"F63.9" или любовь - это болезнь.

      С того инцидента прошла почти неделя. Леви не появлялся в больнице, вернее сказать, Эрен его не видел, но все же в памяти хранилась та неловкая встреча с доктором в приемном отделении. Парень прекрасно помнил то помещение и где оно находиться, но снова заходить туда не решался. После случившегося Джагер решил списать все на посттравматическое состояние, о котором часто упоминали в отделении. Его вдруг откуда-то взявшиеся порывистые чувства к доктору и возбуждение, это все Эрен связывал со своим психическим состоянием после полученных травм и операций. Более подходящее объяснение он просто не смог придумать.       Жизнь в больнице превратилась в рутину. Эрен уже знал кто, когда и восколько заступал по графику на свою смену. От улыбок медсестер уже начинало мутить. На фразу «Тебя выпишут через пару дней» во время утренней перевязки, парень закатывал глаза и на выдохе многозначительно произносил «Да-да…», затем спускался с кушетки и медленно направлялся в свою палату. Единственный с кем он мог здесь общаться — Конни. На удивление, Конни оказался очень разносторонним человеком и Эрену было с ним комфортно. Дежурив, Конни Спрингер частенько к нему заглядывал, когда выкраивалась свободная минутка. Они просто сидели и разговаривали обо всем подряд: о веселых случаях с пациентами, о его жизни, о том почему он работает в больнице. Иногда разговор заходил о Леви. — Многие бы согласились с тем, что доктор Леви Аккерман тот еще гавнюк, каких еще поискать надо, — дожевывая какой-то шоколадный батончик, проговорил парень. — Но это не мешает ему быть отличным хирургом. — Это странно, — Джагер сидел на своей больничной кровати напротив Конни. Загипсованная нога уже чертовски ему надоела. Мало того, что она еще побаливала, так теперь было ощущение «мокрого носка». Как будто ему в гипс что-то влили и оставили так. Он даже не думал, что это может быть какое-нибудь осложнение, но на всякий случай стал бережнее относиться к травмируемой конечности, практически даже не касаться ее. — Я всегда думал, что врачи должны быть добродушными и милосердными. В кармане Конни завибрировал мобильник и тот ежесекундно уже что-то набирал на дисплее. — Эрен, друг, прости, но мне нужно идти. Без меня не могут справиться, — парень быстрыми движениями отряхнул крошки от батончика с униформы и поправил завернутые рукава. Уже подойдя к дверям, он махнул рукой в знак того, что уже наврятли сегодня придет снова. Он постоянно так делал. Как бы ему не было приятно общаться с Джагером, но работа есть работа, в особенности по вечерам и ночью обязанностей у санитаров было хоть отбавляй. — Принеси мне комикс какой-нибудь в следующую смену, иначе я правда здесь загнусь от скуки, — теперь когда уже никто не мешает ему вальяжно растянуться на кровати, Эрен может себе это позволить. Да и нога, покоясь на свернутом валиком одеяле, болела гораздо меньше, нежели обычно.  — Посмотрим. Я куплю, если из моей головы не вылетит твоя просьба… И кстати, доктор Леви хоть и гавнюк, но милосердия ему не занимать.       Конни ушел и Джагер снова поник. Почему-то именно по вечерам все тревожные мысли начинают царапать черепную коробку изнутри еще сильнее. Парень пытался отгонять мысли о Жане. Он просто не хотел думать о том, что он сделал. Жана глушила обида в тот момент, но все это не оправдывало его… Они встречались далеко не одну неделю, а значит должно же было сохраниться хоть какое-то уважение друг к другу, но как оказалось в реальности — нет. Он просто выбросил его из окна его собственной квартиры. Его бывший парень даже ни разу не пришел к нему и не позвонил, чтобы узнать о самочувствии, да хотя бы узнать жив ли Эрен вообще. От осознания этого, в груди у парня все сжалось. Да, Жан ему больше не нравился, но в конце концов, они не были просто знакомыми. Они делили квартиру, еду, постель, душ… На глазах Джагера появились слезы обиды и злости. А холодная атмосфера больницы давила на него еще больше. Он был на грани того, чтобы сорваться. Такое состояние уже было однажды, когда у него умерла мама, а убийцей признали его отца. В один миг потерять обоих родителей было невыносимо тяжело. Ему не хватило сил даже присутствовать на похоронах мамы. Тогда он просто взял немного денег и билет на ближайший поезд. После этого его искали два месяца по всей стране, после чего обнаружили в доме у торговцев всякой дури. Реабилитация, психотерапия длились больше года. Конечно врачи помогли восстановиться физически, немного морально, но после того дня Эрен стал другим человеком. Где-то внутри все еще таиться то чувство, что охватило его в день смерти матери и это чувство сейчас вновь готово завладеть им полностью без остатка.       Ход его мыслей прервал шорканье в коридоре и звук разбивающегося стекла. Время было почти одиннадцать вечера, медсестры должны были строго следить, чтобы в это время в стенах больницы была тишина, как это и было всегда. Любопытство в очередной раз взяло над парнем вверх. Поднявшись с кровати на ноги при помощи костылей, все же бережно, щадя покалеченную ногу, потихоньку подошел к двери палаты. Операясь на дверной косяк плечом, Джагер приоткрыл дверь и посмотрел на обстановку что там была. Странность была в том, что медсестры не было на посту, где она обязана быть всегда на случай экстренного случая.Дальше по коридору возле ординаторской находилась коробка с флаконами препаратов, часть которых была разбита и теперь из них вытекала светло-желтая жидкость. Коробку либо специально бросили на пол, либо она выпала из рук в момент неожиданности. В принципе, было бы логично предположить, что медсестры нет на посту потому что она вышла за уборочными средствами, пока разбитые препараты не увидел дежурный врач. Но Эрену эта теория не нравилась. Что-то явно было не так. Набравшись смелости, он полностью вышел в коридор. Стараясь передвигаться с костылями как можно тише, парень направлял в сторону лестницы между этажами. Идти пришлось мимо разбитых флаконов поэтому ему пришлось пробираться по противоположной стены от ординаторской, стараясь не наступить на осколки стекла. Только сейчас Эрен понял, что вышел из палаты в одной футболке и штанах, не позаботившись даже о том, чтобы надеть хотя бы толстовку и на ноги тапки. Он уже хотел вернуться обратно, как услышал чей-то всхлип на лестнице, а затем тупой звук удара. Вариантов, что могло там происходить было множество, но необходимо было узнать реальный. В конце концов, возможно там необходима была помощь. На самом деле от парня на костылях мало толку, но все же. Когда до лестничного проема оставалось меньше метра, ему грубо закрыли рот рукой и потащили куда-то назад. В следующие же секунды он оказался в темном помещении напоминающий кабинет. Его резко прижали спиной к стене, на удивление заботясь, чтобы гипс не сильно ударился о стену, но так же продолжали зажимать рот рукой. От страха его пробивала крупная дрожь. Что он может сделать в таком положении? И дело даже не в сломанной ноге, а в чувстве беспомощности. — Тсс-с…- мужчина прижал указательный палец к своим губам показывая, что шуметь не нужно. Эрен даже удивился, как он смог увидеть какие-то жесты в кабинете, где практически не было ничего видно. — Я не уберу руку до тех пор пока ты не успокоишься.       Голос был чертовски знакомый. Мягкий, но глубокий баритон вновь начинал сводить с ума. И только теперь, когда глаза привыкли к темноте, парень смог различить черты лица. Взгляд доктора на себе было тяжело ощущать, словно тяжелый камень тащить тебя на дно озера, и ты одновременно чувствуешь свою погибель и наслаждаешься как твое тело обволакивает вода, забирая твое сознание. Эрен пришел немного в себя, и как обещал, Леви убрал руку от его рта. Не издавая ни малейшего шороха и скрипа, мужчина пододвинул к парню кожаное кресло. Только сейчас Джагер спохватился о своих костылях, которые продолжали небрежно валяться где-то в коридоре. Уловив растерянный взгляд парня, доктор кивнул в сторону кресла. — Садись, не было времени еще и твои костыли затаскивать. Послушавшись, парень присел на кресло, потягивая загипсованную ногу за собой. В голове вновь мысли ходили ходуном от всего этого. — С каких пор доктора затаскивают пациентов в темные укромные места? — Эрен хотел сказал что-то менее провокационное, но из-за адреналина в крови, просто не смог остановиться от блядских тупых подкатов.       Леви стоял спиной к нему, приоткрывая дверь так, чтобы была лишь маленькая щелочка через которую он что-то высматривал. Маленький лучик света от приоткрытых дверей падал на доктора, но этого хватали парню, чтобы он рассмотрел его. Сегодня на нем не было униформы, как в прошлый раз. На нем была надета белоснежная рубашка, заправленная в черные обтягивающие джинсы, затянутые черным кожаным ремнем. Черт возьми, это выглядело очень сексуально. Видимо Джагер и правда конченный извращенец. Тогда он кончил только при мысли, что может переспать с Леви, а сейчас, находясь с ним в одной комнате, он готов просто выть от желания хотя бы дотронуться до него. И на посттравматическое состояние теперь явно не получится это списать.