Несмотря на притяжение

Хогвартс. Величественное, завораживающее зрелище. Замок выплывает из туманной дымки, играет огнями, ошеломляет своей строгой красотой. Прекрасный, родной для многих. Ставший ученикам домом. У Тома что-то колет глубоко внутри, когда он смотрит на узкие окна-бойницы, часы, башни, дворы. Он помнит этот замок разным. Залитые кровью коридоры, выбитые окна, чёрными осколками оскалившиеся в темноту. Яркие ленты, музыка и запах вкусной пищи. Крики и ужас. Крики и ликование. Боль и радость. Сегодня он возвращается сюда уже не будучи директором или учеником. Пока что он и сам не знал, кем сюда вернётся. Настораживало. Напрягало. Реддл тихо фыркнул. Он никогда себе не представлял, что станет жить в Хогвартсе буквально на «птичьих правах», не зная, что принесёт ему завтрашний день. Отвратительное чувство. Гарри молча подходит сзади, смотрит с недоумением. От него разит усталостью и сдержанным интересом. Среди сотни мелких эмоций выделяется немой вопрос о том, чего маг застрял, во все глаза глядя на Замок. Вроде же был должен видеть его. Ментальная сеть развернулась во всю ширь, и Тому остаётся только благодарить Магию за то, что парень пока не умеет читать эмоции старшего мага. Узнал бы много нового и интересного, как о себе, так и о окружающих. Особенно про окружающих. О себе он и так знает, не идиот же, видит, какими глазами смотрит на него маг. А сам Реддл… Реддл откровенно ловил кайф от повернувшейся в его пользу ситуации. Гарри, его Гарри был рядом, понимал, обращал на него внимание, не шарахался, как от прокаженного, мог позволить себя обнять. Интересовался, спрашивал, отвлекался на его рассказы. Маг старался почаще тормошить подростка, отвлекать того от переживаний. Рассказывать что-то, переводя тему. Ментальная нить, в таких случаях, была как никогда полезна. Не нужно было гадать о том, интересна ли этому Гарри тема, не слушает ли он, просто из вежливости. Можно было узнать о том, когда тот устал или нуждался в поддержке. Дальше того импульсивного поцелуя, увы, ничего не продвинулось. Даже кажется испугало юного мага, на время отбросив того на шаг назад. А потом всё встало на свои места. Так, как и есть сейчас. Он разрешал обнимать, касаться, говорил с ним. Они спали вместе, и Реддл всё так же успокаивал того, когда снились кошмары. И… всё. Хотя мужчина и сам понимал. Слишком рано. Да и не располагает ситуация к развитию чувств. Зато доверия между ними стало больше. Они учились говорить друг с другом. Говорить, и что самое важное — слушать. Слышать. Правда резала на куски, выворачивала наизнанку. Правда протягивала между ними незримую нить, что во стократ сильнее стали. Теперь они друг друга Слышали. И Том Реддл нагло пользовался открывшимися для него возможностями, менял расположение парня к себе в лучшую сторону. И это было прекрасно. Восхитительно. Всё это омрачал тот факт, что в Поместье оставаться было нельзя. Оно разрушалось. Разваливалось. Переставало существовать. Оно больше не могло служить им укрытием и убежищем. Его можно было спасти. Но для этого нужно было время, совершеннолетний Гарри, спокойная обстановка, много денег и ещё больше терпения. А до времен, когда Поттер сможет взяться за его ремонт, поместье было решено держать под стазисом. Лишние разрушения были им ни к чему. Переезд не занял много времени. Больше занял разбор «полётов», и решение кто куда отправится. Гарри изначально хотели отправить в мир магглов, под надёжную охрану. Только расставание с Томом тому не светило ещё с недели две. Вариант откинули. А вот против варианта «Нора, Уизли, жизнь с рыжей семейкой» воспротивился сам маг. Спасибо, хватило одного Рона. Он что, идиот — создавать самому себе проблемы на пустом месте? Краткая дискуссия, вмешательство Дамблдора, разговор — и выход был найден. Хогвартс. Действительно — места лучше не найти. Безопасность, под присмотром у Директора, да и к делу, если что, пристроить можно. Единственное, что заставило их задержаться на месте, повременить с переездом, стало маленькое, но значительное как для них, так и для самого Поттера событие. Правда, он отбрыкивался от того факта, что оно действительно «значительное» всеми руками и ногами. Но куда там, решение праздновать его День Рождения приняли твёрдо. Оставалось убедить в этом непосредственно именинника. Гарри был в смятении. Он откровенно не понимал, почему друзья так зацепились за эту дату. Тем более он был… недостоин. Он стал убийцей. И убеждения о том, что это было справедливой местью, уже не помогали. Слишком… расплывчато. Мерзко. Грязно. Противно. Когда Реддл прижал его к стене и, больно схватив за плечо, начал ломать неуклюже выставленный ментальный блок, парень даже не удивился. Только вздохнул устало, позволяя всё же посмотреть свои мысли. Может он сможет помочь? Объяснить? Том замер, прикрыв глаза копался в ворохе противоречивых эмоций. Оторвавшись, на какое-то время замолчал, подбирая слова. Пытаясь сказать так, чтобы не ранить. — Белла… Беллатрис не последняя. Будут ещё смерти. Ты… должен это понимать. И перестать наконец брать на себя всё, что только можно. У тебя есть мы. У тебя есть я. И мы несём это бремя, разделяя его, делая легче. Гарри зажмурился, до синяков вцепился в его руки, мотая головой. Парень был ненормально сильным для своих лет. Обоснованно сильным для квиддичиста. И Реддл в который раз испытал это на своей шкуре, перехватывая руки, стараясь не морщиться. Взял запястья в хватку ладоней, поглаживая, растирая. Не удержавшись, прижался к пульсирующей венке губами, целуя кожу. Парень замер, широко распахнув глаза, изумлённо глядя на старшего мага. Том усмехнулся. Шоковая терапия, так? Но по крайней мере тот был готов слушать дальше. — Понимаешь, в чём дело… Есть друзья. Те, кто пойдут за тобой. Те, за которыми пойдешь ты. Есть союзники — тоже довольно полезная штука. Нужная. А есть враги. Те, кого нельзя оставлять за спиной. И смерть часто бывает лучшим выходом. Это не плохо, и не хорошо. Просто так надо. Он замолчал, не зная как продолжить, как убедить парня в своей точке зрения. Всё же понимал, что слова, скорее всего, не послужат хорошим убеждением, доказательством. Он вздохнул, а потом прижался своим лбом к лбу Гарри. И раскрыл сознание. Парня затопили сотни, тысячи чужих эмоций. Любовь и ненависть. Боль и счастье. Сотни разрозненных образов, ощущений, ассоциаций. Он потерялся в них… А потом неверяще уставился на самого мага. По спине пополз холодок. Он… он был готов убивать за него? Это было странным, не укладывалось в голове, мешало. Парень спросил себя, а сможет ли он убить за Гермиону, Рона, Вуда, Дамблдора, Грюма, Близнецов… Реддла. И с содроганием понял, что да. Сможет. Вот только… если убив, он обезопасит их… если это повернёт всё к лучшему… Гарри незряче уставился в стену, пребывая в своих мыслях, напряженно размышляя, с болью разрывая свои принципы, приоритеты. Он менялся. Том бесшумно поднялся и вышел из узкого коридорчика. Тут его помощь окончена. …День Рождения Поттера они отпраздновали на Косой аллее. Сейчас полупустой, но всё такой же цветущей. Праздник был коротким, но до боли ярким, счастливым. А на шее его супруга сейчас болталась серебряная цепочка с кулоном-капелькой из камня-накопителя. Заурядная с виду вещица. Только вот Реддл выбирал её долго. В том мире. Не для себя. Настало время ехать. Короткое прощание, и они вместе с Грюмом отправились в путь. Недолгий, всего лишь аппарировали на поляну рядом с Хогвартсом. Её открыли специально для них, всего на пару минут слегка сдвинув защиту. Так что теперь Том, с какой-то странной горечью, предвкушением и радостью, ждал, когда он наконец сможет вновь войти под своды великого в своей красоте Замка. И этот момент вскоре настал. Хогвартс потрясал. Был таким же, как и тогда, в его памяти. Замок был потрясающ. Только щемило внутри, от воспоминаний. Маг Ритуалов отогнал от себя это странное чувство. Отвлекало. — Директор. Мы прибыли. Гарри, по дороге сюда, утащила Минерва МакГонагалл. Он отправился непосредственно к Директору. Судя по всему, их разговор должен был состояться один на один. — А, Том. Заходи, мальчик мой. Двери за ним со скрипом закрылись. Почему-то он почувствовал себя в маггловском фильме ужасов. В любом случае, впереди был долгий, сложный разговор. Тихо что-то протянул Фоукс, внимательно рассматривая вошедшего, оценивая его. Передавая свои впечатления директору. Реддл был готов слушать и говорить.