Осколки

      Ночь. — Ты, — машинально отозвалась Кэлен. И только потом оторопела: - Что? Что ты сказала? — Ты уже ответила, — Кара улыбнулась и откинулась на спинку кресла. — Спасибо. — Пфрррр — Кэлен потрясла головой. — Еще раз, радость моя: ты… знаешь о Мэйсон? — Да, — все так же, с улыбкой, повернула к ней лицо. И Кэлен начала тонуть в её глазах, и в этой улыбке. Остановила себя усилием воли — неимоверным усилием: — Давно? — Знаю? Давно. Но поняла, приняла, научилась с этим жить — не сразу. Далеко не сразу. — А она о тебе? — Ммм… не знаю. Думаю, нет. А тебе как показалось? — Черт его знает,.. я не поняла. Я и про тебя не понимала до сих пор… — и вдруг удивилась, сама себе удивилась. Она, Кэлен, ломала голову: как бы выяснить, знают ли Кара и Мэйсон друг о друге? Кара дала ей ответ. И? Кэлен приняла это, как должное, и сидит, спокойно разговаривает дальше — как будто ничего этакого и не произошло! Разве это не странно? Неожиданно вспыхнуло подозрение, и Кэлен, нахмурившись, пристально глянула Каре в глаза: — Скажи честно, это все не шутка? Может, ты меня разыгрываешь? Развлекаешься так? — Кэлен! — она вскинулась, глаза полыхнули — не злостью, нет, злости бы Кэлен не поверила. Глаза полыхнули болью, настоящей, отчаянной. — Если бы… если бы это была шутка. Черт, я сама хотела бы, чтобы все это было всего лишь шуткой! Пусть бы я была в твоих глазах тупой идиоткой, устраивающей тупые розыгрыши, чем это… — и отвела взгляд. Опустила голову. — Кара… — Кэлен сглотнула, протянула руку, прикоснулась к её щеке. — Я люблю тебя, слышишь? В любом случае — уже люблю. — Да, — прижалась щекой к её ладони. — Но можешь ведь и разлюбить… — Даже если такое случиться, то точно не из-за этого, милая. Почему ты мне не рассказала? — А ты бы на моем месте рассказала? — Кара пару секунд смотрела Кэлен в глаза. Улыбнулась, прочитав в них ответ. Опустила ресницы, еще теснее прижимаясь щекой к ладони: — Как о таком рассказать? — усмехнулась. — «Кэлен, я в тебя влюбилась. И потому считаю своим долгом предупредить: я одна из двух личностей, обитающих в этом теле». Так ты себе это представляешь? — Да, действительно… — Кэлен взяла её лицо в ладони, потянула её к себе, поцеловала губы. — Милая, я сейчас немного в шоке… мысли путаются. Давай мы все же доедем домой и там поговорим? — Конечно. Да, давай, — улыбнулась слабо. Кэлен чуть надавила ладонями на её щеки, заставляя посмотреть в глаза: — Кара. Я люблю тебя. Слышишь? Я тебя люблю. А ты любишь меня. Это главное. Со всем остальным мы разберемся. Да? — Да, — улыбка стала чуть шире. — Но Мэйсон тебе понравилась… — Понравилась, — не стала врать Кэлен. — А люблю я — тебя. *** Кэлен разрывалась. Разрывалась между двумя одинаково изматывающими, сводящими с ума желаниями. Она безумно хотела Кару. И так же страстно — поговорить, прояснить, наконец, все эти вопросы, что мучают её, Кэлен, последние пару суток. Она никак, никак не могла выбрать, решить, с чего же начать. Всю недолгую дорогу до дома она вела машину одной рукой, а в другой держала руку Кары. Молчала. И — металась внутренне, пытаясь определить, что же важнее сегодня ночью… Решила Кара. За двоих. Даже за троих, мысленно усмехнулась Кэлен. Тут же осудила себя за цинизм, устыдилась… Впрочем, Кара, к счастью, ничего не подозревала об её, Кэлен, внутреннем раздрае. У Кары, как оказался, был собственный повод для смущения: едва сняв куртку в прихожей, она дернула ноздрями и поморщилась. Сообщила, глядя в сторону: — Не успела душ принять, очень спешила к тебе. — Ммдаа? — Кэлен обняла её, прижимая к стене, прижимаясь собой к ней. — Ну и ладно. По-моему, ты чудесно пахнешь… И, вроде, Мэйсон ополаскивалась после тренировки? — Ты меня спрашиваешь? — Кара глянула с веселым удивлением. — По моим ощущениям, это тело в душе после тренировки не было. — Нууу… — Кэлен потянулась к её губам. — Тебе виднее. Мое тело, кстати, тоже не было в душе после тренировки. Поскольку оно очень торопилось поскорее доставить тебе твое тело… — Кэлен… — теперь она смотрела с изумлением. И — с восторгом, нет, восхищением. — Ты такая… у меня слов нет! Я так боялась тебе рассказать. Боялась, что ты не захочешь со мной связываться, когда узнаешь. А ты… — и взяла её губы, вызывая мимолетную боль, но тут же согревая, утешая. А разорвав поцелуй, прошептала, так и касаясь губами губ Кэлен: — Ты так реагируешь… так, будто… я нормальная. — Кара, ты — нормальная. Слушай, ты более нормальная, чем множество людей, которых я знаю — и у которых, заметь, нет никакого раздвоения личности! У них и одна-то личность под вопросом... Ты — нормальная, Кара. И я люблю тебя, — Кэлен сильнее прижалась к ней. — Тебя. Сколько раз мне повторить, чтобы ты поверила, радость моя? — Сколько не жалко, — пробормотала, глядя в сторону. Улыбнулась: — Кэлен, я верю. Верю, что ты меня любишь. Но мне нужно время — принять, что ты не испугалась. Не сбежала от меня… — И не собираюсь, милая, не дождешься. — Поразительно… — подняла глаза, встретилась взглядом с Кэлен. — Пойми, я ведь так долго убеждала себя в том, что нельзя тебе говорить, что ты не захочешь связываться с сумасшедшей… И то, что ты делаешь и говоришь, у меня пока в голове не укладывается. — Я понимаю, милая, понимаю… — погладила пальцами её лицо. — Для меня все это тоже непросто. И странно. И непонятно. Но я совершенно точно не боюсь. И совершенно точно не собираюсь отказываться от тебя, Кара. — Спасибо, любимая, — снова прижалась щекой к её ладони, опустила ресницы. Вдруг нахмурилась. Сообщила, не открывая глаз: — Мы воняем, как… боксеры после боя. Кэлен? — Да? — Мыться! Почему-то на это короткое слово тело Кэлен отреагировало слабостью в ногах и горячей пульсацией внизу живота… В ванной вопрос — что сначала, секс или разговор — отпал сам собой. Увы, душевая кабина в квартирке Кэлен тесновата. Помыться — помылись, а вот насчет остального… только разогрелись, разожгли пожар. Так что разговор пришлось отложить… *** — Ооооо, бооооже!!! — вот это тряхнуло, так тряхнуло! Кэлен чуть сознание не потеряла от прошивших, один за другим, мощных долгих спазмов. Кажется, никогда в жизни она еще не испытывала такого невыносимого, невозможного наслаждения… Кажется, до встречи с Карой она вообще заблуждалась, думая, что знает, что такое оргазм… Кажется, она и правда сейчас потеряет сознание, потому что Кара… что-то там снова… и третья волна пошла по её, Кэлен, истерзанному прикосновениями, ласками, поцелуями телу, затапливая блаженством… Кэлен утонула в ней, этой волне, на несколько долгих секунд… вынырнула, задыхаясь… рассмеялась хрипло, толчками: — Господи, Кара… ты чудо… Милая… как ты это?… Что ты такое делаешь? Как? Боже… — Я многоопытная, — скромно пояснила Кара, укладываясь рядом. Поцеловала Кэлен с улыбкой: — Как губа? Болит? — Болит… терпимо. Дай водички… и в себя прийти, — оперлась руками, подтянулась, села, подложив под спину сразу две подушки. Кара хмыкнула, достала с пола бутылку с водой. Дождалась, пока Кэлен — тремя большими глотками — осушит почти всю, допила остатки. Кэлен откинулась на подушках, откинула руку, приглашая: — Иди сюда, — и обняла, привалила к себе, притиснула. Поцеловала за ухом: — Малыш. — Кэлен! — Кара дернулась, запыхтела сердито. Кэлен ущипнула губами мочку её уха: — А что? Детка? — Эй!!! — Ладно, ладно! — рассмеялась коротко, прижала губы к щеке. — Шучу. Кара… я же по тебе с ума схожу… Кара откинула голову назад, чуть повернула, пытаясь заглянуть в лицо: — Правда? — отвела взгляд. — А я точно целуюсь лучше, чем Мэйсон? — Точно лучше. Милая, почему ты так беспокоишься об этом? — Потому что ты с ней целовалась сегодня… и я ревную, — Кара пожала плечами. — Откуда ты вообще об этом узнала? Как ты узнала, что я знаю о тебе и Мэйсон? Кара, радость моя, как у вас вообще все… устроено? Раз Мэйсон о тебе не знает, а ты о ней знаешь, ты — основная личность? — Не знаю… Не думаю, — Кара тяжело вздохнула. — Была бы основой, была бы сильнее её, разве нет? Могла бы управлять. А я не могу. Я появляюсь, когда Мэйсон отпускает контроль. — Засыпает? — Да. Она засыпает, я появляюсь. Она просыпается — и все, я теряю контроль над телом. Даже если не хочу. Я не могу этим управлять. Единственное, чему я научилась — усыплять её побыстрее, и потом поддерживать сон. Но — только если она сама хочет спать, понимаешь? Против её воли я ничего не могу сделать. Она сильнее, намного сильнее меня. Так что, когда Мэйсон просыпается, она просто перехватывает контроль, и все. Я ухожу. Даже если я хочу остаться, я вынуждена уйти… Кэлен чуть повернула её к себе, заглянула в лицо: — Милая моя… иди сюда, — поцеловала, нежно, мягко. — Это ужасно, да? — Ну, я привыкла… — Кара пожала плечами. — До встречи с тобой меня это, в общем, устраивало. — А что значит — уйти? Как ты уходишь? Куда? — Пфф… сложно объяснить. Я не исчезаю, не умираю, если ты об этом. Я есть, но меня нет. Не знаю, Кэлен, как… наверно, больше всего это похоже на очень-очень крепкий сон. Или на кому, хотя я не знаю, что происходит с человеком в коме… — Я тоже, — Кэлен снова поцеловала её. Зарылась носом в волосы над ухом: — Значит, ты появляешься, только когда Мэйсон спит… Кара, но ведь она не спала днем. Откуда ты узнала, что я целовалась с ней? — Ну… видишь ли, она отпускает контроль не только во сне, еще в некоторых… хм… состояниях. Правда, не так, как во время сна, не до конца. И я тогда не могу управлять, но могу наблюдать… видеть, слышать… иногда даже чувствовать. — В каких состояниях? — Например, если Мэйсон пьяная. Но это редко бывает… на моей памяти, раза три. И еще… — Кара вздохнула, поморщилась. — Еще? — Когда она занимается сексом. — О… — Да. Это я не люблю… не вуайерист, знаешь ли. Тем более, пока я росла… а, не важно. В общем, в такие моменты я обычно не вылезаю, хотя и могу. Но сегодня, — Кара снова вздохнула. — Она была с тобой. И я осталась. Смотрела… — Боже… — Кэлен стиснула её, почти вжимая в себя. — Кара, я не занималась с ней сексом. — Я знаю. Но ты её дико возбуждаешь… Она от поцелуев с тобой поплыла. Контроль ослаб… — Кара вдруг втянула воздух со всхлипом: — Кэлен, зачем ты с ней целовалась? — Милая… — Кэлен зажмурилась. От абсурдности всей этой ситуации. От боли, что прозвучала в этом всхлипе. От уколовшего стыда: черт, ей было приятно слышать, что она, Кэлен, возбуждает Мэйсон. Кажется, Кэлен становится циничной стервой… — Кара, я же сначала не поняла… Ты пойми, у неё ведь твои губы. Твои руки. Даже запах — твой. Ну, за исключением духов… А я скучаю по тебе. Мне тебя мало! И если закрыть глаза, можно поверить, что я целуюсь с тобой. Я почти верила… — Почему почти? — Потому что ты целуешься лучше, — и снова повернула её к себе. Кара улыбнулась довольно кисло: — Успокаиваешь меня? — Нет. Это правда. Радость моя, я люблю тебя, а не Мэйсон. И целоваться с тобой мне вкуснее. Но мне мало этих наших с тобой нескольких часов. Почему только до двух ночи, милая? — А..! Вычислила методом проб и ошибок, что до двух у Мэйсон самый крепкий сон. Ну это если она ложится по своему режиму. Она очень дисциплинированная, знаешь… За редким исключением, в десять вечера она уже в кровати, через полчаса спит, как сурок. — А в два, что же, просыпается? — Да нет, она до утра дрыхнет. И было время, когда я, — Кара усмехнулась, — куролесила ночи напролет. Ммдаа… потом поняла, что телу-то нужен отдых, иначе оно долго не протянет. Нас двое, а тело у нас одно. Бредово звучит, да? — Ну… не скажу, что я прямо каждый день такие истории слышу, но… на своей работе встречалась и с более безумными ситуациями. Кстати, милая, ты организовала ваш переезд в Филадельфию? — Да. — Как??? Как тебе это удалось? В смысле, как ты смогла устроить Мэйсон к нам в департамент? Она сама не помнит ничего. Ты за нее экзамены сдавала? — Кэлен, — Кара выскользнула из её объятий, повернулась, ухватила за бедра, потянула, заставляя сползти, лечь, накрыла собой, заглянула в глаза с легкой своей улыбкой на губах — даже не улыбкой, намеком на неё: — Я же хакер. Взломала базы, подправила документы… все просто. — Все просто, — Кэлен вдруг поймала себя на том, что слушает через слово — потому что любуется её лицом. Наслаждается. — А если обнаружат? Отдел внутренней безопасности у нас, знаешь, клювом не щелкает. Там такие церберы… — Не обнаружат, — и в глазах промелькнуло что-то… самодовольство, может. Или гордость. — Я классный хакер. И следы заметать умею. — Ладно, классный хакер, — провела кончиком пальца по её губам, обхватила рукой за шею, потянула к себе. — А чего ж ты её прямо в мой отдел отправила? Тем более, раз не хотела мне рассказывать? Ты хоть представляешь, что я вчера утром испытала, когда мне в напарники определили ТЕБЯ? А ты меня не узнаешь при этом… — вообще-то, историю появления Мэйсон и своей на это реакции Кэлен уже рассказала Каре. И они даже хохотали, как сумасшедшие… А после сразу перешли к поцелуям, так что до вопроса, который тоже ведь весьма мучил Кэлен со вчерашнего утра, дело дошло только что. — Да… — Кара отвела взгляд. Вполне смущенно. — Напутала я что-то. Плохо в вашей системе разбираюсь. А может быть — бог его знает? — бессознательно хотела, чтоб ты узнала… — Кара? — Ммм? — Я рада, что узнала. — Правда? — Да. — Спасибо тебе. Кэлен, я тоже очень рада, что ты теперь знаешь. Мне было трудно… трудно тебе врать. — Представляю себе… ты ведь у меня прямолинейная, говоришь, что думаешь. — Да. И сейчас скажу: у нас меньше часа. Ты действительно хочешь все оставшееся время на болтовню потратить? — Я тебя хочу, Кара. Правда, вопросов у меня еще много… — Не сомневаюсь, детектив. Но давай ты меня завтра снова вызовешь на допрос, — и прижалась, склонилась к губам, прикоснулась к ним своими губами. — А сейчас... поиграем... в другую игру? Кэлен рассмеялась, отдаваясь её губам. *** Вначале третьего она отвезла Кару на Честнат. И долго не могла отпустить, выпустить из машины у подъезда, долго не могла оторваться от любимых губ. Отчего-то вдруг накатил глупый, иррациональный страх: что вот сейчас Кара скроется за этой дверью, и больше не вернется никогда. Кажется, Кэлен раз пять спросила даже, увидятся ли они завтра, в конце концов, перепугав уже и Кару. Так что Каре пришлось задержаться еще минут на десять — чтобы Кэлен могла её успокоить, утешить поцелуями… Чтобы Кэлен могла и сама успокоиться, утешиться поцелуями с Карой, убедить себя в том, что все будет хорошо. И все же она ощутила болезненный укол в сердце, когда за Карой захлопнулась дверь. Тут же вспомнила, что не обсудила с ней, Карой, свою идею, — а значит, придется отложить её воплощение, на сутки, как минимум. И всю дорогу до дома то ругала себя, то спорила сама с собой — не позвонить ли Каре, пока она еще не легла? Не позвонила. И за это тоже поворчала на себя — уже в квартире, в пустой и холодной, возвращаться в которую — это Кэлен осознала, едва переступив порог, — без Кары ей жутко не хотелось. А самое главное, самое обидное — до слез, ей-богу! — что из-за своей забывчивости ей, Кэлен, и завтра придется прийти сюда ночью без Кары. Впрочем, может быть, в последний раз без Кары. Если она, Кара, согласиться с идеей. Если все получится… Уже лежа в кровати, обнимая подушку и вдыхая любимый запах, еще сохранившийся на ней, Кэлен вдруг подумала, что она молодец. Отличный детектив, однако: догадалась почти обо всем. Жаль, что было мало времени, и не все вопросы она успела задать Каре. Например, чем она занималась по ночам раньше, до встречи с Кэлен? Правда играла в покер? Или вот, как давно все же Кара знает о Мэйсон? При мысли о последней царапнуло — не в первый раз за сегодня, между прочим. Ибо уже царапало, когда Кара как-то слишком презрительно — на взгляд Кэлен — отзывалась о Мэйсон. Странно, но в эти моменты Кэлен было неприятно. Обидно за Мэйсон. И хотелось её защитить. От Кары? Кэлен — вновь! — поразилась сама себе. С чего вдруг такое желание — защищать Мэйсон от своей же любимой Кары? Кэлен впору злиться на Мэйсон, ведь именно из-за неё встречи с Карой так коротки. Но злиться не получалось. А вот оправдать Мэйсон — перед Карой — хотелось. Да хотя бы потому, что если бы не Мэйсон — ведь правда же, ну! — вполне возможно, не было бы сейчас и Кары. По крайней мере, той Кары, которую знает и любит Кэлен. Так что да, Кэлен испытывала благодарность к Мэйсон. А еще… А еще, почти уже засыпая, она с ужасом осознала, что её тянет к Мэйсон. Влечет. Она, Кэлен, любит Кару, очень сильно любит, правда же сходит с ума по ней. Она хочет Кару. И — она хочет Мэйсон. Вот так. Кэлен — ну что себя обманывать? — с нетерпением ждет утра. Чтобы увидеть Мэйсон. И поцеловать — тоже именно Мэйсон…