"F63.9" или любовь - это болезнь.

Легкие алые капли крови стекали по щеке, словно горькие слезы бессилия и обиды. Наверняка Леви остановил бы девушку, если бы узнал раньше. Он бы сам ее связал и запер в ординаторской, если бы ему сказали об этом на час раньше. Сейчас же ему остается лишь обработать и зашить порез на милом, но приевшемся лице Ханджи. Спирт больно защипал открытую рану, но девушка даже не дернулась, продолжая сидеть и вглядываться во что-то только ей известное. — Ханджи, не ври мне! — голос доктора словно эхом отдавался в голове девушки, желая вернуть ее в реальность, но реакцией было лишь очередное молчание. — Можешь сколько хочешь врать мне, но никогда… Слышишь? Никогда не поверю, что ты поперлась в этот чертов подвал по своей инициативе и никого не предупредив! Девушка откинулась на спинку стула и прикрыла глаза. Возможно, спирт сильно жег кожу, возможно, головные боли от удара нахлынули с новой силой, а возможно, она просто не знала, что ей делать дальше. Руки предательски дрожали, когда она взяла зеркало. Леви — потрясающий хирург. Ханджи всегда знала, как сильно завидовали его таланту в больнице. Эта черная зависть разъедала душу людей, словно кислота, они тонули в ней. Девушка много раз хотела уйти из этой больницы в более престижную и подтолкнуть к уходу с собой и Леви, но мужчина твердо и бесповоротно говорил «нет», объясняя это лишь тем, что от дома до этой больницы меньшее расстояние. И Ханджи улыбалась, веря, что здесь, в этой больнице ему хорошо. И вот сейчас, смотря на аккуратные и изящные стежки швов на своем лице, она не сомневалась, что мужчина нашел свое счастье в этой работе. — Прости. Я пошла туда и не подумала… — руки девушки еще сильнее задрожали, так что она чуть не выронила зеркало. По всем ее движениям, действиям, даже взгляду легко было заметить, что она врет, хотя и пытается это скрыть. — Прекрати! Мы не один год с тобой вместе работаем, так что я прекрасно знаю, когда ты мне говоришь правду, а когда нет, — мужчина стоял рядом с манипуляционным столиком и убирал инструменты. Хоть все его движения и были спокойны, но можно было заметить, что он крайне зол и возмущен. Они с Ханджи вместе работают почти восемь лет, и конечно же девушке, как и всем остальным, очень сильно попадало от хирурга по причине или же без нее, но только ей Леви мог доверять в своей жизни. Он вырос сиротой, воспитывался дядей до 15 лет, а затем сбежал в интернат, ну, а после институт и работа. За всю прошлую жизнь у мужчины даже не было ни одного знакомого, которому бы он верил и доверял. Девушки хоть и вешались на него с безумством, но в его глазах они выглядели как бездушные шлюхи, желающие только денег. Довольно банально для нашего времени. С Ханджи он познакомился на первом году интернатуры в этой больнице. Она ассистировала ему при аппендэктомии и практически вытащила пациента с того света. Придя в больницу, Леви сразу всем не понравился, и так называемые «коллеги» решили избавиться от него, положив на его операционный стол «почти трупа»: куча осложнений, две клинические смерти, сепсис, перитонит. Но девушка смогла его прооперировать, оставляя надежды на благоприятный прогноз. Выйдя из операционной, Ханджи сказала ему, что все в порядке и что поможет найти тех ублюдков, что довели пациента до такого состояния. После этого Леви никогда не давал ей одной справляться с проблемами, хоть девушка и бесила его. — Что ты хочешь от меня услышать? — вспылила она и подошла к кофеварке. — Что наш добросердечный начальник, в которого я влюблена, как тебе известно, отправил меня к какому-то херу в подвал, якобы там лежит девушка с переломанными руками и ногами, и конечно же я, как Мать, блядь, Тереза, пошла ее спасать? Это ты хотел от меня услышать?! — Кто вместо этой девушки был в подвале? — от злости у мужчины начали подергиваться скулы. Ирвин — та еще скотина и сволочь. Леви до сих пор закрывал глаза на все его махинации лишь потому, что Ханджи просила. Эта умная, добродушная особа влюбилась в эгоистичную тварь, которая знала о ее чувствах и просто использовала. — Какие-то мудаки, желающие обрести вечную и беспечную жизнь через оккультные штуки. Они ударили меня какой-то статуэткой и я отрубилась. Потом я пришла в сознание и поняла, что они хотят меня съесть. Леви, ты представляешь у этих недоканнибалов даже салфетки на столе были… — девушка сделала очередной глоток кофе и продолжила, понемногу отпуская страх и обиду из своей души. — Через минут пятнадцать влетела полиция и санитары, и вот теперь я здесь и пью с тобой кофе. Леви стоял и молчал. Его эмоции жаждали вырваться наружу и прибить Ирвина к чертовой матери, расчленить еще живого и выбросить на съедение крысам. — Я это так просто не оставлю, — на ходу сняв халат, мужчина захватил со стола увесистую книгу и направился по коридору, оставив девушку в кабинете одну. Она прекрасно знала, что Леви может сделать с Ирвином, но после сегодняшнего утра у нее не осталось никаких чувств к своему начальнику, кроме ненависти и желания отомстить.