В плену тайн

Напротив Кларк снова стояла она. Она снова снится ей. И сон не прекращался, шел своей чередой. Повторялся по несколько раз. Не прекращал терзать бедную девушку. И она винила себя. Не могла смирится. Не могла осознать, что эта девушка мертва. Бедная жертва. Жертва ее врага. Он убил невинную девушку. Убил девочку, которая была вовсе не виновна. Из-за нее. Из-за ее глупости. Кларк в который раз поворачивается, но смена стороны не давала никакого результата. Ни черта! Глухо рычит, сжимает руку и бьет ней по подушке. Снова она. Снова в крови. Стоит перед ней окровавлена с ног до головы. Нет ни единого знака, что говорил бы, что она жива. Не дышит в полные легкие. Не улыбается во все тридцать два зуба и не обсуждают очередной сериал с друзьями. Не радуется вместе с родителями успехами в учебе. Не танцует на выпускном. Она только стоит. Ее мертво — бледное лицо, плотно сжатые в одну тоненькую линию белые губы и глаза. Глаза, которые ничего не говорили. Не имели собственного, особенного цвета. Ничего. В них была только пустота. Черная пустота. Мрак, который взял в свой плен девушку. Ее душу. Ее сердце. Жизнь. — Из-за тебя я мертва, Кларк! Из-за тебя! — Эхом ударяет по ушам слова мертвой девушки слова и блондинка жмурится. Мотает головой. Кричит. Да — она виновата! Да — она погубила невинную жизнь! Да — она не остановила Изгоя! Да — она не догадалась о следующих шагах ее врага! Да, черт возьми она признавала это. Не отрицала. Не была жалкой в собственных глазах. Полностью соглашалась с ее словами. Она, мать твою, виновата в смерти этой девушки. Во всем она виновата. И только она! Больше никто. Но ей было тяжело. Тяжело взять этот груз на свои хрупкие плечи. Взять это бремя на свою бедную головку, которая в последнее время перестала переваривать информацию. Ей было тяжело осознавать, что сейчас она возьмет смерть невинной в свои руки и будет носить ее всю свою жизнь. Как и Вика. Как и смерть своего друга. Парня ее подруги. Они мертвы из-за нее. Их жизнь прервалась из-за ее глупости. Самой жалкой и дурацкой глупости. Слезы незаметно стекают по ее щекам к губам, а просыпаться тяжело. Сейчас встать и поприветствовать новый день для нее было самым сложным. Она сейчас живет. Она дышит в полные легкие. А они мертвы. Их мертвые тела лежат глубоко под землей. В полном мраке. Там где нет ни единой лазейки крохотному лучику солнца. — Кларк! Эй, Кларк! Слышишь? Просыпайся! — Шатенка на этот раз постаралась сильнее потрясти подругу за плечи и кричать во весь голос, но та все игнорировала ее попытки, и плотнее укрывшись одеялом по голову, продолжала спать. — Кларк тебе пришло сообщение на телефон. Твой отец приехал. — Уже более мягче произнесла девушка. Кларк сразу же открыла глаза. Сразу же познала новый день. Яркий свет, который врезался в ее глаза настолько резко, что девушка сморщившись, искривила губы. — Который сейчас час? — С не сильной хрипотцой спросила блондинка, но сразу же прочистив горло открыла глаза. — Десять утра. — Хорошо. — Вздохнула Кларк и нерешительно даже как — то осторожно встала с кровати и посмотрела в окно. Сейчас был только ноябрь. Если по — точнее конец ноября. А снег уже покрывает своим ярко — белоснежным цветом землю так, что даже не видно озеро. Глубокое и большое синее озеро. Ее место, где она бы сейчас не против посидеть и подумать. Но не время. В следующий раз. — Кларк, — мягко девичья ладошка коснулась хрупких плеч подруги, так что та незаметно вздрогнула, — что с тобой? — Ничего. — Ты уверенна в этом? — Снова тревожилась Рейвен за подругу. Ей было тяжело видеть лучшего друга в таком состоянии. В трансе с которого выход найти сложно и то если найдешь все равно что-то будет тебя преследовать и это что-то они. Мертвые души. Кларк не хотела ворошить то, что должно глубоко сидеть внутри нее и не двигаться. Не хотела сейчас портить праздничное настроение подруги. Не хотела портить утро своими проблемами. Тем что должна сама все исправить. Рейвен ничего больше не спросила только подошла к окну и приоткрыла его так чтобы прохладный воздух приятно ударил в лицо. Блондинка поспешила в ванную и приняла водные процедуры. Она не долго стояла под горячими струями воды, размышляя, что одеть, потому что сил думать о чем-то другом просто не было. Исчерпались. Исчезли. Надев нижнее белье девушка одела наверх махровый теплый халат и вышла в комнату. Подойдя к шкафу девушка вытянула темные джинсы в обтяжку, белую рубашку и кремовый свитер. Сначала она привела свой внешний вид в порядок. Высушив волосы, выпрямила их, а потом подойдя к зеркалу, открыла свою косметичку и нанесла легкий макияж. — Почему ты приехала именно вчера? Ты могла уже не приезжать в это ужасное место, — девушка искривилась осматривая когда-то любимый пансион с окна, — и остаться дома. — Не могла. — Честно ответила шатенка и плюхнулась на свою кровать. — Почему? — Из-за тебя, Кларк. Когда я услышала о происходящем я просто не могла представить себе, как ты сейчас одна справишься со всем этим навалившимся на тебя дерьмом. — Теребя свою юбку девушка не решалась поднять глаза на подругу. — Ты приехала в пансион ради меня? — Вскинула только блондинка свои густые светлые брови вверх, надевая теплый кремовый свитер наверх белой рубашки. — Кларк как только я услышала о том происшествие на баллу я сразу же поняла, что нужно тебя поддержать и телефонный звонок не помог бы. — Обув уже на конец черные сапожки блондинка сильно, как могла обняла подругу и прошептала. — Спасибо. — И еще этот Беллами. Не обращай на него внимания. Он еще тот ублюдок. — Прошипела Рейвен сразу же когда неохотно отстранилась от подруги. — Пожалуйста. Блондинка хотела как можно скорее остановить прилив ненависти Рейвен к брюнету, пока сама не взорвется и не начнет просто все метать, чтобы заглушить рвущуюся изнутри боль. Ненависть. Злость. Все что она сейчас так невыносимо чувствовала. Но держала в себе. Глубоко. — Кларк я не понимаю чем ты руководилась, когда приглашала его на День Благодарение к себе. Это огромная ошибка. Ты понимаешь, — Рейвен не договаривает, Кларк ее грубо обрывает на слове, нахмурив свои брови. Еще одно слово ее подруги и она на нее накинется. Она просто не выдержит. Она так старается заглушить боль и все что сейчас ее переполняет, но Рейвен как всегда нужно просто напомнить о самом худшем и заставить ее нервно дышать. — Хватит! Рейвен прошу! — Вскрикивает она. Сильно цепляется рукой о ручку своего небольшого чемоданчика и накидывает теплую парку синего цвета с небольшим на капюшоне мехом. — Извини, Кларк. Я не хотела. — Потупила только взгляд Рейвен. Ей было неприятно. Она не смогла остановится и выплюнула то, что глубоко ранило ее подругу. Сначала ей нужно было подумать о своих словах. Но она этого не сделала. — Ничего. И ты меня прости. — Улыбнулась только уголком губ Кларк и на прощание снова обнялась с подругой. — Скоро увидимся. — Несомненно. С полной уверенностью девушка вышла с комнаты и не спеша оглядывая пансион шла в сторону выхода, где Кларк должны были ждать Октавия и Беллами. При напоминании имени парня девушка помотала головой. Она не должна подпускать ужасные воспоминания в свою головку. Ей нужно остановится. Нужно перестать думать о том, что случилось. Что уже в прошлом. То что гулко билось об стенки ее висков. Забыть. Нужно забыть. — Повторяла себе девушка. Она старалась вторить себе в бедную головку забыть. Что ей нужно не напоминать себе. Не впускать горькие воспоминания. То что принесло ей самые яркие моменты. Того кто жестоко убил все ее надежды. Нервно выдохнув все-таки девушка дошла в спешке до выхода, как приятный прохладный утренний ветерок ударил в лицо. Кларк блаженно прикрыла глаза и вдохнула в полные легкие освежающий ее разум воздух. Как только Кларк не спеша открыла глаза первое, что увидела возле больших кованых ворот пансиона своего родного человека. На ее лице засветилась радостная улыбка и со всех ног она побежала настолько быстро в объятия отца, что еще немного и они могли упасть. Как только она оказалась в родных и таких теплых объятиях расцвела в еще большой улыбке. Такой искренней и счастливой. Наконец она увидела его. Наконец ее отец вместе с ней. — Папа! — Уткнувшись блондинка в шею отца вдохнула такой приятный и родной одеколон. Как же она скучала. — Любимая, принцесса. Как же ты выросла. — Шептал мужчина на ушко своей дочери. Для него до сих пор маленькое солнышко. Маленькая принцесса. С неохотой девушка отстранилась от отца и прошлась глубоким взглядом по знакомом лице. Отец изменился. Его лице уже больше так ярко не светилось. Больше не было того огонька. Того что заставляло ее каждый день продолжать с настроением идти вперед. Игнорировать все самое худшее. А теперь? Они оба потерялись. Потерялись в своих чувствах. В своих надеждах. В своем настроение. В своей вспышке, которая как легкий щелчок давил на них и говорил не падать, не унывать. А продолжать бороться. Продолжать смотреть сверху. Быть тем за кем ступают. Тот кто дает надежду. Тот кто сам не потерян в ней сам. Его лицо бледнее, чем обычно, усталые голубые глаза, тоненькие брови между которых образовались легкие морщины, когда он их сдвигает, большие мешки под глазами, которые выдавали Джейка Гриффина о его усталости и не высыпание. Коротко стриженные русые волосы, покрытые уже немного сединой, а тоненькие губы плотно сжаты. Девушка не видела его уже давно. И она заметила, что он до того еще явно похудел, так что сквозь черный, теплый плащ его костюм свисал. Кларк нахмурилась. Она видела что здесь что — то не так. Отец больше не тот. Что — то случилось и девушка это понимала. — Ставьте свои вещи в багажник, а я уже заведу мотор, чтобы машина лучше нагрелась. — Блондинка только кивнула. Как она заметила Октавия в пуховике шоколадного оттенка и кремовой шапке сидела на переднем пассажирском сидение, а тот чье имя девушке было противно выговорить вслух взял ее чемодан, чтобы поставить его в багажник. — Стой! — Остановила она парня одним только словом. Он обернулся на просьбу девушки и опустил ее чемодан, вовсе не легкий. Его глаза безмятежно темные обрамлены пушистыми ресницами в недоумие уставились на девушку, а густые брови сразу же поднялись почти не на лоб. — Я сама. С толикой раздражения ответила девушка и подойдя к своему чемодану хотела поднять, как по ее телу прошелся ток. Такой сильный, что заставил мурашек пробудится и нервно задышать. Ее руки накрыли мужские холодные ладони и сжали. Сильно. Но так чтобы она не чувствовала боли. Кларк подняла свои небесные глаза на парня и встретилась с его. На несколько секунд они встретились с теми, которые вызывали мурашки. Те что заставляли ощутить жар в холодную пору. — Ну уж нет, принцесса. — Протянул сладко последнее слово брюнет и уголком губ искреннее улыбнулся. Он не должен был ее касаться. Не то, чтобы говорить. Или смотреть. Но это было бы для него пыткой. Худшей пыткой. Она та кто именно заставлял его сжигать принципы и все рушить. Снова забываться в чувствах и смотреть в глубокое море. Скрытое множеством секретами. И сейчас именно в этот момент он ненавидел себя. За прошлые слова. За то что разбил. Растоптал. Уничтожил хрупкую девушку. Ту которую он должен только защищать. От всех. И даже от себя. — Я не позволю тебе самой поднять этот огромный чемодан, как бы ты того не хотела. — Настаивал парень и отдернув девушки руки в сторону сам поднял его. — Это мой чемодан и я сама могу это сделать. — Теперь очередь злится пришла к девушки. Злится на необъяснимый порыв. На порыв, который заставлял ее гордости взять вверх и руководить ней. — Да, конечно. — Прыснул парень и сильнее сжав рукоятку чемодана в своей руке хотел уже поставить это несчастье на место. Но не судьба. Неконтролируемое чувство. Что — то нашептало девушке. Что — то заставило ее толкнуть парня. Увести его с равновесие. Взять и заставить его отпустить ту огромную вещь. Но что? Парень не успел поставить чемодан в багажник. Не успел даже его толком поднять, как упал на мягкий снег. Только плотно сжав губы брюнет хотел встать, но никак не получилось. Выругавшись мысленно поднял свои глаза на девушка и протянул руку. — Помоги. — Натянув милую улыбку попросил он девушку. Но огни которые плясали в его глазах. Его азарт. Выдавали с потрохами. — С чего бы это? — Прыснув девушка скрестила руки на груди и потопталась на месте. Не нравилось ей все это. — Кларк не веди себя как сучка с гордостью выше плинтуса и помоги. — Уже как — то раздражено процедил парень. Девушка вздрогнула. Его настроение сменилось в ее одно моргание глаз. Это было странно. — Хорошо. — Кларк сдалась, но все еще не скрывала обиду на его слова. И парень видел эту обиду в ее глазах. Он не должен был так говорить о ней. Но не было выхода. Просто так она бы не помогла. Или же.? Осторожно и как — то неуверенно девушка подошла к парню и подала ему свою руку. Блондинка не успела даже толком потянуть его на себя, чтобы помочь, как увидела яркие вспышки в его глазах. Беллами принимает ее руку и сразу же в одно мгновение для девушки тянет на себе. Она не устояв на ногах, не сдержала равновесие и упала сверху на парня, уткнувшись в его грудь носиком. Недовольно что-то буркнула девушка, толкнув своей уже далеко замершей от холода ручкой о плече парня и хотела принять попытки встать. Но не смогла. Его сильные руки обхватили ее талию и крепко сжали. Она в ловушке. — Отпусти, — тихо прошептала. — Не слышу? — Издевательски протянул парень. — Отпусти меня Блейк! — Уже громче крикнула блондинка. — Слышишь? Отпусти, черт возьми! — Рычала на этот раз она недовольно на парня, ладонями стуча по плечам. Она была прижата к мужскому телу. Его ладони теперь похотливо лежали на ее ягодицах, сжимая. Так чтобы она только успевала только широко открывать рот. — А тебе что не нравится, принцесса? — Все также продолжал довольно ухмыляться парень и шептал почти не в самые губы девушки. Его забавляла вся эта ситуация. Ему нравилось. Но Кларк злилась. Он видел ее искорки гнева. То что она никак не могла скрыть от его пристального взгляда. — Ненавижу. — Процедила сквозь зубы, сжимая руки так, чтобы ноготки оставляли следы на ее ладошках. Еще немного и она не выдержит. Его теплое дыхании на ее губах. Его губы в ничтожных сантиметрах от ее. Его руки на ее ягодицах, его шлепки, которые заставляли нервно покусывать нижнюю губу и покрываться алой краской. — Ты можешь сколько угодно меня ненавидеть, злится, посылать или проклинать, но тебе не убежать. Тихий и настолько низкий голос над ухом Кларк заставлял ее тонуть. Заставлял ее мякнуть в его объятьях. Заставлял дрожать. Покрываться ему незаметными мурашками. — Ты будешь возвращаться ко мне. Будешь хотеть меня. Кларк, как бы того не хотела ты не сможешь долго продержатся. Ты уже сдаешься. Сейчас ты тонешь в моих руках и покрываешься мурашками от моих слов, касаний. Довольно ухмылялся парень. Каждое свое слово он мелодично и как сладкий мед пробовал на вкус. А с каждым произнесенным словом касался пухлых губ девушки. Покусывал их. А она вздрагивала. Ток проходился по телу. Он делал это специально. Он хотел довести ее до пика. Так чтобы она сдалась. — Эй, ребята вы там скоро? — Как гром среди ясного неба послышался нежный голосок Октавии. И ее голос был для девушки спасением. Самым удачным. И она благодарна Октавии, что так удачно спасла ее от зверя. От того кого нужно опасаться. Ненавидеть. И вовсе не тонуть в его объятиях. В его словах. Касаниях. — Да. — Ответила Кларк. Ударив парня снова по плечам уже в мыслях его испепелив, встала, как только он позволив. — Не ври самой себе, принцесса. Признайся, что сдашься. — Самодовольно вслед сказал брюнет девушке. Она только грозно топнула снег ножкой в сторону. Нервно вздохнув, села на заднее место и под внимательным взглядом отца обернулась, когда возле нее завалился Беллами с довольной гримасой. Девушка не даст ему победить. Она выдержит. Она не слабачка. Она сможет. И так она внушала себе. — Все есть? — Обернулся к ребятам Джейк Гриффин и улыбнулся. — Да. — Ответил Беллами, потирая руки. В машине было тепло. Это хорошо. — Тогда едим. Они плавно выехали с пансиона по ровной дороге и иногда перебрасывались несколькими вопросами, а так сидели в полной тишине. Она уже не раз давила на виски Кларк и решила вытянуть наушники и включить музыку. Обернувшись от парня, рассматривала виды с окна. Было красиво. Снег полностью укрыл землю, как и высокие деревья. Можно было иногда увидеть несколько загородных больших особняков, а так только дорога и бесконечный лес, который нагнетал ужасное настроение, даже при том, что девушка слушала музыку. Потянувшись, блондинка бросила мимолетный взгляд на брюнета, который также удостоился обернутся и окунутся в собственные мысли. Блондинка хмыкнула. Она не верила словам Беллами. Не верила и думала совсем другое. Он не прав. Она выдержит. Она сильная и такой как он не заставит ее в этом усомнится. Еще полчаса дороги и они доехали до аэропорта, откуда уже самолет отправлялся прямиком в Нью — Йорк. В родной дом Кларк. Как только они вошли, все расселись и как оказалось места Кларк и Беллами совпали. Она сидела возле окна, так как любила и возле нее довольный, как младенец наевшийся запретных сладостей Беллами. Тяжело вздохнув также, как и в машине девушка обернулась и слушала музыку. Самолет как пять минут назад взлетел в небеса, парируя в облаках. Девушка недолго сидела и слушала музыку. Иногда она оборачивалась и рассматривала людей, но атмосфера в самолете с каждым разом заставляла чувствовать тяжесть и сонность. Несколько раз покрутившись на месте Кларк все-таки окунулась в царство Морфея. Блондинка не заметила, как наушники спали, а ее голова легла на мужское плече. Парень, обернувшись к Кларк, только уголком губ улыбнулся и старался больше не двигаться, чтобы не разбудить ее. Но это было тяжело. Девушка была очень мила, когда спала. Надутые губки и спокойное, ровное дыхание на его шее заставляло каждый раз сжимать руки, чтобы не откинуть девушку. Иногда ее выбившиеся пряди ложились на лицо и каждый раз Беллами их откидал за ушко. У него было время чтобы рассмотреть принцессу. Ту, которая снова вцепилась ноготками в его сердце. Такими длинными и крепкими. И не отпускала. А он тяжело вздыхал. Снова делает больно человеку. Родному человеку, которого должен оберегать и любить. Тому, кого не должен обижать и топтаться на раненных шрамах. А он делал. Он как зверь жаждущий справедливости. Того чтобы все чувствовали боль. Все до единого. Не только он разрывался в чувстве вины и слабости, а и другие. И это было неправильно. Это было ошибкой. Но ему нужно это. Ему нужно защитить свою принцессу от себя. Нужно было оградить от себя. От своего монстра. Как можно скорее. Чтобы он снова не наделал ошибок. Но это было словно пыткой. Для него это было самой ужасной пыткой. Не касаться. Не целовать. Не говорить. Не делать приятно. Не любить ту которая сидит все время в тебе. Все время заставляя вон с кожи лезть только бы посмотреть в глаза. Родному человеку. Все сложнее становится, когда она вот так, как сейчас. Лежит на его плече. Такая хрупкая и невинная. Как ангел спустившийся с небес. Луч надежды на хорошее. Луч на невозможное в их жизни. На что — то светлое. Парень обернул голову и не увидел в окне ни единого облака. Они приземлились. Они в Нью-Йорку. Прибыли. Осторожно коснувшись ладонью хрупких плечиков девушки, парень ожидал, когда она откроет глаза. Секунда и ее сонные глаза небес встретились с его. Сперва замешательство, а потом недоумие. Она мотает головой и поднимает голову, продолжая пронзительно смотреть в глаза парня. — Мы на месте. — Тихо прошептал он ей на ухо. Мурашки сразу же прошлись по ее телу, а сама незаметно вздрогнула. Девушка ничего не ответила, так и сидела в полной молчанке в машине за рулем, которой сидел их водитель и они мчались в ее родной дом. Молчала и не обмолвилась ни одним словом, пока они не приехали. Не приехали домой. Она дома. Там где уже давно не была. Где давным-давно испарилось тепло. Светлая нежность. Любовь со стороны обоих родителей. Особенно матери, которая ожидала от своей дочери большего. Невозможного. Того что девушка не могла ей дать. Как только их машина появилась на горизонте и заехала на место на крыльце дома появился дворецкий и еще несколько слуг они подбежали к багажнику машины и вытянули оттуда их вещи, относя их в дом. Ничего не изменилось. Дом и царующая атмосфера внутри. Трехэтажный большой особняк с дорогого, белого камня был сделан в готическом стиле. К самому дому вела красивая тропинка из серого камня. Перед домом возвышался фонтан, который работал даже зимой. На заднем дворике можно было лицезреть небольшой сад, который был усыпан снегом и деревянная качелька, укрытая вычурным навесом. Кларк и ребята вместе вошли во внутрь дома, но сам ее отец сказал, что подойдет потом на что девушка удивленно вскинула брови. Вот и еще одна странность. Отец не пойдет с ними. Кларк быстро отогнала плохие мысли назад и последовала примеру друзей, которые уже были возле входа в дом. Они быстро забрались во внутрь дома. Здесь тоже ничего не изменилось. Все такой же прелестный, полный вычурности и изыска прихожая. Высокие потолки, зачищенн до блеска пол и старая, но идеально отполированная мебель. Не успели ребята даже толком ничего сказать или спросить, как к ним в прихожую, где они стояли подошла статная женщина. Это была Эбигейл Гриффин. Она была как всегда превосходна и завораживала глаза. На ее красивой фигуре отлично сидело синее платье с большим вырезом и с открытой спиной. Русые волосы накручены в большие локоны, на лице тонны косметики, которая делала самое невозможное, как и всякие операции женщины лицо все красивее. Дорогое ожерелья, как и разные кольца сверкали на ней. — Добро пожаловать! — Приветливо женщина улыбнулась и проницательно осмотрела всех, но на Кларк остановилась дольше. Ее брови как и в одну секунду нахмурилась, как и незаметно приобрели спокойствие, что поразило девушку. Чем она снова не довольна? — Надеюсь вы не сильно устали, но отдохнуть бы не помешало. Беллами, Октавия ваши комнаты расположены на втором этаже, как и Кларк. Вас проведет наша экономка Люси. — Это была худенькая девушка лет двадцати с темными волосами и ярко-голубыми глазами. Кларк нахмурилась. Она ей не нравилась, как и настолько краткая форма. — Хорошенько вам отдохнуть и освежится. Все же День Благодарение и никто не должен его праздновать в одиночестве. Кларк казалось ее мать переиграла. Даже сильно. И это ей не нравилось. Как и то что она незаметно для всех ей подмигнула, что означало, что она поднимется к ней в комнату поговорить. И вот чего девушка не хотела в первую очередь. Разговора с той, которая даже не позвонила или написала о ее самочувствие. Возможно блондинка должна была привыкнуть, но это равнодушие больно ударило по ее сердцу.

***

Девушка ждала мать. Она понимала, что сейчас с грохотом откроются ее дверь и войдет разгневанная Эбигейл в ее уютную комнатку. Как же она скучала по этой теплой атмосферой комнаты. Ее уютом. Девушка в полные легкие еще раз вдохнула забытый аромат комнаты и плюхнулась на большую, но мягкую и красиво застеленную кровать. Блондинка лежала так в томительной, но не режущей ей уши тишине не долго. Несколько минут и в ее комнату, в ее крепость вошла та которой было с большого плинтуса на нее плевать. Плевать. Слово которое въелось девушке в голову. Слово которое зацепилось хрупкими ручками в свою сущность. Слово которое больше не хотело исчезать. Оно било по вискам. По маленьким стенкам мозга. — Кларк. Родная. — Уже громче на этот раз повторила женщина. Она стояла как всегда. Как скала. Ровная осанка. Когда чем-то недовольна руки лежат по бокам, а темные густые ресницы нахмурены. — Не называй меня так. — Грубо отчеканила девушка и ровно села на кровать, вздергивая подбородок, чтобы увидеть лицо матери. Бесподобное лицо полно замешательства и недоумия. Лицо которое впервые посмотрело на девушку другими глазами. — Кларк… — не договаривает, блондинка перебивает мать на слове. Ей уже плевать что сегодня должно быть все по-другому. Сегодня должен быть день семьи. Их сближения. Но она ошибалась. Громко и глубоко. — Давай к делу. Что ты хотела? — Не разговаривай так со мной, Кларк. Я твоя мать. Я старше тебя. Уже не на шутку сорвалась Гриффин. Она не терпела такого отношения к себе. Она не понимала свою дочь. Она знала, что она больше не та маленькая милая принцесса. Она изменилась и она ее вовсе не понимала. Она не знала чем ей помочь и что сказать. Она больше не может быть той поддержкой. Больше нет. — Мне нужно с тобой поговорить. Серьезно. — Женщина сделала глубокий вдох, но как только она хотела уже договорить Кларк ее перебила. — А сейчас мы не разговариваем? — Скептически приподняла вверх девушка брови. — Кларк. — нервно выдохнула женщина, — я понимаю Октавия и Беллами твои друзья, но приглашать их на День Благодарение, приглашать своих друзей на наш праздник. — Серьезно, мам? Ты хотя бы слышишь себя? Наш праздник? День Благодарение уже как пять лет не наш праздник! Он уже как не наш праздник с того момента когда ты предпочла меня и отца работе. Он больше не наш! И девушка кричала. Она выплевывала всю желчь, всю ярость на мать, на свою родную частичку яд, который сочился в ней уже не один год. Ее кулаки яростно сжимались, так что костяшки бледнели. Глаза обрели цвет мрака, того что девушка хотела скрыть глубоко в себе хотя бы сегодня. Сегодня в их день. — Кларк, я говорю что могла бы привести Финна он твой парень и я бы это могла бы понять, но… — Что? Финн? Мы уже с ним как с начала учебного года не вместе. Мы больше не встречаемся. — Но… — Если бы ты хотя бы мне раз написала, даже не говорю о том чтобы позвонить и узнать о моем самочувствие или делах ты могла бы знать. Ты бы знала что случилось за такой краткий период в пансионе. Что я не раз проклинала день когда родилась. — Кларк, прошу… — Мама, Вик умер. Из-за меня! Еще две девушки умерли. Из-за меня! Если бы ты написала мне хотя бы маленькую строчку «держись» или «все пройдет», я не говорю о целом тексте, я бы все поняла и могла почувствовать хотя бы капельку поддержки с твоей стороны. Я бы знала что ты со мной. Что ты переживаешь из-за меня. — Кларк больше не имела сил. Ее все силы исчерпались. Все настроение улетело к чертям. Все что она планировала на сегодня полетело к чертям. — Прошу, уходи. Оставь меня одну. Оставь меня в покое. И Эбигейл не сказала ни слова. Она перечила ей. Она понимала что сама виновата. Что довела свою собственную кровинку до такого состояния. Что во всем виновата только она. Она не громко закрыла дверь и больше не имея сил спустилась спиной на пол по стене. Она откинула голову назад и прикрыла глаза. Ей нужно было подумать. Все обдумать и сделать решение. Но сначала выпить. Ей нужен виски.

***

Девушка продолжала смотреть в потолок. Ее глаза так и не сомкнулись. Она так и не уснула. Сил не было, как и настроения. Все чего девушка хотела расслабится. Прикрыв глаза, Кларк не сильно резко встала с кровати, чтобы потом голова не кружилась. Вошла в ярко осветленную ванную комнату и погрузилась в свои мысли, как, только теплые струи воды не окунули ее в блаженную атмосферу. Голова была полной мыслей. Ничего девушку не хотело покидать. Слова Беллами, которые в который раз утверждал, что она не сдержится. Она первая поднимет белый флаг. Но Кларк верила, что она будет держать себя. Что покажет что сильная. Не окунется в те эмоции, чувства вместе с ним. Снова не будет тонуть в объятиях парня. Снова не будет целовать приятные и такие сладкие губы. Не будет кусать их. На утро не будет пальчиками касаться таких темных, но красивых кудрей. Не будет с улыбкой считать веснушки на лице парня. Вскрикивает. Ударяет кулаком об стенку. Скатывается по стенке. Первые дорожки слез скатываются с щек девушки к губ. Рычит. Кларк больше так не может. Она тонет в ошибках. Тонет в неверных поступках. Тонет в нем. В человеке из-за которого сделает все. Он ей причинил боль. Он разрушил ее. Он убил ее изнутри. А она до сих пор его любит. До сих пор не может перестать тонуть в его улыбке, очаровательных шоколадных глазах, сильных руках. Она верит, надеется что возьмет себя в руки и не облажаеться. Первая не скинет белый флаг. Но чувства, эмоции затуманивают рассудок. Все неправильно берет вверх. Девушка разгневанно и резко, так что в глазах темнеет, окутывается в белый махровый халат и выходит. Сегодня самый худший день. Сложно выбирать между здравым рассудком и эмоциями, которыми она переполнена. Ей нужно было почувствовать тепло. То что она кому-то нужна. Что она не одна. И она сдается. Ее обещания самой себе уничтожаются в первые шаги. Она перечеркнула все что себе пообещала. Сделала ошибку, или.? Стук в дверь. Ей никто не отвечает. Но ждать девушка больше не может. Она будет себя проклинать. Будет убивать изнутри сильнее, чем чувство и здравый разум, который сейчас не умолкает и твердит ей, что делает огромную ошибку. Но ей плевать. Сейчас в эту секунду плевать на все. Ей нужно быть в нужных руках, даже в тех которые разбили ее. Уничтожили все здравое и хладнокровное в ней. Она сделает сейчас ошибку. Огромную ошибку. Она сдастся желанию. И потом пожалеет, но сейчас для нее это шанс забыться. Ей никто не отвечает. Парень не намерен ее видеть, а она да. Берет себя в руки, делает последний глубокий вдох и заходит в комнату. Брюнет лежит на просторной кровати в одних спортивных штанах. Кажется он что-то читал, но как только девушка вошла резко встал и вскинул свои густые брови вверх. — Кларк, ты что-то хотела? И она молчит. Не говорит ничего. Шаг. Второй. Третий. И она возле него. Поднимает руку к его лицу, проводит нежными пальчики по щеке. Последний выдох. Все еще молчит. Но теперь обхватывает шею парня двумя руками и встает на пальчики, чтобы дотянутся к его губам и прошептать. — Сдаюсь. И больше ничего не надо. Брюнет обнимает девушку за талию и сильнее прижимает к себе. Все также улыбается, но секунда и его губы накрывают девушки. Сначала медленно, как в вальсе, но сладком и полном эмоций. Губы касаются губ. Руки иследуют хрупкое тело девушки, а тоненькие пальчики не сильно тянут те приятные на ощупь и такие красивые цвета мрака волосы назад. Сейчас оба понимают, что поддаются желанию. Что глубокое желание воспламенилось и больше его не затушить. Сейчас они руководятся эмоциями и чувствами, но потом и будет потом. Сейчас они тут и им нужно это. Нужно быть в правильных руках. Нужно почувствовать тепло.