Осколки

Селена Кинг билась в истерике, выкрикивая что-то, довольно бессвязно, обрывисто… Кэлен различала лишь отчетливое и многократно повторяемое: «Нет!!! Неееет!!!». Она смотрела на эту женщину — молодую, ровесницу Мэйсон, даже похожую на неё — не слишком, нет, просто один типаж: светлые волосы, зеленые глаза, смотрела и просто умирала от жалости. От жалости и собственной беспомощности: сейчас она ничем не могла ей помочь… Только быть рядом, только молча и сострадательно – да, именно так, только так — принимать её горе. Просто — быть с ней в её горе. Так мало. Так ничтожно мало. И так много. Бесценно много. Десять лет назад, когда Кэлен Амнелл только начинала свою карьеру — сразу на должности детектива-следователя — она искренне верила, что если найдет убийцу, поможет тем, чьи близкие стали жертвами убийств. Жизнь — и работа в убойном отделе — довольно быстро показали ей, что это всего лишь иллюзия. Справедливость? Да ради бога! Казалось бы, да, если преступник пойман и наказан, а зачастую — и казнен, справедливость восторжествовала. Вот только Кэлен видела совсем немногих родственников жертв, кого это действительно, по-настоящему утешило. Кэлен быстро, очень быстро поняла одну простую истину: никакая «восстановленная справедливость» не вернет тех, кого потеряли. Не вернет. Не закроет рану. Не изменит прошлого, того неотвратимого, непоправимого, что уже случилось… И все же — эта самая справедливость чуть-чуть, немного облегчит боль. Потому Кэлен и продолжала работать, вычислять и ловить ублюдков, собрать улики, находить доказательства и передавать выродков в руки правосудия. Чтобы тем, кто потерял родных и любимых, стало немного, чуть-чуть, капельку легче. За десять лет службы она так и не привыкла сообщать людям о том, что их близкие убиты. Научилась делать это? Да… Находить для каждого именно те, верные слова? Умела, несомненно. Научилась быть потом с этими людьми, выдерживать их горе, их гнев, их страдание. Научилась быть рядом с ними в такие моменты. Но привыкнуть – нет, не смогла. Ей самой было больно — каждый раз, когда приходилось становиться гонцом, приносящим страшную весть… Кэлен погладила Селену Кинг по трясущимся плечам. От жалости к этой женщине у неё, Кэлен, сердце разрывалось. Хотя, если честно, она даже представить себе не могла, каково это — вот так, в одночасье, потерять всю свою семью. Всю! А самое главное, своего ребенка… Может ли быть что-то кошмарнее? Нет, Кэлен не представляла. Она снова погладила рыдающую Селену. Покосилась на Мэйсон: после того, как они представились, напарница не произнесла больше ни слова. Так что сообщать мисс Кинг о трагедии пришлось Кэлен, и Кэлен же потом приняла на себя удар горя мисс Кинг. Мэйсон сидела с напряженным, застывшим, словно маска, лицом. Смотрела, кажется, на них — на Кэлен и Селену, но каким-то невидящим, словно бы обращенным внутрь себя, взглядом. Впрочем, Кэлен не сердилась на неё. И не судила. Наоборот — кажется, Кэлен тревожилась за Мэйсон. Ну да, совершенно точно, Кэлен, обнимая затихающую уже Селену, вдруг отчетливо осознала: она тревожится, беспокоится за Мэйсон. Бог его знает, что там сейчас у неё на душе творится! Учитывая её-то собственное детство, учитывая, через что самой Мэйсон пришлось пройти — в том числе, и в нежном возрасте. Так что – нет, Кэлен не осуждала своего напарника. Немного удивлялась — пожалуй, да. Мэйсон давно в полиции, служит дольше, чем Кэлен. Казалось бы, тоже должна была уже научиться выдерживать такие ситуации. Почему-то не научилась… Селена — она ведь рыдала на плече Кэлен, и Кэлен обнимала её и гладила по спине, по плечам — оторвалась, наконец, от детектива. Плакать, правда, не перестала, спрятала лицо в ладони, все еще сотрясаясь, но уже тише, слабее. Кэлен знала этот эффект — даже у самого сильного шока, у самого чудовищного горя — есть некий временной ресурс. Кинг еще будет рыдать — потом, неоднократно, долго…, но сейчас она просто истощилась, кончились силы. Кэлен поймала взгляд Мэйсон, указала глазами на коробку с бумажными платочками – мол, подтолкни сюда. Напарница, кажется, не поняла. Глянула недоуменно — и отрешенно. Черт побери! Кэлен вздохнула. Ладно, похоже, Мэйсон сейчас не помощник. Разозлилась, мимолетно: тоже мне, детектив убойного! И тут же мелькнуло: а с чего, собственно она, Кэлен, взяла, что Мэйсон раньше работала в убойном? Кэлен ведь торопилась, листая досье, так что даже и не удосужилась прочитать, где именно Мэйсон служила в нью-йоркском департаменте. Надо будет спросить. Или..? Мысль, буквально взорвавшая её, Кэлен, мозг, была, конечно, абсолютно бредовой, но… черт его знает, чего ожидать от человека с двумя идентичностями! Может быть, Мэйсон уснула – тут, или еще в машине, по дороге в аэропорт или на обратном пути, и теперь здесь вместо неё сидит Кара? Кэлен даже повернулась — благо, Селена все еще прятала лицо в ладонях, — вгляделась в глаза напарницы. Нет, кажется, все-таки Мэйсон. Только какая-то сама не своя, замороженная… — Простите, детектив, — Кинг, наконец, смогла говорить. С трудом, судорожно всхлипывая, буквально, выдавливая из себя слова, но — смогла. Именно этого момента, этой вот паузы между первой и следующей волной горя, — которая будет, обязательно будет чуть позже, Кэлен ждала. Она понимала, что толкового разговора сейчас, скорее всего, не получится, но кое-какую информацию можно успеть собрать. — Вам не за что извиняться, Селена, — Кэлен накрыла её руку своей, чуть сжала. — Честно, не знаю, как бы я себя вела на вашем месте. Передать не могу, как мне жаль. Как сильно я вам сочувствую! — Да… — Кинг сама дотянулась до платочков, выдернула один, высморкалась в него. Покосилась на Мэйсон: та так и сидела с каменным лицом, с повернутым внутрь себя взглядом. Снова посмотрела на Кэлен: — Спасибо, детектив… — Селена, сможете сейчас поговорить с нами? Или лучше будет, если встретимся позже? — Нет. Нет, поговорим. Хочу, чтобы вы скорее поймали этого… это чудовище!!! — и снова спрятала в ладони лицо, напряглась, сдерживая накатившие рыдания. Кэлен бросила взгляд на Мэйсон, весьма сердитый и красноречивый взгляд. Тщетно, напарница не отреагировала. Кэлен дотянулась, пихнула её в плечо – о, чудо! — Мэйсон вздрогнула, резко повернула к ней голову, глянула с яростным удивлением. Кажется, в первую секунду она даже готова была броситься на Кэлен… Кэлен вздернула бровь - мол, ты охренела, Мэйсон? — и прошептала одними губами: — Воды налей, — показала глазами на кулер в углу. Мэйсон нахмурилась, видимо, соображая, кивнула, поднялась из-за стола. Когда она вернулась со стаканом, Селена уже взяла себя в руки и снова смотрела на Кэлен: — Спрашивайте, детектив. Я постараюсь… все, что смогу… — Селена, расскажите о вечере понедельника, когда вы собирались в рейс. Было что-то необычное? Как себя чувствовала ваша бабушка? — Кэлен взяла у Мэйсон стакан, подала его Кинг. Пока они ехали в аэропорт, отзвонилась О’Коннор, подтвердила причину смерти Магды Кравиц — обширный инсульт. Женщина умерла практически мгновенно. Ну, хотя бы не мучилась… Пока из аэропорта везли в управление Селену — на опознание и беседу, Никки позвонила снова и сообщила максимально уточненное время смерти- с двенадцати до часа ночи. Значит, трагедия с Оливией произошла за совсем короткий, на самом-то деле, промежуток — с часа до четырех. Но что, что именно произошло? Как девочка оказалась на улице? Как она попала в лапы извращенца, убийцы? — Да все было в порядке… — Селена отставила в сторону пустой стакан, посмотрела на Кэлен пустыми глазами. — Я уехала в половине одиннадцатого, перед этим, в десять, уложила Лив. Посидела с ней, мы обсудили, какие подарки она хочет из Парижа… Господи! — Кинг закрыла лицо, всхлипнула судорожно, протяжно. Но — взяла себя в руки. — Она уже засыпала, когда я ушла из комнаты. Бабушка чувствовала себя прекрасно, ну, для своего возраста. Да она вообще очень бодрая была, почти и не жаловалась на здоровье никогда! Собиралась смотреть какое-то шоу по телевизору… Проводила меня до двери, закрыла за мной. Ну и все. Я села в такси и уехала со спокойной душой, — она тяжело вздохнула. Мэйсон вдруг снова вздрогнула, встала, пошла к кулеру, вернулась с новым стаканом воды, поставила его перед Селеной, села. Кэлен покосилась на неё, но промолчала. Снова посмотрела на Кинг: — Селена, под телом Магды мы нашли мобильный, похоже, она пыталась набрать девять-один-один, но не успела. Она очень быстро умерла, почти мгновенно. Не мучилась. Телефон принадлежал ей? — Нет, это мобильник Лив. Но бабушка умела им пользоваться… Кэлен сделала пометку в блокноте. Понятно, почему телефоном не воспользовалась Лив — она либо не нашла, либо не смогла, побоялась достать трубку из-под тела бабушки. Как же развивались события? Магда закричала, перед тем как умереть? Инсульт часто сопровождается невыносимо сильными головными болями. А может, не кричала, и маленькую Оливию разбудил звук упавшего на пол грузного тела — все же миссис Кравиц весила почти девяносто килограмм при росте в метр шестьдесят? Неизвестно, что именно заставило девочку проснуться и вылезти из кровати, прибежать в гостиную. А что дальше? Увидела лежащую на полу бабушку, кинулась к ней? Или перепугалась? Начала звать на помощь? Куда-то звонить с домашнего телефона? Ответ на свой запрос от компании-оператора они пока еще не получили, так что Кэлен не знала, звонили ли в ту ночь из дома Кинг, и если звонили, то куда. — Селена, почему Оливия не позвонила в службу спасения? — Господи, я не знаю! Я учила её, всегда, всегда повторяла: если что-то случится, даже ерунда какая, но ты не будешь знать, что делать, набери девять-один-один! Я её учила, мы даже играли в вызов спасателей, когда она была младше… А она не звонила? — Нет, в службе спасения нам подтвердили, что звонков с вашего номера не было. Возможно, Оливия просто растерялась… очень сильно испугалась и забыла, куда нужно звонить… Селена, что еще она могла сделать? Побежать к соседям? — вообще-то, соседей опросили еще вчера вечером, сразу после приезда криминалистов на место преступления. Кэлен и Мэйсон лично обошли ближайшие дома. Увы, никто ничего не знал, девочка ни к кому не обращалась. Никакого шума из дома Кингов никто не слышал. А кроме того, среди ближайших соседей не обнаружилось никого, хоть немного подходящего на роль педофила-убийцы… — Нет, — Селена отозвалась уверенно, энергично помотав головой. — Лив очень боялась ночной улицы, темноты. Господи, мне кажется, одна она даже из пожара бы ночью на улицу не выскочила! У нее прямо фобия темных улиц была… Нет, она бы не побежала на улицу. — Что тогда? Кому она могла позвонить? Если подумала, что бабушке плохо, нужна помощь? — Мне, — Кинг снова закрыла лицо руками, продолжила глухо: — Но она бы не дозвонилась, мы уже были в воздухе, а в полете нам запрещено пользоваться личными телефонами, мы их отключаем еще на земле… Боже мой… Боже мой… — Селена, подумайте, куда еще могла позвонить Оливия? — Доктору… доктору Картеру, это наш семейный врач, живет недалеко, на Веллингтон-роуд. — Хорошо, мы проверим. Если не дозвонилась ему? — судя по всему, так оно и было, по каким-то причинам девочка не дозвонилась до доктора, иначе он бы приехал, вызвал скорую, полицию… А может, он и приехал? И увез с собой Оливию? — И что за человек, этот доктор Картер? — Седрик? Семейный доктор. Он… Магда его, кажется, всю жизнь знает, он с ней почти одного возраста, года на два моложе… Да он всю жизнь с нашей семьей! Кажется, он у бабушки роды принимал, мою маму принимал, и меня тоже он принимал, и Оливию… Сколько себя помню, он был нашим врачом. Хороший человек, добрый, знающий. Несмотря на возраст, ему я больше доверяла, чем другим врачам. Любым другим. А почему вы спрашиваете? Подозреваете его? — Селена искренне изумилась, кажется, даже горе в этот момент отошло на второй план. Рассмеялась невесело: — Глупости, детектив. Седрик? Насильник и убийца? — эти слова дались ей с трудом, но она снова взяла себя в руки. — Бог с вами. Только не он. Он совсем не похож… нет, не может быть. Какой из него?.. — Если бы все преступники были похожи на преступников, мы были бы не нужны, — вдруг подала голос Мэйсон. Кажется, ей полегчало после того, как Кинг перестала рыдать. — Селена, скорее всего, вы правы, — Кэлен мягко улыбнулась женщине. — Но мы проверяем все и всех, вы же понимаете. Все же, если Оливия не дозвонилась ни вам, ни доктору, куда еще она могла позвонить? — В службу безопасности аэропорта… — Кинг вдруг распахнула глаза. — Господи, я поняла! Я ей всегда говорила… ну, меня же вечно дома нет… такая работа… и, чтобы у Лив было ощущение, что она может в случает чего связаться со мной, я ей всегда говорила: если я тебе буду очень-очень-очень нужна, а мой телефон выключен, звони в аэропорт. И я записала телефон службы безопасности, говорила ей, что это — волшебный номер, только для самых-самых крайних случаев. По нему нужно звонить тогда, когда Лив понадобится чудо… Господи, какая же я идиотка!!! — Селена, не судите себя. Вы не знали, не могли знать… А куда вы записали номер? В мобильный Оливии? — Нет. Нет, в записную книжку. — Она лежала в тумбочке, под телефоном? — Да, — Селена снова спрятала лицо, всхлипнула. Мэйсон напряглась. Кэлен покосилась на неё, мысленно усмехнулась. Прикоснулась к руке Кинг: — Спасибо, Селена. Думаю, пока достаточно. Возможно, нам еще понадобится побеседовать с вами… — Конечно, детектив. Когда угодно! — отняла ладони от лица, уставилась на Кэлен сухими, лихорадочными глазами: — Вы ведь поймаете его? Детектив? — Сделаем все возможное… — И невозможное, — вновь подала голос Мэйсон. — Мы его поймаем. — Спасибо, — Кинг сникла, вдруг стала будто бы меньше ростом. — Когда мне… когда я смогу забрать их? Похоронить? — Я вам позвоню, — Кэлен опять дотронулась до её руки. — Селена, вам не стоит сейчас ехать домой. Есть кто-то, у кого вы могли бы пока побыть? Вам не нужно оставаться одной сейчас. — Да… да, я поеду к подруге… коллеге. Мы работаем вместе, она сразу сказала, чтобы я приезжала потом к ней. — Хорошо. Пойдемте, я попрошу кого-нибудь из дежурных офицеров вас отвезти. *** Проводив Кинг, Кэлен вернулась в отдел. Мысли теснились в голове, перебивали одна другую, мешались. Нужно успокоиться, составить план, разложить все по полочкам… Она обвела взглядом офис, наткнулась на пустой стол Мэйсон. Интересно. Где это её напарница? Кэлен заглянула в кабинет Зеда, еще раз обшарила глазами общий зал. Подумала, пошла на кухоньку. Мэйсон обнаружилась у кофеварки. Кэлен остановилась у неё за спиной, близко, нарочито близко: — Что это с тобой такое, партнер? Мэйсон вздрогнула, обернулась резко, полыхнула глазами: — Что? — Ты была как замороженная, Мэйсон. Вчера в школе, сегодня во время беседы с Кинг… Что с тобой такое? Боишься женских слез? — Типа того, — выдавила кривую ухмылку. — Не выношу плачущих женщин. — Не выносишь собственной беспомощности, Мэйсон? — Вот еще! — фыркнула презрительно, отвернулась к кофеварке. — Кофе будешь, Амнелл? — Не откажусь, — Кэлен обошла её, встала рядом, прижавшись ягодицами к столу. Чуть подавшись к Мэйсон, заглянула в лицо: — Хочешь, я научу тебя не бояться собственных чувств? — Тхех! С чего ты взяла, что я боюсь? — зыркнула сердито, сунула Кэлен кружку, снова отвернулась. Кэлен смотрела на неё с легкой улыбкой. Господи, только не начинай пыхтеть… а то ведь не выдержу, наброшусь… с поцелуями. Мэйсон вытащила из кофеварки вторую кружку, отпила и вдруг глянула Кэлен прямо в глаза: — Кстати, у меня спина расцарапана, Амнелл. — И что? — Кэлен поперхнулась кофе. И хорошо, что поперхнулась — зато не выдала себя, не выдала, что внутри у неё все в мгновение заледенело от ужаса. Черт, надо быть осторожнее, не увлекаться так! Забылась она этой ночью… — Да вот думаю… ты утром в моей кровати, у меня спина расцарапана… — Мэйсон её пронзила прямо-таки светящимися глазами. — Может, ты почесалась неудачно, Мэйсон? — Кэлен вздернула бровь, вздернула подбородок. — И вообще, не о том думаешь. О деле думать надо, напарник. — Ладно, сладкая, — Мэйсон усмехнулась. — Пойдем думать о деле.