Pairbond

Когда Рен выходит из своей каюты – пошатываясь и с зеленоватым лицом – Камеха не может сдержать сдавленного смешка. - Ты похож на родианца под глиттерстимом, - замечает она, наблюдая, как сит тяжело опускается в кресло. - Никогда бы не подумала, что сын Хана Соло не умеет пить… Мужчина протестующе рычит, не поднимая головы – но потом болезненно морщится и прикрывает глаза ладонью. Сочувственно хмыкнув, девушка покидает кабину пилота, чтобы спустя пару минут вернуться со стаканом странной зеленовато-синей жидкости. - На. Полегчает. - Что это за дрянь? - сипло интересуется Рен, скашивая мутный взгляд на миралука. - Кольто. Почти то же самое, что и бакта, только послабее и не такое противное на вкус. Пей давай. Сит опасливо принюхивается к стакану, делает осторожный глоток… Следящая за ним наемница качает головой – зря этот темный вчера принял участие в грандиозной попойке в честь его победы, ой зря – и возвращается к наблюдению за навигационной панелью. - Мы в космосе? - вернувший нормальное самочувствие мужчина заново обретает возможность обращать внимание на окружающий его мир. - Да. После твоего искрометного заезда многие вспомнили, что единственный человек, победивший на Бунта Ив, носил фамилию Скайуокер, и по Мос-Эспа поползли слухи о вашем родстве. Решила не ждать возможного появления повстанческих сил или имперского отряда… - А как же твои пустынные изыскания? В памяти Камехи мгновенно всплывает картина: полузасыпанная пещера, открытая взрывом, погребенные в песке обломки резных колонн, истертые стены, сохранившие на своих боках остатки барельефов – и древний механизм из темного металла, удерживающий сверкающий голубизной шар созвездий… - Слетала туда ночью, пока ты дрых у себя в каюте. - Нашла, что искала? - Да. Рен заинтересованно сощуривается, но девушка демонстративно продолжает листать звездные карты, пытаясь сопоставить их с той одной, что теперь вертится на ее портативном голопроекторе. Похоже, без остальных частей головоломки ей не найти искомое… значит, еще минимум три планеты. Ну, хоть вслепую искать не придется… - Как я понимаю, делиться информацией о своей находке ты не намерена, - в голосе сита явственно проскальзывает недовольство. Миралука кивает: - Именно. - Тогда может расскажешь, куда мы направляемся теперь? Заметно помрачнев, наемница выбивает на панели затейливую дробь, вызывая голограмму планеты с вязью координат под ней. - На Раттатак. Внешнее Кольцо, сектор Трилон, система Гутер-Вейд… - Что ты забыла на этом пограничье? - Друга. Получила сегодня сообщение от него. - У тебя есть друзья? - кажется, Рен искренне удивлен, хоть и скрывает это за очередной подначкой. - Не так много, как хотелось бы, но пара-тройка найдется: а Таганаи – один из самых старых. Познакомились с ним в самом начале своей карьеры наемника во время одного жаркого дельца на Мелида-Даан и с тех пор поддерживаем связь между собой. Впрочем, дружба с калишцем сама по себе слишком большая редкость, чтобы пренебрегать ею. Камеха какое-то время молчит, собираясь с мыслями – и, наконец, включает проектор. - Получила это сообщение буквально полчаса назад. Сит внимательно наблюдает, как в голубоватом тумане помех, взвившимся над механизмом, возникает огромная – под два метра ростом – жилистая фигура. Маска из черепа неизвестного животного скрывала лицо незнакомца, просторный плащ, прячущий длинные когтистые руки и спрятанный под броню торс, явно обуглен в двух-трех местах. - У меня проблемы, Тиба, - низкий клокочущий голос перекрывает визг бластерных выстрелов и глухие удары звуков второго плана. Калишец говорит спокойно, размеренно, словно не замечая шума ломящихся к нему противников – Рен невольно оценивает выдержку охотника за головами. - Меня обнаружили после устранения объекта. Знаю, ты предупреждала, что на ближайшие четыре месяца официально отходишь от дел, но мне больше не у кого попросить помощи. Раттатак, Валара, скорее всего – Главная Арена. Верю в тебя. Когда голограмма гаснет, мужчина откидываясь назад и скептически интересуется: - То есть ты толком даже не знаешь, что именно произошло с твоим знакомым? - Ну почему же, - девушка медленно потягивается в пилотском кресле: из-за долгой неподвижности при прокладывании маршрута по гиперпространству у нее затекло все тело. - По слухам он взял заказ на голову одного из лидеров дома Зертос – и, судя по тому, какую свору стражников пустили по его следу, добился успеха. Теперь по законам раттатаков его ждет командировка на гладиаторскую арену до полного подыхания. К счастью, его боевые навыки дают нам нехилую временную фору - и слава Ашле: от Тату до Гутер-Вейд дней пять по гиперу пилить, даже с моими двигателями. Та еще задница мира. Кайло невольно морщится: пять дней в жестянке посреди космоса! Бездна, как же он скучает по простору звездного разрушителя… да и чем он будет заниматься в подобной тесноте? Словно прочитав его мысли (впрочем, почему «словно»?) миралука оборачивается к ситху и, задумчиво пожевав губами, интересуется: - Ты сейчас на свою фехтовальную разминку собрался? - Да. - Отлично. Когда закончишь – пожри и приходи в мою каюту. - Зачем же? Наемница хмыкает и пространно замечает: - Ну, мне же надо когда-нибудь начать выполнять свои псевдообязанности «наставника»… - Что ты знаешь о Силе? Как ни странно, Камеха спрашивает серьезно, и мужчина на какое-то время задумывается. Вроде бы и вопрос простой, а вот как ответить… - Что это энергетическое поле, создаваемое всеми живыми существами, потенциал к которому определяется количеством мидихлориан. - Ну, в целом все верно… - миралука задумчиво прикусывает губу и немного неуверенно интересуется. - Но это крайне скудное определение. Я, конечно, понимаю, что джедаи не слишком уважали теорию Единой Силы – но, бларт их ешь, неужели никто из них не обратил внимания на связь между цветом мечей и характером их хозяев? Или они никак не объясняли причину отклика силовых кристаллов? - Ты вообще о чем? - непонимающе переспрашивает ситх – и явственно ощущает удивление собеседницы, граничащее с легким шоком. - Рен, ты как вообще меч собирал?! Что у тебя в качестве фокусирующей линзы было? Мужчина недовольно скрещивает руки на груди. - Синт-кристалл, полученный от мастера. - О как. И никаких сопровождающих видений? - Я видел великую тьму… - с мрачным торжеством начинает тираду Рен, но Камеха насмешливо перебивает его: - Ну да, так все ситы говорят, когда у них капюшон на глаза сползает. Боганова задница, что за времена – простая наемница знает об изготовлении световых мечей больше, чем ученик Темной Стороны… Кайло зло отворачивается, и девушка, чуть устало потерев слепые глаза, извиняется: - Прости за наезд – я понимаю, что это не твоя вина. Просто не ожидала, что после войны столько знаний утонуло в забвении… ладно, к тому, что я собираюсь тебе рассказать, они все равно не имеют никакого отношения. Сразу предупреждаю, что лектор из меня никакой, так что слушай внимательно – второй раз я эту хуйню нести не буду. Слегка откашлявшись, бродившая из угла в угол миралука немного неловко устраивается на полу каюты, скрестив ноги. Несколько секунд раздумывает, словно не зная, с какой стороны подступиться к своей «наставнической» речи – и, наконец, начинает: - На Татуине тебе удалось увидеть мир зрением Силы – моим зрением. Можешь сказать, что именно разглядели твои глаза? - Цвета, - после недолгих раздумий отвечает ситх. - Ореол цветов вокруг тебя. - Верно. О них и пойдет речь… Мысли наемницы наливаются четкостью, живым барельефом отпечатываясь на прозрачной стали щитов – внимание мужчины невольно цепляется за их строгие линии. - Мои учителя учили меня воспринимать Силу иначе, чем ситы или джедаи. Для них нет ни Темной Стороны, ни Светлой: вместо этого они делят ее на семь основных цветов – а уже их в свою очередь разделяют на две грани их отражения в существах. - Семь цветов? - Кайло скептично приподнимает левую бровь. - Они что, считают Силу радугой? - Почти угадал, - ослепительно улыбается Камеха. - Связь с радужным спектром действительно есть, но связана с философским вопросом, который тебя вряд ли заинтересует. Радуге соответствуют пять цветов Силы: красный, зеленый, желтый, синий и фиолетовый; к ним присовокуплены еще два – белый и черный. Первая пятерка зовутся Подвижными; оставшиеся два – Вечными. - Почему? - Еще дойдем до этого, - успокаивает его девушка. - Мне еще надо каким-то образом объяснить тебе концепцию граней – а это та еще задачка. Так что не перебивай. Она ненадолго переводит дух, задумчиво теребит непослушную челку – и продолжает: - Их идея немного похожа на вашу историю о Темной и Светлой сторонах, только вот двоякую природу имеет не сама Сила, а ее восприятие существами, которых она омывает. Надо сделать поправку, что грани делят лишь Подвижные Цвета; Вечные же неделимы... да, у меня было точно такое же выражение, когда мастер Аийр’Линг впервые завел разговор на эту тему, - удивленно-озадаченное лицо своего слушателя заставляет девушку тихонько захихикать – но упокоившись, она честно признается. - Радужная Догма вообще довольно сложна для утрясения в мозгах тех, кто не имеет счастья принадлежать к расе ее создателей. Ничего, конкретика расставит все по местам. Ситх внутренне содрогается от предвкушения новой порции абстрактной информации, но девушка действительно переходит на более понятную тему. - Итак, каждый Живой цвет имеет два… ну, назовем это человеческими качествами – определяющих свойства, которые он несет и на которые откликается; у Вечных оно одно. Теперь о каждом по порядку, - чуть ссутулившись, миралука опускает голову на упертые в колени руки. - Начнем с близкого тебе красного. Угадаешь, какую «темную» эмоцию он несет на своих волнах? - Ярость, - не задумываясь отвечает Рен, и наемница кивает: - Верно. Но так же это и цвет мужества, умения не потерять себя в минуту опасности. Он тот огонь, что зажигает душу в пылу битвы – но сгореть в нем до смешного легко. Самый легкий в обретении и самый сложный в контролировании поток: неудивительно, что кроме ситов им, считай, никто не пользуется. Да и те исключительно односторонне… Насмешливо отфыркнувшись, Камеха явно проглатывает свое красочное и не слишком цензурное мнение об этом факте – да и о ситхах в целом – и продолжает. - Синий цвет означает спокойствие. Умение безмятежно встречать и радости, и невзгоды, не выбиваться из колеи никакими обстоятельствами. Хочешь пример – вспомни прежнего хозяина своего меча, - девушка кивает на висящее на поясе Кайло оружие. - Своей невозмутимостью Оби-Ван похож на множество своих товарищей-рыцарей: как-никак, а именно синий цвет был одним из самых распространенных среди световых клинков джедаев… а вот обратная сторона этой части Силы – смирение. Подвижная вода спокойствия, обращенная в безжизненный лед. - Но разве смирение не является хорошим качеством? - удивлению ситха нет предела. - Первая строка кодекса джедаев… - …«Нет эмоций – есть покой», - миралука кривится, словно ей попалась червивая ягода фарр. - Ну да, слышали, знаем. Только вот нихрена это не добродетель: джедаи допустили ошибку, назвав эту слабость силой. Именно смирение, что приходит вслед за ровным, равным отношением к событиям Вселенной, заставило их отдалиться от политики: хорошо хоть не скатились в равнодушие, забросив миротворчество и хранение баланса Силы… Но если бы не пестуемое с детства молчаливое принятие событий светского мира, они бы прирезали Палпатина уже в середине Войн Клонов. И правильно сделали бы. - Так ты за это джедаев не любишь? - невольно усмехнувшись, интересуется у наемницы мужчина – и та, раздраженно дернув плечом, кивает. - Именно. После уничтожения Галактической Империи я надеялась, что они не наступят на те же грабли – но то пуду, что творится сейчас, говорит об обратном… впрочем, не обольщайся: ситов я ненавижу куда больше. Камеха переводит дух, встряхивает головой, приводя мысли в порядок, и спокойно продолжает. - Зеленый. Он несет в себе мудрость, понимание наших маленьких квартирантов-мидихлориан: цвет самой жизни. Именно его имел меч мастера Йоды, мудрейшего из магистров поздних годов ордена. Впрочем, с этим потоком довольно легко скатиться в пренебрежение к менее проницательным окружающим и впасть в высокомерие – магистр К’Баот ярчайший тому пример. - Кто? - Инициатор «Сверхдальнего перелета». Был такой проект по исследованию Вселенной, кончившийся не слишком весело – давно, еще при Галактической Республике… ладно, выбрось из головы, - отмахивается девушка, возвращаясь к основной теме повествования. - Теперь о желтом. Самый редкий среди джедаев – настолько, что я даже не могу вспомнить, кто носил меч подобного цвета – и самый надежный для тех, кто привлекает его дымчатые кольца. В нем живет радость: жаркая и сильная, словно солнечный луч… - Именно им ты светилась на Татуине, - припоминает Рен. - Ну, он вроде как соответствует моей «природе духа», как выражался мой наставник, - пожимает плечами миралука. - Правда, раньше он был скорее оранжевым из-за примеси алой несдержанности, что вполне отражало мой характер… Обратная сторона желтого – жадность: привыкший к радости будет жаждать ее больше и больше, не зная насыщения. Хотя я искренне не понимаю, как можно скатиться в подобное дерьмо. Она на какое-то время замолкает, задумчиво дергая свои жесткие волосы – Кайло не сразу, но понимает, что наемница внимательно разглядывает его. - Что тебе? - Да так… просто поняла, что следующий цвет когда-то был твоим – пока ты не вляпался в бардовую ситскую кляксу, - со вздохом заключает Камеха. - Впрочем, даже сейчас, когда ты уходишь в медитацию, он нет-нет да проскользнет в моем зрении. Фиолетовый, словно вспышки молний бурь на Камино… - И что же говорит о нем твое учение? - нарочито безразлично интересуется ситх, пряча за пренебрежением интерес. То, о чем рассказывала эта слепая девушка, странным образом накладывалось на его картину мира, перекраивало ее, находя место, связывая разрозненные до этого фрагменты. Хотя, конечно, звучит довольно дико… хотя она сама предупреждала, что рассказчик из нее никакой – может быть, все дело в этом. - Это цвет мощи – грубой, изначальной, хтоничной, словно артефакты селесийцев. Опасная штука. Лично я к ней смогла подступиться лишь в последние два года обучения: рулить ей без подготовки все равно что волну от взрыва сверхновой на истребителе оседлывать. Да и к ее «темной стороне» скатиться проще простого – подобной силе сложно встретить сопротивление, и безнаказанность быстро превращает ее в жестокость… Сиреневый меч носил Мейс Винду, мастер формы Свирепости и великий воин. Отличный дядька был – распополамил бы Палпатина, если бы не твой дедушка, между прочим… - Позволь мне усомниться в твоих словах, - чуть насмешливо сощуривается мужчина, откидываясь спиной на бортик койки. - Это было давно, и свидетельств, даже если они когда-либо существовали, не осталось. Так что… Но, к его удивлению миралука как-то странно улыбается, беззвучно шепчет что-то о «хождении по потоку» – Рен успевает уловить нотку снисходительного веселья, на секунду мелькнувшего кометой в ее нечитаемых эмоциях. Она что, действительно?.. Однако горящая желанием поскорее покончить с разговором Камеха игнорирует его удивление, возвращаясь к объяснениям: - Перечисленные пять цветов часто встречаются как в потоках Вечной Силы, так и в ряби Живой – а вот на последние два наткнуться случайно практически невозможно. Мастер говорил, что они все равно что первичная материя, которую нельзя найти в чистом виде, но можно создать самому. Например, белый, цвет сосредоточения… - подвижное лицо наемницы разглаживается, принимая мечтательное выражение. - До того, как мать отправила меня обучаться управлению Силой, я и не думала, что он вообще существует. А теперь представь, какого мне было оказаться среди существ, предстающих в моем зрении как слепящие столбы белого пламени. Неделю только и могла, что бродить меж домов с распахнутым ртом. - У кого же ты училась? - словно невзначай интересуется Кайло, сплетая длинные пальцы вместе. Эта тайна давно дразнила его нетерпеливое любопытство, выводя из душевного равновесия. Пока что брошенные вскользь Камехой фразы о своих наставниках рождали в его мозгу смутные образы неизвестных созданий, живущих в гармонии с Силой где-то на окраине Вселенной, вдалеке от войн и суеты, но не раскрывали не их местоположения, ни расы. Если бы не эта слепая девчонка, он бы вообще усомнился в существовании владеющих Силой существ, о которых неизвестно ни джедаям, ни ситхам – а теперь ему оставалось лишь злиться, что его родители, облетевшие почти все звездные системы, не встретили их во время своих путешествий. Не то, что мать наемницы, отправившая свою балансирующую на грани Света и Тьмы дочь к тем, кто учил эту грань игнорировать… - Ты прекрасно знаешь, что на этот вопрос я не отвечу, - миралука насмешливо поднимает верхнюю губу, обнажая ровный ряд зубов. - По крайней мере, пока в твоей голове не перестанет возникать мысль о том, что эта информация «может пригодиться Верховному Лидеру». Можешь не задвигать ее куда подальше – я все равно чувствую. Бездна, она опять… - Всегда. Ну что, продолжишь выпытывать из меня разведданные – или все же закончим импровизированную лекцию? Я лично склоняюсь ко второму варианту, тем более, что остался лишь один цвет. - Черный? - Да. Цвет инертности, покоя. Его можно увидеть лишь на мгновение – во время чьей-то смерти. Собственно, это та тьма, что встает на место ушедшей в Силу души, чтобы потом раствориться в умирающем теле. Теоретически живой тоже может попробовать зажечь ее в себе, но по мне лучше уж в черную дыру прыгнуть… - И к чему ты мне все это рассказала? - немного устало интересуется ситх. - Чтобы ты имел какое-то представление о том, чему я попытаюсь тебя научить, - Камеха облегченно выдыхает и откидывается назад, с удовольствием потягиваясь. - Уф, я думала, у меня язык отвалится. Ненавижу трепаться на высокие темы. - Ты будешь учить меня чувствовать цвета Силы? - Управлять – чувствовать-то ты и так можешь. Умение тасовать цветовые спектры, меняя себя и других в зависимости от ситуации крайне полезно: как для понимания собственной природы, так и для выживания в нашем паршивом мире… - перевернувшись на живот, девушка как ни в чем не бывало опускает голову на руки и невозмутимо замечает: - Между прочим, это мое любимое занятие – заползать в мозги другим и не давать лезть в свои. - Я заметил, - замечает мужчина. Его в который слегка выбивала из колеи гремучая смесь совершенно разных черт характера наемницы, порой совершенно не вяжущихся друг с другом. Ну как холодная расчетливость может соседствовать с совершенно детской непосредственностью? - Ладно, раз уж все равно застряли на корабле… надеюсь, ты составишь мне компанию в спарринге. - Не вопрос. Впрочем, как иначе я тебя учить буду – через медитацию, от которой ты уже спустя полчаса на стенку полезешь? Заодно телепатию тебе подправим, а то больно смотреть, как ты ко мне в ментальные щиты скребешься… Камеха знает, что ситы не любят меняться. Общение с Реном напоминает ей попытки подружиться с раненым маалрасом – никогда не знаешь, какое твое действие будет встречено яростной атакой. Приходится каждую секунду, каждое мгновение ожидать эмоционального взрыва, чувствовать, как Сила безудержно мечется внутри жилистого мужского тела, ища выход в привычном разрушении. Видеть мутные течения мыслей и чувств, тени мрачных размышлений, что рождаются у оказавшегося на распутье жизненных путей существа… Видеть – и направлять. Камеха знает, что ситам нельзя доверять. Постоянные попытки исподволь забраться в ее разум, пересобрать головоломку чужой личности, сломать, подчинить… Ей нельзя давать полноценный отпор – лишь быть готовой к защите. Прислушиваться к гулкой тишине корабля, костерить суку-судьбу на хаттском, блокируя рули и приборную панель затейливым кодом – и переходить на мандо’а при его деактивации для очередной корректировки курса. Наблюдать за перемещениями ее «подопечного», за его не слишком успешными попытками медитировать, за тем, как он, сдерживая раздражение, учится «общаться» с голокроном, за тем, как он фехтует в полутьме тюремного отсека, за отсветами светового меча на его коже… Наблюдать – и делать выводы. Камеха знает, что ситы жадны до знаний. Рен готов сражаться с ней вечно, больше не ворча на непривычный баланс тренировочных мечей. Они закручивают Силу вокруг себя в цветной водоворот, заставляя ее волны сталкиваться, сливаться друг с другом, утекать назад – и снова бросаться друг на друга прибоем. Они сидят спина к спине, синхронизируя души, делят на двоих движения, дыхание, пульс, как бы это ни было противно им обоим: даже сквозь взаимное недоверие они понимают необходимость той связи, что неизбежно возникает меж наставником и учеником изучающих пути Силы, и пытаются эту связь протянуть. Они смотрят на звезды зрением девушки, и при взгляде на величественные энергетические потоки, неторопливо плывущие сквозь пустоту космоса, завороженный зрелищем Рен забывает даже о своих попытках пробить ее ментальные щиты. Он учится у нее, она изучает его… Изучает – и пытается понять. Камеха знает, что ситы одиноки. Мужчина привык к враждебному отношению окружающих его людей. Его может выбить из колеи небрежное похлопывание по спине, подхват за руку при неудачном финте, помогающий его длинному носу избежать знакомства с полом, кружка горячего шоколада, молча всученная в руки проходящей мимо миралука. Девушку каждый раз смешит его смятение и полный недоверия взгляд, ждущий неизвестного ему подвоха - и порой ей кажется, что она слышит легкий треск той карбонитовой брони отчуждения, в которую он погрузил себя уже очень-очень давно. Слышит – и прячет улыбку в уголках губ. Потому что сит со странным именем Кайло Рен вносит в ее жизнь острую нотку бесшабашной угрозы, напоминая ей резные гранаты времен Мандалорских Войн – вроде и мощная штука, которую выкинуть жалко, но приходится мириться с опасностью огрести от взрыва в самый неподходящий момент. Он становится тем необходимым зарядом адреналина, без которого не может обойтись ни один наемник. И пять дней, что должны были тянуться бесконечными кабелями, проносятся истребителями на сверхсветовой. - Патрульно-атакующий класса Огневержец-31 «Гиенакс» просит разрешения на посадку на восточном космопорте Валары. Диспетчер, как слышите? - Вижу вас, «Гиенакс». Вы влетаете в суверенное пространство планеты Раттатак. Назовите цель визита. - Да так, приехали на главную арену поглядеть, - с негромким смешком откликается диспетчеру Камеха, осторожно уводя рули вбок, чтобы не столкнуться с неуклюжим транспортником. - Понял. Куда вас посадить? - Да куда угодно, лишь бы заправиться можно было. Райдониум есть? - Если клиент при деньгах – найдем. Седьмой док сойдет? - Вполне. Спасибо, друг. - И все? - Рена явно удивляет скорость получения разрешения на посадку. Девушка лишь пожимает плечами: - Планета стоит на отшибе, полезных ископаемых нет, торговые пути проходят в двух галактиках отсюда… ради чего им приезжих шерстить? Вот и не зверствуют на влете. Ржавые разводы выжженной земли неприятно резанули по глазам, чтобы спустя мгновенно стыдливо спрятаться за стремящимися в небо зданиями, вырубленными прямо в скале. Город скорее напоминал несколько стоящих неподалеку друг от друга крупных замковых укреплений, к которым словно древесные грибы лепились здания помельче. Внимательный взгляд Кайло обегает ступенчатые пирамидальные крыши, высокие узкие окна, обесцвеченные палящим солнцем шатры и навесы... - Арена во-он там, если тебе интересно, - миралука ткнула куда-то в скопление низких приземистых зданий. - А тут, правее – Западная, принадлежащая дому Кволор. Мать говорила, что где-то 49 ДБЯ в нее впечатался F9-TZ, и последствия в виде проломленной стены и сбитых скамей до сих пор не исправлены, так что серьезные бои там не увидишь. Думаю, Таганаи мы там не найдем. - А в городе есть еще арены? - спрашивает у наемницы ситх, и получает утвердительный кивок. - Это ж Раттатак. Здесь поединком решается все: споры, предательство, кражи, земельные вопросы… Пять-семь небольших боевых площадок разбросаны рядом с резиденциями Великих Домов – но они так, для разбора повседневных проблем. Это все равно что городской совет на какой-нибудь планетке с Высшим Судом Атхо сравнивать. Громада ангара возникла под кораблем словно сама собой; Камеха терпеливо ждет, когда пластинчатая крыша полностью отползет вбок, и медленно опускает рули, приземляясь. Мужчина в который раз задумывается, какого это – сажать звездолет, полагаясь лишь на зрение Силы… - Так, - убедившись, что приземление прошло удачно, девушка немного неловко выбирается из пилотского кресла и серьезно нависает над продолжающим сидеть Реном. - Ты идешь со мной? - А у меня есть выбор? - невольно хмыкает Кайло, в свою очередь поднимаясь на ноги. - Оставаться на заблокированном корабле мне не слишком хочется. Миралука кивает, явно раздумывая о чем-то своем. - Хорошо… тогда перед выходом переоденься в свою ситскую мантию – она в шкафу твоей каюты; седьмой отсек третьего яруса. Отдала ее в починку на Татуине, так что можешь снова изображать зловещую тень… - Я был уверен, что ты выбросила эти тряпки. - Честно - не раз задумывалась об этом, - голос наемницы раздается уже откуда-то из глубин звездолета. - Но у меня рука не поднялась выкинуть табард с пластинами из дюрастали и плащ из тканевой брони. Все-таки у вас в Первом Ордене не экономят на защите… - Это форма рыцарей Рен. - А, этих шлемоносных фанатиков? Странно, я была уверена, что они таскают на себе что-то вроде брони ситской охраны времен Дарта Ревана… или знания алхимии вы тоже благополучно просрали? - Как будто ты что-то о ней знаешь, - раздраженно откликается Рен – и спустя мгновение его до костей продирает изменившийся низкий голос Камехи, затапливающий внутренние помещения корабля: - Но спроси меня о секретах ситской алхимии, и я попрошу у тебя три порции крови: одну от человека, которого ты любишь, другую – от того, кого ненавидишь, и третью от себя самого… - девушка надсадно закашливается – и разражается гневной тирадой на незнакомом Кайло рыкающем языке. Кашляет еще раз, словно окончательно выталкивая что-то из горла, и уже обычным голосом продолжает. - Не’та ару’э! Вот же настырный мудак!.. Скажем так – о конкретно ситской алхимии я немного знаю: подцепила одного призрака, когда мастер учил меня гулять за Завесой… нет, к твоему новоявленному Императору с лекцией я не полечу! И за эту сумму тоже! Ситх невольно улыбается, составляет в мыслях новое число количества кредитов – и с удовольствием слышит, как миралука за стеной давится возмущенным воплем: - Сколько?! Ты в курсе, что ты предлагаешь мне ВВП средней планеты аграрного типа?! Что, экономику вашей личинки Империи в Бездну обрушить захотелось? - Наши финансы намного превосходят скудные ресурсы Сопротивления, - признается мужчина, облачаясь в привычные одеяния. Мягкое касание темной ткани приятно холодит разгоряченную кожу, даря толику привычной уверенности. Если бы у него был еще и шлем… - Ну так что, согласна? - Нет. Говорила же - у меня с Империей личные счеты... переоделся? Тогда подходи к выходу. Буду через пару минут. Прислонившись к борту корабля, Кайло скучающе скользит взглядом по пестрой толпе бредущих мимо существ и лениво размышляет, что по сравнению с этой планетой Татуин выглядит, страшно сказать, прилично. По крайней мере он предоставлял хоть какое-то удобство прилетающим, да и отыскать в этом контрабандистском рае можно было что угодно – от свитков древних знаний до рабыни-тилины. А здесь в каждой мелочи чувствовалась изоляция планеты: в открытом всем желающим решетчатом ангаре, в старых, явно самодельных топливных шлангах, которые с трудом прикручивали Т3-М4 еще старореспубликанских времен, в отсутствии шустрых торговцев, ретиво снующих меж кораблей и предлагающих свои услуги межзвездным путешественникам… Камеха была права – та еще задница мира. - Не слишком приятная картина, верно? - Видал и похуже, - ситх оборачивается к спускающейся по трапу девушке и удивленно вздергивает брови вверх. И было от чего: миралука сменила свою обычную одежду на странную матовую гибкую броню и свободную накидку светло-серого цвета, укутывающую ее тонкую фигуру с головы до пят. - Что это на тебе? - Арканианская ферро-волоконная броня, - поясняет наемница, ступая на выжженную землю. Накидывает капюшон на свои жесткие волосы, оглядывается на мужчину. - Ты взял меч с собой? - Да. - Спрячь его подальше – карманники здесь словно у ринов учились. - А стоит ли так переживать? - ворчит Рен, отстегивая оружие от пояса и пряча в один из нагрудных карманов. - Меч ведь может активировать только чувствующий Силу… Камеха фыркает: - Ты о Гривусе слышал? Бездна, точно. - Да, и постарайся не использовать его без крайней нужды: местные плохо реагируют на любое оружие кроме холодного, - девушка кривится, словно от зубной боли. - Мне даже стингбимы на корабле оставить пришлось. Давно так неуютно себя не чувствовала. Немного поглядев по сторонам, миралука нашаривает слепым взглядом тощего паренька в изорванной робе, подпирающего пыльную стену, и свистом подзывает его. - Чего вам, госпожа? - интересуется он, скребя лысую голову. - Когда начнутся бои на Главной арене? - наемница перекидывает ребенку маленький блестящий обломок какого-то кристалла, и тот, ловко поймав подачку на лету, бойко откликается: - Вам осталось подождать всего пару статиев! Могу посоветовать келлер, в котором можно скоротать время до начала боев… - Спасибо, с этим мы и сами справимся, - перебивает его Камеха и, невозмутимо повернувшись на каблуках, делает первый шаг в сторону приземистой громады колизея. Кайло не остается ничего, кроме как последовать за ней. - И сколько нам ждать? - Полтора часа, даже чуть поменьше, - качает головой девушка. Они с легкостью рассекают толпу лысых голубокожих людей, уступающих им дорогу, и ситх на секунду представляет себя и наемницу со стороны: две фигуры в плащах, скрывающих доспехи под свободной тканью… да, пожалуй, будь он простым обывателем – сам бы посторонился. - Они делают это не из страха, а из-за того, что мы чужаки, - откликается на его мысли миралука, приглушая голос. - Раттатаки храбры до безрассудности и отлично владеют оружием: вся их культура строится на поединках и междоусобных войнах. Около 3500 ДБЯ сит по имени Дарт Вич сделал из них грозную армию, во время тренировки которой среди них вычленили немало чувствительных к Силе – правда, потом они затеяли восстание против своих хозяев, почти сразу жестоко подавленное. В общем, не стоит недооценивать этих ребят. Так, а вот это местечко выглядит неплохо… зайдем? Камеха тормозит перед одним неотличимым от остальных с точки зрения Рена проемом, заинтересованно принюхивается – и уверенно шагает в его сторону. Приподнимает закрывающую вход ткань, быстро сбегает по истертым ступенькам вниз, спускаясь в полуподвальное помещение: Кайло молча следует за ней, мрачно оглядываясь по сторонам. Ему не слишком нравится это место. Полутемный зал освещен тусклыми лампами и узкими окнами почти под потолком; не слишком ровный глинобитный пол, покрытые тусклым налетом приземистые столы, испятнанная барная стойка, к которой направляется его спутница… Девушка легко вскакивает на высокий стул, с удобством откидываясь на резную спинку. - Задарианский бренди, - отвечает она на безмолвный вопрос бармена – и, чуть подумав, добавляет. - Два бокала. - Я не буду, - отмахивается было устроившийся рядом ситх, но миралука, фыркнув, протягивает ему сосуд с голубоватой жидкостью: - Думаю, нам предстоит провести в компании друг друга достаточно долгое время – так что рано или поздно я заставлю тебя составить мне компанию в поглощении спиртного. А для этого тебе стоит научиться пить… не бойся, это не та разведенная гадость, которой тебя накачали в татуинской кантине. Просто попробуй. Алкоголь оказывается душистым и очень крепким: горло словно обожгло, заставляя сдержать кашель, голову слегка повело – но разбежавшееся по телу тепло и пряное послевкусие Кайло скорее нравятся. Заметив нотку одобрения в его настроении, наемница опрокидывает в глотку свою порцию и жестом просит повторения. - Если голоден, тут можно перекусить. Лапшу Чав и филе фиракса я не советую, но жаркое из горнта должно быть довольно неплохим… - Как ты это поняла? - не удержавшись, спрашивает у девушки ситх, и та пожимает плечами: - По запаху. И о том, что эта самая приличная дыра в окрестности - тоже. Нет гнилостного запашка залежавшихся продуктов, ни аромата технической воды, которой разбавляют напитки, ни вони свернувшейся крови… ну, и куча нюансов, помогающие ответить на конкретные вопросы. Когда первые восемь лет живешь вслепую, поневоле приучишься внимательнее прислушиваться к остальным органам чувств. Мужчина недоверчиво качает головой: - Я думал, ты видишь своим зрением Силы с рождения… - Оно со мной только с девяти – все-таки не чистокровная миралука, - спокойно поясняет наемница, пригубливая бренди. - Родители – да и я тоже – были уверены, что так будет всю жизнь; но однажды, лежа в кровати, я впервые увидела звездное небо сквозь нашу рассохшуюся крышу… Пожалуй, это мое самое яркое воспоминание о детстве: россыпь разноцветных искр, проступающая сквозь вечную, как мне казалось, тьму. Рен на какое-то время задумывается, пытаясь представить, какого это – жить вслепую без надежды прозреть – пока Камеха не отрывает его от размышлений: - Ну да, ты еще пожалей меня. Я не знала, чего лишаюсь, так что несчастной или неполноценной себя не чувствовала; а дралась так, что все зрячие мальчишки квартала обходили меня третьей дорогой... ну что, будешь еще? - Нам еще твоего друга вытаскивать, - словно невзначай бросает Кайло, беря третью порцию. Девушка странно оттопыривает верхнюю губу, качает лохматой головой: - Мне подобное количество все равно, что бластерная пуля рику. А ты в этом бою участвовать не будешь. - Почему это?! - Тише, бларт тебя заешь, - шикает на ситха миралука - и негромко поясняет. - Потому что ты не умеешь драться без использования Силы. Фехтование световым мечом и кое-какие силовые манипуляции – вот и все, что ты умеешь; а на раттатакской арене можно полагаться только на физическую силу и собственный клинок. Если метнешь кого-нибудь или заберешься в чужую голову, на тебя нападут не полтора десятка гладиаторов, а все присутствующие раттатаки: Асажж Вентресс и ее диктатура еще свежи в их памяти. Это сильно усложнит нашу спасательную операцию, ты не находишь? - Ты не всю жизнь видела Силу – а я не всю жизнь дрался, полагаясь только на нее. И фехтовать начал задолго до того, как сконструировал свой меч, - мужчина зло сощуривает темные глаза, слегка нависая над подобравшейся наемницей, но та решительно мотает головой: - Рен, я несу ответственность за твою жизнь перед своими нанимателями, да и за целостность твоей тушки тоже – потому ты не хромаешь и не щеголяешь шрамом через всю рожу. Но прикрывать тебя мне будет сложновато: самой за собой следить придется, чтобы удержать умения Силы в рамках объяснимых. Так что прошу тебя – не лезь на рожон... ладно, пора уходить – до начала боев осталось меньше часа: как раз до арены дойдем. Сколько с нас, дражайший? Кайло опускается на широкую каменную скамью рядом с небрежно облокотившейся на каменный парапет Камехой, заставляя себя не обращать внимания на шумную волну зрителей, колыхающуюся вокруг. Бездна, а он-то думал, что вопли болельщиков на Бунта Ив были апогеем громкости людского крика… да уж, он крепко ошибся. Просторная площадка арены все еще была пуста: одетый в цветную мантию из тяжелой ткани глашатай, стоящий рядом с семью смежными тронами из черного песчаника, что-то торжественно декламировал, без особых проблем перекрикивая многоголосую толпу: акустика колизея была великолепной. На тронах, окруженных многочисленной стражей, Кайло замечает длинные фигуры, задрапированные в одеяния темно-зеленых цветов – наверно, местные правители. Запах раскаленного камня, людского пота, запекшейся крови, нагретого металла, ярости, злобного отчаянья – все это кружит ситху голову, добавляясь к почти прошедшей алкогольной дымке. Предвкушение предстоящей схватки, жестокое любопытство зрителей будоражит душу, словно скребясь в какой-то ее потаенный, звериный уголок… От размышлений мужчину отвлекает скрежет медленно поднимающихся подвесных ворот: четырех, по двое с каждой стороны. Вереницы фигур в одинаковых неполных доспехах – скорее всего из плотной кожи – шагают по раскаленному песку. Всего около тридцати бойцов: с десяток местных, пара людей, трое рогачей-забраков, высокий морщинолицый викуэи, громадина-дровианец, тощий фоллинец с желтовато-серой чешуей… Взгляд Кайло наталкивается на высокую рыжеватую фигуру с двумя мечами за спиной, чуть сутуло двигающуюся к центру арены; грива жестких волос украшены перьями, лицо скрыто странной белой маской. Вроде бы ее он видел на том наемнике из проектора... Поглощенный наблюдениями Рен почти не замечает, как девушка оставляет свой наблюдательный пост, как сбегает по выщербленным ступеням, едва не натыкаясь на предупредительно выставленные алебарды двух стражников, разместившихся возле борта арены. Он успевает увидеть лишь быструю подсечку, безжалостный удар под дых, ловкое уклонение, заставляющее громоздкое оружие прочертить на пыльном камне глубокие борозды… Оба охранника падают, как подкошенные, изо всех сил пытаясь вернуть ориентацию в пространстве; алебарды летят на песок – а рядом с ними спустя мгновение приземляется наемница. Спокойно поднимается на ноги, слегка поводя плечами, почти не ощутив прыжок с восьмиметровой высоты... Колизей притихает. И зрители, и гладиаторы смотрят на закутанную в плащ женскую фигуру, спокойно выпрямляющуюся под взорами десятка тысяч пар глаз – не обращая на глазеющих никакого внимания, миралука нарочито медленно обводит взглядом идущих на заклание бойцов, чуть откидывает голову назад, словно оценивая расстояние… и делает первый шаг в их сторону. Второй. Третий. Короткий приказ глашатая – и четверо из охраняющих ближайший проход стражников бросаются к бредущей по песку Камехе. На этот раз их оружие направлено не предупреждающе: раттатакцы собираются убить чужачку, посмевшую попрать их священный обычай. Широкие лезвия набирают разгон, нацеливаясь в торс жертвы, и Рен вспоминает, что привычные девушке стингбимы остались на корабле. Как она защитится?.. Миралука прыгает, покрывая последние разделяющие ее и охранников четыре метра одним бешеным скачком. Один из нападающих падает, сметенный бросившейся на него Камехой; древко его алебарды ломается, словно сухая ветка, а пластины доспеха со скрежетом расходятся, пробивая ребра хозяина. Оружие товарищей поверженного тут же устремляется к наемнице, но та распрямленной пружиной взвивается в воздух в головокружительном сальто, уходя от атаки. Новый рывок, пикирование на следующего противника; девушка стекает с облаченной в броню спины каплей ртути, зигзагом проносится меж оставшихся на ногах стражников. Замирает, не оглядываясь – словно ее не интересует, как раттатаки за ее спиной медленно оседают на землю, щедро поя песок своей кровью… Длинные – в две с половиной пяди – клинки угрожающе вспыхивают на солнце, показывая свои ультрахромовые языки из-под накидки. Миралука коротким движением встряхивает их, разбрызгивая алые капли – и, как ни в чем не бывало, снова направляется к звеньям гладиаторов. «…Дочь нагаи должна сражаться ножом и кинжалом, неся в крови древнюю традицию своих предков и предав анафеме все, что длиннее ее локтя…» - шепнуло насмешливым голосом наемницы воспоминание в голове Кайло. На этот раз глашатай не приказывает – надсадно взвывает, обращаясь к бойцам. Его сухощавая рука гневно тычет в сторону неторопливо шагающей Камехи, голос гремит громом, выкрикивая раскатистый призыв… Не нужно знать раттатакский, чтобы понять: за белобрысую голову нарушительницы обреченным обещают свободу – а возможно и достаток. Каждый из идущих на смерть оборачивается к одинокой противнице, изготавливаясь к бою; шелест обнажаемых клинков разносится по колизею, прокатываясь по ушам лязгающим громом. Девушка широко ухмыляется, показывая клыки. Да уж, как бы она не любила огнестрелы, кровь все равно возьмет свое; осталось лишь обуздать слепящую волну своей природной кровожадности – и воспарить на ее гребне… Привычным движением крутануть ножи, заново ловя до боли знакомый баланс – и бросится в предстоящую схватку очертя голову, чувствуя, как Сила поет в ее венах, обостряя чувства до предела. Первого врага, опередившего своих товарищей на пару десятков ярдов, миралука убивает почти мгновенно: два коротких движения – вертикально всадить нож в мякоть ноги, вогнав лезвие почти по рукоять, а вторым взмахом полоснуть незащищенный броней живот, оставляя зияющую кровавую впадину. Незадачливый боец давится собственной желчью, роняет оружие, делает несколько шагов, запутываясь в собственных кишках, вывалившихся наружу сквозь прореху… падает. Второму раттатакскому воину везет чуть больше: короткий боевой топор перехватывает взметнувшиеся ножи наемницы; окованная рукоять выбивает сноп искр, столкнувшись с клинками. Почуяв преимущество, гладиатор предпринимает попытку продавить легкую противницу, но та, воспользовавшись низким ростом, ныряет вниз, мимоходом полосуя оказавшуюся над ней татуированную руку. Ультрахромовый язык клинка с легкостью перерубает кость – и коротким ударом в спину добивает неосознанно обхватившего свой обрубок бойца. Семь секунд, два трупа: если так пойдет дальше, надолго она здесь не задержится. Зрение Силы выхватывает алую вспышку где-то в тылу гладиаторских рядов, подсказывая, что часть противников сцепилась между собой, явно не поделив потенциальную добычу. Отлично, ей же лучше: меньше горячих голов, меньше противников – а значит, меньше проблем. Так, а теперь надо чуть пригнуться, пропуская тви’лека с костяным палашом мимо, одновременно прочерчивая наискось его грудную клетку, развернуться, поймать коллегу-кинжальщика на неудачном финте… Угрожающий свист чуть не заставляет Камеху по привычке вскинуть руки, ловя Силой устремленный на нее предмет, но она в последний момент заставляет себя пригнуться – и метательный нож с влажным хрустом входит в широкий лоб бежавшего на нее гаморрианца. Обернувшись, девушка замечает, что недовольно скрежещущий верпин заносит новый кинжал для броска, понимает, что ей некуда скрыться на открытом песчаном поле арены… Два клинка легко взлетают по обе стороны от метателя, перерубают разумное насекомое, словно тростинку, осыпая на песок дергающиеся куски членистоногого; не давая гладиаторам опомнится, высокая рыжая фигура вспарывает взвывшего от неожиданного нападения деваронца, заклинив его рога наплечной пластиной, и клокочуще рычит на остановившихся в замешательстве бывших товарищей по оружию. Мечи со свистом рассекают воздух, поют грозную песнь, что звучала сотни лет в скалистых каньонах и душных джунглях Кали – а в золотистых глазах их хозяина загорается древняя ярость выкованного в горниле бесконечных войн народа. - Ну, здравствуй, сайши Таганаи, - беззвучно ухмыляется миралука, вставая с калишцем спина к спине. Осторожничающие бойцы начинают медленно брать их в кольцо, не рискуя соваться по одному – похоже, они понимают, что опасных противников поодиночке им не одолеть. - Извини, в силу специфики места драки я сегодня без винтовки, так что поиграть в Рондеру и Киамена у нас не получится… - Опять богохульствуешь, Тиба, - беззлобно фыркает разумная рептилия – и глухо ворчит из-под маски, невольно жмурясь из-за обрушившегося на арену слитного вопля. Зрители на скамьях неистовствуют: нарушительница древних законов мгновенно превращается в их глазах в последовательницу старого обычая «долга дружбы» – или как-то так: Камеха не помнит тонкости раттатакских кодексов, но базовых знаний для понимания ситуации ей хватает. Что ж, местная стража им больше не враг: осталось только превратить почти полсотни свирепых тренированных бойцов в искромсанные трупы и выжить в процессе – и все это без явного использования Силы. Девушка кожей чувствует недовольное стрекотание калишца; наемники угрожающе выставляют блики лезвий перед собой, синхронно пригибаются… И два живых существа превращаются в безжалостную мельницу клинков. Бросок, захват, безжалостно выламывающий шипастый забрачий локоть из сустава; перехватить чей-то шипастый кнут, позволяя ему рассечь кожу обвиваемой руки – и со всей силы рвануть на себя, утягивая его незадачливого хозяина прямо на меч Таганаи. Скрестить ножи, принимая на оружие грубый тычок копья – сила удара заставляет миралука проехаться по песку – но калишец начеку и перерубает древко, а затем и шею гладиатора. Времени на благодарный кивок у девушки нет – плевать: поблагодарит после мясорубки. А пока… Все-таки это непросто: вдвоем выстоять против пятидесяти противников, отчаянно пытающихся отправить вас в Силу. Пока что их спасает бешеный темп, взятый в начале боя, но долго на нем они не продержатся, и в первую очередь не продержится она – все же до тех же раттатакцев во владении холодным оружием ей далеко. Надо менять тактику. Еще один забрак – на этот раз вооруженный жабокой – едва не пропарывает ей шею: Камеха в последний момент успевает уйти от удара, отделавшись лишь глубокой царапиной на скуле. Серия быстрых атак, блокируемых на грани возможного; кинжалы мало что могут противопоставить двухклинковому шесту, поэтому наемнице остается только уйти в глухую оборону, надеясь, что Таганаи успеет прийти ей на помощь. А он занят сразу четырьмя наседающими противниками, и не успевает, попросту не успевает… Гладиатор пробивает ее защиту; жабока оставляет глубокий порез на левом боку девушки, и та на секунду теряет равновесие. Она знает, что не успеет парировать следующий удар противника, чуть отстраненно замечает победный блеск в забрачьих глазах… и ошарашенно отшатывается, когда готовящегося пропороть ее шкуру бойца сносит массивный фиорнин, явно отброшенный на него мощным толчком. Одновременно где-то сзади и слева всхлипывает вспарываемая плоть, смешиваясь с чьим-то булькающим хрипом, а на границе ее силового зрения вспыхивает знакомое красно-бурое пламя… - Рен, шабуирши ор’динии! Я сказала тебе не лезть! - раздраженно кричит миралука, оборачиваясь к затянутому в темную броню мужчине. Ее взгляд выхватывает сосредоточенное лицо сита, полуторный вибромеч – явно позаимствованный с чьего-то трупа – и балансирующее на границе слепой ярости чужое наслаждение битвой. Неожиданный союзник кривится, одновременно отмахиваясь от насевшего на него фоллинца, пытается загнать вертлявого противника в глухую оборону, но почти пропускает удар, недооценив скорость пресмыкающегося. Человека спасает лишь подсечка Камехи, выброшенная из лежачего положения: гладиатор запинается, падает вниз – девушка перерезает его горло в полете и легко взвивается на ноги, одновременно увлекая Рена назад, под защиту длинных Лиг Таганаи. Калишец, мгновенно сориентировавшись в ситуации, на несколько секунд бросается вперед, врубаясь в толпу противников и оттягивая внимание на себя, выигрывает пару мгновений на перегруппировку – и так же стремительно отступает назад, не давая врагам времени на контратаку. Наемник – воин каких поискать: Кайло чувствует это безошибочно. Они, не сговариваясь, прикрывают миралука с флангов, позволяя не слишком способной к защите кинжальщице полностью сосредоточится на нападении, одновременно хмыкают, услышав нецензурное мнение Камехи на этот счет… Уже не двое против пятидесяти – трое против тридцати; и, судя по тому, как медлят оставшиеся в живых гладиаторы, они уже не слишком верят в свою победу. Широкий взмах от бедра, наискось рассекающий грудину татуированного противника: ошметки разодранных легких последний раз вздрагивают меж обломков ребер, прежде чем опасть навсегда. Злой свист стремительно выброшенных кинжалов подхватывает пение парных мечей, почти заглушающее чавкающий звук лица бойца, имевшего неосторожность попасть под жесткий локоть Таганаи. Девушка пару раз делает пробные броски в гущу противников, словно проверяя, можно ли положиться на своих товарищей по оружию; отступает под защиту рослых мужчин, явно что-то прикидывая… - Давай, Тиба – мы прикроем, - хрипло рычит из-под маски калишец; Рен коротко кивает, подтверждая: сейчас ему можно доверять. Миралука послушно перехватывая ножи, медленно выдыхает – и Кайло с удивлением чувствует, как в невысокой фигуре рядом с ним загорается что-то знакомое, волнующее, странно возбуждающее живущую в нем тьму. Кожу опаляет едва ощутимый толчок Силы… Ультрахромовые лезвия смазываются под невообразимой скоростью, превращаются в серебристые узоры: плюнув на защиту, девушка бросается вперед, на гладиаторов – и толпа выживших невольно отшатывается назад при виде этой отчаянной кометы. Полосующий взмах, веером взметнувшийся от груди, почти отсекает голову замешкавшемуся раттатаку, оставляя ее висеть на лоскуте кожи: фонтан крови забрызгивает накидку и слепое лицо наемницы, но та словно не замечает этого. Рык, новое сближение – на этот раз с наутоланом; тот, явно ударившись в недостойную воина панику, пытается разорвать дистанцию меж собой и противницей, но миралука ловит дезертира за одно из головных щупалец и буквально насаживает его животом на нож, с явным удовольствием проворачивая оружие в ране. Это чуть не губит ее: Таганаи едва успевает буквально за шкирку отдернуть увлекшуюся подругу назад. На место, где она стояла мгновение назад, опускается широкий топор, окончательно добивая корчившуюся в судорогах жертву Камехи, а над троицей союзников нависает массивная фигура, ворочающая глубоко посаженной в плечи головой; толстые трехпалые ноги взрывают песок… дровианец. Этого им не хватало. У него оказывается поразительная для таких габаритов скорость: за несколько качнувших землю шагов великан разгоняется, движением всего тяжелого тела бросая свои топоры вперед, и Рен, почти не размышляя, шагает вперед, поднимая меч в глухом блоке. Ему остается лишь понадеяться, что калишец сделает то же самое – иначе лежать ему на песке раздробленному, смятому бешеным замахом… Они оба почти одновременно ловят толстые лезвия: треск столкнувшегося оружия разлетается по всему колизею, перекрывая рев тысяч глоток. Это было все равно что летящий звездолет останавливать: удар болезненно отдается во всем теле, перетряхивая каждую кость, а правое плечо, принявшее на себя основной удар, взрывается безумной болью – наверное, от чрезмерной нагрузки ему выбивает сустав. У Таганаи дела идут не лучше, но своим отчаянным финтом они заставляют дровианца на секунду замешкаться, и тот не успевает среагировать на легкую тень, наискось метнувшуюся ему на плечи. Надсадно зашипев, Камеха со всей силы вонзает ножи в широкую спину массивного противника, крепко вцепляется в рукояти, повисая на них – и, подтянувшись, всем весом своего тела толкает кинжалы вниз, одним движением перерубая сплетения жестких мышц и нервов. Гибкие руки дровианца роняют оружие, повисая плетьми: девушка перерубает его сухожилия, и мужчинам остается одним слитным движением рассечь забившегося в агонии противника, заставляя тушу с влажным чавканьем опасть на землю пластами дымящегося мяса. Оставшиеся в живых гладиаторы – семь фигур, одиноко возвышающихся над горой изувеченных тел – опускают оружие, поняв, что с тремя соратниками им не совладать. Миралука молча обходит еще дрожащий труп, игнорируя хлюпающий под ее ногами кровавый песок, и, более не обращая внимания на отказавшихся от борьбы соперников, оборачивается к ложе правителей. Что-то в ней заставляет Рена прикрыть глаза, призывая им на замену зрение Силы… Дыхание невольно застревает в груди, а едва успокоившаяся кровь снова вспенивается, заходясь в бешеном стаккато пульса - потому что в полутьме его силового зрения Камеха горит даже не алым – бардовым, словно чистейшие рубины, огнем, закручивает вокруг себя пламенный смерч. Воплощенный жар битвы, замерший на границе безумной ярости, но не переступивший ее. Это и есть ее пресловутое управление «цветами Силы»?.. Не сводя глаз с черных тронов, Камеха резким движением поднимает правый нож – и прочерчивает им дорожку на залитом чужой кровью левом плече, добавляя к соленым потекам свою. Повторяет действие, сменив кинжал и плечо, вонзает испившее крови хозяйки оружие во влажный песок… а потом в повисшей тишине раскатом грома разражается удивительно мощный для маленького женского тела рык. Уши ситха ощутимо закладывает, воздух словно вздрагивает под раскатившейся звуковой волной, и в его голове поселяется смутное подозрение, что виной этому не только хорошая акустика арены. Семеро властителей растягивают несколько секунд в липкую вечность, неподвижно возвышаясь со своих седалищ. Девушка терпеливо ждет, купаясь в отголосках собственного голоса: ее грудь вздымается и опадает, восстанавливая рваное дыхание – пока сидящий в самом центре затянутый в золотисто-зеленую мантию раттатак не делает широкое отстраняющее движение, словно отводя в сторону направленное на него оружие. Коротко кивнув, миралука выдергивает ножи из земли. Оборачивается она к товарищам по кровавой бойне уже утонувшей в неистовом вопле зрителей. Болезненно морщится от криков, невольно касается ладонью раны на боку – и чуть вымученно растягивает губы в широкую ухмылку: - Поздравляю, чешуйчатый – ты прощен. Самое время сваливать с этой планеты. - Сначала наведаюсь к тому дьюбеку, что сдал меня местным - и дальше как скажешь, подруга, - невозмутимо кивает калишец, убирая мечи в ножны за спиной. Потом оборачивается к ситху, бросившего свое трофейное оружие на песок – последний удар попросту раскрошил вибромеханизм на клинке, приведя его в негодность – и, чуть помедлив, представляется с коротким кивком. - Таганаи. - Рен, - откликается Кайло, утирая со лба пот пополам с кровью. Калишец снова кивает, показывая, что принял его имя к сведенью. - Давайте отложим более подробное знакомство до взлета, - миралука устало стирает с щеки кровавый потек, чуть прихрамывая, направляется к выходу из колизея – и ее гортанная хаттская ругань крайне гармонично накладывается на ритмичные выкрики толпы... По крайней мере, так кажется ситху.