Осколки

Едва покинув кабинет капитана, Кэлен вцепилась в рукав Мэйсон и потащила ее за собой на кухню, попутно, пробегая мимо их столов, прихватила кружки. У кофемашины, сунув их, кружки, обе сразу под краники и ткнув в кнопку «два больших американо», Кэлен развернулась к напарнице, уставилась с недоуменным возмущением: — Ну? И чего ты молчала? Ты вообще на моей стороне, Мэйсон, или как? — На твоей. Естественно, на твоей, — Мэйсон встретила её возмущение традиционно — невозмутимо, абсолютно, категорически невозмутимо. — Да? А мне показалось, ты даже одобряешь решение Зеда! — Не без этого, Амнелл. — Что? — Слушай, — Мэйсон взяла её руку в свои. — Капитан — умный человек. И отличный стратег. Он страхуется, и правильно делает. Он готовит почву, чтобы вывести это дело из-под удара, в случае… — В случае? — Кэлен сдвинула брови. — Что ты замолчала? Давай, договаривай. — В случае, если ты связана с ним, с делом, больше, чем нам сейчас кажется, — Мэйсон потянулась за спину Кэлен, взяла свою, уже наполнившуюся, кружку. Кэлен же задохнулась от возмущения: — Что? Мэйсон, ты… ты что, не доверяешь мне? Считаешь, что я в этом замешана? — С чего вдруг? — Мэйсон распахнула изумленно глаза. — Я разве так сказала? Амнелл, маньяк тебя подставляет. Факт, нет? Меня тоже, но, как по мне, я тут прицепом. Вот ты для него фигура. И мы пока не знаем, насколько глубоко он тебя в это впутал. Если на твоей одежде вдруг обнаружат физические улики, все дело может рухнуть, вся наша работа по нему будет под сомнением, пока и наши, и внутренняя безопасность разберутся, докажут, что ты ни при чем. Понимаешь? — Да, — Кэлен с тяжелым вздохом подняла свою кружку. Мэйсон права, чертовски права же эта чертова Мэйсон, ну! – Ну, ладно. Допустим. Но есть ведь еще ты? — Я твой напарник, Амнелл. Так что тоже выйду из доверия. А когда над делом работает группа, гораздо сложнее поставить результаты и действия под сомнение, так ведь? — Да, — снова согласилась Кэлен. – Да, ты права, — прикрыла глаза, сделала глоток кофе. Еще раз вздохнула: — Мэйсон… Думаешь, это и впрямь могла быть моя одежда? — Надеюсь, нет, — прозвучало уверенно. Пожалуй, даже слишком уверенно. Кэлен вздрогнула, зябко повела плечами. И вновь ей жутко захотелось, чтобы Мэйсон её обняла. Просто обняла, прижала к себе. И держала так… Впрочем, нет. Мэйсон ведь не станет просто обнимать, не так ли? Ей это не интересно. Для нее, для Мэйсон, в этом нет смысла. Кара – да, она любит обниматься. И можно долго-долго сидеть или лежать в кольце её рук. И молчать. С Карой очень тепло и комфортно молчать, да… И обниматься — тоже очень тепло и комфортно. Только вот… одно «но»: Кара не может защитить Кэлен от её собственного бессилия, растерянности, беспомощности перед этим делом. А Мэйсон может. Но — не любит, категорически не любит обниматься. Такой вот замкнутый круг безысходности… Кэлен вздохнула. На самом деле ей, Кэлен Амнелл, нужно просто заканчивать уже с этой перманентной рефлексией. И сделать то, что она весьма неплохо умеет — довериться происходящему. Да, именно. Впрочем… Кэлен улыбнулась, мечтательно и немножко хитро. Еще ведь можно научить… или, точнее, приучить Мэйсон обниматься. Наверняка пригодится в будущем, пригодится же, ну? Первое, на что Кэлен наткнулась взглядом, оказавшись у своего стола, был её же собственный телефон. Лежал себе одиноко на девственно чистой поверхности. Странно. Нет, чертовски странно! Она ведь забыла его в машине, разве нет? Кэлен озадаченно уставилась на телефон и повторила вслух: — Странно… — Что? — Мэйсон из-за плеча заглянула ей в лицо. — Телефон, — и пояснила: — Он здесь. Но я же его в машине оставила… — Хм… — Мэйсон встала рядом, и перевела взгляд на столешницу. — Уверена? — Мммм… ннуу… если честно, нет. — Так, — Мэйсон цапнула телефон со стола, оживила. Глянула удивленно-укоризненно на Кэлен: — Даже без пароля? — и сунула нос в экран: — Ага. Раз, два… пять пропущенных от меня утром, перед ними — два от дежурного. Еще три пропущенных за вечер — М.Такер. А вот недавний от меня… Амнелл, похоже, ты телефон-то вчера здесь забыла. И звук отключен. — Да? — Кэлен облегченно выдохнула. — Ну, ладно. А то я уж испугалась. Давай! — и, выхватив у напарницы трубку, набрала номер Марти. Отодвинула Мэйсон бедром, пробираясь за стол, упала в кресло: — Привет, шериф. Да, была не на связи, извини… Ага, так. И что? Ага! Мэйсон секунду смотрела на нее, затем, покачав головой, двинулась на свое место. Повернулась, махнула рукой Джулз, подзывая. Кэлен, закончив разговор с Такером, тут же подняла трубку стационарного телефона. Ответила на вопрос в глазах Мэйсон: — Миа много времени проводила в гостях у подружки, Беллы Росси, там пользовалась ноутбуком. Сейчас пробью ордер на изъятие. Впрочем, одним телефонным звонком дело не ограничилось, пришлось побегать: сначала к судье — за подписью, потом — к сержанту Муру, что руководил патрульными, с просьбой направить пару ребят в Тинтикум для изъятия компьютера. На обратном пути заскочила к криминалистам-айтишникам, уговорила Криса Олдриджа взять пресловутый ноут на исследование сразу, как привезут. А вернувшись в отдел застала Мэйсон за своим столом: напарница сидела и крайне сосредоточенно, увлеченно пялилась в её, Кэлен, монитор, время от времени быстро — и не глядя! — пробегая пальцами по клавиатуре. Кэлен озадаченно замерла на мгновенье, затем окликнула: — Ты чего тут? Мэйсон вздрогнула, нахмурилась, потерла ладонью лоб, посидела, не отвечая, несколько секунд — словно резко разбуженный человек. Бог её знает, может, и впрямь дремала? Хотя она ведь печатала… Потом, откинувшись в кресле, повернула лицо к Кэлен: — Да вот, решила ускорить процесс проверки твоих «крестников». Попросила еще вчера у наших умников программку, да только сейчас руки дошли. — О, правда? Ну, спасибо, напарник, — Кэлен зашла ей за спину, облокотилась на плечи, уставилась в монитор: там бежали, мелькая с бешеной скоростью, текстовые строчки, в правом углу сменяли друг друга цифры статистики обработанной информации. — Круто. А чего вчера не сказала? Я тут убивалась весь вечер… — Да вот только под конец дня и сообразила. А говорить не стала, потому как тебя б тогда вообще не увести отсюда было бы. Скажешь, нет? — Скажу, да, — Кэлен усмехнулась, потрепала её по плечу. — А говоришь, плохо знаешь меня. И где помощнички наши? — Уехали к Картерам. А у тебя что нового? — Пока ничего. — Ладно, — Мэйсон пошевелила плечами, как бы намекая, что пора их, плечи, освободить. Кэлен отлепилась от нее — весьма неохотно отлепилась, что уж тут. Мэйсон поднялась. — Поехали тоже, сладкая. — Куда? — Кэлен нахмурилась. Нет, с одной стороны она была рада, что Мэйсон знает, что делать, принимает решения…, а с другой, отчего-то злило, что чертова Мэйсон возомнила себя главной! Или… ну да, точно: раздражал командный тон, вот. Пусть Мэйсон себе лидирует, командует. На самом деле Кэлен это категорически устраивает, ведь известно же: кто решает — тот потом и отвечает за эти решения. Просто… Мэйсон могла бы командовать и помягче, не так ли? А она, чертова Мэйсон, еще и на вопросы не сразу отвечает, молчит, целую минуту уже молчит же, ну! Кэлен даже повторить пришлось: — Куда мы едем? — Для начала — поедим, — снизошла, наконец, напарница, влезая в свою кофемолочную косуху. — Кто как, а я голодная. Потом поедем проверять твоих крестников. Это, — указала подбородком на монитор, — Уже повторный анализ, контрольный. Программа отобрала шестерых, тех, кто уже освободился и в интересующий нас период находился в Филе. Они и теперь еще в городе. Так что поехали, Амнелл, поспрашиваем насчет алиби в ночи убийств девочек, — Мэйсон довольно бесцеремонно отодвинула Кэлен и, склонившись над столом, пощелкала «мышкой». Через пару секунд у входной двери загудел принтер, на который были выведены все компьютеры в отделе. Мэйсон выпрямилась: — Идем. Кэлен хотела было возмутиться. Высказать чертовой Мэйсон все, что думает об этой её манере распоряжаться, так безапелляционно, так… самоуверенно, да! Она, Кэлен, уже и рот открыла, и встретилась с Мэйсон глазами, и…: — Зачем ехать? Разве по телефону мы их опросить не можем? — Можем, — Мэйсон чуть склонила голову. — Но я хочу на них посмотреть. Как по мне, по телефону соврать легко. А понять, что тебе врут, сложно. — А в личной беседе ты, значит, поймешь, врут тебе или нет? — Кэлен усмехнулась, весьма скептически. — Типа того, — Мэйсон пожала плечами. И подхватив с принтера лист с адресами, вышла за дверь. Она даже не сомневалась, что Кэлен послушно идет за ней, вот ведь, а! А что Кэлен? Она и шла. И даже… и черт побери, ей это даже нравилось! Нравилось, что можно ничего не решать, ни о чем не думать — и не тревожится ни о чем, просто — послушно идти следом. Нравилось, что чертова Мэйсон берет и… боже, да просто — берет на себя ответственность, вот и все! Кажется, ничего подобного с Кэлен до сих пор не было. Ну да, точно. Она всегда была сильной. Вечно все решала сама, вечно заботилась о других, вечно нагружала на себя все… Она — ну, а что себе врать-то? — и партнеров выбирала всегда таких, что безропотно отдавали ей ответственность, принимали её лидерство, смотрели, что называется в рот. Взять хоть Сайфера: хороший же парень, ну. И, вроде бы, самостоятельный… умный, сильный. Решительный даже. Только вот у Кэлен — ну, если честно посмотреть на их отношения — все было ощущение, будто она Ричарда за ручку водит. Да… да он ведь уже через пару недель без её согласия, без одобрения и шагу ступить не мог, да что там, футболку себе выбрать! Теперь вот она, Кэлен, влюбилась в Кару. Влюбилась… и любит. Кару, которая тоже ничего не решает, ни за что не отвечает, не так ли? Нет, не так. Да, Кара сама все это сказала, что не решает, не отвечает… только это не правда, не правда же ну! Кара просто в таких обстоятельствах, что не имеет возможности решать. Поступать так, как ей хочется. И потому решать, выбирать приходится Кэлен, снова и снова… Да наверняка же, будь обстоятельства другими, — и Кара вела бы себя иначе, разве нет? Конечно. Кэлен ведь уже видела, знает — Кара умеет принимать решения… Просто — таковы обстоятельства, да. Эта нелепая, странная, мучительная ситуация, невозможная, невыносимая. С которой приходится мириться. Это нелегко, что уж тут… Нелегко мириться с этой ситуацией. И вечно быть сильно и ответственной ей, Кэлен, оказывается, тоже нелегко. Ну и не удивительно, что Кэлен так нравится просто идти следом за Мэйсон — чертовой нахальной самоуверенной Мэйсон, которая сама принимает решения. За двоих. Мэйсон вдруг притормозила у поворота на лестницу, обернулась: — Я в туалет. Подождешь в машине? — Ладно, — Кэлен пожала плечами, сдерживая улыбку. Надо же, Мэйсон не поставила её перед фактом, не приказала — попросила. И глаза отвела, как будто смущенно. В туалет она, ага, да. Скорее всего чертова Мэйсон намылилась в К-9, проведать Снежку. И побоялась Кэлен в этом признаться, побоялась же, ну? А Кэлен-то уж было поверила, что чертова Мэйсон ни черта не боится! И еще — похоже, не такая уж она, Мэйсон, честная, да? Отчего-то Кэлен стало весело. Хотя, казалось бы, что это за повод для радости — Мэйсон скрыла от нее, что беспокоится за собачку — ерунда же, ну! А вот стало весело, да. И, спускаясь по лестнице, Кэлен уже не сдерживала улыбку. Даже мелькнувшее сожаление — в самом деле, зря Мэйсон не призналась, зашли бы в К-9 вместе — не омрачило настроения, и улыбку эту не погасило. Интересно, что ж её, Кэлен, так обрадовало, а? Смущение самоуверенной Мэйсон? Пожалуй. Тот факт, что и на солнце — читай, все той же Мэйсон, безупречной, почти идеальной же, ну! — есть пятна? Несомненно. А еще — да, именно, это главное — Мэйсон, сама того не желая, даже и не осознавая, наверно, показала, что способна испытывать чувства. Вот те самые, что считает слабостью. Например — Кэлен даже хихикнула — скучать по кому-то. Любопытно, а по ней, по Кэлен, чертова Мэйсон скучает? Хотя, когда бы? Они ж ведь почти не расстаются… — Чего улыбаешься, сладкая? — чертова Мэйсон плюхнулась на пассажирское сиденье и хлопнула дверью, заставив Кэлен вздрогнуть. — Да так… своим разным мыслям, — Кэлен посмотрела ей в глаза и состроила озабоченную мину: — А у тебя проблемы с пищеварением, Мэйсон? — Нет. С чего вдруг? — нахмурилась недоуменно. — Значит, в туалете была очередь? — Кэлен добавила во взгляд наивной невинности. — А… — Мэйсон тихо коротко рассмеялась, откинулась на подголовник. — Меня долго не было? — Ага. Тридцать пять минут, напарник. Так что случилось в туалете? — и уставилась жадно, азартно: давай, Мэйсон, соври, наплети что-нибудь, ну! Мэйсон на миг отвела взгляд в сторону… но только на миг, а после посмотрела прямо в глаза Кэлен: — Я ходила к кинологам. Проверить, как там Снежка. Черт! Все-таки честная… Кэлен улыбнулась шире, прищурила засиявшие глаза: — Соскучилась по ней, Мэйсон? — и замерла в ожидании: ну, вот сейчас, да? Сейчас соврет, соврет же! Разве она, Мэйсон, признается, что соскучилась — да еще по какому-то там щенку? Ведь нет же, ну! А у Мэйсон… лицо вдруг стало задумчивым… и глаза… да, точно — словно бы испуганными. Ну так, немножко, совсем капельку, но — испуганными. Она даже чуть подалась к Кэлен, спросила тихо и… как-то растерянно: — Думаешь, я… соскучилась? — Ну… — отчего-то вмиг расхотелось смеяться над ней, шутить. Отчего-то вмиг стало понятно, что и Мэйсон не шутит, не издевается, а… она и правда растерялась. И пытается понять, разобраться в том, что с ней происходит. В том, в чем она в самом деле разбирается из рук вон плохо, — в собственных чувствах. Не удивительно, что Кэлен расхотелось шутить над ней. И вместо веселья её накрыло, затопило нежностью, смешанной с жалостью: так трогательно-беззащитна, так уязвима была Мэйсон в этой своей искренней растерянности… Боже, да у Кэлен даже слезы к горлу подкатили! Она сглотнула, заталкивая их обратно, улыбнулась мягко, и, дотянувшись, прикоснулась подушечками пальцев к щеке Мэйсон: — Да… Ты соскучилась по Снежке, Мэйсон. И — беспокоилась за нее. — Хм… — она опустила ресницы, нет, пожалуй, даже зажмурилась. И вдруг прижалась щекой к пальцам, к ладони Кэлен: — Вот это как… скучать. Странное ощущение… как по мне. — Да… — Кэлен снова попыталась проглотить этот тугой комок, запирающий горло. Тщетно, слезы, кажется, все же заплескались на донышках глаз. И безумно, до озноба захотелось поцеловать Мэйсон. — Ну и как она там, Снежка? — О! — Мэйсон оживилась, улыбнулась – и, кажется, даже в глазах появилось солнце. Почти, ну почти как у Кары! — Она мне обрадовалась, представляешь? — Конечно, — кажется, Кэлен уже плавилась от умиления. Господи, кто бы мог подумать, что чертова Мэйсон может быть вот такой? Даже страшно… так ведь и влюбиться можно! Впрочем… не опоздала ли она, Кэлен Амнелл, с этим страхом? — А ты? Рада была её видеть? — Ну… — Мэйсон снова опустила ресницы, отчего её улыбка стала выглядеть весьма смущенной. — Типа того… — вдруг нахмурилась, поджала губы. И отлепилась от ладони Кэлен: — У нее там все в порядке. И я этому рада. Ну что, поедем уже, Амнелл? — Конечно, — повторила Кэлен, пряча улыбку — и подавляя все нарастающее желание поцеловать Мэйсон. Все же, не удержавшись, прежде чем убрать руку на руль, погладила еще раз по щеке, заставив Мэйсон дернуться, нахмуриться и сердито запыхтеть. *** Они успели пообедать — неспешно, с удовольствием и в уютном молчании, затем — проверить троих из шестерых кандидатов на роль маньяка, когда Кэлен позвонила Лиза Джулз: — Амнелл, вы где? — В городе. Работаем по делу. А что? — Кэлен, прижав трубку к уху плечом, сбавила скорость, медленно двигаясь по Франкфорд-авеню в поисках парковки. — Вам нужно вернуться. — С чего вдруг? — свернула, наконец, на стоянку перед небольшим магазинчиком, остановила машину. И, отняв телефон от лица, включила громкую связь — дабы не пересказывать напрягшейся Мэйсон разговор. — Что-то случилось? — Седрик Картер в больнице с инфарктом, — помолчав, пояснила Лиза. — Его жена говорит, приступ случился после того, как ему позвонили и сообщили о смерти внука. В подробностях сообщили, Кэлен. Миссис Картер утверждает, что мужу звонила детектив Амнелл. — Что? — Кэлен, мы проверили его мобильный. Звонили с твоего номера. Сегодня, в восемь сорок пять утра…