Двое

Ах, это блаженное чувство «выспался»! Юрский с удовольствием потянулся. Божественная кровать, даже вставать жалко. Но нужно. Стоило отдёрнуть плотные ночные шторы, как полумрак комнаты исчез без следа — солнце стояло уже высоко. «Сколько же я проспал? Надеюсь, не сутки? И почему меня никто не разбудил?» Впрочем, с последним вопросом было всё понятно: будить мао — злейшее нарушение Великой и Ужасной Субординации. Хотя, судя по аккуратной стопке чистой одежды, кто-то к нему всё-таки заходил. Где только при этом был хвалёный «нюх на посторонних» — неизвестно. Юрский с удовольствием умылся из стоящего на изящном столике серебряного тазика, вытер лицо пушистым полотенцем и вдруг сообразил, что к нему вполне мог заходить Конрарт. Это полностью объясняло молчание шестого чувства, за последние недели успевшего привыкнуть к постоянному соседству. «Надо будет попросить его будить меня пораньше. А то неправильно получается: Замок давно на ногах, один мао дрыхнет, как сурок, — думал Юрский, застёгивая последнюю пуговицу на воротнике-стойке пиджака. — Ну-с, я готов. Можно идти искать завтрак». Он сам не ожидал, что что-то запомнил из вчерашней (если, конечно, она была вчера) экскурсии, но до столовой добрался довольно быстро. Приоткрыл дверь, с трудом удержавшись от вежливого стука, и заглянул внутрь. Никого. И самое печальное — из еды имелись только фрукты на хрустальном блюде, одиноко стоящем в центре обеденного стола. «Ладно, перехвачу пару яблочек и пойду на кухню, — нашёл выход проголодавшийся Юрский. — Надеюсь, это не нарушит какое-нибудь важное предписание королевского этикета». Он шагнул внутрь, и одновременно в столовой открылась неприметная вторая дверь, предназначенная для прислуги. — Ваше величество! — поспешно поклонилась вошедшая служанка, едва не уронив метёлку для уборки пыли. — Доброе утро! Или день, — наморщил нос Юрский. — Утро, ваше величество. — Вот и отлично, — Ещё бы узнать утро какого дня. Ну да неважно. — А вы?.. — Его определённо знакомили с ней, вот только под шквалом прочих впечатлений имя напрочь вылетело из памяти. — Сангрия, ваше величество. — Точно, Сангрия! Простите, совсем голова дырявая. — Ничего страшного, — смутилась девушка. Оно и понятно: не каждый день перед тобой короли извиняются. — Скажите, Сангрия, — Юрский наконец-то подобрался к наиболее насущному вопросу. — А все что, уже позавтракали? — Ну, господин фон Крайст никогда не завтракает, господин фон Вальде и сэр Веллер уехали затемно, а господин фон Бильфельд от завтрака отказался. Госпожа фон Шпицберг не захотела сидеть в столовой одна и попросила накрыть в её покоях. — Ясненько, — аппетит у Юрского убавился в половину. — А куда уехали господин фон Вальде и Конрарт? — Ночью прискакал гонец из какой-то приграничной деревушки, — нахмурила лоб Сангрия, стараясь не упустить ни одной детали. — Нас разбудили и приказали собрать продовольствие для малого отряда. Они выехали перед рассветом. — Вот как, — Юрскому окончательно расхотелось есть. — А зачем конкретно, вы не знаете? — Боюсь, что нет. Но должны знать господин фон Крайст или господин фон Бильфельд. — М-м, и где мне найти Вольфрама? — Подбить на авантюру вспыльчивый Огонь должно быть попроще, чем обманчиво-легкомысленный Ветер. — Не знаю, — растерялась девушка. — Может, на учебном плацу? — Так, так, так, — Где плац, Юрский более-менее помнил. Но как быть с завтраком? Пусть аппетита больше нет, однако организму надо откуда-то брать энергию. — Сангрия, будьте добры, подготовьте ещё один… нет, десять сухпайков, — Вряд ли Вольфрам согласится ехать на границу без отряда сопровождения. — Слушаюсь, ваше величество, — поклонилась служанка. Юрский дружелюбно кивнул ей и отправился на поиски своего недруга.

***

Вольфрам действительно обнаружился на плацу, где до седьмого пота гонял солдат личной гвардии. Юрский как раз попал на разбор полётов, когда сурово хмурящийся командир жёстко отчитывал подчинённых за какие-то промахи. «Не иначе, Гвендаля косплеит», — хмыкнул про себя Юрский и громко поздоровался: — Доброго утра всем! Выслушал дружное «Добр! Утр! Ваш! Во!» от обрадованных передышкой гвардейцев и добавил: — Вольфрам, на два слова. «Какой я тебе „Вольфрам“, смерд?!» — нехорошо сощурился фон Бильфельд, однако вслух пререкаться не стал. Когда они отошли к краю плаца, Юрский сразу взял быка за рога: — Вольфрам, куда уехали фон Вальде и Конрарт? — На границу, — сквозь зубы процедил тот. Было видно, что отвечать ему страшно не хочется, но пресловутая субординация не позволяла игнорировать прямые вопросы сюзерена. «Отчитали его вчера, что ли?» — И что там случилось? — Нападение на одну из человеческих деревень, находящихся под протекторатом Шин-Макоку. — Это настолько важно, что понадобилось присутствие командующего войсками? — Нападение далеко не первое. Брат решил разобраться. — Понятно, — Юрский вряд ли бы смог объяснить, чем его задевает ситуация. Ну уехали, ну не сказали — в чём проблема-то? Он сам руками и ногами отбивался от титула, зачем же психовать от настолько явного пренебрежения его мнением? — Значит так. Я немедленно отправляюсь на границу. Для более глубокого погружения в жизнь государства, так сказать. Ты составишь мне компанию? — Брат ничего мне не говорил на этот счёт, — упрямо выпятил челюсть Вольфрам. — Хорошо, — Юрский тоже не собирался уступать. — Значит, я найду другого провожатого. Надеюсь, в этом замке ещё остались солдаты, помнящие о субординации, — он специально выделил интонацией последнее слово. Бледные щёки Вольфрама окрасил сердитый румянец. Юрский невольно залюбовался своим недругом, до того тот был хорош в гневе. «Вот же счастливчик — в любой ситуации, как звезда с обложки. И ведь умеет собой владеть, когда хочет!» — Не нужно, — наконец процедил фон Бильфельд, слегка отводя взгляд в сторону. — Я буду сопровождать… ваше величество. — Отлично! — у Юрского как гора с плеч свалилась. — Я попросил Сангрию сделать нам десяток сухпайков. Путь ведь не близкий, верно? — Верно, — Вольфрам окончательно смирился со своей участью. — Часа на четыре, если не экономить силы лошадей. — Не будем экономить — у твоих братьев и так фора приличная. Сколько времени надо на сборы? — Десять минут. Юрский изумлённо присвистнул: — Круто! Не зря ты своих людей гоняешь! Кажется, похвала пришлась по душе, пусть Вольфрам и постарался этого не показать. — Пойду распоряжусь, — буркнул он в ответ. — Ага, давай. Хотя нет, погоди, ещё один момент! — Я слушаю. — Извини за вчерашнее. Фон Бильфельд машинально коснулся пальцами скулы с почти незаметным синяком. «Интересно, на мазоку в принципе заживает, как на собаке, или есть какой-то секрет?» — Извинения приняты, — Нет, с ним точно провели воспитательную беседу. — И знаешь, давай без лишних церемоний с «величествами». Моя фамилия Юрский, но, если хочешь, можешь называть меня как Конрарт — Юра. — Хорошо, — похоже, Вольфрам немного растерялся. — Я пойду? — Ага. Фон Бильфельд отрывисто кивнул, щёлкнул каблуками и стремительно зашагал к ожидающим его гвардейцам. — Приручить Огонь? — Юрский машинально взъерошил волосы. — А стоит ли? Стоит ли вообще лезть не в своё дело? «Я же не собираюсь быть мао. Просто… просто почему он меня не предупредил?»

***

Деревня горела. Чёрные плотные клубы дыма поднимались к яркой синеве небес, которым не было никакого дела до суеты двуногих букашек. А на равнине перед деревней шёл бой. «Как в кино, да, дружище? — зло подумал сидящий позади Вольфрама Юрский, мигом позабыв о боли в не привыкших к верховой езде мышцах. — Вот только статисты здесь гибнут на самом деле». Показалось, или порыв ветра вместе с запахом гари действительно донёс до холма, где замер маленький отряд, слабый отзвук детского плача? У Юрского помертвело в груди. — Почему они не пытаются погасить пожар? — ни к кому особо не обращаясь вслух спросил он. Вольфрам задумчиво прищурился, разглядывая нечто, видимое ему одному: — Потому что это магический огонь. Просто так его не потушишь. — Слушай, но это же твоя стихия! Сможешь приказать ей погаснуть? — Нет, конечно, — Вольфрам изумлённо покосился на Юрского через плечо. — Противостоять Огню может только Вода, его антипод. Ты разве не знаешь? — Да как-то не в курсе. «И как ты собрался быть мао?» — к счастью, фон Бильфельд стал не задавать свой любимый вопрос вслух. Потому что сейчас Юрский легко мог его послать… за ответом к Истинному Королю, например. Так, думай, приятель, думай. Ты же у нас крутой повелитель Воды, Грозы и всего такого. «Угу, только повелевал я ею всего один раз в жизни». Не важно, это как на велосипеде: если получилось однажды, то и снова получится. Наверное. Юрский сконцентрировался. Магия лениво заворочалась где-то у основания позвоночника, нехотя потекла вверх — через солнечное сплетение к затылку. — Ого! — изумлённый возглас Вольфрама отвлёк Юрского от ощущений в собственном теле. — Чего там? — однако он уже и сам видел, что именно. Ясную синеву небес всё плотнее затягивали неповоротливые туши дождевых туч. «Вау, оно работает!» — Мне надо подобраться поближе к деревне, — Говорить и сохранять концентрацию одновременно было невероятно сложно. — С ума сошёл? Там бой кипит! Гвендаль с меня три шкуры спустит, если тебя зацепит шальной стрелой. — Вы солдаты или где? — Юрский закрыл глаза, чтобы не распылять внимание понапрасну. — Не можете защитить одного человека от случайной стрелы? Вольфрам скрипнул зубами и с силой дёрнул поводья, заставляя коня взвиться на дыбы: — Круговое построение! Сомкнуть строй! Цель: защита мао! «Вот и славно», — с трудом удержавшийся позади Юрский покрепче ухватил своего нервного спутника за талию и вновь отрешился от происходящего. Там, под закрытыми веками, он видел набрякшие влагой медлительные тела туч. Ещё чуть-чуть, и они разродятся благословенным дождём. Ещё чуть-чуть… И в этот момент его выкинуло из седла. Юрский кубарем покатился по жёсткой земле, и только чудо помогло ему ничего себе не сломать, не вывихнуть и не попасть под копыта. «Господи, как же больно!» Он зашевелился раздавленным жуком, пытаясь приподняться, осмотреться… А вокруг кипел бой. Из ушей будто вынули затычки, и какофония из криков, стонов и звона стали в клочки разрывала барабанные перепонки. «Что случилось? Где Вольфрам?» — Ничего не разобрать в этой круговерти. — Мао! — Юрский обернулся на яростный звериный рёв. Прямо на него нёсся огромный гнедой жеребец, на чьей спине восседал белокурый воитель, рядом с которым любой Шварценеггер показался бы унылым задохликом. Судя по занесённому в замахе двуручному мечу, намерения у этого типа были далеко не мирными. «Мамочка!» — Юрский на четвереньках шарахнулся в сторону, рефлекторно втягивая голову в плечи. Однако неминуемого удара так и не последовало. Человеку, возжелавшему крови двадцать седьмого мао, преградила путь несокрушимая скала. — Гвендаль! — выдохнул Юрский. — Ты собираешься что-нибудь делать, или так и будешь пялиться, как идиот?! — рыкнул тот. Справедливые, в общем-то, слова полоснули не хуже лезвия двуручника. Стало до слёз обидно — он так торопился, стёр себе о седло всё, что можно и нельзя стереть, пытался помочь им с пожаром, а они!.. Оскорблённая магия жгучей волной вскипела в жилах. Вдоль хребта будто проскочил электрический разряд, шарахнув в зенит неправильной, обратной молнией. Снова, как в битве с Властелином, Юрского переполняло прошлое знание. Он с достоинством поднялся на ноги, попутно отмахнувшись порывом штормового ветра от летящих в него стрел, как полотенцем от назойливых мух. В тёмном небе заворочалось, просыпаясь, древнее громовое чудовище. Негромко рыкнуло — на иссушенную землю упали первые тяжёлые капли дождя и почти сразу обернулись сплошной стеной ливня. Небесное чудище оскалило зубы частоколом молний, а потом рявкнуло так, что у человеческих муравьёв заложило уши. — Отступаем! — голос противника Гвендаля по силе легко мог соперничать с раскатами грома. «Ну-ну», — Нет, Юрский не собирался их убивать. Но вот как следует наподдать в спину шквальным ветром — это завсегда пожалуйста. Колдовское пламя недолго сопротивлялось потокам воды. Огонь пытался затаиться в тлеющих головешках, однако скоро погас окончательно. Запах гари сменился озоновым ароматом свежести. Грозовое небесное чудовище неохотно засыпало, тёмные тучи становились всё светлее и светлее, перерождаясь белоснежными облаками. Выглянуло солнце: «Так, и что тут у нас случилось?» «Ничего особенного, — мысленно ответил светилу Юрский. — Наши победили, только и всего». Магия ушла из него, оставив после себя опустошающую свинцовую усталость. Болели ушибы и ссадины, болели в кровь стёртые седлом бёдра. «Всё, отбой», — Юрский почувствовал, как мягко оседает в жидкую грязь вытоптанного копытами лошадей поля боя. Его поймали у самой земли. — Юра, слышишь меня?! «Слышу, слышу», — голос отказывался повиноваться. Юрский обессиленно уткнулся в твёрдое плечо своего телохранителя. — Почему не сказал? — М-да, самый подходящий вопрос в такой момент. — Не хотел беспокоить, — Жёсткая ладонь ласково пригладила его спутанные вихры. — Ну и дурак, — буркнул Юрский, сильнее вжимаясь в грубую ткань мундира. Конрарт не стал отвечать. Легко, будто его ноша ничего не весила, поднялся на ноги и зашагал куда-то в сторону. — А мы куда? — на всякий случай поинтересовался Юрский. — В лазарет. Познакомишься с нашим военным врачом. — Врач — это хорошо, — вздохнул несчастный, порядком побитый мао. — А то я как представлю себе обратную дорогу верхом, так и жить не хочется. — Всё будет хорошо, — судя по голосу, Конрарт улыбался. — Гизела тебя быстро на ноги поставит. «Гизела. Новое имя, новый человек. Забавно, раньше я терпеть не мог знакомиться, а теперь даже как-то интересно». Шум военного лагеря становился всё ближе. Юрский лениво думал, что хорошо бы разлепить веки и осмотреться, а в идеале вообще продолжить путь на своих двоих. «Да ну на фиг. Когда меня ещё на руках поносят?» Неожиданно Конрарт остановился. «Что?..» — Он в порядке? — голос Гвендаля звучал мрачнее обычного. — Да, отделался только синяками и парой ссадин. — Ясно, — Короткое слово упало многотонной каменной глыбой. Юрский зашевелился и открыл глаза. Всё, конец халяве. — Конрарт, спусти меня на землю, пожалуйста. Телохранитель неохотно выполнил просьбу. — Господин фон Вальде, — Так, главное не упасть. То-то позорище будет, — огромное вам спасибо. Вы мне жизнь спасли. У Гвендаля дёрнулась щека. — Если бы я знал, что девиз нынешнего правителя звучит как «Слабоумие и отвага», то обязательно принял бы превентивные меры по недопущению подобных ситуаций. Юрский обиженно вспыхнул: — Между прочим, у меня всё получилось! — Вы действительно считаете, что это стало результатом разумного планирования? И как тут отвечать? Обидно, до глубины души обидно, но возразить нечего. — Брат! — Юрский обернулся на звонкий голос. К ним вовсю спешил перепачканный в саже Вольфрам, которому только остатки памяти о собственном аристократическом достоинстве мешали перейти с быстрого шага на бег. — Брат, позволь, я объясню… — Позже, — жёстко оборвал его Гвендаль. — Но… — Я сказал, позже, — главнокомандующий повернулся к ним спиной, собираясь уходить. — Господин фон Вальде! — Не хватало ещё, чтобы Вольфрам из-за него огрёб по полной. — В произошедшем нет вины вашего брата. Это я вынудил его доставить меня сюда. Вся ответственность лежит целиком на мне. — Разберёмся, — не похоже, чтобы его слова произвели на Гвендаля какое-либо впечатление. — Господин фон Вальде! Как мао, я настаиваю, чтобы вы не наказывали Вольфрама и его людей! — Как мао? — обернулся фактический правитель Шин-Макоку. — А разве не вы всего сутки назад распинались о том, что не хотите взваливать на себя ответственность? Что трон вам и даром не нужен? Шах и мат. Что теперь: бить себя пяткой в грудь с воплями «Да я!.. Да меня сам Истинный Король!..»? Принять титул? Угу, как ты там говорил: тебе не пятнадцать лет? Юрский опустил голову. Он устал, у него болело всё, что только могло болеть, а по его многострадальному эго как следует потоптались кованными сапогами. — Прошу прощения. Я забылся, — Каждое слово приходилось силой выталкивать из гортани. — Мне жаль, что я доставил вам столько хлопот со своей непрошеной помощью. — Юра! — тихо ахнул Вольфрам, машинально назвав своего недруга (или бывшего недруга?) по имени. — Ладно, где там ваш лазарет? — Юрский из последних сил старался сохранить лицо. — Туда, — сумрачный, однако до сих пор молчавший Конрарт махнул рукой в сторону палаток. Юрский, ссутулившись, заковылял в указанном направлении. — Ваше величество! — догнал его оклик фон Вальде. — Да? — Ну, за что ещё можно его пнуть? — Я тоже прошу прощения. Ваша помощь была поистине неоценимой — никто из нас не смог бы погасить магическое пламя. Сегодня вы спасли не один десяток жизней. Юрский только кивнул в ответ и продолжил свой путь. Но уже с высоко поднятой головой.

***

Или мази и микстуры, выписанные Гизелой — миловидной девушкой в белой военной форме — работали лучше любых земных аналогов, или в Юрском проснулась способность мазоку к регенерации, однако на следующее утро он был, как новенький. — Как вы себя чувствуете? — спросила врач на раннем обходе. — Как заново родился, — просиял Юрский, ощупывая правое плечо, принявшее на себя всю силу удара, когда он вчера на полной скорости вылетел из седла. — Слушайте, вы прямо волшебница! — Я всего лишь полевой врач, — улыбнулась девушка, поправляя выбившуюся из длинной косы тёмную прядь. — Но спасибо на добром слове, ваше величество. И, пожалуйста, постарайтесь больше не попадать в лазарет. — Хорошо, — искренне пообещал Юрский. Какое бы приятное впечатление не произвела на него Гизела, ему тоже не хотелось когда-либо впредь оказываться на больничной койке. Из палатки лазарета он вышел в прекрасном расположении духа, которое не могли испортить даже воспоминания о вчерашней отповеди его главнокомандующего. «И вообще, в итоге Гвендаль всё-таки признал, что я им помог», — Юрский сладко потянулся, хрустнув какой-то косточкой в районе поясницы. — Доброе утро, ваше величество! Как самочувствие? — Доброе! Лучше всех! — Разве можно было ответить на улыбку Конрарта иначе? — Вот и замечательно. Значит, можно отдавать распоряжение сниматься с лагеря. — Не понял, — наморщил лоб Юрский. — Вы что, меня ждали? — Ну конечно. Армия не может бросить мао. «Угу, зато упилить из замка, не поставив мао в известность, — это как два пальца об асфальт», — мысленно проворчал Юрский. Вслух, правда, он сказал другое: — А можно мне на обратную дорогу найти какую-нибудь смирную коняшку? Не хочу снова в рыцаря-тамплиера* играть. — Я попробую подыскать вам лошадь, — пообещал Конрарт. — Тебе, — тут же поправил его Юрский. — Нас, вроде бы, никто не слышит. — Хорошо, тебе, — согласился его телохранитель. — Но ты точно уверен, что в одиночку выдержишь полдня в седле? — Я точно уверен, что не выдержу полдня, цепляясь за могучую Вольфрамову спину. — Можешь поехать со мной, если хочешь. Несмотря на всю невинность этого предложения, у Юрского ощутимо ёкнуло в груди. Несознательная его часть не раздумывая завопила «Да!», однако разум, к счастью, успел вовремя перехватить бразды правления. — Давай так поступим, только если у меня не получится ехать самому, — предложил Юрский компромиссное решение. — Формально я ж вроде глава государства. Надо пытаться соответствовать. Конрарт кивнул, но, как показалось, слегка разочаровано. Лагерь свернули меньше, чем за полтора часа. Юрский как раз успел умять пару тарелок полевой каши — свежий воздух и вчерашние приключения принесли с собой просто зверский аппетит, — когда Конрарт сообщил ему, что подходящая лошадь найдена. — Отлично! — Юрский одним глотком допил кружку с местным аналогом чая. — Я тоже готов. Невысокая буланая лошадка приветливо косилась на будущего наездника влажным карим глазом. — Вот, угости, — Конрарт протянул Юрскому половинку яблока. — А как её зовут? — Лошадиные губы оказались удивительно мягкими и щекотными. — Искорка. — Искорка, — Юрский погладил лошадку по шее. — Довезёшь меня до замка? Та утвердительно фыркнула, ткнувшись носом человеку в плечо: нет ли у него ещё чего-нибудь вкусненького? — Я не понял, с какой это радости ты отказываешься ехать со мной? — Возмущённый вопль заставил Искорку испуганно прянуть ушами. — Здравствуйте, давно не виделись, — проворчал Юрский и успокаивающе потрепал животное по холке. — Тихо, тихо, моя хорошая, не обращай на него внимания. — То есть как «не обращай»? — Вольфрам остановился всего в двух шагах и воинственно упёр руки в бока. — Очень просто, — вздохнул Юрский. — Ты мне лучше другое скажи: вас вчера сильно отчитали? — Ну-у-у, — тут же скис фон Бильфельд. — Порядочно. Но больше за то, что не сумели тебя прикрыть. Брат пообещал лично устроить нам учения, раз уж мы решили влезть в защиту мао. — Ясно, — Похоже, полку его телохранителей ощутимо прибыло. И как все эти короли-президенты справляются с постоянной толпой народа вокруг? Лично Юрскому было бы достаточно одного Конрарта, только кто ж его мнением интересуется? Заиграл горн, подавая отряду сигнал к построению. — Ну-с, поехали, — Юрский решительно вдел ногу в стремя. По идее, это должно быть не сложнее, чем вскочить на пресловутый велосипед. Конечно, при условии, что лошадь и велик одной высоты. Юрский вцепился в луку седла, оттолкнулся от земли… и тут будто какая-то неведомая сила легко забросила его на конскую спину. — Ой! Конрарт сделал вид, будто он вообще ни при чём. Ну-ну. — А высоко, блин, — пробормотал Юрский, опасливо косясь вниз. Потом всё-таки заставил себя разжать цепляющиеся за луку седла пальцы, взял поводья и только тогда в полной мере осознал свой главный стратегический просчёт. — Э-э, Конрарт… Можно дурацкий вопрос? — Я слушаю. — А как ею управлять? Вольфрам шокировано округлил глаза: — Так ты что, в самом деле не умеешь ездить верхом? — А ты думал, я шутки шучу? — Да чему вас там вообще учат, на этой Земле?! — Дифуры решать, — буркнул Юрский, пытаясь поудобнее устроиться в седле и при этом не свалиться вниз. Умница Искорка стояла как вкопанная. — И как, сильно эти… дифуры, — запнулся Вольфрам на незнакомом слове, — помогают в обычной жизни? — Примерно так же, как навык верховой езды в мире, где лошадей уже сто лет как заменили автомобилями. Так как мне сделать, чтобы она пошла вперёд? — Слегка ударить каблуками в бока, — ответил Конрарт. — Ага, — Юрский не спешил применять полученное знание на практике, не уточнив ещё несколько нюансов. — А как тормозить? — Натянуть поводья. Только без рывка. — А если она меня скинет? — … — Понял, не надо, чтобы скидывала. Ладно, сейчас попробуем, — Юрский легонько стукнул Искорку каблуками в бока. Лошадка покосилась на седока, однако осталась стоять. — Чуть-чуть сильнее. Юрский стукнул чуть-чуть сильнее. Это произвело нужный эффект: Искорка не спеша затрусила вперёд. — Так, а теперь остановка, — Юрский потянул на себя повод. — Тпру-у-у! Лошадь послушно остановилась, и седок смахнул со лба выступившую испарину. — Жалкое зрелище, — прокомментировал Вольфрам. — Ну, так и не смотри, — огрызнулся Юрский. Идея с самостоятельной поездкой верхом на проверку оказалась верхом глупости. Может, отступить? И по фиг, что о нём подумают — здоровье дороже. Над лагерем снова зазвучал сильный чистый звук горна. — Выдвигаемся, — вскинулся Вольфрам. — Ты точно уверен, что хочешь продолжать этот балаган? — Уверен, — вопреки благоразумным рассуждениям упрямо выпятил челюсть Юрский. — Как знаешь, — фон Бильфельд в последний раз критически осмотрел картину «мао на коне» и пошёл к своим гвардейцам. — Так, ударить пятками по бокам… — Юрский не успел повторить эксперимент: его телохранитель решил взять инициативу в свои руки. Коротким слитным движением Конрарт взлетел на спину Искорки аккурат позади наездника-неумехи и мягко перехватил поводья, выпавшие из разом ослабевших пальцев Юрского. «Близко! Слишком близко!» — кровь волной отхлынула от лица, а сердце сделало сальто-мортале на зависть любому цирковому акробату. — Позволь, я тебе немного помогу на первых порах. — Ага, — От ощущения тепла чужого дыхания, коснувшегося обнажённой кожи на шее, по спине промаршировал добрый полк мурашек. Конрарт чуть тронул каблуками лошадиные бока, и Искорка послушно затрусила вперёд. — Смотри, чтобы повернуть, надо вот так потянуть поводья. Прикладывать большое усилие не нужно — рот у неё нежный. — Ага, — Как бы ещё сосредоточиться на объяснении, а не на дурацких реакциях организма! — Не напрягайся, — Чёрт, он заметил! — Беспокойство всадника всегда передаётся лошади. — Я стараюсь, — Юрский действительно старался. Но и глубокое дыхание, и сознательные попытки расслабить руки и плечи помогали мало. — Бесполезный мао, — чуть слышно пробормотал он себе под нос, однако Конрарт всё равно расслышал. — Это не так. Ты какой раз в жизни сидишь верхом на лошади? — Второй, если считать за первый поездку сюда. — Вот видишь. Глупо требовать от себя каких-то нереальных вещей. Уже одно то, что ты не испугался самостоятельно сидеть на Искорке, огромное достижение. — Спасибо, — кажется, Юрского стало потихоньку отпускать. — Давай так: я поеду сам, а ты рядом для подстраховки. — Хорошо. В принципе, я могу повести Искорку на поводу. Тогда ты сможешь сосредоточиться не на управлении лошадью, а на посадке в седле. — У меня так ужасно получается? — Честно говоря, да. Но это как у любого новичка. — Согласен, — нехотя уступил Юрский. — Только после того, как освоюсь, я буду рулить самостоятельно, договорились? — Договорились, — Конрарт остановил лошадь и соскользнул на землю. — Дай мне несколько минут. — Угу, — Это означало целую субъективную вечность простоять конным памятником двадцать седьмому мао, однако экспериментировать в одиночку… На фиг, на фиг. Чтобы почувствовать себя в седле более-менее уверенно, Юрскому понадобилось полчаса неспешной рыси. Тряска, конечно, меньше не стала (он уже «предвкушал» напрочь отбитую к вечеру задницу), но хотя бы можно было отвлечься на что-то постороннее. Например, на вопросы, которых за последние два дня скопились вагон и маленькая тележка. — Конрарт? — Да? — А расскажи мне, что вообще вчера в деревне случилось. Кто все эти люди и зачем вам надо было с ними драться? — Это крестьяне с той стороны границы. Видишь ли, в наших краях уже второй год подряд выдался неурожайным. И если Замок ещё как-то старается помогать своим вассалам, то у человеческих правителей для этого нет ресурсов… или желания. Налоги растут, платить их нечем, а тут рядом более благополучный сосед. Естественно, что на границе участились вооружённые стычки. Хуже другое: последние пару раз гонцы докладывали о хорошо подготовленных отрядах, разоряющих наши деревни. — И вы решили с ними разобраться. — Да. — Выяснили, кто эти боевитые ребята? — Примерно. Юрскому не понравилась уклончивость ответа. Ладно Гвендаль считает его выскочкой-чужаком, но Конрарт мог бы и нормально рассказывать. Что ж, не хочет сам — будем спрашивать дальше. — Скажи, а кто тот кровожадный тип, который хотел укоротить меня на голову? — Его зовут Адальберт фон Гранс, — Конрарту явно не хотелось распространяться на эту тему. — Фон Гранс? Хм-м, он имеет какое-то отношение к мазоку? Или у людей знать тоже добавляет к фамилии частицу «фон»? — Имеет. Он прямой наследник одной из десяти областей Шин-Макоку. — И почему он был среди нападавших? — Да что ж там такое, отчего каждое слово клещами вытягивать надо? — Адальберт предал Шин-Макоку и перешёл на сторону людей. — О как! А в чём причина? — Ему не понравились методы, которыми мазоку решают проблемы. Юрский прикусил губу. Мутная история, только куда копать дальше? И самое главное, надо ли? Кто там собирался через недельку свалить на родину? Вот-вот. Но всё равно, когда они доберутся до замка, он пересилит себя и попросит у Гюнтера лекцию. «Краткий экскурс в политико-экономическое положение Шин-Макоку» или нечто в таком роде. Потому что чертовски неприятно, когда близкие люди сознательно пытаются скрыть от тебя что-то важное.