Pairbond

Услышав неразборчивое рычание, Камеха уже привычно вскидывает руку, не глядя ловя Силой пролетевший мимо предмет. Со вздохом роняет гидроспаннер в песок, после чего поворачивается к зло оттолкнувшему полуразобранный двигатель Рену: - Еще одна подобная выходка – и я отправлю тебя медитировать. Сит убирает налипшую на потный лоб челку; испачканные в машинном масле пальцы оставляют следы на бледной щеке. - Что-то в тебе слишком много джедайских замашек. - Просто мне надоело наблюдать, как ты ломаешь мои инструменты, - соскочив с широкого крыла «Гиенакса», девушка подходит к обложенному механизмами мужчине ближе, свешивается из-за его плеча. - Что опять не так? - Генератор гравилуча барахлит. И я понятия не имею, почему… - Проблема в этом двигателе? - Да. Второй уже проверил. Заинтересовавшаяся проблемой миралука присаживается на корточки перед неисправной частью пода (Рен слегка дергается, когда острый локоть наемницы задевает его), протягивает руки над железом, сосредоточенно нахмурив светлые брови. Над распотрошенным механизмом с легким звяканьем взлетают детали: энергетическая капсула, несколько кусков радиосистемы, пара бронзиумных колец; наконец, на свет появляется полуразобранный стабилизатор, из которого Камеха «вытягивает» какой-то небольшой предмет. - Просто винт закатился, - резюмирует девушка, осторожно опуская механизм на место. Сит хмыкает, но в его голосе отчетливо слышится уважение: - Ты неплохо справляешься с мелкой моторикой, - замечает он, снова нависая над двигателем. Еще раз встряхивает головой, смахивая опять упавшую на глаза челку, шепотом выдыхает пару ругательств. Тонкие пальцы миралука пробегают по темным прядям, убирая волосы мужчины назад. Открывают высокий лоб и острые скулы, пропускают мягкие завитки сквозь себя, словно гребень – расслабляя, успокаивая. Кайло невольно замирает от этих осторожных прикосновений, обуреваемый противоположными чувствами: с одной стороны подобное вторжение в его личное пространство вызывает желание напасть, оттолкнуть, разорвать контакт… но мягкие массирующие касания сводят на нет вспыхнувшую агрессию. Хочется невольно податься назад, утыкаясь в узкие ладони, ощутить, как острые коготки девушки щекочут шею… - Копаться в железе лучше с убранной шевелюрой, - выдергивает его из дурмана мыслей наемница, завязывая спутанные волосы Рена в короткий свободный хвост. Чуть отступает назад, оценивая результат – и, удовлетворенно кивнув, возвращается на свою наблюдательную точку. - Может, хоть теперь мои инструменты уцелеют. Колеблющееся удивление мужчины заставляет Камеху улыбнуться: ее забавляет реакция мужчины на ее действия. Рен явно не слишком привык к чьим-то прикосновениям – его тело заметно напрягается, даже когда девушка просто оказывается рядом с ним, а сейчас оно вообще превратило мышцы в камень… но, как ни странно, ее помощь ему скорее понравилась. А еще у него были неправдоподобно мягкие для сита волосы. Кутерьма с гоночным подом продолжалась уже шестой день; Рен явно не на шутку загорелся идеей повторить подвиг Энакина Скайуокера. Даже непонятно, что в нем взыграло сильнее: раздраженное желание сравняться с величием своего деда, злобная мстительность, распаленная наглым дагом или разыгравшийся азарт пилота. Впрочем, он бы не согласился на участие в Бунта Ив, если бы не случайность – просто по дороге к знакомому девушке контрабандисту они наткнулись на легкую гоночную капсулу из кваданиевой стали, и сит попросту прикипел к ней. Явно взыграла дурная фамильная наследственность. После покупки капсулы их поездка в Мос-Эйсли за сейсмической взрывчаткой быстро превратилась в сумбурную беготню по механоразвалу: миралука едва поспевала за мечущимся меж торговцев мужчиной. Приходилось лезть в залежи металлических деталей, до хрипоты ругаться на хаттском с продавцами, сбивая цену – а потом так же жарко спорить с Реном, доказывая, что на двигатели лучше пустить не ионные P-w401, а классические жидкостные ракетные турбины: как она себе связки не сорвала, непонятно. Хорошо хоть посреди всего этого безумия ей удалось загнать сита в кантину – промочить горло, а заодно и выяснить, что ее новая головная боль совершенно не умеет пить. Без жемчуга крайт-дракона наемнице было бы тяжело покрыть такие расходы, но пять маленьких шариков легко решили назревающую финансовую проблему. Еще одну жемчужину Камеха отдает по дружбе: один знакомый таунга чуть ли не слезно упросил ее сменять добытую редкость на другой, по его уверениям, не менее ценный предмет; впрочем, получив по итогам обмена небольшой осколок неограненного фиолетового кристалла, девушка остается довольной. Последнюю же лучше придержать - до лучших времен. Рен пропадает возле своего пода целыми днями: копается в механизмах под отвесными солнечными лучами, плюя на риск получения теплового удара, сосредоточенно налаживает систему управления, подгоняет аэродинамические рули к расщепляющимся тормозным щиткам по совету Камехи… Когда он проходил по тесным коридорам «Гиенакса» – высокий сит в свободной рубахе и с горящими глазами, лохматый, испачканный машинным маслом, с бренчащими винтами в карманах – за ним шлейфом тянулся еле заметный аромат хаоса. Хаос отчетливо пах ракетным топливом: девушка была готова поклясться в этом. С одной стороны миралука была несколько обеспокоена этой одержимостью (иначе назвать состояние мужчины у нее язык не поворачивался), да и вспышки ярости заставляли наемницу всякий раз невольно тянуться к кобуре; но при этом какая-то ее часть чувствовала: все идет как надо. Рен явно впервые за много лет вкладывал во что-то всего себя, напаивал своей Силой, давал жизнь – и это странным образом гармонизировало его. Словно излишек его внутренней энергии наконец-то нашел себе выход. Поздним вечером, когда оба жарких солнца Татуина заваливались за горизонт, а в небесах рассыпались тусклые песчинки звезд, Камеха гнала своего подопечного на трассу. Днем там было нечего делать – другие участники заезда, обкатывающие трек на своих подах, не позволили бы им нормально исследовать виражи на глайдерах. Но ночами она и сит мчались сквозь черные щупальца лунных теней - под шелестящий шепот стекающего с пологих барханов песка и мерный рокот двигателей, захлебываясь напоенным ночной прохладой сухим ветром, мягко раскрывающим губы… Рен делает круги раз за разом, запоминая трассу. Ночью он видит ее в дремотной пелене – по крайней мере Камеха различает ее очертания и повороты, когда касается темных волос сита, уснувшего в кресле пилота на «Гиенаксе». Казалось, он изнуряет себя, выгоняя из головы гложущие мысли; если сложить это с отказом мужчины от анестетиков в день их «знакомства», получается не слишком привлекательная картина. Ожесточенная работа. Изматывание. Самоистязание… ты что-то изо всех сил пытаешься забыть, темный. И ей необходимо понять, что именно. Камеха зовет на помощь Силу и переносит уснувшего сита в его каюту. Будить мужчину ей не хочется: слишком свежи впечатления соприкосновений с чужим разумом, раздражающим своей нестабильностью. Да уж, найти более самодеструктивное создание тяжело; даже, пожалуй, невозможно… Она смотрит его сны, безмолвно пристроившись на полу у койки – так, чтобы их головы почти соприкасались. В этих ночных картинах из раза в раз умирает капитан Соло, пронзенный жадным языком странного алого меча с лазерной гардой; потом хрупкая темноволосая девушка со злым отчаяньем в глазах скидывает их – наемницу и сита – в глубокую пропасть, разверзающуюся за его спиной. В ее глубине ворчит и стонет разваливающийся механизм, способный уничтожать планеты, но не сумевший защитить себя, и миралука чувствует, как Рен срывает ногти до мяса, каждый раз пытаясь хоть как-то уцепиться за края его разомкнувшейся могилы. И так снова и снова, пока Камехе надоедает монотонное повторение одного и того же сюжета, и она просыпается, оставляя сита одного в его бесконечном кошмаре. Девушка закрывает невидящие глаза – и к ней приходят ее сонные грезы: пляшущие потоки вечных энергий, завораживающее мерцание мириада светочей жизней, окутывающее обитаемые планеты… Ей никогда не снятся обычные сны, где бы ходили люди или поднимались города: подобная роскошь непозволительна для зрячих слепцов ее расы. Когда она открывает их, проваливаясь в следующий день, до гонок остается жалких пять суток. Под почти собран: осталось немного отладить антигравитационную подушку, и дело с концом – но миралука знает, что сейчас ее неуравновешенный подопечный не выиграет заезд. И дело не в его навыках вождения, не в опытности – в его непонимании себя. В недоверии собственным чувствам. Если сит проиграет, из вязкой трясины Темной Стороны она его уже не выцарапает – наемница отчетливо знает это; так же, как знает, что без ее вмешательства этот проигрыш неизбежен. Ох, как же ей не хватает черно-белых татуированных длинных фигур, хранящих тишину Разлома Катол… они бы быстро вправили Рену мозги, без моральных терзаний и душевных травм. Она так не может. Не такая, как они – если подумать, у нее больше общего с этим припадочным, чем с мудрыми Айнг-Тии… Но это не значит, что она не попытается. «…звездный деготь открытого космоса. Разноцветные витки галактик, нежные переливы туманностей, пронзаемые кометами с седыми хвостами, холодные объятия невесомости. Пурпурный отлив гибких тел, стрекот жестких крыльев, зоркие матовые глаза на вытянутых мордах – стая дайнаоджавайнов мчится сквозь пространство живым потоком, сосредоточенно пересекая ледяную пустоту. Сквозь астероидные пояса, огибая разноцветное конфетти лун и бездонные зевы черных дыр, паря на солнечных цунами взрывов сверхновых…» Звук удара выдергивает Камеху из сосредоточения медитации, заставляя открыть глаза и прислушаться к гулкой тишине корабля. Секунда, вторая… Новый стук – на этот раз глухой, дробящийся, словно брошенный предмет развалился на части – заставляет девушку выметнуться из каюты, закрутить головой, пытаясь определить источник шума… тюремный отсек. Ага, кажется, она знает, что происходит. Остановить громящего помещение Рена ей удается не сразу: сит обращает внимания только на третий окрик. Впрочем, сейчас наемница обходится без телекинетических тычков – можно сказать, прогресс налицо. - И что на этот раз?.. а, ясно, - заметив знакомое сияние голокрона, Камеха немного устало качает головой. Как ребенок, честное слово. - Пытался его открыть, - коротко поясняет мужчина, унимая бушующий в себе гнев: поджарое тело мелко дрожит от переполняющей его ярости. - Повторил твой ответ, но ничего не вышло! Он отказался показывать мне... - Потому что это был не твой ответ! - рявкает в ответ девушка, резко сокращая расстояния между ними. Она не злится, хотя раздражение гуляет внутри ее тела болотным дракозмеем, задевая жгучим хвостом и без того натянутые нервы. Неделя рядом с ситом – неуравновешенным, бешеным, безжалостным в своей ярости. Неделя рядом с человеком – потерянным, запутавшимся, отчаянно одиноким… да уж, подобное соседство кого угодно взвинтит до предела. Но если она хочет помочь этому припадочному, то ей придется сдержать себя, не позволяя Рену втянуть ее в круговорот своей ярости. - Не мой? - Да. Слышал выражение «У каждого своя правда?» Тут примерно та же система... ладно, забудь. В таком настроении ты не договоришься с мастером Кримсан, - вздохнув, миралука резким движением гасит голокрон, жестом приказывает открывшему было рот ситу замолкнуть – и, развернувшись к выходу, коротко бросает. - Пошли, пофехтуешь на свежем воздухе. - Какой смысл в еще одной разминке? - раздраженно интересуется мужчина, вызывающе скрещивая руки на груди – и получает в ответ легкое фырканье: - Разминка не поможет тебе выпустить пар. Я предлагаю спарринг. - Ты же сказала, что не умеешь обращаться с мечом… - Я говорила, что не люблю холодное оружие – но это не значит, что я не владею им. Гулко отдающиеся от стен коридора шаги, шипение открываемой двери корабля, звездный купол безоблачной ночи над головой. Рен с наслаждением расправляет плечи, потягиваясь – его высокий рост вынуждает сутулиться в тесных помещениях корабля – оборачивается к задержавшейся девушке... и с легким недоумением натыкается взглядом на длинную деревянную палку, протягиваемую ею. - Ты серьезно? - в голосе Кайло сквозит неприкрытая издевка. Камеха насильно впихивает продолговатый предмет в руки ситху, чуть небрежно подхватывает свой. - У меня нет собственного светового меча, так что пока ограничимся тренировочными из врошира. - Если ты надеешься победить меня столь несовершенным оружием, то тебя ждет жестокое разочарование, - ухмыляется мужчина, вставая в боевую стойку – и бросается вперед, одним рывком сокращая расстояние между ним и девушкой. Бешеный замах… Миралука парирует удар. Ее ступни скользят по песку – она слишком легкая, чтобы выдерживать его натиск, и наемница быстро понимает это. Скрежет разнимаемых палок, высокий кувырок назад - но Рен не дает противнице разорвать дистанцию, снова устремляясь вперед. Серия быстрых ударов, резкий выпад; подгадав момент, Кайло резко выбрасывает левую руку вперед, сводя когти-пальцы… Палка в руках Камехи сминается и с жалобным треском распадается на две неровных половины. - Я же говорил, - надменно вздергивает встрепанную голову ситх, сверху вниз глядя на оставшуюся без оружия противницу. Та замирает на несколько секунд, отворачивается, пряча лицо в свесившихся прядях волос: мужчина замечает легкую дрожь, неуловимо скользнувшую по спине девушки, стекшую по тонким рукам. - Как же ты меня бесишь, сит. Узкие кисти ловко прокручивают два обломка, ловя новый баланс, меняя захват – крепкий, уверенный, явно куда более привычный; яркий вихрь чужой Силы взвивается кислотным гейзером Дошар, обжигая душу. Миралука по-звериному пригибается к земле… Кайло успевает перехватить палку, уходя в защитную стойку, но та оказывается бесполезна против ударов двух коротких орудий. Наемница проламывает его оборону, словно пуля – доспех из хрупкого карваниума; пока «меч» ситха ищет ее спереди, Камеха уже заходит противнику за спину, оставив чувствительную гематому под ребрами. Безжалостный удар по почкам заставляет мужчину на секунду потерять равновесие, а ловкая подсечка вкупе с пинком по не до конца восстановившейся ноге довершает начатое, отправляя его на землю. Подняться Рен не успевает: одна из палок приставляется к горлу, ощутимо пережимая его. - Я тоже не в восторге от этого… оружия, - доверительно сообщает Камеха, наклоняясь над Кайло и усиливая давление. Легкие начинает слегка щипать от недостатка кислорода. - Дочь нагаи должна сражаться ножом и кинжалом, неся в крови древнюю традицию своих предков и предав анафеме все, что длиннее ее локтя. Ситх пытается вырваться из захвата – тщетно: девушка со знанием дела упирается острым коленом в его грудь, превращая любую попытку подняться в жалобный вопль болевых окончаний. Дыхание спирает, сердце бьется в грудную клетку обезумевшим узником, на глаза начинает наползать чернота… чувство собственной беспомощности наполняет мужчину до краев, смешиваясь с беспомощностью иной. Куда более отчаянной, давней, привычной… - Вот в чем твоя беда. Давление на грудь и горло исчезает, давая кислороду водопадом хлынуть в истерзанные легкие. Рен жадно глотает ночной воздух, не в силах насытиться – а миралука легко встает с колен и брезгливо выбрасывает обломки своего тренировочного оружия. Потом медленно выдыхает, шипя сквозь сжатые зубы... - Ты похож на него. Просто не с той стороны подходишь к проблеме. - О чем ты? - хрипло спрашивает Кайло, поднимаясь на ноги. - О твоем страхе оказаться недостойным твоего деда. На мой взгляд, крайне глупого – вы похожи друг на друга куда больше, чем ты готов признать даже в своих самых смелых мечтах… только вот есть у тебя одно ключевое отличие. - Какое же? - интересуется ситх, чудом удерживая себя от искушения в свою очередь сбить наемницу с ног, прижимая к земле. Она переступила черту, снова забравшись в его мозги – на этот раз глубоко нырнув в потаенные страхи, которым Рен не всегда позволял облечься в слова, обрекая на неясность… - Ты не доверяешь себе. Четыре слова: четкий диагноз, что-то странно затрагивающий в душе. Поднимающаяся злость гаснет, толком не родившись; мужчина непонимающе сощуривается: - О чем ты? - Энакин Скайуокер всегда верил в себя, - поясняет Камеха. - В этом была его главная сила – хоть иногда он и злоупотреблял этой уверенностью. Он доверял себе до конца: своему чутью, своим чувствам, своему мировоззрению… у тебя же все наоборот. Ты не доверяешь себе ни в чем. Перестал верить в собственные силы. Руки Рена сжимаются в кулаки – так, что белеют костяшки пальцев – и бессильно опадают. Она права. Глупо спорить с собеседником, если он пробрался тебе в голову, с холодной педантичностью перелистав все твои потаенные страхи и кошмары. Он и правда не такой, как Энакин. Не достоин… - Кайло. Наемница впервые за время их знакомства окликает его по имени – в ее устах оно звучит неожиданно мягко. Ситх нехотя оборачивается, встречаясь со слепым взглядом девчонки. - Я никогда не пыталась помочь найти себя другому существу Силы. У меня нет ни спокойствия и мудрости моих наставников, ни семи лет на вдумчивые беседы о сущности вещей – но какая-то часть внутри меня знает, что я способна на это, - миралука вскидывает правую руку, вытягивая из корабельных недр еще один тренировочный меч. Осторожно пробует баланс, снова принимает боевую стойку. - Эта же уверенность живет и в тебе: просто перестань игнорировать свою интуицию, и она вернется… давай еще раз. Только теперь слушай себя. Вкрадчивый шепот песка под ногами. Еле ощутимое касание ночного ветра – неслышного, как дыхание его противницы… Шаг вперед. Рен парирует удар, чуть отступая назад: несмотря на кажущуюся хрупкость, в физической силе Камехе не откажешь. Затейливый финт – верхняя правая позиция внешнего кольца защиты – а теперь отвести палку назад и вниз, давая разгон для мощного хлесткого удара… …слушай… Легкий разворот, словно в танце, стук скрещивающихся «мечей», толчок – и мгновенный переход в низкую защитную стойку, не давая миралука воспользоваться своим преимуществом в росте и рубануть по ногам. Плавная неторопливость движений, ожидание нового натиска противницы… …слушай мою Силу… Резкий выпад – и внезапное отступление. Кайло ловит себя на понимании, что наемница копирует форму фехтования, которой обучал его мастер Сноук – то же небрежное изящество и расчетливость, та же видимая расслабленность, за которой скрывается готовность достойно встретить противника. Он узнает ее традиционную стойку: ноги на ширине плеч, отведенный вбок меч зажат в основной – правой – руке, лезвие направлено вниз. Если он угадал, то… …то сможешь проломить защиту моего Макаши… Почудилось? Нет: вкрадчивый голос наемницы сквозняком проносится в голове, оставляя эхо шепота. Три легких косых удара, подсечка, кувырок – тренировочные мечи встречаются в воздухе, разражаясь сухим стуком. Ситх парирует ее атаки не задумываясь, не давая себе времени на теории и сомнения. Хорош тот боец, что готов – так ты говорила джедаю из голокрона, верно?.. …теперь ты знаешь это на своем опыте… Рен замирает, прислушиваясь к себе. Сомнений нет: он нашел какую-то границу внутри, и теперь стоит у нее, не в силах двинуться дальше. Что-то мешало сосредоточиться на этом пляшущем ощущении, шагнуть вглубь, отдаваясь рваным волнам его «шестого чувства» до конца… …доверься себе… Камеха тоже останавливается, чуть склоняет голову к плечу. Ее эмоции – интерес, легкая насмешка, собранность боя, ожидание чего-то – касаются ситха: щекотные, горячие... Кайло чувствует, что ее ментальные щиты истончены до прозрачности: наверное, он даже мог бы увидеть сквозь них тени ее мыслей, если бы его глаза были способны различать Силу, как ее внутреннее зрение. Хотя, быть может… В голове сверхновыми горят протесты разума: опасно, глупо отказываться от одного из основных органов чувств! Девчонка только и ждет, как бы подловить его, поверившего в ее сладкие речи!.. Кайло закрывает глаза. «Так гораздо проще, верно?» В темноте не-его зрения наемница сияет ярче звезды S-типа: мягкий желтоватый свет, собранный в худощавую фигуру, переливается на краешке ореола радужным спектром эмоций. Рен не различает ничего, кроме нее, но и этого зрелища хватает с избытком. «Ты видишь мир… так?» «Почти. Еще предметы и других людей – они немного тусклее, чем мы – и потоки Единой Силы, пронизывающие пространство» «И я выгляжу так же, как ты?» - Не совсем, - миралука переходит на более привычную форму общения, и ее голос заставляет ситха потерять концентрацию. - Сейчас ты мутно-алый, словно турмалин на свету… ладно, не отвлекайся. Азы ты усвоил – попробуем еще раз. - Тебя это раздражает, - подначивает девушку Рен, с удовлетворением ощущая терпкие протуберанцы легкой настороженности, наполняющие эмоции его противницы. Пусть ее мысли все еще остаются под замком, который ему пока не взломать - но алгоритм его кода он уже получил. Подобрать комбинацию - дело времени: рано или поздно он справится. - Уверена, что хочешь продолжить? Наемница насмешливо фыркает: - Придется - строго говоря, именно для этого меня и наняли. Неистовый рев толпы терзает уши почти так же, как отвесные полуденные лучи – глаза. Рен невольно сощуривается, уберегая зрение: одевать пилотные очки ему пока что не хочется. Рык двигателей возбуждает не хуже предвкушения схватки на мечах, заставляя кровь застучать в висках, а губы – растянуться в ухмылку. В предыдущей жизни Кайло не позволял себе даже подумать, что будет скучать по этому звуку. И уж никак не предполагал, что однажды снова окажется в подобном месте… - Ну что, готов? - интересуется Камеха, облокачиваясь на отполированный бок капсулы. Любой другой на ее месте сказал бы кучу обязательных слов и напутствий вроде «ты обязательно победишь» или «я верю в тебя», но наемница игнорирует их, задавая единственно важный сейчас вопрос. - Готов, - так же спокойно отвечает ситх, кладя руки на аэродинамические рули. Уверенности, что сейчас бьется в его темных глазах, хватило бы на пару звездных крейсеров, и девушка, почувствовав это, просто молча кивает. - Надери этой дагской скотине задницу, - напутствует она, прежде чем отойти назад, позволяя куполу из прозрачной стали встать на место. Рен готов побиться об заклад на свой световой меч, что наемница поставила немаленькую сумму на его победу, но эта мысль проносится как-то вскользь, не задерживаясь надолго. В конце концов, деньги для них обоих – всего лишь дополнительный приятный бонус к унижению противника. Дикторы начинают перечислять участников заезда: трибуны взрываются новой порцией криков, и сжимающий рули Кайло снова чувствует себя семнадцатилетним сорванцом, нашедшим очередное приключение на свою тощую задницу. Свое имя – ни одно из имен – он не назвал, так что прошел на заезд просто одиннадцатым номером, анонимным сорвиголовой, желающим испытать удачу. Татуин. Гонки Бунта Ив. И он, Кайло Рен, сидящий в собственноручно собранном поде, готовится сразиться за первое место со внуком Себульбы – так же, как когда-то готовился Энакин; только вот родоначальник напоенной Силой семьи отстаивал на гоночном треке свободу… Впрочем, Рен тоже отстаивает свободу в этом заезде – свободу от неуверенности в собственные силы. Три… Ситх опускает очки на глаза, обретая малую толику того привычного спокойствия, что до этого давал ему его темный шлем. Два… Стоящий через две машины от него Пагвис показывает мужчине неприличный жест, обнажая в ухмылке кривые желтые зубы. Один... Замершая у полосы Камеха складывает руки на груди, выдавая этим едва заметным жестом снедающее ее волнение... Старт! Слитный рев тридцати двух двигателей наполняет воздух, заставляя шестнадцать подов сорваться с места. Рен сразу вжимает рули в бортовой компьютер, привычно бросая машину чуть вверх и вправо: эту часть трассы он мог пройти с закрытыми глазами. В начале заезда всегда идет самая жесткая игра, а его собранные на основе турбин Т-65 не отличались большими габаритами, так что такой роскоши, как прямой таран, он позволить себе не мог… С другой стороны, не все решает сила. Нырок в едва наметившийся просвет меж двумя увлеченными борьбой друг с другом противниками, скользящий разворот, несколько заманивающих виляющих движений, не дающих пристроившемуся ему на хвост эр'кита вырваться вперед… Так, первая ровная часть трассы пройдена: он идет седьмым. Неплохое начало – теперь главное развить преимущество, а не потерять его. Ровная местность кончается до обидного быстро. Следующую часть гоночного трека – ущелье – ситх терпеть не мог: узко, тесно, негде развернуться. Впрочем, это отнюдь не означало, что попытавшийся подрезать его урод не получил чувствительный тычок в турбину, отправившись прямиком на скальный выступ. Заметив краем глаза огненный вихрь, взвившийся сзади, мужчина лишь мрачно осклабился – гонка есть гонка. И снова выдавил газ на полную, устремляясь вперед. Резкий поворот налево; три секунды на выдох, быстрый взгляд на зеркала, чтобы убедиться, что его и ближайшего идущего за ним соперника разделяет около тридцати метров – и так же резко метнуться направо, не трогая тормоза. Рен чувствует, как скрипят его тяговые тросы, справляясь с перегрузкой, но риск оправдывает себя: ярко-алый громоздкий под, почти намертво зажавший его позади себя, сбрасывает скорость в целях безопасности – и пропускает более смелого противника вперед. Кайло почти кожей чувствует взбешенные вопли оставшегося за спиной пилота, но у него нет времени на такие мелочи, как торжество. Машина ныряет в голодный зев пещеры, немедленно выбирая самый левый коридор – во время их ночных полетов ситх перепробовал все возможные комбинации пролета этой каменной губки, пока они с Камехой не сошлись на том, что выгоднее всего использовать самый узкий из проемов. Меньше соперников, не рискующих сунуться в опасный лаз вкупе с достаточно коротким путем делал этот вариант удобнейшим. К тому же, как оказалось, до него не долетает раскаленная металлическая шрапнель, сообщающая, что еще один участник выбыл из соревнования. Узкая полоса выхода – Рен уже привычным движением «заваливает» под на бок, без труда преодолевая препятствие, и вылетает на открытую местность. Пользуется передышкой в лавировании, бегло оглядывает системы: так, генератор гравилуча в порядке, баки не протекают, упряжка не повреждена. Впереди еще четыре пода – значит, с седьмого места на пятое… ладно. Осталось еще два круга, и если к третьему он не выберется минимум на третье, выцарапать победу будет непросто. Второй заход дается легче: часть участников вышла из игры – кто живым, кто мертвым; оставшиеся берегут силы, выжидая финального заезда. Ситх пользуется этим, не поддерживая негласного правила «отдыха» – его энергия бурлит ключом, требуя выхода. Четвертого гонщика он подлавливает в ущелье, использовав любимый трюк Камехи: скольжение по вертикальной поверхности; третий бесславно «сдает» ему свое место в пещере, потеряв пару лишних секунд в плутании среди множества выходов. Повезло. Ну, а теперь… Кайло выжимает из парных двигателей все возможное, беззвучно молясь: не подведите! Судя по легкой тряске гравитационная подушка все же барахлит после всех его финтов: задним числом ситх с неудовольствием отвечает, что надо было немного пожертвовать весом капсулы, укрепив ненадежную деталь, но и эта мысль не задерживается в его голове, уносясь бешеным ветром. Последний круг Рен начинает почти впритирку к двумя лидерам: Пагвису на своих мощных «Тисках» и какому-то викуэи, пилотирующему увесистый CR-17. Идти на обгон этих двух гигантов равносильно прыжку в гидравлический пресс, и все три пилота понимают это. Оба его противника словно слегка разъезжаются, словно приглашая маленького юркого собрата вклиниться меж них, попасть в жаркие объятия хромированных турбин; Кайло отлично видит довольно ухмыляющуюся морду дага… Неделю назад ситх, не глядя, рванулся бы напролом, пойдя на поводу слепой ярости – но сейчас он терпеливо выжидает, удерживая в руке небольшой рычажок. До ущелья остается около трехсот метров. Уже двести. Сто пятьдесят… Пора! Жесткие пальцы Кайло вдавливают рычаг до упора. Когда на следующий день после их «спарринга» Рен озвучил свою идею наемнице, та только закатила глаза, предупредив, что не собирается собирать его ошметки по всей трассе – но уже к вечеру приволокла ему миниатюрный двигатель дроида-истребителя. Двигатель, способный работать на жидком кислороде и при этом не разваливать всю машину из-за неимоверной тяги, балансирующей на грани возможного. Топлива в нем лишь на семь секунд разгона – но их хватит с лихвой. Окрестности скал из песчаника оглашаются неимоверным ревом, и Кайло, победно заорав, вырывается вперед, проскальзывая между не ожидавших подобного поворота событий соперников. Его под ныряет в ущелье ровно за пару секунд до того, как потревоженные шумом камни срываются со скальных вершин, обрушиваясь на пролетающие под ними машины. Ситх буквально кожей ощущает каждую песчинку, каждый булыжник, устремляющийся к нему: руки уверенно направляют рули, уводя машину из-под смертельно опасного дождя, не давая щебню залететь в двигатели – и Сила поет в его венах свою древнюю песнь, даря ощущение бесконечного могущества… …когда мужчина лихо тормозит на арене, взметывая в воздух песчаный веер, когда он выбирается из своей кабины, выпрямляясь во весь свой немаленький рост, и его глаза видят беснующуюся в ликующем неистовстве толпу – продравшаяся сквозь тянущихся к нему существ Камеха говорит лишь одну фразу. Но из-за этих четырех слов, брошенных довольно ухмыляющейся наемницей, сердце ситха невольно сжимается, пропускает удар. - Ты Скайуокер, Кайло Рен.