Осколки

Кэлен быстро листала досье: персональные данные, учеба… — надо же, лучшая в выпуске, ух ты! — стаж, заслуги, достижения… не то, не то. Вот, биография. Так, родилась… ага, неизвестно где и когда. Кажется, версия «разлученных близнецов» может оказаться вполне жизнеспособной. Кэлен притормозила, начала читать внимательно. И чем дальше читала, тем сильнее у неё сжималось сердце. Кара Мэйсон не знает, кто её родители. Более того, по её собственным словам, она не помнит свою жизнь до семи лет. А вот после этого возраста… Мэйсон выросла в какой-то странной, если не сказать, жуткой общине, обосновавшейся на Стейтен-Айленде. Женской общине. Позже её признали сектой, к тому же, явно экстремистской направленности, взрослых членов арестовали и осудили поголовно, детей — девочек разных возрастов — передали в систему опеки. Мэйсон на тот момент исполнилось семнадцать. Собственно, это она, Кара, сбежав из «дома», явилась в полицию Нью-Йорк Сити и рассказала — и о самой общине, и о том, что там происходило. На самом деле происходило. Ибо внешне община выглядела весьма пристойно, позиционировалась, как некий кризисный центр, приют для женщин — жертв домашнего насилия. Одно ограничение — в общину не принимали с детьми мужского пола. Вот с дочерьми — добро пожаловать. Кроме того, на территории общины проживали несколько официально зарегистрированных приемных семей, которые были на весьма хорошем счету в системе соцзащиты. Правда, брали под опеку тоже только девочек и не старше семи лет. Здесь работали собственный детский сад, школа, больница — община была довольно закрытым и самодостаточным поселением. Собственно, это все, что было известно о ней долгие годы. Да и особого интереса к ней внешний мир — за исключением контролирующих органов — не проявлял. А все проверки община проходила с блеском. До тех пор, пока в одном из отделений нью-йорского департамента полиции не появилась семнадцатилетняя Кара Мэйсон с леденящим душу рассказом об истинном положении дел в пресловутой общине. Оказалось, что девочек, там проживающих, превращали в нечто среднее между солдатами, профессиональными убийцами и террористами-смертниками. Для этого с семилетнего возраста их обучали. Дикими, жестокими, садистскими, противоестественными методами. Кэлен пробегала глазами сухие строки, все больше и больше леденея сердцем: «Хроническое физическое, психологическое, сексуальное насилие… Пытки, издевательства… Детей заставляли жестоко убивать животных, других детей, подростков принуждали пытать и убивать взрослых…». Господи… Кэлен вдруг поняла, что плачет — тихо, беззвучно, просто слезы бегут по лицу. Мэйсон выросла вот в этом? С семи лет подвергалась насилию, ежедневному, жестокому, извращенному? Боже ты мой,.. как она вообще выжила, выстояла, сохранила рассудок? Мелькнула какая-то смутная, неоформленная мысль, но Кэлен не успела за нее уцепиться, потянуть. Мысль пропала, правда, оставила после себя тревожный, царапающий след… Кэлен снова опустила глаза в досье. Девочек, которые оказывались слишком слабыми — физически, психологически ли — для того, чтобы быть «воительницами», как называли свой основной «продукт» в общине, обучали оказывать секс-услуги. И продавали в публичные дома либо — через аукционы теневого интернета — сразу богатым извращенцам. Совсем ни к чему не пригодных детей использовали как «мясо» — для тренировки воительниц. «Мясо» избивали, пытали, насиловали и — в конечном итоге — убивали. После того, как все вскрылось, на территории общины несколько месяцев подряд раскапывали массовое захоронение. Большинство останков в нем были детскими… Кэлен судорожно вздохнула, вытерла слезы. На миг перед внутренним взором появились глаза Кары — её Кары — теплые, солнечные… тут же сменились хищным, жестким взглядом Мэйсон… Снова мелькнула какая-то мысль, смутная догадка, но… Кэлен не успела поймать её. Посидела, поискала… нет, все, уже ушла. Кэлен тряхнула головой и продолжила чтение. Воительницы из общины пользовались большим спросом на рынке определенных услуг. Их нанимали как телохранителей, киллеров, трабл-шуттеров*, исполнителей террористических актов, палачей… и так далее, и тому подобное. Бесстрашные, холодные, малоэмоциональные, напрочь лишенные милосердия, жалости, сомнений, исключительно умные, сохраняющие трезвый рассудок, дисциплинированные, отлично обученные, владеющие боевыми искусствами, разными видами оружия, виртуозно умеющие развязывать любые языки — эти девушки, точнее, их услуги, стоили очень и очень дорого. Община процветала. Пока не сбежала оттуда семнадцатилетняя Кара Мэйсон. Она добралась до Нью-Йорк Сити и пришла в первый же попавшийся на пути полицейский участок. Ей повезло: коп, к которому она обратилась, не отмахнулся, точнее — не отмахнулась от странной девчонки с застывшими глазами, без документов, диковатой, весьма агрессивно реагирующей на любые прикосновения — и даже резкие движения в свою сторону. Сержант Анна Льюис не отмахнулась, выслушала, поверила… И, помимо всего прочего, взяла Кару под свое крыло: и на время расследования, быстрого, стремительного, громких арестов, ажиотажного судебного процесса, и — после. Приютила, отстояла всеми правдами и неправдами, не позволив отправить Кару на принудительное психиатрическое лечение — почти всех подростков из общины сначала определили туда. Добилась опеки над Мэйсон, выправила ей документы. Отогрела — насколько смогла. Помогла встать на ноги. Наставляла, поддерживала. Любила. Конечно же, Кара поступила в полицейскую академию… Кэлен захлопнула папку. Всхлипнула, шмыгнула носом. Еще раз вытерла слезы. Посидела, закрыв глаза. Жалость к Мэйсон просто переполняла её. Жалость, а еще — уважение. И — Кэлен это отметила с мелькнувшим мимолетно ужасом — симпатия. Мэйсон начинает ей нравиться. Да, черт, не просто нравиться! Кажется, Кэлен влечет к Мэйсон… Кэлен даже застонала: час от часу не легче! Тряхнула головой. Чушь! Она любит Кару. А Мэйсон безумно похожа на неё внешне, вот и все. И никакого влечения, самый обычный перенос… или как там это называют мозгоправы? Кэлен решительно встала, вышла из кабинки, глянула на себя в зеркало — черт побери, глаза красные, припухли. Видно, что плакала. Хреново. Начнутся вопросы… Кэлен терпеть этого не могла. А, учитывая разбитую, отекшую, налившуюся фиолетово-синим губу, коллеги запросто подумают, что плакала она — детектив Амнелл, черт возьми! — от боли. Вот совсем ей это не нужно. Кэлен умылась холодной водой, похлопала легонько пальцами вокруг глаз – ага, вроде бы вид получше. Да и, пожалуй, губа будет отвлекать внимание от глаз. Может, никто и не заметит. Все, надо вернуть на место досье. Если еще не опоздала… К счастью, она успела. Тютелька в тютельку, но — успела. Нырнула в кабинет Зеда, сунула в шкаф папку, и — только плюхнулась на свой стул и, задержав дыхание, чтобы унять разогнавшееся сердце, уставилась с отрешенным видом в монитор, в дверь повалили, оживленно обсуждая допрос, коллеги. Кэлен глубоко вдохнула, выдохнула, пощелкала мышью, набрала: «спорткомплексы Филадельфии», запустила поиск. — А твоя новая напарница крута, — на край стола присел Сайфер. — Просто танк! Расплющила Моргана в лепешку. — Я рада, — Кэлен подняла на Ричарда глаза, улыбнулась одной стороной рта. — Ого! — он присвистнул. — Это чего это у тебя? — и ухватил её двумя пальцами за подбородок. Кэлен дернулась от боли – да, черт, это вам не мягкое прикосновение Мэйсон! — вцепилась в запястье Сайфера: — С ума сошел? Отпусти, больно же! — Прости… — он смутился, убрал руку. — Кто тебя так? — Морган. Не словила мышей при задержании. — Бывает, — Сайфер сочувственно поморщился. — Но ты ему, похоже, тоже двинула, да? У него синяк промеж глаз — просто сказка. — Нет. Не я. Мэйсон, — Кэлен нахмурилась. А в груди отчего-то разлилось тепло. Странно. Далеко не в первый раз её прикрывает напарник, за десять лет всякое бывало — и под пули за неё, Кэлен, лезли… И она испытывала благодарность, да. И восхищение. Но… сейчас она чувствовала нечто другое. Гордость за Мэйсон? Да, пожалуй. Благодарность? Несомненно. И еще… нежность. Да черт же побери! Это уж совсем ни к чему. А Ричард, не подозревая о мыслях Кэлен, потеребил её за рукав: — Она и правда крутая, да? — Кто? — Мэйсон. Твоя напарница. — А… да, вроде бы. — И красотка, — он то ли хотел уколоть Кэлен, вызвать её ревность, то ли и правда увлекся новым детективом. Кэлен усмехнулась: — Красотка, несомненно. — Не знаешь, у неё есть кто-то? Ну, парень или муж… — Понятия не имею, — Кэлен пожала плечами. — Сам у неё спроси… — Обо мне говорите? — Кара выросла за спиной Сайфера внезапно, словно соткалась из воздуха. Ричард испуганно распахнул глаза, соскочил со стола Кэлен, развернулся, отпрыгнув на шаг: — Эмм… Привет, — улыбнулся широко, протянул руку: — Детектив Сайфер. Ричард. Восхищен твоей работой, — и пояснил в ответ на её недоуменно приподнявшуюся бровь: - Тем, как ты провела допрос. — А… — Мэйсон хмыкнула, пожала плечами. — Ладно, — протянутую руку она проигнорировала. Как впрочем, и очаровательную улыбку Риччи. Глянула мимо него на Кэлен: — Как губа? — Терпимо, — Кэлен улыбнулась. — Как рука? — Жить буду, — глаза вспыхнули каким-то хитрым весельем. — Любить тоже смогу, — и подмигнула. Кэлен с ужасом ощутила, как к щекам приливает кровь. И не только к щекам. Она вздернула с вызовом подбородок, закатила глаза. Сайфер то ли и правда не понял ничего, то ли решил не сдаваться — но улыбнулся еще шире: — Кара, ты ведь недавно у нас? Если хочешь, могу показать тебе вечером город. — Мэйсон, — она одарила его тяжелым взглядом. — Зови меня Мэйсон, ок? И, спасибо за предложение, но если я захочу посмотреть город, попрошу Амнелл покатать меня, — и вдруг, будто смягчившись, чуть улыбнулась и протянула ему левую, здоровую, руку: - Ты, кажется, приятный парень, Ричард. Но, чтоб ты не терял зря время, — я играю за другую команду. — О… — он машинально пожал её руку. — А… ну, да… понимаю. Ладно, рад познакомиться. И ты реально круто провела допрос. — Спасибо. — Да. Ладно. Ну, обращайся, если что, - и, наконец, ретировался к своему столу. Мэйсон вздохнула, покачала головой, присела на край стола Кэлен, чуть склонилась к ней: — Твой бывший? — А что, так заметно? — Мне заметно. Кэлен вздрогнула. Она узнала эту интонацию. Боже… да что же происходит! А Кара между тем вгляделась в её лицо: — Ты чего, даже лед не приложила? — и снова прикоснулась кончиками пальцев к губе, мягко, очень-очень нежно. — А ты? — Кэлен показала глазами на её руку. — Ну, мне-то некогда было, — Мэйсон усмехнулась. — А ты чем занималась? — Да так, были дела… — А ревела чего? От боли? — От боли, — не стала спорить Кэлен. Черт, Мэйсон заметила! Внимательная какая, а! Но почему-то стало приятно… А Кара вдруг склонилась еще ниже, потянулась, будто и правда решила поцеловать. Шепнула: — Ничего, сладенькая, заживет. Ты держись, - и, выпрямившись, продолжила без паузы: — Может, и правда покажешь мне вечером город? Если, конечно, ты свободна. — Хммм… — Кэлен улыбнулась. — Может, и покажу. Давай доживем сначала до вечера. — Да, — Кара слезла с её стола, положила перед Кэлен протоколы. — У нас чистосердечное. Напишешь отчет? — Конечно, — Кэлен улыбнулась еще очаровательней. — И ты тоже напишешь. Свою часть. Мэйсон полыхнула глазами, хмыкнула, забрала протоколы и ушла за свой стол. Кэлен выждала немного, осторожно выглянула поверх монитора. И — низ живота пронзило спазмом: лицо напротив, подсвеченное сейчас голубоватыми отблесками экрана, задумчивое, со слегка сведенными к переносице бровями, — было лицом Кары. Её любимой Кары. И снова забрезжила, поманила то ли мысль, то ли догадка… невнятная, смутная, а оттого — мучительная. Кэлен закусила губу. Спряталась обратно, уставилась в монитор. Просмотрела результаты поиска, прокрутила… остановилась, кликнула, вчиталась. Вдруг, вдохновленная пришедшей в голову идеей, схватила телефон, набрала смс с адресом спорткомплекса, отправила. Замерла в ожидании. Снова осторожно выглянула: телефон Мэйсон лежал на столе и не подавал признаков жизни. Кэлен выдохнула. Впрочем, отчет о том, что сообщение доставлено, ей тоже не пришел. Она помедлила, затем нерешительно нажала "вызов"… дождалась набора номера, соединения… поднесла трубку к уху: «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети…». Кэлен сбросила вызов. Увы, ничего не прояснилось. Она пока так и не получила ответов. Особенно — самого главного: кто сидит напротив? Это её Кара или какой-то безумный, нереальный двойник? Черт побери, как же ей разобраться? Кэлен закрыла на мгновение глаза. Ладно. Потом. Сейчас надо работать. И с тяжелым вздохом принялась за отчеты… *** Ровно в шесть вечера Кэлен поставила точку в последнем отчете. Вздохнула удовлетворенно, потянулась с хрустом, покрутила головой, разминая затекшую шею. Молодец она, успела! Прямо-таки уложилась тютелька в тютельку до конца рабочего дня. Просто супер! Кэлен поднялась, весьма довольная собой, снова потянулась и… наткнулась взглядом на Мэйсон. Её напарница спала, закинув на стол ноги, скрестив на груди руки, уронив голову. Во дает, а! Кэлен, сдерживая улыбку, подошла, присела на краешек стола. Подумала. Склонилась, приблизила губы к уху Мэйсон и… Кэлен не успела ничего, даже выдохнуть. Да что там, она и не поняла, что произошло, как произошло — только в следующее мгновение рука Мэйсон стискивала её горло, а глаза — зеленые, любимые — смотрели в глаза Кэлен. Жестко, холодно – лед, просто лед! — как-то даже отрешенно. И пальцы на горле сжимались… Кэлен захрипела: — Ммэээ.. Кара! Хватка чуть ослабла. Мэйсон моргнула. На мгновение Кэлен увидела глаза Кары — теплые, солнечные… растерянные. Мэйсон снова моргнула, — и вернулся её хищный, насмешливый взгляд. Она медленно убрала руку с горла Кэлен: — Никогда ко мне не подкрадывайся, сладенькая. — Ты больная! — Кэлен сердито сверкнула глазами, потирая горло. — Никто к тебе не подкрадывался, ты уснула! — Я? — Мэйсон поразилась, искренне поразилась. — Серьезно? — и нахмурилась недоуменно. — Странно… Странно как-то, — вдруг подняла на Кэлен глаза, сообщила весьма проникновенно: — Веришь, нет, вчера спать завалилась чуть ли не в семь вечера. Ну, знаешь, перелет, потом вещи разбирала, то да сё… вымоталась, видимо. А утром сегодня встала — как чумная… будто и не спала. «Как чумная» — эхом откликнулось в голове Кэлен. Она вздрогнула. И снова что-то такое зазудело, зазвенело неуловимым комаром… Кэлен посмотрела на Мэйсон: — Ты ведь без машины? Давай отвезу тебя домой. Ты где поселилась? — О, вот за это спасибо, напарник! — Кара даже улыбнулась. — Университетский район, Честнат. Знаешь, где это? — Знаю… — Кэлен распахнула глаза и оцепенела от взорвавшей мозг догадки. Кажется, теперь все кусочки пазла встали на свои места, все сложилось. Но… Господи, этого не может быть. Хотя, почему? Вполне логично. Но, черт побери, что делать ей, Кэлен, если это правда? Она снова глубоко вздохнула. Так, спокойствие. Сначала надо проверить. Проверить, убедиться, а потом делать выводы… — Чего застыла, сладенькая? — голос Мэйсон вывел её из ступора. — Или передумала? — Нет, не передумала, — Кэлен тряхнула головой, улыбнулась. — Ты готова? Тогда поехали. *** Всю дорогу Мэйсон клевала носом и отчаянно боролась со сном. Кэлен косилась на нее и боролась с приступами нежности, что накатывали мощными волнами. И все думала — права она или нет в своей догадке? И что делать, если права? Господи, что же тогда делать? Мэйсон встрепенулась, едва Кэлен затормозила у дома 1015 по Честнат-стрит: — Приехали? — Ага. — Мммм… — Кара потянулась. — Спасибо, сладенькая. Правда, очень выручила. — Ладно, обращайся, — Кэлен улыбнулась. А Мэйсон вдруг подалась к ней, прищурила засветившиеся глаза: — Амнелл… я сегодня несколько раз ловила твои взгляды на себе… красноречивые такие. Мне показалось, я тебе нравлюсь. — Мэйсон… — Кэлен хмыкнула, вздернула бровь. — У меня есть девушка, — улыбнулась обезоруживающе, развела руками: — Ты мне и правда нравишься. Но её я люблю. — Черт… — Кара усмехнулась, опустила ресницы. — Тогда извини. И — рада за тебя, — вдруг снова вскинула глаза, встретилась взглядом с Кэлен: — И почему самые лучшие вечно достаются не мне? — потянулась, не дожидаясь ответа, прикоснулась губами к щеке Кэлен: — До завтра, Амнелл. Еще раз спасибо, — и быстро, ловко выбралась из машины. Сунула руки в карманы куртки и, не оглянувшись ни разу, пошагала к подъезду. Кэлен проводила её глазами, вздохнула, осмотрелась. Заметила довольно удобную парковку, скрытую за вечнозеленым кустарником, переставила туда машину. Что ж, теперь — только ждать. Кэлен откинулась в кресле, прикрыла глаза. Минут через тридцать брякнул её телефон, сообщая, что пришла смс. Кэлен достала его, посмотрела — отчет о том, что доставлено её дневное послание Каре. Черт… неужели она права в своей догадке? На мгновение стало страшно. Кэлен подобралась в кресле и уставилась на дверь, за которой полчаса назад скрылась Мэйсон. Минут через десять она, эта дверь, открылась, выпуская наружу Кару. Кэлен подалась вперед: вот это совершенно точно была её Кара. Светлые, чуть растрепанные, волосы свободно лежат на плечах. Светлый — серый с розовым — спортивный костюм. Кара оглянулась вокруг, словно решая, что делать. Достала из кармана телефон. Кэлен не выдержала: — вышла из машины, двинулась к ней, крикнула: — Кара? Она обернулась. Поискала глазами. Увидела. Растерянность на лице сменилась удивлением, а затем — радостью, нет, счастьем! Улыбнулась, бросилась навстречу: — Кэлен!!! Они столкнулись, прильнули друг к другу. Кара отстранилась через секунду, заглянула в лицо: — Ты как тут? — увидела губу, распахнула глаза: — Боже, что это? Кто тебя? — и прикоснулась пальцами… нежно… мягко… очень бережно. Кэлен улыбнулась: — Подозреваемый… я не сориентировалась… хорошо, напарник прикрыл. — Господи… спасибо ему! — и прикоснулась губами. Тоже — очень нежно и мягко. — Девочка моя… любимая… больно? — и снова приложила свои губы, согревая, утешая, прогоняя саднящую ноющую боль. Кэлен закрыла глаза, отдаваясь, растворяясь. Боже, эти любимые губы, губы Кары… они правда действовали, как обезболивающее. Прошептала: — Было больно. Сейчас уже нет… А ты куда собиралась, милая? — Да я освободилась, решила выйти, позвонить тебе. Если ты занята, пробежаться пока… Погоди, а ты что тут делаешь? — Коллегу подвозила… безлошадного. А у тебя что с рукой? — и поймала её правую кисть, повернула тыльной стороной вверх: костяшки отекли, посинели. — Ай, — Кара поморщилась. — Была на боксе сегодня. Зря перчатки не надела. Но это ерунда, пройдет, — и снова прикоснулась губами к опухшей губе Кэлен. А Кэлен поднесла к губам её руку и сделала то, чего хотела еще днем — поцеловала, очень бережно, ласково, каждую опухшую посиневшую костяшку… Потом прижалась щекой к ладони этой раненой руки. Кара свободной рукой обхватила её за талию, притянула к себе, притиснула. Посмотрела в глаза - тепло, солнечно, ласково. Кэлен улыбнулась её глазам, любимым зеленым глазам: — Поедем ко мне? Или, может, хочешь посмотреть город? — Нет, к тебе. Я жутко соскучилась, любимая. — Я тоже… Боже мой, их и правда двое. Две разные, так мало похожие девушки, живущие… в одном теле. Вот в этом теле, к которому сейчас прижимается она, Кэлен. Они смотрят на мир вот этими зелеными глазами — по-разному смотрят. И улыбаются вот этими губами — тоже по-разному… Диссоциативное расстройство идентичности. Или раздвоение личности, если говорить по-простому. Кэлен смотрела в любимые глаза… Когда-то маленькая Кара Мэйсон не выдержала насилия, не выдержала ужаса, в котором ей пришлось жить… и её личность раскололась. На Кару — нежную, ласковую, добрую, мягкую… и Мэйсон — сильную, холодную, жесткую, бесстрашную… Интересно, они знают друг о друге? И что теперь делать с этим Кэлен? Как быть?