Рубиновое Королевство

      Ещё с самого начала дня моё шестое чувство подсказывало – день будет трудным.       Порой я сама себе поражаюсь. Неспроста же вижу смутные, но правдивые видения, предугадываю события, знаменательные и не очень, да и прочую хиромантию растолковываю, – образно, разумеется. Не стану ж я восклицать, как цыганка эдакая, и хвататься за случайного прохожего, мол, дай, барин, ручонку свою позолоченную – погадаю тебе на любовь, да на счастье! И вообще, кого-кого, а вот цыган я не уважаю. Хоть убей – не изменю своего мнения. А всё почему? Ни с того, ни с сего люто невзлюбила до нелепости странных людей, а в основном наглых шарлатанов, которые без стыда и совести деньги народа честного прикарманивают? Нет, у всего своя, так сказать, причина...       А началось всё ранним летним утром. Я, будучи ещё семилетней девочкой с тёмными-тёмными, будто сама ночь, длинными косами чуть ниже пояса, да с глазами первой зелени лесной, практически всё своё раннее детство провела в нашей деревне. Щёки румяные, голосок звонкий... Ах, какая краса-девица была, прям-таки загляденье, мамочка с бабулей замуж поскорее выдать хотели, в то время как дедуля не мог налюбоваться моим развесёлым личиком, а отец отшучивался на эту тему, но любя. И вот выросла я, а что толку? Родные до сих пор поговаривают, эдак хорошею с каждым днём. Эх, родные, они и есть родные, всегда поддержат, да приласкают.       Вот так я и проснулась в родной деревеньке по первому «ку-ка-ре-ку» петушиному, аж сердце в груди встрепенулось, глазки заблестели, а на душе тепло так стало от знакомого возгласа птичьего. Потом слышу будто вчера: "Мирошка, утреца доброго! Как спалось, невеста ты наша ненаглядная?" А я с улыбкой, по-детски счастливой, и побежала к бабуле в объятья тёплые, распростёртые. И так хотелось не отпускать, прижаться к ней, как к кошечке, доброй и ласковой, чьи руки были роднее своих, а плавная, мягкая походка заставляла меня улыбаться ярче.       Бывает, провинюсь в чём-то, а она с упрёком молчит и смиряет взглядом грозным, что молния в небе гремит в конце лета. Вроде бы не ругает, не бьёт, а глаза как-то сами старательно в пол всматриваются, чувство вины просыпается вместе с совестью. Потом объяснит, что к чему. Что можно, а что нельзя. А я хитренько прищурюсь, да и начинаю беседу заводить, обо всём расспрашивать из любопытства девичьего.       Много чего интересного я узнала за всё то время, пока жила в деревне: и коров доить приучилась, и поросят кормить с курочками впридачу, готовить разные выпечки, даже на лошади кататься! Вот так и жили: бабушка, дедушка, я и Самурай – пёс наш охотничий.       На лето я уезжала в деревню, а остальное время жила с родителями и братом. Но иной раз на праздник какой-нибудь мы всей семьёй у родных наших собирались и отмечали: пляски устраивали, песни распевали...       Ну, я в тот день лета как всегда позвала Самурая, взяла лукошко своё и в прекрасном расположение духа побрела в лес за травами, грибами и прочими нужностями. До сих пор помню, как изготавливать некоторые отвары, дабы от бабушки научилась. Отлично зная каждую тропинку, каждое деревце, я вприпрыжку двинулась к «озерцу», голубики немного позаимствовать.       Подойдя к знакомому местечку, я принялась всматриваться в своё колыхающееся от ветра отражение, но тут же заметила стоящий за мной силуэт. Такой весь тёмный, лица не видно под капюшоном, от страха меня даже парализовало, а коленки так и вовсе подкосились. Так или иначе, но почему-то мне казалось что оно, это существо, улыбалось... мне. В сердце что-то защемило, а леденящий душу ужас прошёлся холодком по спине. Мгновенно опомнившись, я резко отпрянула от водоёма и обернулась. Только вот никого там не было, тогда посмотрела обратно в воду – тоже нет ни души.       Мне это показалось довольно странным. Но всё же, ещё немного поразмыслив, не привиделось ли мне это, я опомнилась и продолжила свой путь. Воспоминания настолько смутны, словно это был просто сон, вернее ночной кошмар посреди бела дня, но я чётко помню, что всё было наяву. Я медленно шла по тропинке, сзади за зверушками гонялся Самурай, радостно поскуливая и виляя хвостом из стороны в сторону от весёлой игры, ведь если он поймал кого-то, то через секунду сразу же отпускал на волю и продолжал такую вот необычную охоту.       Я настолько увлеклась прекрасным пейзажем, что даже не услышала за спиной шагов. А были ли они вовсе? Просто стояла и со счастливой улыбкой диву давалась этому чудному пёсику, не даром охотничья порода у него. Так вот и простояла в неведении, а сзади тем временем кто-то подобрался к спине, да как зажмёт рот рукой, я аж подскочила от неожиданности, звать на помощь хотела, но толку не было – изо рта выходило лишь негромкое мычание. А некто, стоящий позади быстро зашептал, точно молитву, что-то о какой-то Аргентеи, – тьфу ты, ну и имечко, – и о скрытой опасности, которая должна миновать что-то там. Смысл я так и не поняла, зато в глазах вдруг потемнело, и в следующий момент я потеряла сознание.       Открыв глаза, я очнулась в незнакомом мне особняке. Темнота поглотила небольшую комнату, в которой я оказалась, и лишь тусклый свет свечей освещал эти непроглядные потёмки. Приглядевшись, я смогла различить вдалеке две размытые фигуры: первая – без единых сомнений принадлежала моей маме, а вот вторая – девушке, возрастом около двадцати лет, с блестящими белоснежными волосами, плавно ниспадающими лёгкими волнами на хрупкие плечи, сама же она была одета... как цыганка, чёрта с два! Иначе ну никак не назовёшь этот прикид. Только вот меня несколько смутил и поставил в тупик тот факт, что одеяние было тёмно-зелёного цвета, да и мама с ней спокойно разговаривала, будто они давно знакомы. Авось и пронесло бы, если бы мне не понадобилось встать с кровати и закатить истерику, мол, не переношу цыган даже вблизи на километр. Возмущённая «цыганка в зелёном» хотела что-то возразить на моё такое нежданное заявление, но мамуля ей коротко кивнула в знак прощания, да и повела меня домой.       Ох, как схлопотала я тогда. И ведь даже не слушали, что я была не при делах. Твердили своё: "С незнакомыми не заговаривай!" Кто ж виноват, что мне так посчастливилось куда-то вляпаться?! А куда именно, я и понятия не имею. Пришлось в гордом молчании выслушивать нудные нотации отца и деда о мерах безопасности как в лесу, так и в городе, а то мало ли что ещё со мной случится.       Так после этого случая я и считаю, что во всём произошедшем там в лесу виновата цыганка. Может, она меня похитить решила, а маму шантажировать, чтобы денег выманить, вот поэтому когда мы приехали домой, мать ничего мне и не рассказала. После этого случая она молчаливой весь день была, задумчивой какой-то. Никогда я её такой не видела. Ну, такие были дела.       Но день и вправду непростым намечался, и проблема не в причувствие. Дело в том, что сегодня по геометрическим свойствам диктант. Вот я и думу думаю, как же мне не завалить этот тест... Итак, вернёмся к началу.       Я окончательно обозлилась на несправедливость моей скучной жизни, выходя из ванной комнаты, где я два часа находилась под самым настоящим «кайфом»... Если, конечно, не считать навязчивого старшего брата, который всё это время любезно стоял под дверью, словно верный «собакин», пробудивший меня своим хриплым завывающим лаем от столь необычного сна, – что ж поделаешь, если я не выспалась ночью и чуть не захлебнулась пенкой шоколадного геля для душа. И такое бывает, между прочим не первый раз.       А Вадим, с учётом того, что старше меня на два года, при этом ещё и являюлся моим родным братом, выглядел просто отпадно. Другого слова я подобрать не могу. Тёмно-русые волосы, почти переходящие в чёрный аккуратно причёсаны пышной чёлкой набок, а такие добрые светло-зелёные глаза просто навевали радостное настроение. По крайней мере так считали многие девочки из его одиннадцатого «В», являющиеся его подругами, да и мальчики его уважали. Хе-хе, ну как же не уважать круглого отличника, ходящего на курсы по боксу уже который год. Но помимо всего прочего, он является старостой класса. Ну и девушка в наличии тоже имеется, а учителя любят и ценят такого ученика, мечтают, чтобы все на него равнялись.       Какие же мы с ним разные. Порой я со слезами завидую ему. А что я? Я просто обыкновенная девятиклассница, не подающая ни единого повода для гордости. И вот даже сейчас, стоит такой бодренький весёлый около прохода в ванную комнату со своим зелёным полотенцем, перекинутым через плечо и с улыбкой смотрит на меня, заспанную и протяжно зевающую с так называемым тюрбаном на голове.       – Ты, Мирка, опять, что ли, заснула? – с насмешкой заботливо спросил он. Тоже мне ангел, только нимба на голове не хватает.       – Не опять, а снова, – поучительно изрекла я с излишним хладнокровием.       – Эм... Мирунька, ты сама не своя. Никак в школе проблемы? – обеспокоенно поинтересовался брат, откладывая полотенце.       – Да так. – Раздражённо начала я свою повесть о несчастной девочке, обделённой вниманием, но мой голос прервал телефонный звонок. – Не с той ноги встала. А сейчас мне пора, – быстро отмахнулась от доводов и рванула наверх, оставив Вадика стоять в ступоре и глядеть мне вслед.       Пробежав по деревянной лестнице и оказавшись на втором этаже нашего небольшого, но уютного домишки, я уже более спокойной походкой зашла в свою комнату, на двери которой красовалась надпись «Миранда Квенова». Эх, опять всё тот же самый старый потрёпанный от времени ковёр, слегка покосившийся шкаф... Но сейчас у меня не было времени окунуться в мысли, так как мой мобильный до сих пор продолжал исполнять свою тревожную серенаду в мой адрес.       – Алло, Мира, привет! Ты ещё спишь? – взволнованно послышалось из телефона. Да что же это такое! Они что, сговорились все? Не сплю я, не сплю.       – Уже нет, – с обидой рякнула я и тут же задала ответный вопрос: – А кто это, если не секрет?       – Кто-кто... Конь в пальто, вот кто, – с тихим хихиканьем выдал голос из трубки, – кто ж ещё, если не я, будет звонить тебе в семь часов утра.       – Алька, и тебе доброго утра.       – Слушай, тут такое произошло! Вся школа на ногах стоит, в прямом и переносном смысле этого слова! – в полном ужасе осведомила меня подруга, задыхаясь от собственного заявления.       В голове у меня почему-то представилась такая картина: наша двести шестнадцатая расхаживает по городу на курьих ножках, Василий Иванович с гордой улыбкой объясняет алгебру ученикам, при этом все школьные учебники и прочие принадлежности падают на пол при «школотрясении», а Миша, сторож наш, управляет этим самым чудом на куриных ножках, словно краном, разгуливающим по просторам улиц и создавая аварии, засмотревшихся водителей. Вот я и не выдержала, залилась нескромным хохотом.       – Чего ж ты смеёшься? Между прочим, там что-то по истине странное происходит, а что именно Василий говорить не хочет, – запричитала Альбина совсем потерянным голосом. Видно, действительно, что-то серьёзное приключилось, раз сам директор умалчивает. – Там и скорая, и пожарная, и кого только нет... Так ещё и учеников туда пускать не пускают, а мы бунт устроить хотим! Как никак имеем право знать, в чём дело.       – Здрасте, Мирок, сечой же дуй сюды, да братка прихвати с собой, уж-то не справляемся, – со знакомым диалектом пробубнили в трубку. Конечно, только Кира наша кариглазая может такими словечками позвать подружку свою родимую, то бишь меня. – Динаша, ну, не хватай источник связи, не хватай, я покамест не договорила...       – Ну-ка немедленно взяла ноги в руки и на всех порах причалила в школу! Это говорю тебе я, Дина, от имени всех девчонок. Змея белобрысая собралась такое шоу устроить... Ты должна это видеть!       – Ну, раз так, то передай девочкам, что я уже лечу, – дождавшись законной паузы, вставила свою коронную лепту я.       – Ждём! – бросила в ответ Дина.       Это хорошо, что я догадалась сперва позавтракать, а уж потом идти на водные процедуры. Поэтому мне осталось лишь причесать свою запутанную чёрную копну, длиной аж до талии, что всё только усложняло. Но взяв себя в руки, я в скором времени по привычке заплела косу набок, натянула жёлтую футболку, на которой красовалась такая нехитрая надпись «Flower of Luck», а также надела чуток потрёпанные от многочисленных падений джинсы, взяла телефон и, накинув своё бежевое пальто, поторопилась выйти на улицу.       – Мирочка, ты куда это в такую рань? – удивилась мама, сидя в прихожей и листая какой-то модный журнал. Ну вот, теперь ещё и объясняй.       – Мам, у нас там в школе что-то случилось, а я не люблю оставаться в стороне, – с невинной улыбочкой пояснила я и принялась зашнуровывать кеды, – а уж тем более, я ни за что не пропущу клоунаду, которую по словам Дины устроит Кассандра перед всей школой. Я – не я, если такое пропущу!       – Ладно, иди. Сегодня, вероятно, в школу вас не пустят ни под каким предлогом, – глубоко вздохнула мама и о чём-то задумалась.       – А ты что, что-то знаешь об этом? – в миг оживилась я, оторвавшись от обувания.       – Не за чем тебе знать это. Мала ещё. – Её лицо стало очень серьёзным, что меня ещё больше напугало. Неужели, это что-то настолько секретно? – Да, Миранда! Не положено знать тебе такое. – Мне показалось, или она действительно прочитала мои мысли? В ответ мама лишь угрюмо помолчала и с досадой напомнила: – Ну, иди, не заставляй друзей ждать себя.       Осторожно кивнула, ибо здесь была абсолютно согласна с матерью, да и к тому же не любила задерживаться, вот и собравшись с духом, так сказать, я схватила рюкзак, по привычке перекинула одну лямку через правое плечо и кинулась на улицу. Ух, какая погодка знатная сегодня... И даже не осталось прежнего осадка на душе, чувства некой опасности за жизнь, хотя с того дня, когда мне приснилось предупреждение прошло всего-то ничего. Ни много, ни мало.       А на улице красотень так красотень, но и в то же время на сердце печаль возникает осенняя, да грусть сама собой навивиется. Ну, я со всех ног и побежала по знакомой дороге, изредко переходя на шаг и вслушиваясь в тревожные перекликания птиц, оповещающих о скором приближении зимних холодов. В ушах ветер ноябрьский шелестит, что-то нашёптывая и вороша собой мою растрёпанную косу, первые морозы приятно обжигают щёки и лоб, оставляя после себя лёгкий холодок, золотое солнце блекло освещает город своими последними тёплыми лучиками, сияя на светлом полотне небес, по которым всё так же медленно и неторопливо плывут ватные облака, а под ногами шуршит пёстрая перламутровая листва, растилаясь таким хрупким и в тоже время грациозным ковром, который, казалось бы, совсем ещё недавно служил пёстрым и красочным нарядом деревьям, ещё не до конца обнажившим свои голые ветки и освободившимся от лишнего груза, скинув его на мёрзлую осеннюю почву.       Как ни странно, я не могла долго сдерживать грустную улыбку... А ведь каждое время года по-особому прекрасно, будь то лето или же зима. Как говорят в народе, у природы нет плохой погоды. Или так пелось в песни? От размышлений меня отвлекло стоящее впереди здание двести шестнадцатой школы.       Хм! А девочки были абсолютно правы. Там, действительно, с огромной скоростью собиралась толпа учеников. Похоже, тут и вправду бунт решили организовать. Как я заметила, учащиеся данного образовательного учреждения что-то неясно выкрикивали, кто-то даже мегафон с собой прихватил, но в основном школьники держали довольно-таки символичные таблички, плакаты или флажки, настаивая на своём. Но помимо всего этого бардака около школы машин становилось всё больше и больше. Некоторые правоохранительные органы пытались как-то успокоить подростков, но те даже и внимания на них не обращали.       Такая картина меня очень заинтересовала, и я быстрыми шагами поплелась ко входу в школу. Только вот сейчас заметила один печальный момент – нашу двести шестнадцатую забаррикадировали, оккупировав здание снаружи специальными лентами, какие ещё ставят при стройке.       В придачу ко всему прочему поставили стенд, где не жалея места, со всего своего размашистого подчерка кто-то умудрился вместить таковую надпись:       «Внимание!!!       В школе проводятся профилактические меры предосторожности. Ученики не при каких условиях не допускаются в здание. В связи с чрезвычайной ситуацией занятия отменяются на неопределённый срок. В целях безопасности образовательного учреждения АСМВ приняло решение о дисквалификации всех находящихся на территории школы № 216.»       – Ну, ничего себе! – не веря своим глазам, пробормотала я. – Странно всё это... За все годы, что я провела в школе, такого ещё никогда не наблюдала.       – О, милашка, и ты здесь, – с лёгким волнением заметил чей-то немного хриплый голос. Конечно, это Кеша, кто ж ещё, если не он? Всё та же тёмная одежда и синие глаза, бегающие из стороны в сторону. Мне кажется, или он, действительно, стал гораздо бледнее обычного?       – А где ж мне ещё быть, когда в школе такое знаменательное событие, – весело усмехнулась я и мне тут же вспомнились слова подруг, сказанные по телефону. – А кстати, ты случайно не видел Дину, Киру и Алю с Кассандрой в придачу?       – Случайно видел, да и сейчас вижу.       В недоумении я оглянулась на шум неподалёку от нас. И как я угадала. Там как раз стояла троица моих подруг и ещё толпа учеников. Во главе с Альбиной они что-то кричали. Да так кричали, что даже я чуть было не оглохла от этого дружного ора. Вот так понимаю, командный дух проснулся!       Не дожидаясь приглашения, я ринулась к ним. Эх, вот так дружба. Заобнимали прям-таки до потери памяти, а как начали хвастать, мол, мы это всё организовали, и если бы не они никто б даже и не заметил закрытие школы. С одной стороны гуманизм – дело хорошее, ну и полезное. По идее учащиеся должны радоваться тому, что отменили уроки и наслаждаться жизнью, но всё-таки школу родную все наши любят: и ученики, и педагоги... Вот только слишком уж всё это странно, да и аббревиатура незнакомая какая-то, что очень настораживает.       – Девчонки, вы обязаны это видеть, – едва сдерживая истерический смех, окликнул нашу троецу темноволосый Лучезар (он тоже ученик девятого «В», как и Кира).       Мы на удивление синхронно обернулись и стали наблюдать за вполне эпичным долгожданным скандалом Кассандры с вышедшим директором.       – Немедленно пропустите меня в школу! – возмущённо кричала она. – Я буду жаловаться правительству о том, что не могу попасть в родную школу...       Дошло и до того, что блондинка принялась названивать всем подряд и жаловаться на безобразие, творящиеся за стенами двести шестнадцатой. "Господи, сохрани нашу школу!" – взмолилась Дина запрокидывая свои серебристые глаза к небу. На эти слова подруги мы с Кирой тихонько засмеялись.       Так мы провозились с этим бунтом вплоть до самого вечера, и только когда начало темнеть все ребята за увлекательными беседами окончательно вымотанные и уставшие отправились по домам. Вот и наша четвёрка девочек, живущих близко друг к другу, спешила покинуть школьный двор. Шли, печально понурив головы, а Кира так и вовсе вслипывала. Обидно было от того, что так и не узнали, что со школой стряслось, да и время драгоценное зря потратили.       – Эх. Даже как-то жаль, – первая нарушила молчание Алька и обречённо вздохнула.       – Не то слово, – безнадёжно подтвердила Дина, – сделали доброе дело. Молодцы, девчули, так держать.       – И то правда, – выдавила в свою очередь я.       – Н-да уж, – только и смогла сказать Кира.       – Ладно, выше нос! Мы-то хоть как-то попытались разузнать, а некоторым и вовсе дела до родной школы нет, – заверила с чувством собственного достоинства, глядя на измученные лица подруг.       – Хотя, Мирочка, ты, наверное, права, ведь мы старались, – задумчиво улыбнулась Алька и слегка повеселела. – Ой, слушайте, я тут всё думаю думу эдакую...       – Ну давай, Аличка, порадуй душеньку безутешную! – подколола рыжеволосую Динка.       – Я о новеньком... – чуть прищурив изумрудные глазки, в миг посерьёзнела Аля.       – Ну и чего тебе этот новенький? Хотя если ты про Кешу, то он уже не совсем новенький, – усмехнулась в ответ Диночка.       – Только, пожалуйста, не смейтесь над моим предположением и ничего такого не подумайте. – «Альбиносец» замялся и затем торжественно объявил: – По-моему, он вампир!       Я почему-то как и Дина с Кирой не выдержала и захохотала от такого интересного «предположения» соседки по парте. Сказала, так сказала, хоть стой – хоть падай! Ну вот, накаркала. Дина не выдержала и завалилась на асфальт, хватаясь за живот и вытирая слёзы. А что я? При виде такой забавной ситуации я пуще прежнего засмеялась. Сразу же после того, как все девочки успокоились Кира задала волнующий всех вопрос:       – С чего это ты так решила?       – Ну, вот смотри. Если сопоставить все факты... – чётко объясняла Аля, но её тут же перебили.       – Какие к чёрту факты? – Это была уже Дина.       – Какие-какие? А вот такие. Например, он не может долго находиться на солнце. Помните, он ещё с прошлого урока физ-ры сбежал, а? А ещё он слишком бледный, у него ледяные руки и... и вообще, этот Кеша всегда отказывается от еды!       – Во даёшь, Алька, даже меня убедила, – искренне порадовалась за подругу. – У меня есть одна интересная идея... вы же не возражаете?       – Ну, как всегда наша Мирка в своём репертуаре, – закатила глаза Кира.       – Что за идея? – оживлённо полюбопытствовала Динка.       – Чтобы точно узнать, правда это или нет, нам нужно проследить за ним. – Да и тем более давно он мне кажется подозрительным.       – Идея одобрена! – с улыбкой подмигнула мне Аля.       – Девочки, поймите вы наконец! Вампиров не существует, это миф, легенда, – настаивала на своём самоотверженная Кирочка.       – Вот завтра и узнаем, – со всей серьёзностью объявила я. – Надеюсь, уроки у нас будут. Очень надеюсь.       И не зря надеялась насчёт уроков. На следующий день школьная жизнь вновь расцвела: ученики сидели за своими смартфончиками на скамье и о чём-то неведомом мне рассуждали, школьницы с издевкой сплетничали друг о друге, тихонько хихикая и обсуждали последние модные тенденции, младшеклашки же в свою очередь носились по коридорам учреждения и радовались, что уроки, несмотря ни на что, всё-таки будут.       И вот сама бы никогда не подумала, что за один день соскучусь по этим шумным вестибюлям, где вечно гуляет ветер, по знакомым лицам учителей, по сим лестничным пролётам и по столь желанному звонку.       — Ах, любимая школа! — озвучила мои мысли вслух идущая рядом Дина. Да она таки телепат!       — Ах, любимая столовка... — в свою очередь протянула Альбинка, томно вздохнув. — Жаль, что эти жестокие уроки разделят нас на целых два часа.       В ответ мы с Динкой и Кирой переглянулись, дружно засмеялись и только потом начали обсуждать любимую двести шестнадцатую. Ну, потому и совсем позабыли про старый-добрый закон Подлости. А зря.       Навстречу нашей великолепной боевой четвёрки вышагивала на двенадцатисантиметровых тонюсеньких каблучках одна примечательная личность. На сей раз Кассандра была, мягко говоря, в вечернем... не-а, тут лучше сказать «ночном» боевом раскрасе. Почему ночном? Так это потому что вечерний у этой дамочки повседневний, а тут...       Эх, швабра, а красивая, должна признать. Белесые с желтинкой волосы уложены в высокую причёску. Этажа этак в три, если не больше. Ноги... да уж, юбочка супер-мини, бордовая, — общепринятый цвет для формы девочек в двести шестнадцатой, — плюс ко всему этому белая блузка с короткими рукавами. Ну и в дополнение тёмно-рубиновая желетка нараспашку.       Мы с подругами удивилённо переглянулись... и прочитали друг друга по лицу: «Усё, довели её «Высочество» до состояния кипения...» Только теперь я заметила сзади её преданную и неподражаемую свиту. Девчонки из параллельных десятых классов смотрели на нас надменно, и я бы даже сказала, с подобострастием.       А главная «гламурка» в упор глядела на нас свысока. Будто на ничтожных букашек, что ползают у неё под ногами. Хотя нет, с этим я готова поспорить. Кого-кого, а насекомых змеюка подколодная побаивается.       — Здрасте, — с неприязнью начала разговор Кира. — Каким ветерком, позвольте осведомиться?       Кассандра в ответ презрительно фыркнула. Опять же свысока.       — Слушайте, кошки облезлые, что вы вообще себе позволяете?! — неожиданно резко прошипела она. — Ваша шайка мне и так всю жизнь портит. А сегодня... а сегодня вечером, если вы не забыли будет школьная дискотека...       — Ага, — задумчиво начала Альбинка, — то есть после школы у тебя времени на подготовку к дискотеке не будет, поэтому пришлось потратить целую ночь. Хм, неплохо-неплохо... Прогресс!       — Не беспокойся, змея, я всё равно туда не иду, — хмыкнула я прежде, чем Кассандра успела оскорбить Алю за её остроумность.       — Да что ты тратишь на них время, Касси! — брезгливо всплеснув руками, окликнула её одна каштанововолосая девица. — У нас и без этих времени в обрез.       Ещё раз с прищуром окинув нашу компанию нехорошим взглядом, белобрысая фыркнула и уверенным шагом зашагала на своих шпильках. «Я бы так точно не смогла», — усмехнулась про себя, глядя вслед Кассандре и её верной свите.       — Курицы напыщенные, — когда те скрылись из виду, хмыкнул, сложив руки на груди, «альбиносец». — Перед кем только выкаблучивается... — А это уже касалось только одной-единственной и неповторимой особы.       — Девчонки, привет. По какому поводу злитесь?       Не знаю, как другие, но я от неожиданности прям-таки подпрыгнула. Поодаль от нас стоял Кеша собственной персоной и улыбался чему-то. Едва завидев предполагаемого вампира, мы с тревогой переглянулись. А уж про мою реакцию на бутылку с какой-то подозрительной тёмно-красной жидкостью в его руке я лучше промолчу.       Хотя нет. Тут промолчать никак не получилось, так как у меня банально отвисла челюсть, глаза окргулились, как у быка на новые ворота, а изумлённый взгляд направился на рот одноклассника в надежде отыскать заветные клыки, без коих вампир — не вампир.       — Ты! — дрожащим голосом воскликнула я. И похоже, очень громко, потому что все находящиеся в коридоре оторопело воззрились на источник звука. Но мне и этого было мало. — Кеша! Как ты мог... а мы-то тебе верили. Предатель.       Сказать, что мои слова оказали шоковое влияние на него — ничего не сказать. Он был, мягко говоря, в состоянии аффекта.       — Успокойся, милашка, — тихо попросил этот самый «предатель» и медленно подошёл ко мне.       Наверное, не хочет, чтобы я устраивала скандал на публике. Умно. Вот я и не выдержала и придалась панике:       — И ты мне предлагаешь успокоиться, когда происходит... такое?! Это уже слишком.       — Хватит это терпеть! — не растерявшись, по приближению вампира, выдала свою лепту рыжевласка.       — Долой кровопийц! — добавила Диночка. Ну а что? У нас митинг, нам можно побунтовать.       — От вы ужо где у нас, — продолжила наш бунт Кира, предворительно рубанув рукой своё горло.       От столь необоснованного конфликта Кеша слегка напрягся и непонимающе переводил взгляд с одной из нас на другую. Впоследствии он остановился на мне и в открытую спросил:       — Это вы так высказываете своё недовольство, так как думаете, что я на стороне белобрысой змеи?       — Что?! — Это уже был гневный и внушительный по своей громкости писк подходящей к нам Кассандры.       Мы с девчонками дружно захихикали при виде этой необыкновенной картины. Стоит, значит, наша блондинистая курица на высоченных каблуках, вся такая размалёванная, и тут её возлюбленный оскорбляет её при всей двести шестнадцатой. Тут грех не засмеяться в голос. Впрочем, многие так и поступили.       Ну Кассандра, заметив полное равнодушие со стороны Иннокентия Асмитова, за которым, кстати говоря, уже все девочки школы бегали, не выдержала, залилась густой краской, заревела, закрыв лицо руками, и бросилась прочь к женскому туалету. Свита же, с трудом сдерживающая нервные смешки и улыбки, несмотря ни на что побежала за ней. Предводительница их, понятное дело.       Кеша в следующую секунду тяжело вздохнул и поднёс бутылку с «кровью» к лицу, будто разглядывая. Потом задумчиво уточнил:       — Надеюсь, теперь инцидент исчерпан?       — Причём тут она, если речь шла о тебе? — не выдержала Алька и картинно закатила глаза.       — Не понял, — откровенно признался он. Верим... но можно и по-искренней. — Я-то вам чем не угодил?       — Потому что ты вампир! — громко заверищал кто-то.       Ладно, признаюсь, это была я. На такое заявление Асмитов недоверчиво приподнял бровь. Ага, а вот теперь не верим. Ни я, ни моя сестричка Совесть.       Далее произошло нечто непредсказуемое — он засмеялся. Просто засмеялся. И похоже, был не в силах остановиться, отчего мне даже стало как-то жутковато. А парню... тьфу ты, вампиру было плохо. Его трясло от смеха, а ещё выступили слёзы и, кажется, он задыхался.       — Скорую... вампиру плохо! — язвительно принялась созывать народ. А ещё почему-то жалко его стало.       Правда, после сей реплики он и вовсе на пол упал, хватаясь за бока. Точно больной на всю голову. Оклемался Кеша только через минут десять, прокашлялся и судорожно выдохнул.       — И с чего же такие доводы? — с терпеливой улыбкой переспросил он, но было видно, что сдержать очередной порыв смеха ему далось нелегко.       — Во-первых, ты весь бледный, — хмуро ответила я.       — Ну знаешь ли цвет кожи у всех людей разный, и это не аргумент, — уверенно заявил Кеша.       — Ладно, допустим. Ещё у тебя руки ледяные...       — Как там в народе говорят: «Руки холодные, сердце горячее»? — на миг задумавшись, нашёлся одноклассник.       — А как объяснишь, что избегаешь солнца? — вставила свою лепту в блиц-опрос Аля.       — Я же вроде уже говорил про тип кожи. Мне нельзя загорать, иначе шелушиться, — уже начиная выходить из себя, фыркнул парень.       — А чёрный цвет? Почему ты носишь всё чёрное? — участливо поинтересовалась Динка.       — Эм-м... а вампиры разве ходят в чёрном? — Он победно улыбнулся и тут же убийственно добавил: — Чёрный цвет любят многие. К тому же он универсальный.       — Тогды скажи-ко на милость от это чаво? — вопросила в свою очередь Кира со своим любимым диалектом и указала на бутылку с жидкостью.       — Томатный сок. — Друг неопределённо пожал плечами и продемонстрировал этикетку на бутылке. Я непроизвольно простонала и поняла одну истину — вампиров не существует. — Есть ещё какие-то обвинения?       Закусив губу, я начала в памяти припоминать все странности, проходившие с ним, что замечала за всё время нашего знакомства. И вспомнила.       — Когда... ты ещё тогда только прибыл в школу, — неуверенно начала я. — Так вот, когда я шла по коридору, а ты шёл следом за нами. — Быстрый взгляд в сторону подруг. — Причём дошёл до середины коридора, исчез куда-то. Как это понимать? Куда физика подевалась?       Ага! Задела за живое! При этих словах он уткнулся глазами в пол, но тут же хладнокровно произнёс:       — Тебе просто померещилось, милашка.       Померещилось? Я, конечно, тоже бы так решила, но моё сознание упёрто утверждает о том, что это было взаправду. А уж кому-кому, а сознанию я верна и доверяю.       «Ох, чёрт, и надо же было... — с насмешкой произнёс чей-то потусторонний голос в моей голове. Хотя нет, он однозначно принадлежал Асмитову. — Чуть не прокололся о своей настоящей сущности. Нет, это ж какой дурой нужно быть, чтобы решить, будто я принадлежу роду вампиров!» От такого открытого заявления у меня даже перехватило дыхание и было уже как-то по барабану, почему он это произнёс, не открывая рта. Мне было обидно, ведь Кешка — мой лучший друг. А потому после всех наших контрольных и прогулок это было слышать вдвойне неприятно.       «Хотя, — вновь задумчиво протянул голос, — эти три, может, и слегка дурочки. — Всё! Сейчас я ему всё выскажу... Сейчас он у меня попляшет. — А вот что касается милашки, — более нежно сказал он, отчего я всё-таки решила дослушать. Любопытство. — Она... очаровательна! Её сапфировые глаза так и манят. А этот чудный носик, стройная талия, подбородок, грациозная осанка, божественные ноги... чёрные, разбросанные по лицу длинные волосы, а её алые губы... м-м-м...»       Ого! Мне в жизни столько комплиментов не делали! И только сейчас я заметила, что голос, не закончив исчез. Странно всё это. Непонятно. Неужели я настолько сумасшедшая, что делаю себе такие комплементы? Быть того не может. И тут меня осенило, что это были его мысли. А дальше мне было уже откровенно плевать, как я их прочла. Факт, что прочла и осталась недовольной.       — Кеш, — окликнула я «вампира», как ни странно тот сохранял на лице прежнюю маску безразличия. — Совесть-то должна присутствовать хоть немного, а?       — О чём ты, милашка? — недоумённо переспросил он.       Его глаза на миг вспыхнули алым, но тут же вернулись в своё нормальное состояние. А в голове прозвучало: «Хм-м... какое же заклинание использовать, чтобы посильнее влюбить её в себя?».       Всё. Я в нокауте. Это что же получается, он всё-таки ходит в секту. Эх, я была о нём лучшего мнения... Теперь понятно, почему носит всё тёмное. А в бутылку из-под сока мог налить какой-нибудь традиционный напиток. Или что там пьют сектанты. Но точно не вино.       — А знаешь, я была о тебе лучшего мнения, — произнесла мысли вслух, — а ты оказался... каким-то сектантом.       — Так ты уже определись вампир я или сектант, — буркнул себе под нос парень и глубоко вздохнул.       — И вампир, и сектант, и дурак в одном флаконе, — прищурившись, отчеканила я и уже намеревалась уйти с поднятой головой, но его рука обхватила мою.       — Подожди, ты злишься из-за Кассандры?       — Нет, из-за того что кое-кто меня украденным в секте приворотным зельем травить собрался, — издевательски передразнила я, чтобы тут же осознать, что ляпнула и прикусить язык.       А вот Кеша на эти слова удивлённо изогнул бровь и широко улыбнулся. И эта улыбка, честно признаться мне не особо понравилась.       — Пойдём, нужно поговорить, — взяв меня под локоток, бросил на ходу он и увлёк меня в самое безлюдное место в школе. Затем нервно обратился ко мне: — Ты можешь читать мысли...       Несмотря на то, что это было утверждением, я в целях безопасности кивнула. И как только уже не пыталась прочитать его мыслишки абсолютно ничего не получалось. Хоть убейся!       — Руку давай, — наконец приказал он на полном серьёзе, и я с некоторой неохотой, но послушалась. Далее он говорил всё тем же весёлым шёпотом мне на ухо: — Милашка, прошу тебя, попытайся не сильно шуметь, мы не должны привлекать внимание. Когда перемещение закончится, я всё объясню.       Я так и не успела понять смысл сказанного, как в глазах всё начало наполняться густой темнотой, на тело нахлынула резкая волна слабости, к горлу подступил комок недавнего завтрака. И я начала падать, падать, падать...