Осколки

      День Как и Кару накануне, сегодня Кэлен издалека увидела перед подъездом дома 1015 Мэйсон: неизменная кожаная куртка, а вот вместо штанов в облипочку — простые светлые джинсы. Тоже, впрочем, весьма обтягивающие — и подчеркивающие. С другой стороны, если есть что, то почему бы и не подчеркнуть, не так ли? Кэлен усмехнулась. И с удивлением отметила, как, разгоняясь, запрыгало в радостном волнении её сердце. Ну надо же… Она еле сдержалась, чтобы не подстегнуть, ускоряя, автомобиль: еще чего не хватало, торопиться к Мэйсон! Подождет. Хотя съежившаяся на мартовском ветру, — как назло, сегодня утро выдалось пасмурным, сырым, сопливо-промозглым, — Мэйсон вызывала у неё, у Кэлен, нежную жалость. Вот именно так — не нежность, не жалость, а какой-то коктейль из этих чувств, совсем легкий и капельку сладкий… Кэлен остановилась, и Мэйсон шустро нырнула в салон, захлопнула за собой дверь, встряхнулась, словно собака. Большая и хмурая собака. Кэлен улыбнулась ей, протянула стакан с кофе — успела заехать по пути, купить: — Доброе утро, напарник. — Доброе? — Мэйсон зыркнула довольно сердито, приняла стакан. — Шутишь, сладкая? — открыла крышку, втянула аромат. — Мммм… спасибо. Боюсь, сегодня кофе взбодрить меня не под силу, — закрыла стакан, поставила в держатель возле кресла. И, засветившись глазами, вдруг подалась к Кэлен: — А вот твои губы, Амнелл… у них есть шанс. От этих слов у Кэлен сладко потянуло внизу живота, и сама она потянулась — словно бы вновь помимо воли — к Мэйсон. Прищурилась: — Ты не слишком наглеешь? — Ты мне скажи… — и уже просунула руку за спину Кэлен, и вторую положила на бедро, чуть выше колена, легонько сжала. Приближается. Черт! Кэлен стиснула зубы. Нет — нельзя же так, ну! — Мэйсон может «ослабить контроль», и тогда Кара узнает, увидит. Ей будет больно. И вряд ли Кэлен сможет объяснить, зачем ей понадобился этот поцелуй с утра пораньше. Идею свою она — безголовая, бестолковая, забывчивая дура! — с Карой не обсудила, а потому Каре совершенно точно доставит боль этот поцелуй. Кэлен остановилась, замерла в паре секунд от него, в сантиметре от губ Мэйсон. И приложила к ним, губам, указательный палец. Посмотрела Мэйсон в глаза. Та поняла, усмехнулась: — Все-таки, слишком, да? — и чмокнула палец. А затем дотянулась — нахалка, просто невозможная, беспардонная нахалка! — и поправила на шее Кэлен легкий бирюзовый газовый шарфик. Вообще-то, все эти платочки да шарфики Кэлен не слишком жаловала, прямо скажем. Но вот сегодня надела — чтобы прикрыть следы страсти Кары. Конечно — закон жанра же, ну! — Мэйсон их увидела, углядела. Внимательная, черт побери! Губы поплыли в улыбку: — Это я тебя так, сладенькая? — Все-таки у тебя и правда мания величия, Мэйсон. Не радуйся, не твои метки. Она хмыкнула, обожгла насмешливым взглядом, откинулась в кресле, подняла стакан: — Ладно. Значит, кофе будет без десерта, — сделала глоток, посмаковала, причмокивая губами. Вот нарочито так причмокивала ведь, явно привлекая внимание… — Хотя знаешь, Амнелл, вчера ты меня так целовала, что… мне даже показалось, что я — твоя девушка. — А ты фантазерка, Мэйсон, — Кэлен фыркнула, тронула машину с места. Ей, Кэлен, вдруг стало весело: ты бы удивилась, Мэйсон, если бы узнала, кто моя девушка. И где она сейчас… Секундно обожгло страхом: а если знает? И просто прикидывается, играет — и с Кэлен, и с Карой? Как кошка с мышатами. Кэлен покосилась на откинувшуюся в кресле Мэйсон: лицо спокойное, расслабленное. Пьет себе кофе, закрыв глаза. Невыносимо захотелось прижаться губами к её щеке… или к открытой шее — все же, есть свои плюсы в том, что Мэйсон заплетает волосы в косу. Доступ к шее вот — куда как удобнее. И прямо манит. Тянет. Черт побери! Кэлен прикусила губу, заставила себя смотреть только на дорогу. И думать — о работе. Только о работе! — А ты мне сегодня снилась, Амнелл, — чертовой Мэйсон спокойно и молча никак не сиделось! Кэлен нахмурилась, буркнула довольно сердито: — Да? Надеюсь, это был кошмар, в котором ты от меня убегала, вереща от ужаса? — Ага, — Мэйсон хохотнула, а Кэлен задохнулась возмущением на секунду — вот нахалка, могла бы и не соглашаться! — Я убегала и никак не могла убежать… Ты меня настигала, сладенькая, и целовала. — Тхе, — Кэлен даже повернулась к ней, скорчила презрительную мину. — Ты и правда фантазерка, Мэйсон. — Да, — спорить она не стала. Глянула Кэлен в глаза: — Знаешь, что странно? У меня губы… хм… ощущение такое, будто я и правда целовалась полночи. Только неимоверным усилием воли Кэлен удержала лицо, не позволила отразиться на нем ледяному страху, окатившему её вот просто в мгновение: неужели все-таки знает? О Каре, о её, Кэлен, отношениях с Карой? Кэлен моргнула, отогнала этот страх от себя: чушь, Мэйсон просто болтает, дразнит. И Кэлен встретилась с ней глазами: — Мэйсон, если ты так ухаживаешь, то совсем неудивительно, что лучшие девушки достаются не тебе… Мэйсон фыркнула, обожгла её убийственным взглядом и замолчала, отвернувшись. Обиделась? Кэлен покосилась на неё. Сомнительно. Что-то подсказывало, что Мэйсон не из обидчивых. Вот и пусть помолчит. Тем более, до управления уже рукой подать. Кэлен и сама не очень понимала, чего она так разозлилась на Мэйсон? Отчего вдруг захотелось уколоть напарницу? И действительно ли её, Кэлен, злость была адресована Мэйсон? Уже на стоянке перед управлением, паркуя машину, она все же призналась самой себе – нет, на себя она злилась, на себя. На свое тело — кто бы мог подумать, что оно такое ненасытное? — за то, что оно, тело, реагирует на Мэйсон. И вся она, Кэлен Амнелл, реагирует на Мэйсон. Хочет её, черт побери! И не нужно больше себя обманывать: да, у Мэйсон губы Кары, глаза Кары, руки, голос… Но сегодня утром в машине Кэлен хотела не только эти губы и руки, нет, она хотела именно Мэйсон. И злилась на себя. За эту слабость — правда, что ли, пусть Мэйсон поучит её управлять эмоциями? И за то, что предает Кару. За то, что не может разобраться сама в себе… Так, в этих вот не самых легких мыслях, в не самых простых чувствах, Кэлен и прошла контроль на входе, поднялась в лифте, добралась до своего стола. Совершенно не обращая внимания на топавшую следом — все это время — и тоже молчавшую Мэйсон. Наверно, со стороны они выглядели, как повздорившая семейная пара со стажем, да… Уже за столом пришло вдруг спасительное: да не хочет Кэлен никакую Мэйсон, что за бред? Она, Кэлен, просто и правда катастрофически мало времени проводит с Карой. Ей не хватает этих нескольких часов, не хватает! И Кэлен знает, что с этим делать. Главное, дотерпеть до ночи. И обсудить — сначала обсудить, потом уже все остальное! — с Карой. Да. Кэлен вздохнула: стало легче. Всегда становится легко, когда решение принято, не так ли? Она даже улыбнулась, правда, улыбка погасла, стоило ей открыть отчет судмедэксперта, — Никки молодец, постаралась, поторопилась, и даже прислала с курьером еще до начала рабочего дня. *** Увы, сегодняшнее утро не добавило ясности во вчерашнее дело. Отчет О’Коннор — тщательный, детальный, как всегда! — к сожалению, не содержал ничего, что могло бы пролить свет на личность жертвы или преступника. Девочку изнасиловали, — но ублюдок пользовался презервативом, задушили, — но он был в перчатках… К тому же, после смерти убийца тщательно протер тело девочки спиртосодержащим средством, в лаборатории еще выясняли, каким именно, расчесал ей волосы, вычистил все из-под ногтей… То ли выродок был знаком с криминалистикой, то ли сериалов насмотрелся, но следы уничтожил качественно. А значит — готовился, планировал. Скрупулезно, основательно. Организованный, гад. Умный, расчетливый. И, вполне возможно, это не первое его подобное преступление. Впрочем, все это, с другой стороны, позволяет предположить, что ублюдок следил за девочкой, наверняка изучал её окружение, привычки. Значит, есть надежда — слабенькая, но все же, — что кто-то да видел его, кто-то да обратил внимание… Кэлен вздохнула. Еще бы установить личность маленькой жертвы. В этом смысле, пожалуй, единственный полезный вывод, который сделала О’Коннор, — ребенок был домашний. И, скорее всего, из приличной семьи. При жизни о девочке заботились, она хорошо питалась, её не били. И потому тем более странно, что вот уже второй день её никто не искал — заявления о пропаже не было ни в городской, ни в окружной, ни в базе штата. Прогнали даже по федеральной базе — тщетно. Никто, совсем никто не разыскивал этого ребенка. А это — Кэлен не хотела об этом думать, ибо такие ситуации она особенно ненавидела, всем сердцем, — могло означать, что к насилию над девочкой и убийству причастен кто-то из её родных. Потому и не ищут, что знают — уже не нужно… Закончив с чтением отчетов и получив у экспертов фотографию девочки, Кэлен отправилась объезжать ближайшие к месту преступления школы: возможно, малышка училась в одной из них, и кто-то её узнает. Поехала одна, ибо Мэйсон — вот нахалка же, ну! — отмахнулась, буркнув что-то про «свои методы», и осталась сидеть за компьютером. Увы, чуда не случилось. Кэлен напрасно потратила полдня — даже больше, немного больше, — но так ничего и не выяснила. Ни в одной из школ в округе девочку не узнали. Либо она жила и училась в другом районе города, совсем не там, где обнаружили тело, либо она вообще приезжая. И в том, и в другом случае, дело затянется, усложнится, потому как ко всему прочему добавится тягомотная межведомственная бюрократия со всеми вытекающими… Так что в управление Кэлен вернулась уставшая, раздраженная, голодная к тому же. Сразу, не скинув куртку, пошла на маленькую импровизированную кухоньку, что сотрудники втихаря оборудовали, приспособив под это пустующую кладовку. Только поставила кружку в кофеварку, как за спиной раздалось: — Амнелл, привет. Она закрыла глаза, мысленно чертыхнулась — сейчас ей хотелось покоя, тишины, хоть несколько минут! Взмолилась богу о терпении, медленно повернулась: — Привет, Флинн. — Привет, — повторил, широко улыбаясь, детектив Финн Флинстон, которого, впрочем, в отделе все давным-давно называли просто Флинном. — Тут ребята интересуются, твоя новая напарница будет вливаться в коллектив? Ну, ты понимаешь, вечеринка-прописка. — А почему ты меня об этом спрашиваешь? Иди, у неё интересуйся. — Нууу… — он почесал за ухом. — Если честно, я к ней боюсь подходить. Она так зыркает. А еще говорят, тебе за какой-то вопрос губу разбила. Кэлен закатила глаза: вот дьявол! Чертова Никки, язык, как помело, ничего не задерживается! Ну ладно, О’Коннор, сплетница, хрен с ней. А Сайфер чего же эти слухи поддерживает? Кэлен ведь ему вчера сказала, что ударил её Морган! Или что, Риччи решил отомстить за отказ сразу им обеим, и Кэлен, и Мэйсон? Она улыбнулась Флинну: — У нас сейчас дело подвисло… думаю, не до вечеринок. Но я передам Мэйсон ваш вопрос, парни. — Спасибо, Амнелл! Одну кружку кофе Кэлен выпила прямо там, на кухоньке, наслаждаясь тишиной, постепенно успокаиваясь. Затем сварила себе еще порцию и отправилась с ней за свой стол. Только уронила уставшую попу на стул, вытянула гудящие ноги, как из-за мониторов, заставив вздрогнуть, раздался голос Кары… черт, Мэйсон, конечно же, Мэйсон: — Амнелл, ну как? — Никак… — Кэлен подперла рукой подбородок, прикрыла глаза. — Впустую. — Сочувствую, — Мэйсон хмыкнула. И почти прошептала: — Иди ко мне, сладенькая. И снова тело отреагировало раньше, чем Кэлен успела что-то осознать. По телу пробежала жаркая волна, наполняя низ живота тяжестью. Тело встало и пошло на зов. Остановилось за спиной Мэйсон, навалилось локтями ей на плечи и даже — ну просто верх самостоятельности! — прикоснулось, слегка, едва-едва, щекой к виску Мэйсон. Да, вот в таком вот положении Кэлен себя и обнаружила, включившись после весьма недоуменного — и красноречивого — «кхем» в исполнении Мэйсон. Испугалась мимолетно, но тут же её охватила какая-то веселая злость: а вот и пусть! Кэлен даже с места не сдвинется! Тем более, место ей очень даже нравилось… да что там, ей было хорошо, просто чудесно, стоять вот так — навалившись на плечи Мэйсон, прикасаясь щекой к её виску, уху… холодному, кстати, уху… Кэлен скосила глаза: Мэйсон, вроде, бледновата… — Мэйсон, ты обедала? — Нет еще. Смотри сюда… — Подожди. Ты ела сегодня вообще? — Нет. Некогда было. Амнелл, я тут… Кэлен вздохнула: тотальная безответственность же, ну! Понятно, Мэйсон — не Кара, не собирается так же трепетно заботиться о своем — их общем! — теле. Значит, пока нет Кары, об этом теле позаботится Кэлен, логично же, ну? И Кэлен поставила перед Мэйсон свою кружку с кофе: — Пей. — О, спасибо, сладенькая, — подняла, отхлебнула, зажмурившись. — Грандиозно! — и покосилась на Кэлен: — Может, еще и десерт будет? — Обойдешься. Что ты мне хотела показать? — Ну, так-то много чего, Амнелл, — не изменила себе Мэйсон. — Но раз ты пока выпендриваешься, покажу только то, что связано с работой. Глянь, наша девочка? — и указала подбородком на экран, при этом потерлась — ну явно же не случайно, да? — холодным своим ухом о щеку Кэлен. Запустив волну нежности, что просто накрыла Кэлен. Вот прямо с головой и накрыла. Кэлен вздохнула: сейчас она особенно остро ощутила, как сильно уже соскучилась по Каре. А до ночи еще… эх! Ладно, что там у нас? С фотографии на экране на неё смотрела вчерашняя жертва преступления, только живехонькая. Улыбающаяся, счастливая. Горло стиснуло спазмом, и Кэлен сглотнула с трудом, пытаясь протолкнуть этот ком. Не помогло. А Мэйсон вдруг подняла и протянула в её сторону кружку: — Пивни, Амнелл. Внимательная, черт побери, все-то она замечает! Кэлен рассердилась, но глоток кофе сделала. Спросила хрипло: — Как ты её нашла? Кто она? — Соцсети, сладенькая. Пришлось, конечно, перелопатить массу информации, но… Знакомься, Оливия Кинг, восемь лет. Живет в Филадельфии. — Хм… надо же, мне даже в голову не пришло поискать по соцсетям… она ведь маленькая еще… — Амнелл, двадцать первый век. Сейчас аккаунты есть уже у двухлетних. — Ммда? У тебя есть? — Неа, — мотнула головой… и, конечно, потерлась ухом о щеку Кэлен. Надо же, ухо-то уже согрелось. — Я ведь не двухлетняя. — Да, ты, пожалуй, помладше будешь, — Кэлен фыркнула. И легонько толкнула её голову своей: — На самом деле, ты молодец, Мэйсон. Круто. — Значит, десерт получу? — Что, прямо здесь? — Ну, зачем же. Найдем место. — Да ну тебя, — Кэлен рассмеялась. — Давай уже по делу. Что известно про девочку? — Живет… жила с мамой в Мильборне, маму зовут Селена Кинг, папы нет. Мама работает в US Airways, бортпроводницей на международном лайнере. Я сделала запрос, Селена Кинг ушла в рейс в ночь с понедельника на вторник… — В ту ночь, когда погибла девочка? — Да. Но из дома мать уехала еще вечером. Ну, знаешь, предполетная подготовка и все такое. Возвращается завтра, в четверг, рано утром, если их рейс ничего не задержит. Оливия училась в «Школе будущего», Парксайд авеню, 4021. — Звонила в школу? — Нет. Подумала, ты не откажешься прокатиться. Возьмем их тепленькими, Амнелл? Мне, например, очень интересно, почему там не обратили внимания, что девочка перестала посещать занятия? С матерью пока поговорить не получится, так что… Что скажешь? — Да, поехали. Других зацепок у нас все равно нет. Давай только поедим где-нибудь по дороге?