необычайно детской непосредственностью, вечным любопытством и удивительно живыми эмоциями. Мангл заставляла его и улыбаться в душе, и хмуриться. И это пугало, хотя не так, как понимание того, что её сотворил Винсент. И не только её…       Той-аниматроники не нравились Марионетке. Слишком уж они были живыми и разумными, казалось, даже больше чем старые аниматроники. Хотя Марио был уверен, что в них нет души, но с каждым днём наблюдения за ними сомнения всё крепли. Особенно из-за Мангл. Она отличалась даже от остальных той-аниматроников, и дело было не только в её поломках. Казалось, у неё было совсем другое восприятие.       – И что же мне с тобой теперь делать? – задумчиво произнёс Марио, прекращая гладить лису по голове. Та, видимо недовольная этим, что-то проскрипела и доверчиво с интересом воззрилась на него, а её черепушка попыталась подлезть под опускающуюся руку с явным желанием тоже получить ласку. Марио лишь отмахнулся от той, грустно покачав головой. – Эх, если бы ты только не была такой же любопытной, как она, глупенькая лисичка.       Мангл удивлённо навострила ушки, раздался выразительный шум помех, напоминающий вопрос. Будь на его месте кто-то другой, даже и намёка на связную мысль не уловил бы. Но он прекрасно знал, что она его спросила:       – Марио, о чём ты?       Марионетка вновь покачал головой. Мангл обиженно фыркнула, а её черепушка защёлкала зубами, отбивая какой-то замысловатый ритм.       – Прости, я просто не могу рисковать…       Мангл было отвернулась, но руки с длинными гибкими пальцами просто не дали ей это сделать, схватив за мордочку. Она с недоумением взглянула на Марио. Его глаза сверкнули жалостью, но, несмотря на слова, в голосе не слышалось раскаянья:       – Я правда не хочу причинять тебе боль.

***

      Громкий резкий звенящий звук, разнёсшийся по пиццерии, отчего-то ассоциировался с криком боли. Он заставил неприятно поёжиться. Хотя чего там, Джереми нервно вздрогнул, несмотря на всю свою сосредоточенность. Каждую минуту он ожидал чего-то подобного, но всё равно оказался не готов.       Хотелось и не хотелось одновременно знать, что было источником столь неприятного звука. И всё же лучше было бы выяснить, хотя бы на всякий случай. Поочерёдный просмотр всех камер ничего толком не дал. Казалось, всё спокойно, даже аниматроники оставались на своих местах. По крайней мере Джереми так полагал, пока не включил камеру в Призовом уголке. Там было всё иначе…       Серые помехи, покрывающие экран, позволяли с трудом рассмотреть картинку. Из-за их мелькания отчего-то чудилось, что с потолка свисают какие-то провода, которых раньше там не было. А стоило только попытаться внимательнее вглядеться, как экран потемнел, лишь белая рябь пробегала по его поверхности, а музыка затихла на фоне электронного шороха. Но, к счастью, индикатор завода шкатулки ясно давал понять, что она всё ещё работает.       Джереми сглотнул подступивший ком к горлу. Что же делать, если вдруг сломаются или просто отключатся камеры, он даже не представлял. Никто его не предупреждал о подобном. Он даже в панике прощёлкал все остальные камеры, чтобы убедиться в том, что они работают, и стоило ему вновь вернуться к Призовому уголку, как он с облегчением обнаружил уже более или менее нормальную картинку. У Джереми отлегло от сердца, но совсем ненадолго.       Детский смех, отразившийся от стен ресторана, заставил парня подпрыгнуть на стуле и похолодеть. Неужели снова?!       Но нет, появление детей недалеко от себя он так и не увидел. Осмотр коридора с помощью фонарика перед ним ничего не дал, как и очередное прощёлкивание всех камер. Хотя это его ничуть не успокоило. Нервы уже начинали сдавать. И если Джереми всё же надеялся дожить до утра, то в том, чтобы остаться в своём уме, возникали сомнения.       Любой шорох заставлял его вздрогнуть, а между тем аниматроники всё оставались неподвижными. И лучше бы они двигались, столь невыносимым было ожидание, что вот-вот раздадутся тяжёлые шаги. Особенно из-за пережитого им перед сменой. И как Джереми не пытался отогнать мысли о случившемся, не мог… Его мозг снова и снова заставлял в деталях вспомнить детей и их слова. Он не мог избавиться от чувства, что так своеобразно они поделились самым ужасным в их жизни – своей смертью. И ему становилось страшно от осознания того, каким же нужно быть монстром, чтобы сотворить подобное с малышами.       Сам того не замечая, Джереми погружался всё сильнее в размышления. Если дети были именно убиты, а не просто пропали, как тогда предполагала полиция, то почему так и не нашли трупы? Хотя способов избавиться от них множество… Да и в конце концов, могли же их убить не в пиццерии и намного позже, чем обнаружили пропажу. Но если так, почему же они всё ещё тут? Джереми не особо разбирался в сверхъестественном, но помнилось, он от кого-то слышал, что призраки чаще всего привязаны к месту своей смерти. И если предположить, что это действительно правда, выходило…       Тихий шорох, донёсшийся из вентиляции, отвлёк от размышлений. Джереми и не заметил, как на автомате переключал камеры слежения. Быстро тряхнув головой и собравшись, он включил камеру в правом воздуховоде, откуда и послышался звук. Пусто. А свет фонаря лишь осветил металлическое нутро. И, вопреки ожиданиям, так нигде и не показалась голубая физиономия кролика. Ещё прошлой ночью Джереми успел заметить, что каждый аниматроник пытается пробраться к нему по одному и тому же пути. Да и последующие переключения изображения на экране убедили, что все маскоты на месте. Только вот он так и не заметил, что одного из них всё же нет на месте…

***

      Мангл тихо поскуливала, свернувшись клубком в вентиляционной шахте над игровой зоной. Хотя звук больше походил на стрекот. Было отчего-то нестерпимо больно, и она не особо понимала, как тут оказалась. Металлическая черепушка почему-то жалась к ней, трясясь, словно от страха. Желание играть, с которым она сегодня проснулась, куда-то пропало. Да и вернуться к себе в бухту не хотелось тоже. Такой разбитой она не чувствовала себя даже в тот день, когда её сломали. Тогда болело тело, а сейчас чувство было таким, что сама её сущность стала болью и страхом. Если бы она только понимала, кто тому был причиной…

Было ли ему стыдно? Этот вопрос он задавал себе уже не первый раз. И ответить однозначно на него никогда не мог. Хотя сожаление грызло его в этот день с удвоенной силой. Тешила лишь уверенность в том, что другого выбора у него просто не было. Ни тогда. Ни сейчас.

***

      …От легкого, казалось, случайного прикосновения к его коленке Джереми отлетел вместе со стулом назад, едва не упав навзничь. Он мог ожидать чего угодно – нападения, нового появления призраков, – но определённо не удивительно любопытного и сочувствующего взгляда механических глаз. Джереми был готов уже заорать и убежать, даже забыв о своей единственной реальной защите – маске Фредди, – если бы не спокойный, но слегка насмешливый голос:       – Не дёргайся так, Джереми, Джи-Джи вполне безобидная… – Джереми замер в нелепой позе, со страхом оглядываясь по сторонам. Но в офисе, если не считать маленького аниматроника, он был один. – В отличие от её брата. Он, конечно, не нападёт, но этот проныра может в лёгкую стащить твой фонарик, если ты отвлечёшься. Кстати, слышишь, – говоривший замолчал. Джереми невольно прислушался, и откуда-то издалека донеслось тихо: «Привет!». Не напрягись в этот момент парень, он бы его даже не различил. – Это как раз Би-Би. Прислушивайся к нему, он хорошо прячется, так что вряд ли на камере ты его заметишь.       Джереми нервно сглотнул, судорожно пытаясь нашарить стул позади себя. Может такое оружие было не очень эффективно против огромных аниматроников, но всё же лучше, чем ничего.       – Эй, парень, успокойся, – голос вновь усмехнулся. И только сейчас Джереми начал его узнавать. Это был именно тот потусторонний голос, который он слышал вчера и сегодня. Именно он неистово и безумно смеялся у него над ухом. Только вот теперь он звучал спокойно, от того Джереми и не признал его сразу. – Лучше сядь и заведи шкатулку. Ты же не хочешь, чтобы Марионетка снова к тебе пришла? – Джереми побледнел, хотя куда уж больше. Он быстро поднял стул и придвинулся к столу, пусть всё ещё и поглядывая с опаской в сторону аниматроника, сидящего там.       Индикатор уже почти разрядился, когда Джереми включил нужную камеру. Благо он успел. Желание убедиться в том, что страшная кукла никуда не делась, пересиливало страх вновь увидеть её пугающий образ. И вновь взгляд, как будто его видят через объектив…       – Об остальных можешь какое-то время не беспокоиться. Марио обещал придержать их, пока мы говорим, – тем временем голос продолжал говорить таким будничным тоном, словно рассказывал о погоде.       – Марио? – озадаченно переспросил Джереми, отрывая взгляд от ноутбука и снова пытаясь найти неизвестного собеседника.       – Так его зовут, во всяком случае, сейчас, – туманно ответили ему, что никак не прояснило ситуацию, но вот следующая фраза заставила всё же догадаться о ком речь. – Ты уж постарайся, Джереми, не упускать его шкатулку. А то, понимаешь, программа иной раз сильнее человеческой воли. Эх, слабоват он ещё пока, но подавить на время остальных может…       – Подожди, что?! – Джереми откровенно отказывался понимать, что всё это значит, да и кто с ним говорит. Как и доверять…       – Сейчас это всё не особо важно, Джереми. Просто следи за шкатулкой. У нас не так много времени на беседу с тобой, так что не отвлекайся на всё остальное. Поверь, новые не сдвинутся с места, а старые всё ещё заперты.       – Почему я должен тебе верить? – процедил сквозь зубы Джереми, попутно всё же просматривая камеру со сценой. – Да и вообще, кто ты такой?       – Не должен. И имеешь полное право не делать этого. Но факт останется фактом, что в течение следующего часа к офису не подойдёт никто из аниматроников. Правда, я думаю, они всё же будут ходить. Иначе он может заподозрить Марио во вмешательстве…       – Кто? – Джереми перебил своего собеседника, хотя тот явно хотел продолжить.       – Как кто? – усмешка была явно саркастическая. – Убийца, конечно.       Джереми замер, с зажатой пальцем кнопкой мышки, и в очередной раз безуспешно оглядел офис. Это уже начинало наводить мысли о каком-то издевательстве, попытке окончательно свести его с ума. И как-то сразу становилось понятно, отчего Стив был таким дёрганым. Если и его посещали такие галлюцинации, не было ничего удивительного в его состоянии.       – Кхе-кхе… – раздавшийся внезапно кашель наводил на мысли о задыхающемся человеке. – Извини, Джереми, но я не галлюцинация. А Стив меня так и не смог увидеть. Всему виной были Той-аниматроники…       – Какого?!.. – Джереми несдержанно выругался. Этот невидимка что, ещё и мысли его читает?!       – Прости, давай начнём сначала, Джереми. Посмотри сюда, – в этот раз всё же удалось понять, откуда доносится потусторонняя речь. Джереми уставился в левый угол комнаты, рядом с тёмным дверным проёмом. Моргнув несколько раз, он всё же смог заметить, что тень там неоднородна – в ней проступали контуры кролика-аниматроника. – Не бойся меня, – голос говорил печально, и, видимо, от того Джереми и не дёрнулся в очередной раз. А может, его нервы уже перестали реагировать на страх… – Я всего лишь призрак. Нематериальный. И не могу к тебе даже прикоснуться. Ты разве что слышать и видеть меня можешь, хотя прости – сегодня совсем нечётко. – На пару секунд тень замолчала, а Джереми смог разглядеть её белёсые пустые глаза и странную нечеловеческую улыбку светящихся тупых зубов. – Можешь звать меня Тень Бонни. Прости, своё реальное имя сказать не смогу, но думаю, ты и сам его потом сможешь узнать.       – Что тебе нужно? – Джереми осмелился всё же нарушить воцарившиеся после представления молчание. И казалось, Тень Бонни только этого и ждал, намеренно не произнося ни слова уже пару минут.       – Я здесь, чтобы ещё раз озвучить тебе одну просьбу…       – Чтобы я убирался отсюда? – Джереми невесело усмехнулся, скривившись от слов призрака.       – Нет, – Тень Бонни покачал своей туманной головой. – Выяснить правду о пиццерии, найти убийцу детей. Помочь им освободиться.       – Помочь говоришь? – Джереми нервно усмехнулся, вытирая со лба проступивший пот. – Серьёзно? После того, как меня так настоятельно попросили уйти и не вмешиваться?       – Я понимаю, как это выглядит, – грустно кивнул Тень Бонни. – Но поверь, это устроил не Марио, и не сами дети, во всяком случае, не все. Только один…       – Тедди? – Джереми и сам не знал, почему произнёс это имя, оно словно само слетело с языка.       – Да. А ты догадлив, Джереми, – призрака явно развеселила его прозорливость, потому что улыбка стала казаться ярче. – Очень похоже на твоего деда. Он вот почти сразу понял, кто же был убийцей.       – И кто же это был? – как-то без особой надежды спросил парень. И, как ожидал, не получил прямого ответа.       – Прости, не могу сказать.       – Отчего же? – Джереми удивлённо вскинул бровь. В искренность сожаления призрака не верилось, так же как и не появлялось доверия к его словам.       – Это трудно объяснить… – Тень Бонни замялся, его очертания дрогнули, на пару мгновений потемнели. – Все находящиеся здесь, пусть то призраки, души детей или живые аниматроники, связаны приказом. Никто просто не в силах сопротивляться ему и сказать тебе всё прямо. И именно поэтому говорю с тобой я, а не Марио. Он может давать тебе лишь подсказки… Через сны.       Джереми, конечно, понимал, что все эти сны были не просто так. Только вот причина такого способа предоставления ему информации вызвала раздражение. Можно же было придумать что-то проще, а не испытывать его психику на прочность и вводить в заблуждение. И если этот Марио хотел от него помощи, зачем было его пугать?       – А ты не такой глупый, каким мне казался вначале, – прямо над плечом Джереми раздался хриплый механический смех. У него просто ушла душа в пятки, стоило только услышать первые звуки этого голоса. Снова он! Только, мать его, кто?! – Без паники на Титанике, Джер! Я тут только, чтобы поучаствовать в этом занимательном диалоге.       – Фредбер, лучше бы тебе не вмешиваться, особенно после твоего представ… – Тень Бонни не успел договорить, как был перебит.       – Да-да, – с зевком произнёс пока ещё невидимый третий собеседник. – И позволять тебе изображать из себя Марио, пафостно напускающего на себя таинственность. Нет уж, спасибо, мне от одной его скорбной рожи уже тошно, как и вечных недоговорённостей. – Джереми уже не знал, что ему делать, – пугаться или истерично ржать от происходящего. Кажется, он всё же сходил с ума. – Эй, Джер, я бы на твоём месте завёл шкатулку, а то придёт наш интриган, и тут будет правда страшно, – насмешливый оклик заставил очнуться от ступора, в котором он прибывал последние пару минут.       Джереми как можно быстрее включил нужную камеру и зажал кнопку завода, а тем временем неугомонный невидимка продолжил нести какую-то чушь. И теперь его голос не был столь пугающим, как раньше, да и явной угрозы не чувствовалось. Но всё же больше всего удивляло, что он говорил.       – Джер, слушай, ты же не будешь визжать, как девчонка, если я стану видимым? – Джереми сосредоточенно кивнул, внимательно смотря на индикатор заряда шкатулки. Толком до него дошёл смысл только второго вопроса. – И убегать тоже не будешь? А то тебя эти пластиковые уродцы поймают и убьют… Точно? – Получив второй утверждающий кивок, Фредбер радостно хохотнул, наконец привлекая к себе внимание Джереми. – Ну смотри мне, ты обещал.       Джереми невольно уставился перед собой, когда услышал тяжкий стон Тени. На фоне тёмного проёма начал медленно проявляться большой золотой медведь. Только, к удивлению парня, он выглядел несколько иначе, чем запомнился ему раньше, как-то более мультяшно, что ли… Не столь пугающе, хотя пустые глазницы с точками белых огоньков внутри остались теми же, да и странные подтёки на нижней челюсти вызывали ассоциации с кровью…       – Зови меня Голди, а то Фредбер звучит слишком уж официально, – медведь задорно подмигнул Джереми и протянул лапу. Парень скептически посмотрел на неё, чем вызвал у Голди смех. – Да не бойся ты, есть я тебя не собираюсь.       – Передумал, что ли? – скептически буркнул Джереми, не спеша прикасаться к четырёхпалой лапе.       – Нет, – Голди расплылся в жутковатой улыбке, – и не собирался изначально.       – Как-то слабо верится, учитывая… – Джереми не успел договорить, как механическая рука просто вытянулась с явным намереньем его схватить, но лишь прошла сквозь него. Парень почувствовал прохладу и больше ничего.       – Видишь, я даже прикоснуться к тебе не могу. Я не собирался тебя убивать. Прости, наверно, это был не лучший способ защитить тебя…       – Не стоит верить этому шалопаю, Джереми, – после довольно долгого молчания в разговор вновь вмешался Тень Бонни. – Он даже не испытывает угрызений совести из-за своего поступка.       – И не собираюсь, – невозмутимо вновь перебил его Голди, с угрозой подлетая к Тени. Джереми озадаченно смотрел на призраков, периодически скашивая глаза на ноутбук. Он не собирался верить им обоим, но отчего-то эта ситуация начинала становиться забавной. – Я единственный, кто позаботился о благополучии самого Джереми, а не преследовал свои интересы.       – Но можно же было меня спасать как-нибудь по-другому, – заметил Джереми, невесело усмехнувшись. Голди оглянулся через плечо на него, задумчиво сощурив глаза. Затем полностью развернулся к нему, подлетел поближе, почесывая себя за ухом.       – Наверное, можно было… – медленно протянул медведь, наклоняя голову набок. – Только я ничего больше не смог придумать, – он пожал плечами и задорно улыбнулся.       Джереми тяжко вздохнул, откидываясь на спинку стула. Этот призрак вёл себя как-то слишком безответственно, как будто был…       – Сколько тебе лет? – внезапно для самого себя спросил Джереми, резко подаваясь вперёд.       – Ну, если считать с возрастом Тедди, то сейчас должно быть где-то девятнадцать, – Голди ответил быстро, казалось даже не задумываясь. Словно ожидал от него этот вопрос.       – Тедди… Так ты не?.. – Джереми поражённо смотрел на призрака, почему-то не решаясь договорить.       – Ты прав, я не он, – Голди серьёзно кивнул. – Мы с ним разные лю… эм-м… сущности. Я никогда не был человеком. А вот Арон, – короткий кивок в сторону всё так же неподвижно стоящего Тени Бонни, – был.       – Фредбер, зачем ты назвал моё имя, – недовольно произнёс Тень Бонни, проявляясь чётче, чем раньше и выступая вперёд. – Джереми должен сам…       – Я не собираюсь терять время на игры в загадки, – в очередной раз перебил его Голди, отодвигаясь от него подальше. – Может, ты и другие и не можете говорить прямо, но я-то могу. А заниматься глупостями я не собираюсь. – Он сложил на груди лапы крест-накрест и упрямо посмотрел на Арона. Тот сощурил свои глаза и довольно долго испытующе на него смотрел, пока наконец не сказал:       – Ладно, делай, как знаешь. Сам потом будешь объясняться с Марио.       Арон развернулся и было ушёл провожаемый уже ничего не понимающим взглядом Джереми, но внезапно остановился и тихо произнёс.       – Джереми одень лучше маску, а то, кажется, ещё за одним неугомонным мальчишкой не уследил наш лидер.       Джереми заторможено моргнул, но довольно быстро собрался, когда из левой вентиляционной шахты послышался детский смех. Слава богу, он быстро сумел найти маску и вовремя её надеть. Раздался звук прогибающегося металла, а за ним тихое «Ой» и торопливые удаляющиеся шаги.       Как только Джереми снял личину Фредди, то обнаружил в офисе лишь Голди. Теневого призрака уже не было.       – Значит, ты не был человеком? – озадаченно уточнил Джереми, с большим интересом рассматривая Голди. – Тогда кто?..       – Когда-то был аниматриником, которого звали Фредбером. Но не так давно от меня остался лишь бесполезный костюм, а я, к своему удивлению, стал призраком, – нетерпеливо затараторил Голди, не давая Джереми хоть слово вставить. Но между тем он отвечал на любой вопрос, который только возникал в мыслях у Джереми. – Не до конца уверен, почему я просто не исчез, возможно, всё дело в чувстве вины. Но давай лучше это как-нибудь потом обсудим. Если интересно узнать, что случилось, просто поройся в коробке за тобой, там, кажется, на дне лежала газета со статьёй. Или поинтересуйся у кого-нибудь из персонала. Хотя последнее советую делать тебе осторожно. Ну ладно, речь сейчас не о том… Времени уже мало, а я ещё должен тебя убедить всё же заняться расследованием.       – Подожди, – Джереми всё же успел вклиниться в торопливую и нервную речь Голди. – Ты же этого не хотел? – Парень с недоумением уставился на призрака, который, казалось, смутился.       – Не хотел, – мрачно подтвердил Голди. – Просто за последний час всё изменилось. Джереми, я хочу быть с тобой честным и не собираюсь увиливать от ответов. Поэтому скажу прямо: я знаю, почему ты всё же решил не влезать в это дело, хотя тебе не просто интересно. Для тебя это вызов или, можно сказать, способ убедиться, что ты правильно решил выбрать профессию. А ещё чтобы подтвердить слова своего деда… И ты бы уже давно копался в грязном белье этой чертовой пиццерии, если бы не угрозы твоей девушке. – Джереми молча смотрел на этого странного призрака, который говорил, словно читал его собственные мысли, и не мог просто поверить, что в очередной раз не спит. Может, он всё же сходил с ума, но первый раз за эти пару жутких дней ему действительно захотелось довериться кому-то. Голди. Только ему. – Я понимаю, как ты ей дорожишь, поэтому сделал сегодня всё, чтобы подтолкнуть тебя убраться отсюда как можно скорее. Мне не чуждо желание защитить единственного близкого человека. Вот только в свете того, что я узнал… Если ты отступишь, у тебя не выйдет это сделать.       – Что ты имеешь в виду? – поражённо выдохнул Джереми, не отрываясь, смотря в лихорадочно сверкающие глаза Голди.       – В этом ресторане есть сотрудники, которые знают больше, чем им положено. И пока они ведут себя тихо и не пытаются уйти, они остаются в безопасности. Вспомни слова Стива, которые он сказал тебе утром?       – Что его так просто не отпустят?       – Верно. И Беллу тоже так просто не отпустят, но не из-за тебя, – Голден покачал головой на невысказанный вопрос Джереми. – Она сама не осознает до конца, свидетельницей чего невольно стала. Джереми, твоя девушка в опасности из-за своей собственной неосторожности. И просто вспомни случай, о котором она тебе рассказала недавно… Это предупреждение было ей, а не тебе. Тогда же ты ещё даже не думал появляться здесь.       – Ты хочешь сказать, что меня просто обманули? – уточнил Джереми, опуская глаза и рассеянно шаря взглядом по столешнице.       – Именно, – Голди кивнул, рассеянно прислушиваясь к чему-то. Но Джереми даже не обратил на это внимание. – Это стандартный способ манипулирования. Но ты должен понять сейчас одно: неважно, какое ты решение не принял бы, для Беллы приговор уже подписан. Исполнение только отсрочено её не особой догадливостью. Поэтому единственный для тебя способ её спасти – это сделать всё, чтобы тайны этого проклятого ресторана были раскрыты, а преступник понёс наказание.       – И ты предлагаешь мне выяснить, кто он? – Джереми вновь посмотрел на удивительно серьёзного призрака, невольно сжимая кулаки.       – Зачем? – усмехнулся Голди, вновь возвращаясь к своему мальчишескому поведению. – Ты и так уже знаешь, кто это…       – Винсент, – Джереми сам не знал, почему с такой уверенностью произнёс это имя.       – Угу, – подтвердил Голди, переворачиваясь в воздухе и зависая перед озадаченным охранником. – Только толку от этого знания никакого. У тебя нет доказательств его вины, да и вообще хоть какого-то факта его преступлений. О большинстве даже не подозревает полиция. Его реально пытались обвинить только в исчезновении Тедди и его друзей. Но, увы, кое-кто решил ему подыграть – думаю, он сам тебе всё расскажет о том случае, – теперь уже ничего не доказать. Да и Винсент с тех пор стал слишком осторожным. Хотя тут ещё играет роль и то, что мало кто в здравом уме на него подумает.       – Почему? Ведь сам его вид и поведение весьма подозрите…       – Это разве что тебе, потому что ты невосприимчив к его ментальной магии, – перебил Джереми Голди, болтая головой. – Теперь ты понимаешь, что дело реально дрянь? – На взгляд Джереми, это было не то слово, которым бы он охарактеризовал своё положение. Хотя всё же это его не столь удивило, скорее, просто подтвердило все подозрения. – Только не спрашивай меня, почему Марио всё же захотел, чтобы ты разобрался в этом шлаке. Его туманные объяснения от меня вечно ускользают.       – Ладно, не буду, – сказал Джереми, улыбаясь одним уголком губ, попутно смотря на экран ноутбука, где виднелся Призовой уголок. – Ты мне только скажи, почему ты сам передумал меня прогонять?       – Хм… как тебе сказать, – грустно усмехнулся Голди, – мне тоже есть кого защищать. И раз уж теперь у меня нет сомнений в том, что моя подруга жива, я сделаю всё, чтобы Винсент её не нашёл.       – Что, тоже?.. – Джереми вновь не успел задать вопрос, как получил на него ответ. Это наводило на определённые мысли.       – Нет, он не хочет её убить. – Голди покачал головой и вернулся в более или менее привычное положение – ногами вниз. В его улыбке чувствовалась явная горечь. – Уже не хочет…       – Тогда?..       – Нет, сейчас мы это осуждать не будем, это не имеет отношения к делу. Ки-Ки сейчас в безопасности, и как свидетельницу ты её использовать не сможешь. Да-да, – призрак активно закивал на возникший в голове у Джереми вопрос, – она именно та, о ком ты подумал. И лучше даже не пытайся… Ладно, хватит уже болтать, пластмасски уже начинают активно бродить. И у нас с тобой есть всего минут десять на то, чтобы провернуть одну авантюру, пока Марио ещё может ими безнаказанно управлять.       – Какую?       Голди хитро ухмыльнулся, а Джереми запоздало понял, что он даже не попытался возразить. Видимо, призраку даже не нужно было устное согласие, он и так уже знал, что своего добился.       – Конечно же, залезть в мастерскую! Это единственное место, где могут быть улики. Сегодня, так и быть, я тебе открою дверку…

***

      Ему было скучно. Аж до зевоты в механической челюсти. Дверь была вновь закрыта, а остальные предпочли спать. Хотя оно и неудивительно. Повреждений, несмотря на старания Фредди, всё ещё было много – да ему и трудно было всё устранить. Даже двигаться иной раз было больно. Только у него, как выражался лидер, сидело шило в одном месте…       Хотелось расшевелить застоявшиеся шарниры, прогнать масло по шестерням. Может даже немного потрепаться с новыми аниматрониками, подразнить их. Особенно «девочку»-кролика. Одна мысль о том, что этот высокомерный тип в очередной раз будет кипеть и пытаться догнать его, вызывала улыбку на хищной морде. Жуткую улыбку. Он всё так же остался самым быстрым, пусть и был сломан.       А ещё можно было поиграть в прятки с малышами… Один из его маленьких друзей даже стучался к ним в дверь – Би-Би явно хотел его позвать. Но всё что он мог – только ответить на его весёлый «Привет!». Как же это было обидно…       И вот когда он даже уже и не надеялся выйти сегодня из душной мастерской, раздался тихий щелчок замка. Не веря своему счастью, он тихонько пододвинулся ближе к двери, благо стоял совсем рядом. Механическая рука не без труда легла на ручку, которая легко повернулась под ней.       Он сначала осторожно выглянул в щель приоткрытой двери, а потом и распахнул её настежь. Давненько ему не доводилось выходить на прогулку, размять старые механизмы.       Он решительно шагнул в коридор, втягивая носом воздух. Обонятельные сенсоры улавливали столько притягательных запахов и один, такой любопытный, в офисе. И его потянуло именно в ту сторону.       Когти тихо скрипнули по кафелю. Впереди раздался тихий шепот незнакомого голоса:       – Там, кажется, кто-то есть…       Ещё один шаг в сторону офиса. Глаза фокусируются, и становится виден какой-то парень в форме охранника и почему-то маской Фредди на голове, который напряжённо всматривался в темноту. Но это определённо не Стив… Он озадаченно чешет ухо, когда раздается уже довольно знакомый насмешливый голос и какое-то копошение за спиной:       – Да быть того не может! Ну-ка посвети фонариком.       Яркий луч света пронзает болью глаза и заставляет отшатнуться назад. Он ослеплен, и весь мир превращается в калейдоскоп звуков и болезненных ударов. Наткнувшись на что-то спиной, он падает, придавливая кого-то не особо крупного собой, за что получает беспорядочные удары и нелестные эпитеты в свой адрес от голоса, похожего на девчоночий.       – Чёрт, Фокси, тебя тут только не хватало, – кто-то уже весьма знакомый недовольно шипит на ухо, от чего придавленный им взвизгивает и начинает с удвоенной силой отпихиваться от него.       Но и он не остаётся в долгу. Когда его всё же за шкирку отшвыривает в спасительную темноту мастерской, на крюке остаётся белый кружочек хвоста голубого крольчонка.       Ох и влетит ему утром…

***

      Тихий скрип качелей сопровождал каждое легкое покачивание. Их давно стоило смазать, да всё руки не доходили. Дядя был абсолютно прав – внимательным он был исключительно к своим механическим созданиям. Хотя, нет… теперь и к ещё одному человеку.       – Ки-Ки, что ты тут делаешь так рано?       Девушка вздрогнула и обернулась к нему. Ещё холодные лучи восходящего солнца осветили её осунувшиеся личико с чёткими тенями под глазами. Кирика слабо улыбнулась ему.       – Доброе утро, Джек, – её голос звучал глухо, а впрочем, как обычно, когда она не высыпалась. Только вот сегодня так не должно было быть – дядя же дал ей снотворное. – Да вот… – Ки-Ки рассеянно пожало плечами, щурясь от солнца, но не опуская глаза, пока Джек не подошёл к ней. – Я снова проснулась и не смогла уснуть…       Джек покачал головой, расстроенно вздохнув. Неужели теперь и препараты не могут справиться с её плачевным состоянием.       – Опять снился кошмар?       Кирика молча попустила взгляд, и ему показалось, её пальчики судорожнее сжались на цепочках качелей. Всё понятно было без слов.       – Ки-Ки, – осторожно окликнул девушку Джек, присаживаясь на корточки рядом с ней. Удивительно, какой в этот момент маленькой она казалась. Да впрочем, Кирика была ещё совсем ребёнком, только вот пыталась выглядеть взрослой…       – Со мной всё в порядке, не переживай!       И кого она пыталась обмануть этой вымученной усталой улыбкой?       – Правда, Джек! Всё хорошо.       Джек кивнул, не решаясь с ней спорить. Да и зачем? Ки-Ки упрямо не желала признавать, что ей всё ещё плохо. Пусть физически она почти не пострадала после аварии, психологические последствия всё так же угнетали её. И это было заметно невооружённым глазом.       – Кирика, ты всё же не хочешь?..       – Нет, Джек, – Кирика перебила его, не дав полностью произнести вопрос. – Я не хочу. Я правда не уверена, что сейчас я готова к возвращению своих воспоминаний. Может быть позже… Но сейчас, думаю, так будет лучше.       Ему ничего не оставалось, как в очередной раз с ней просто согласиться. Хотелось помочь этой милой доброй девочке, которая из-за него лишилась родных, да ещё и памяти. Которая, несмотря на свои не до конца зажившие травмы, рвалась ухаживать за ним первое время, как его выписали из больницы. Жаль, что у него даже не было магии, чтобы хотя бы помочь с её сновидениями… Жаль, что он мог помочь лишь на его взгляд самым бесполезным способом.       – Хорошо, милая, – Джек кивнул, принимая её решение. Они оба понимали, что этот разговор больше не повторится. – Как у тебя дела в колледже? – минуту помолчав, Джек задал и правда волнующий его вопрос. Его удивлению не было предела, когда несколько месяцев назад Кирика сообщила им с дядей, где бы она хотела учиться. И Джек был рад помочь ей хотя бы в этом.       – Неплохо, – медленно, задумчиво ответила Кирика. Казалось, она успела погрузиться в свои мысли, и его вопрос застал её врасплох. Но Ки-Ки довольно быстро собралась. – Правда, у меня явные проблемы с чертежами механизмов, – нахмурившись, добавила девушка, наконец посмотрев на него.       – Ки-Ки, но вы же только в следующем семестре должны начать их делать! – изумлённо воскликнул Джек.       – Нет, ты не понял, – Ки-Ки покачала головой. Её губы изогнулись в улыбке, на этот раз искренней. – У меня не выходит читать их, а этим мы уже занимаемся.       Конечно же, он это знал. Но в этом-то и был его коварный план…       – Ну так давай я тебе с ними помогу!       – Правда? Ты честно мне с ними поможешь?       Искренняя радость и восторг в её глазах дорогого стоили.       – Конечно! Пойдём…       Лишь однажды Джек Фазбер поддался на уговоры и взял себе ученика. Лишь одному человеку хватило упорства сломить его несгибаемые принципы. Ни одно предложение славы или денег не могло его заставить пойти преподавать ни в один престижный колледж или университет. Ничто никогда не прельщало его больше, чем создавать аниматроников для развлечения детей, а после наблюдать самому искреннюю радость малышей, которую дарили его создания. И лишь однажды чужая одержимость волшебными механизмами и разумными роботами показалась сильнее его собственной. Настолько, что он не смог отказать… Как жаль, что он тогда ошибся.       Но в этот раз всё было иначе. Его даже не просили. Джеку Фазберу самому захотелось обучать Кирику, и у него даже в мыслях не возникало, что он когда-нибудь может об этом пожалеть. Ни дня не пожалел о своём решении. Конец 12 главы.