"F63.9" или любовь - это болезнь.

      Открыв рот пошире, парень пытался хватать как можно больше кислорода. У него была паника. В голову не могла прийти ни одна адекватная мысль с объяснением того, что сейчас он сделал. Рефлекторно, словно от очага опасности, он отодвинулся к противоположной стенке кабинки, все-таки надеясь, что доктор его не заметит. Он чувствовал, как кровь новым потоком все сильнее и сильнее притекает к его щекам, буквально ощущая этот жар. Сердцебиение с каждым стуком усиливалось, так и желая выскочить из груди Эрена. Наконец, мысль о том, чтобы открыть дверь и спокойно выйти, не объясняя ему ничего, показалась парню очень даже неплохой. Собрав все остатки своей гордости, он дотронулся до ручки кабинки и уже открыл замок, как услышал совершенно чужой грубый голос. Это был явно не Леви.  — А что, есть желание мне помочь с этим? — тембр голоса пугал на подсознательном уровне, хотелось убежать, но ситуация этого явно не позволяла.  — Тебе помогут твои психи из отделения. Приласкают, обнимут и вставят куда надо. И кстати, какого хера твои пидоры забыли в моем отделении? У нас был уговор, что из психиатрического к нам никого не притаскивать. — Леви был зол, но все равно держал невозмутимый вид. Даже ни одна мышца на его лице не дрогнула, хотя в глазах читался явный гнев.  — Это ты договаривался, а я лишь многозначительно кивнул. К тому же, мне кажется, ты не слишком-то стал уважать свое начальство. Я — твой непосредственный начальник, ты — мой подчиненный. В твои обязанности входит выполнять приказы. И если я прикажу, то ты моих пидоров и приласкаешь, обнимешь и сам насадишься на что надо. — мужчина сделал пару шагов в сторону доктора, а затем послышалась грубая пощечина, звук которой разнесся по помещению звонким эхом. Затем снова шаги. Человек шел вальяжно, размерено, по ощущениям Эрена он даже ухмылялся. Вскоре послышался щелчок закрывающейся двери, и парень с облегчением выдохнул. Но тут же вспомнил, что Леви стоит параллельно к нему, и что их отделяет только дверь этой кабинки. Паника снова брала свое. Парню хотелось выбить это препятствие, разделяющее их. Спросить, кто это был и какое право имеет этот ублюдок так обращаться с ним. Но смелость отступала, уступая место смятению. А кто вообще такой для него Эрен? Кем он считает себя, чтобы ждать таких ответов от Леви? Просто парень, который дрочил на него в туалете. И судя по тому разговору про «пидоров», доктор не лучшего мнения о геях. Всем остальным бы уже хватило этих аргументов, чтобы незаметно уйти и забыть обо всем произошедшем в этой больнице, но не Эрену. Он сжал кулак с такой силой, что на ладонях остались следы от ногтей, его тянуло к этому мужчине. Глупо даже говорить о любви в такой момент. Симпатия возможна, но, скорее, чувство жалости. Всем известно, насколько это паршиво, когда тебя пытаются подчинить и тем самым унизить. Но нужна ли Леви его жалось? Кто вообще говорил о том, что этому мужчине нужна чья-либо помощь? Все эти домыслы — лишь фантазии парня, недавно переведенного с реанимации. Парня, который все-таки решился открыть дверь и увидеть за ней желанного доктора, но там уже никого не было.