Игра в Бога

Последствия этой ссоры быстро сменились сладостными сновидениями и мечтаниями в сознании Мэтта. Когда же солнце соизволило войти в дом канадца, попутно разбудив его, будильник показал девять часов. С кухни доносился аппетитный запах жаренных сосисок и омлета. Глаза удалось продрать не сразу, а как только это нелегкое с утра занятие увенчалось успехом, то лучше не стало — близорукость, гадина, делала свое дело. Но узнать свою комнату без очков было вполне возможно. Рука пошарилась по тумбочке и быстро обнаружила заветную вещицу. Но грязно-зеленые пятна на простынке заставили его чуть удивиться. Одежда была во всех смыслах с улицы, а осознание, что его спящее тело Гилберт тащил до самого дома не придавало бодрости и уверенности. Наверное, стоило извиниться за вчерашнее: за поступок, за те ужасные слова, да и, за то, что немцу вообще пришлось тащить его до дома. Преодолеть кроватную гравитацию парень соизволил только тогда, когда живот стал настойчиво требовать завтрака, который так и манил. Иногда Мэтт проклинал Гила за такие вкусные запахи и, иногда, за лишний килограмм по их вине. На что получал лишь странный смех и тычки в бок, что он так не любил. Но разве это могло остановить кого-то? И вот, даже сейчас Уильямс бесшумно проник на кухню и, словно настоящий канадский шпион, постарался с тем же успехом подойти и к Гилу, дабы сцапать кусочек. Увы, операция с треском провалилась — Байльшмидт обернулся быстрее, чем партизан успел сделать хоть шаг. — Я знаю, о чем ты думаешь, Мэтти. Надеялся провести меня? — Я просто хотел поесть, не выдумывай, — отмахнулся чуть смущенный от вида полуголого друга он. — Стыбзив завтрак. Ну уж нет, садись и ешь, соня. А пока можешь созерцать Великого меня во всей моей непревзойденной красе! — У тебя сейчас яйцо подгорит, — чуть поморщился от запаха канадец, усаживаясь на стул. — Scheiße! — Лишь выругался горе-повар, возвращаясь к плите и скидывая последнее блюдо на тарелку, — ну, это моего Величия не умаляет. А сосиски все-равно отменные, так что ешь — совсем дрыщ же. От такого далеко нелестного комментария он что-то пробубнил, однако, все же со слабой улыбкой поблагодарил немца и принялся за трапезу. В то время, как тот уселся напротив завтракующего парня и облокотился на руки. — Ну что, именинник, не дуешься больше? А то как я вечеринку устрою с твоей хмурой мордашкой. Всех гостей ведь распугаешь. — А может не надо? Тихо, семейно отпразднуем и хватит, — произносил он в перерывах. — Почему не надо? Тебя надо в люди выводить, а то сидишь как затворник вечно и ни с кем не общаешься. Как так можно? Спокойно доев свой завтрак, парень тихонько вышел из-за стола. — Живу и довольно хорошо. Разве ты не заметил? — Я просто не понимаю. Я действительно не понимаю, как можно так жить. — Боюсь, и не поймешь, — последние слова перед тем, как Мэтт скрылся в другой комнате. Предстояло немного прибраться и закинуть вещи в стирку. И спать, видимо, на другой простынке. Но воспоминание, что он где-то потерял телефон, заставило его начать рыться по карманам толстовок и штанов. Нет, не мог же он остаться там, на поляне? За ночь его легко могли бы украсть или забрать. Благо, проверять свою невеселую догадку не пришлось — родной аппарат спокойно устроился в кармане. Странно, что Мэтт не успел его взять с собой. Мысли занял немного другой поворот событий. А если бы Гил не пришел бы за ним? Кто знает, вдруг по парку мог ходить безобидный с виду маньяк, что просто мечтает перерезать твое горло и с наслаждением упиваться криками, что едва бы продирались сквозь бульканье крови в горле… Так, ужастики на ночь — это определенно лишнее. В то же время, Гилберт лишь пытался понять. Господи, что такого сложного в том, чтобы просто повеселиться на вечеринке, тем более, в честь собственного дня рождения? Он не просит чего-то фееричного или неописуемого, нет — просто хоть немного расслабиться и отдохнуть. Только вот, Байльшмидту было невдомек, что подобная жизнь — яркая какофония музыки и голосов, запах дешевого и не очень алкоголя — совсем не его стезя. Да, Уильямс был тихим и скромным, но разве нельзя немного раскачаться? С этими мыслями пруссак опрокинулся на диван и довольно включил телевизор. Вдруг что интересное, а в противном хоть что-то фоном. Только лень и сухость во рту малость его огорчила. — Мэтт! Слушай, Великий оказывает тебе честь принести ему лимонад! От такой просьбы канадец отказать не смог, но тяжело вздохнул. — Раз ты такой великий, то почему сам не встанешь? — А зачем мне тогда такой верный вассал как ты? Ну пожалуйста. Поспорить с таким железным аргументом никто не смог и бедняге пришлось заскочить на кухню, заодно захватив и себе баночку пепси. Увидев в гостиной картину в виде развалившегося на животе немца, канадец тихо хихикнул и уселся сразу на мягкое место Гила. — Эй, ты чего там домагаешься? — недовольно пробурчал немец. — Я принес лимонад. Отожмешься со мной три раза и отдам. — Вот хитрец, моими методами же. Вставай давай, ты вообще тяжелый. — Почему? Ты ведь меня дрыщом называл. — А от моей великолепной еды сразу поправился. Мэтт! Тот нехотя поднялся, лишь садясь с ним рядом и протягивая холодную газировку. Последовала благодарная, хоть и нагловатая улыбка, и довольный альбинос облокотился на спинку. — Ну-с, что смотреть будем на этот раз? В таком ключе прошла еще неделя. Дни лениво сменяли друг друга, радуя парочку то дождем, то палящими лучами. И практически всегда кто-то был недоволен погодой. Но всем не угодишь, так что лишь продолжала свой незамысловатый темп. Гилберт успел сделать всего несколько звонков втайне от друга, и автоматически напитки с гостями были в их распоряжении. Все-таки этот Антонио классный друг, даже очень. Наконец, настал тот день, воспоминание о котором заставляло парня ехидно потереть руки в ожидании реакции Мэтта на его шикарный сюрприз. Первое июля. С самого утра Уильямса преследовала череда приятных сюрпризов типа завтрака в постель, плющевого медведя и так далее. Оставаться дома блондину не хотелось и потому, тот лишь ушел в магазин, захватив с собой свою заначку. Так он делал каждый год: копил и спускал все на сладости и самые разнообразные вещи, несмотря на их полезность. Раз в год можно позволить себе немного роскоши. Только, пруссак был более активен. Как только макушка канадца исчезла за поворотом, началась бурная подготовка. Столы выдвинуты так, чтобы максимально походить на барную стойку, дом, пока еще, чист и свеж. Наступает вечер и можно звать гостей! Хотя, наверное, стоит и друга предупредить. Ладно, вернется и предупредим. Вечер подкрался за подготовкой и покупками совершенно незаметно. Когда радостный, с полными пакетами вкусностей и безделушек Уильямс вернулся домой, пробило пятый час. Ладно, все придут только к семи, успеют. — Ты где столько набрал? Насколько отоварился? — удивленно присвистнул он, помогая затащить их на кухню. — Просто традиция. Да и, разве тебе не нравится это совушка? Или эта толстовка с Nickelback? — Кто сказал? Сова милая, а группа шикарная. Хоть мне и по душе нечто другое. — Я слышал твои песнопения в ванной. Песни про лабиринт и девочку-убийцу «нечто другое»? — Группа шик, а ты цыц, — только усмехнулся он, — кстати, Мэтти. Я тут хотел сказать тебе кое-что. Сердце канадца немного набрало скорость, а щеки едва залились краской. Неужели то, о чем он думает? Признаться в любви на дне рождения, будто делая самый великодушный и милый подарок в мире. Даря сердце… Нет, мелодрамы тоже лишнее. Он вообще достигнет золотой середины в просмотре фильмов? — В общем, — альбинос выпрямился и посмотрел на канадца, — я решил устроить тебе просто отпадный сюрприз… Ты ведь не против, если… — Конечно не против, — он чуть не засиял, — я полностью согласен. Да. — О, серьезно? А я уж думал, ты опять будешь зол или наругаешься. — С чего мне злиться сейчас? — Ты ведь был против вечеринки. А раз ты только за, так вообще шикарно! Черт. Конечно, чего еще можно было ожидать от него. Только этой долбанной вечеринки, которую теперь Мэтт уже сейчас почти ненавидел. — А, точно. Ну, да, раз ты организовал, то было бы глупо… — Лады, у нас есть два часа. Как насчет того, чтобы настругать закуски? Иногда Уильямс спрашивал себя, где он так нагрешил. Пока что ответа не получено, но смутные догадки все же проявлялись. Хотя Мэтт и сам задумывался о том, чтобы хоть попробовать немного развеяться в компании людей. Шумных, хоть и знакомых, но неизвестных людей. Так, не время для приступа социофобии, нужно дорезать эти огурцы и переодеться. Крабовые палочки благополучно остались на руках Гила. Что-то приговаривая, тот просто аккуратно нарезал их на ломтики, с несвойственной прилежностью раскладывая все на тарелке. Как только парень незаметно вернулся из своей комнаты, то на нем красовалась новенькая толстовка, футболка с принтом кленового листа с дико длинной и едва читабельной надписью, джинсы. Все довольно просто, но ему большего и не нужно было. — Так, когда там все придут? — Полчаса. Уже не терпится, ведь так? — Ты можешь читать мои мысли, так скажи, — только тихо прошептал сам себе канадец, усаживаясь на диван, — и все же, не думаю, что это хорошая идея. — Ну хей, не грусти ты тут. А то еще гостей заразишь и какой тогда праздник? Ну уж нет, я не Великий Гилберт Байльшмидт, если не выведу тебя из этого уныния. — И вовсе я не унылый! Просто устал от такого похода… — Ладно, шопоголик ты наш, улыбнись хоть. Ты привык, лицо не треснет, — раздался странный смех пруссака. В ожидании Уильямс даже не заметил, как чуточку задремал. Разбудили его куча голосов, среди которых так сильно выделялся голос Гила. Да и, в принципе как и он сам. — Хей, сколько вы нанесли. Милости просим, сегодня мы точно покажем, что такое настоящий праздник!