Условный рефлекс

Утром Даша проспала. Эта ночь мало чем отличалась от предыдущих двух, с той лишь разницей, что к душным тревожным снам, наполненных жестокостью, добавилось ещё и сожаление о беспечно данном согласии. Даша с осторожностью, боясь, что Вадим выскажет ей все недовольство за то, что она проспала, спустилась на первый этаж в кухню. Вадима здесь не было, что было весьма странно, но ей не хотелось идти к нему и тревожить после вчерашнего. Когда она допивала кофе, спустился Уваров. Он выглядел как обычно, довольно бодрым и вовсе не разбитым, будто вчера ничего не случилось. — Как ты? Проигнорировав вопрос, он не обращая на неё никакого внимания, закинул в рот какие-то таблетки и опрокинул половину бутылки минералки. — Вадим. — Что ты ко мне пристала? — не выдержав, резко ответил он. — Всё у меня прекрасно! Даша смотрела на его сильное, мужественное лицо, искажённое гримасой раздражения и виновато молчала. Она уже пожалела о том, что позволила своей заботе проступить по отношении к нему. Неожиданно в голове призрачной прогрессией промелькнули события вчерашнего дня. В глазах девушки отразился страх. — А тот убийца, которого я вчера сбила... Он жив? — сдавленным голосом спросила она. — Еле живой, — ответил Вадим и сообщил: — Мы через двадцать минут уезжаем. — Куда опять? — напряжённо спросила Даша, скрестив руки на груди. — По магазинам пройдёмся. Сегодня поедем на приём, там тебе надо выглядеть очень роскошно и дорого. Купим тебе платье и пару комплектов белья, — ответил Вадим и, не обращая внимания на реакцию девушки, усмехнулся: — Да и на будущее пригодится. Ошарашенная его словами, она округлила глаза. Для неё это было очень неожиданно. Почти сразу же она решила, что конечно никуда не пойдёт с ним. Тем более, в магазин нижнего белья. Но... Тогда это будет трусостью. Самой обыкновенной трусостью. И невыполнением своих обязанностей. И хотя в кабинку для примерки она его не пустит, но он ведь будет выбирать бельё и наверняка будет представлять себе его на ней. Отгоняя неприятные мысли, она мотнула головой и направилась наверх собираться. Делать нечего. Придётся ехать. Вадим вышел в гостиную и через несколько секунд вернулся, держа что-то в руке. — Это Андрей Сыроедов, — сказал он, положив на стол перед девушкой фотографию. — Крупный бизнесмен, мошенник, сколотил капитал с помощью хитрости, занял своё место, пройдя по головам. Опустив взгляд на фото, девушка сглотнула ком в горле. Высокий худой брюнет с небольшими залысинами и слегка покрытым возрастными морщинками лицом внушал недоверие. На вид ему было лет сорок. Не меньше. — На этом мероприятии ему передадут коробочку размером со спичечный коробок. В ней хранится чип с очень важной для меня информацией. Ты должна забрать её. Девушка нехотя согласно кивнула. Глядя ему глаза, она сразу поняла, каким способом будет добывать нужную вещицу. Опять роль распутной девицы и шлюхи. По спине пробежал холодок от одной мысли о том, что ей придётся торговать своим телом в угоду этому скользкому типу. Настроение было на нуле. Она чувствовала себя марионеткой, которой вертят как хотят, знают, что она никуда не денется и другого выхода её нет. Но вся подавленность от безысходности отходила на второй план и вперёд выступала неловкость. Больше всего она сейчас боялась, что встретит в торговом комплексе кого-нибудь из друзей. Свернув на трассу, Вадим криво улыбнулся и смерил её взглядом, задержав взгляд на груди. — Какой у тебя размер груди? Я, конечно, суперопытен и все дела, но понять что-то сложновато. — Вот и воспользуйся своим опытом! — Даше стоило больших трудов не нахамить ему. Она быстро остыла, но только почти — скабрезность покоробила до глубины души, но в тоже время ещё и заставила упомянутые части тела напрячься и заныть под сдавливающей их тканью, будто он и правда сжал их пальцами. Даша чувствовала, как дыхание становится глубоким от напряжения, и попыталась обуздать эту сумасшедшую волну, но получалось не очень хорошо. Она не понимала, что с ней такое происходит. С чего это вдруг беседа с Уваровым на столь интимную тему вызывает у неё такой вихрь эмоций. Разозлившись на саму себя, девушка отбросила странные мысли, дрейфующие в голове, и отвернулась, боясь, что её щёки невольно залились румянцем. — Знаешь, люди не зря придумали этикет, чтобы правда не была столь прямолинейной, — выдохнула она, — А то так можно много чего наговорить. — Тебе ли говорить мне об этикете, — скривился Уваров. — Я могу в университете его преподавать. Фыркнув, Даша недоверчиво закатила глаза и отвернулась к окну, разглядывая искажённый от капель дождя на стекле пейзаж. Вскоре они приехали в центр города к крупному торговому комплексу и целенаправленно пришли в магазин белья. По названию Даша поняла, что магазин класса люкс, где продаётся очень дорогое качественное бельё. Чувство неловкости преследовало её с момента объявления об их времяпровождении в магазине белья. Тяжело вздохнув, девушка задумчиво нахмурилась, в голове промелькнула неприятная мысль: до чего она докатилась: живёт за счёт богатого красавца прямо как проститутка. Она остановилась посреди зала, пытаясь осмотреть сразу всё. Бюстгальтеры, трусики, комплекты, ночные рубашки и пеньюары... Всё лёгкое, кружевное, эфемерное, всех цветов и оттенков радуги... Будто и не было за окном унылой погоды. — Вот! — бесцеремонно вырвал её из грёз Уваров, сунув в руки нечто тёмно-алого цвета. — Для начала вот это. Иди раздевайся, сейчас ещё принесу. Даша приоткрыла рот от удивления и помедлила, не решаясь взять вешалку, и зачем-то посмотрела на цену. — Нет! — вырвалось машинально. — Я не буду это мерить. Ценник показывал внушительную четырёхзначную цифру, в то время как хорошая блузка стоила тысячи три. — Не глупи, — нахмурился Уваров. — Я заплачу. — Нет. — Она упрямо покачала головой. — Если мне понравится, я куплю сама! Я так не могу. Ну, в конце концов, может ведь она позволить себе хорошее белье. Как ни ужасно это звучало, но работа с Уваровым сделала её очень состоятельной. К тому же, после смерти матери на неё свалилось целое состояние. Поначалу Даша отказывалась брать жить на его деньги и тратить их, но потом поменяла своё мнение. Ей как-то нужно содержать себя, пока она не найдёт работу, обустроиться... С осторожностью взяв у Вадима вешалку, она направилась к примерочной. Первым делом закрыв занавес так, чтобы нельзя было хоть что-то увидеть снаружи, принялась снимать футболку. Опыт и глазомер Уварова не подвели. Чашечки идеально поддерживали небольшую грудь, а тонкое кружево оттеняло белизну кожи. Только вот трусики... Крохотный треугольничек да тонкие тесёмочки... Маловероятно, что эта вещица будет удобна. — Парадное, на каждый день и для любовника, — раздалось тем временем снаружи, и на голову Даше посыпалось бельё всех цветов, форм и фактур. — Там пара пеньюаров есть, советую надеть один из них не позднее, чем через двадцать минут, потому что ровно через двадцать минут я открою занавес. На стенке примерочной было очень много крючков для вешалок. С их помощью примерка прошла легко и быстро. Крутанувшись перед зеркалом в длинном, до пят, пеньюаре, она вернула его на вешалку и оделась в свою одежду. Развесила всё в ряд и в задумчивости присела на банкетку. У Уварова, надо отдать ему должное, оказался отличный вкус. Впервые в жизни она не просто поддавалась необходимости обновить гардероб, а получала дикое удовольствие от процесса. И сейчас ей хотелось купить всё, что выбрал Вадим. Бельё без лишних швов, с кружевами, сделанное из мягчайших, комфортных тканей, было невероятно. Даже полустринги были идеальны. Но выложить более двадцати тысяч рублей за то, что будет мёртвым грузом лежать в шкафу, ей было жалко. Хотя почему мёртвым грузом? Такую красоту хочется носить! Не для любовника даже, для себя. Первый, черный комплект — полностью кружевным, не оставляющий шанса воображению — ей приказал взять Уваров. Второй, бордовый, она однозначно купит. Тёмно-синий, с трусиками-шортиками, тоже. Ещё хочется цвета шампанского... И короткий пеньюар бесподобен... И грация. Пусть ей совсем не требуется что-то утягивать и выделять, но бюстгальтер-топ со шнуровкой был удивительно притягателен. Снаружи послышалась возня, и вскоре шторка резко улетела в сторону. — Ну во-от, — разочарованно протянул Уваров, скрестив руки на груди. — Ты играешь нечестно. Ты просто обязана была притвориться застигнутой врасплох! — Этот или тот? — проигнорировав его слова, Даша по очереди подняла вешалки в руках с понравившимися ей комплектами - красным и тёмно-зелёным. — И стоит ли брать топ? Ещё минута и она поддастся мгновению слабости. Сгребёт всё, что висит в примерочной, в охапку, и велит упаковать. Но пока ещё хватало здравого смысла, она придирчиво, в который раз, разглядывала топ. Надо всё-таки зайти в Love Republic, только уже одной, без вездесущего Уварова. Купить новые джинсы, пару маек вместо надоевших блузок и футболок. И чулки. К новому белью непременно нужны новые чулки. Тонкие, сделанные от сползания петель. — Понятия не имею, — пожал плечами Уваров. — Я же их на тебе не видел. А так, на вешалке, мне больше нравится красный. Вызывающе. Но может ты всё-таки перестанешь маяться дурью? Он развернулся и стремительно пошёл к кассе. Взяв всё, что мерила, она последовала за ним. Когда Вадим достал из кармана кошелёк, чтобы расплатиться за покупки, Даша прошептала: — Не вздумай! Я сама! Но Уваров сделал вид, будто не слышал её. — Я верну тебе деньги дома, — прошипела она, глядя, как продавщица упаковывает покупки в аккуратные коробки. Она была ему почти благодарна. Самой бы ей ни за что не решиться на столь масштабную покупку. Уваров галантно принял из рук отчаянно строящей ему глазки продавщицы пакет, а Даша быстро, чтобы её не выдали пылающие щеки, пошла к выходу. Они ведь сейчас выглядели как... Как любовники! — Надеюсь, ты поняла разницу? — поинтересовался Уваров, когда они вышли на улицу. Дождь уже прекратился. Сначала Даша не поняла, о чём он говорит. — А если честно, то разницы особой нет, — признала почти без внутреннего протеста. Потом развернулась к Вадиму и, прищурившись, спросила: — Послушай, а ты сейчас говоришь так, словно... Я не... По спине пробежал холод. По ногам потянуло сквозняком, словно знаменуя приближение дождя. Уваров... Нацист, убийца. Наверняка не только убивал, а ещё и истязал и насиловал. Вот откуда у него такие познания в женской анатомии. — Не отвечай, — глухо сказала она. — Как бы ни любила я правду, сейчас не хочу её слышать. — Что, Старкова, страшно? — Уваров поморщился и бросил на неё неприятный взгляд. — Забыла уже, с кем разговариваешь? Так забудь. Ничего я с ними не делал — отец постарался. Не для меня это всё. Мне кружева нравятся, и когда девушка стонет и сама на шею вешается. А так, как там было... Ну если только использовать предметы, тогда, может быть, получилось бы. — Про кружева я уже заметила, — Даша покосилась на пакет в руках Вадима. — Спасибо, — сказала тихо, не уточняя, за что именно благодарит. За то, что сводил в магазин, или за другое. — Не благодари, — покачал головой Уваров. — Лучше надень вечером что-нибудь из этого, — он кивнул на пакет, — и ...— он хмыкнул и впервые за всё это время улыбнулся по-нормальному, не кривя губы и не морщась. — Надену, даже расскажу перед делом, какой именно, — дерзко ответила Даша и почувствовала, как на душе становится легче. — Можешь и показать, а ещё лучше - все, — усмехнулся Вадим. — Не дождёшься. Я не одна из твоих развратных девиц и устраивать тебе стриптиз не собираюсь, — тихо прошипела девушка. — Что ты психуешь? — возмутился он и, наклонившись к ней, отчеканил: — У меня терпение не железное. После твоей выходки запросто может последовать наказание. Даша не придумала, что ответить, и была вынуждена его догонять. А потом она мысленно вздохнула и махнула рукой — всё равно в словесных баталиях он выиграет. Что же касается всего остального... Страшно признаться, но ей, кажется, было даже интересно, что он предпримет. Тем более, что в отличие от того же Максима, Уваров не делал пока ничего такого, что нельзя было бы отнести в разряд детских невинных тисканий. Тут улица неожиданно кончилась, и они оказались в месте, где Даша никогда не была. Небольшое озерцо внутри тихого каменного дворика было густо засажено красивейшими разноцветными цветами. Как выяснилось, место это было крайне популярно. На скамейках сидели кампании друзей и влюблённые пары. Даша зачем-то перевела на Уварова взгляд. — Не смотри на меня так, — усмехнулся он, но вышло у него как-то невесело. — Такие, как я, не умеют нежничать. Просто следующий магазин на той стороне улицы. — Мне кажется, я уже выполнила норму по примеркам на год вперёд, — устало мотнула головой Даша. Потом опять глянула на пакет в руках Вадима. — Слушай, а как все эти твои "кружева, девчонки стонут"... Неужели без нежностей вешаются на шею? Хотя представить себе нежного Уварова она почему-то не могла. Трахающего грудастую брюнетку — да, жестокого — да, беспощадного и стреляющего тоже, а вот нежного — нет. Никак. — Представь себе, — пожал он плечами. — Но если ты не хочешь, чтобы я подумал, что ты мечтаешь пополнить их число, пойдём уже куда-нибудь. Например в кафе, — он усмехнулся. — Идём! — с лёгкостью согласилась девушка, сделав вид, что даже не слышала его предпоследнюю фразу. Из динамиков лилась тихая музыка. Даша и Вадим сидели за самым дальним столиком в кафе, почти в углу заведения, подальше ото всех. Так девушке было намного спокойнее. Между ними велась обычная беседа, сидеть с гробовым молчанием было не очень комфортно. Вадим не выдержал и рассмеялся. — Я был бы ещё более неотразим, — сверкнул улыбкой. — И кстати, что бы ты понимала. У меня идеальный характер — со мной не бывает скучно! — О да! — соглашаясь, кивнула Даша. — Так нескучно, что уже через пять минут хочется тебя придушить! — и тоже рассмеялась, легко и открыто. — Пять минут?! — возмутился Вадим. — Всего лишь пять минут?! Не смей оскорблять меня, иначе получишь своё законное наказание. — И какое же? — ухмыльнулась девушка. Она прекрасно знала, что он имеет в виду, но... Пикировать с ним оказалось... Весело? — Вадим Юрьевич, а как же этикет? — Она округлила глаза в притворном ужасе. — Вы поднимете руку на девушку? Да ещё и в публичном месте? — Нарвалась, — констатировал Вадим, прищурившись, и сжал под столом её колено. — Я знал, что тебе нравится! Даша вздрогнула и посерьёзнела, ошарашено округлив глаза. Чёрт её дёрнул надеть сегодня юбку. А он скользнул большим пальцем под коленку, погладил нежную кожу и повёл руку выше. Всё внутри съёжилось от предчувствия неловкости, если сейчас к ним подойдет официантка. Но отодвигаться совсем не хотелось. При всей своей наглости Уваров сейчас был... Вежливым? Он не лез под юбку, неспешно ведя руку по внешней стороне бедра, не стискивал пальцы, так чтобы остались красные следы. От его руки шло сухое тепло, и это так отличалось от вечно жарких ладоней Макса. — Я уже ничего не боюсь, — покачал головой Уваров. — Разве что спать по ночам, — добавил делано беспечно. — И уж лучше я буду вспоминать, лежа в кровати, твои сомнительные, но уже почти знакомые прелести, чем что-нибудь ещё. — Что прости? — сдержанно возмутилась Даша. — Спокойно Старкова. Я пошутил! — рассмеялся Вадим. Он ещё раз сжал напоследок её коленку, оставил дорожку из невесомых касаний и убрал руку, и Даша смогла облегчённо выдохнуть и расслабиться. Едва они оказались в следующем по плану Уварова магазине, то тут же разделились, договорившись встретиться у примерочных. Даша двинулась по коридорам вглубь магазина, оценивая широкий выбор вечерних платьев разного фасона и цвета. Её глаза придирчиво осматривали нескончаемые пёстрые платья, большинство из которых так и не сумели поразить её придирчивый вкус. Большинство из них были слишком... Вызывающими. Ну что можно поделать с тем, что дизайнеры любой одежды на праздники следуют правилу «чем больше страз и провокации — тем лучше»? Вадим же был настроен решительно. Быстро захватив в охапку всё, что ему приглянулось, он выбрал себе две рубашки и направился к примерочным. Даша ждала его, и судя по её напряжённому лицу, с опаской. Он окинул насмешливым взглядом одно платье у неё в руках и усмехнулся. — Давай, я первый, — произнёс он, вручил ей гору платьев и скрылся за занавеской. Пожав плечами, девушка села на диванчик и стала ожидать. Неожиданно взгляд непроизвольно скользнул в сторону примерочной. Шторка была явно мала для этой комнатки. С точки своего местонахождения через щелку между занавеской и стенкой примерочной ей предоставлялся отличный обзор на Вадима и зеркало, находящееся перед ним. Она понимала, что это жутко неправильно и некрасиво, но её словно парализовало, и она не могла ни сдвинуться с места, ни даже просто отвести взгляд. Уваров будто нарочно медленно стянул футболку, предоставляя ей шикарный вид на свою рельефную спину, и когда она уже думала, что хуже быть не может повернулся к ней лицом. От представленного вида его шикарного пресса её бросило сначала в дрожь, а затем в жар. Чёрт возьми, вот это вид! Это зрелище невероятно возбуждало, и она продолжала тупо пялиться на ничего не подозревающего Уварова, чувствуя себя грёбанной извращенкой. «Ты что? С ума сошла? Хватит.» — пронеслось в голове. Даша нервно усмехнулась своим глупым мыслям, покраснела от их бестактности и с силой отвела взгляд в сторону, пытаясь справиться со своим смущением. Сменив две разных рубашки, детали которых она так и не смогла запомнить, Уваров решил взять обе. А в её глазах до сих пор стоял вид его потрясающего спортивного торса. Она на удивление резко вскочила, когда Вадим вышел из примерочной. — Примеряй всё и показывайся, — заявил он, скрывшись за шторкой. Даша мысленно отчитала себя за такие неподобающие мысли, без возражений направилась в гардеробную и развесила платья на крючки, а Вадим сел на небольшой диванчик напротив. Примерив несколько платьев, она никак не могла найти то, которое полностью бы её устроило. Вадим же оценил лишь одно, но приказал продолжить примерку. Даша надела короткое чёрное платье с весьма откровенными вырезами по бокам и на груди. Очень горячо... Однако декоративная молния на спине уже добрые пять минут никак не хотела застегиваться, как бы она не изворачивалась, пыхтя и чертыхаясь. Мгновение спустя собачка резко поддалась и, застегнувшись, прихватила прядь её волос. От неожиданности и хоть и небольшой, но всё-таки ощутимой вспышки боли она вскрикнула. — Старкова, у тебя там всё в порядке? — с ноткой беспокойства в голосе спросил Вадим, не скрывая смешок. — Я прищемила волосы молнией от платья, — раздраженно выдохнула она. Снаружи раздался приглушенный смех. — Тебе помочь? — поинтересовался он. — Нет, чёрт возьми, сиди и дальше! Я так и пойду, — прорычала она, после чего услышала ещё один смешок Уварова. Он немного помедлил и уверенно приоткрыл шторку. Она кинула на него сердитый взгляд, будто бы говорящий: Какого чёрта ты ждешь? Взгляд Уварова прошелся по её платью, задерживаясь в области декольте. Чёрт возьми, если он продолжит пялиться, она зальётся краской, чего совершенно не хотелось. Даша раздраженно кашлянула, на что Вадим моментально среагировал, вскинув голову. — Что, бесцеремонно пялишься туда, за что нельзя ухватиться? — насмешливо поинтересовалась она, повернувшись к нему спиной. Вадим посерьёзнел и не ответил, но Даша готова была поспорить, что он снова усмехнулся. Он медленно пошел к ней, и только сейчас она осознала всю абсурдность ситуации. Одни в примерочной. Вроде бы чего такого? Но так непозволительно близко. Учитывая то, что они уже некоторое время жили и работали вместе, он был настоящим мужчиной, совсем не удивительно, как на неё действовали эти обстоятельства. Уваров тем временем положил свою левую руку ей на талию (чёрт, он действительно сделал это!), которую совсем не прикрывал этот жалкий кусок ткани, и через мгновение Даша почувствовала его сбивчивое дыхание в области своего затылка. Эти вроде бы простые действия заставили её задрожать и напрячься. Он медленно и бережно высвободил прядь её светлых волос из капкана молнии, но не спешил убирать руку, которая посылала по её телу волны электричества. Она же была слишком поглощена этим мимолетным чувством близости, чтобы сказать что-нибудь или, тем более, пошевелиться. Даша робко подняла глаза на зеркало, висящее прямо перед ней, и была поражена увиденным: Уваров с самым сексуальным выражением лица, которое она только могла себе представить, стоял позади, положив руку на её талию. И смотрел ей в глаза через отражение в зеркале. Все её мысли были заняты этими карими глазами, что так жадно смотрели в её через отражение, и его рукой, обжигающей кожу. И теперь она безумно хотела снова ощутить казалось бы забытый вкус его губ и почти бессознательно, повинуясь мимолетному желанию, повернулась к нему и заглянула в его шоколадно-карие глаза, которые всё так же горели огнём. Уваров медленно повернул её вокруг, оглядывая девушку с ног до головы. — Нет, это не подойдёт, — протянул он. А взгляд опустился на её ключицы... Казалось, он вот-вот сам снимет с неё это платье. Но тут произошло то, чего она никак не ожидала: Уваров встряхнул головой и, немного помедлив, будто находясь в борьбе с самим собой, вышел из примерочной, оставляя её наедине со своим потрясением. — Следующее! — будто почувствовав, что она не продолжает примерку, приказал Вадим. Выйдя из забытия, девушка продолжила примерку, которая продлилась почти сорок минут. Совместно с Уваровым выбрав пару потрясающих платьев для вечера, она собрала оставшиеся вещи и вышла из комнатки, всё ещё совершенно сбитая с толку. Подобрав ещё пару аксессуаров, они направились к кассе, старательно не смотря друг на друга, и, расплатившись, отправились домой. Оставив Дашу дома одну, Уваров уехал в Ингрид к Колчину. Он со злостью понимал, что вчера был просто не в состоянии туда ехать. Боль был настолько сильной, что он ненавидел себя за то, что не стал её терпеть и "отравил" себя целой дозой сильного обезболивающего. Сидя на кушетке в процедурном кабинете, он нервно постукивал подушечками пальцев по коленке, на его лице были написаны напряжённость и недовольство кота, которого против воли окунули в воду. При пульпировании пострадавших позвонков тело сковывала боль. Вадим до скрипа сжимал зубы и терпел, не желая показывать степень боли. Но Колчин итак всё прекрасно понимал. Вскоре он закончил осмотр и, поправив очки, подытожил: — Ну что ж, удар был очень сильным раз спровоцировал такой приступ... Тебе нужно посетить пару процедур, чтобы перестраховаться. — А последствия? — проигнорировав совет спросил Уваров. — Высокий риск ухудшения функционирования... — Он замолчал по середине фразы и после недолгой паузы спросил: — Сильные боли были, что целую дозу вколол? Вадим промолчал, задумавшись, затем всё-таки ответил: — Нет, что вы, физической болью меня не пронять. — Как спалось? — Плохо. — Голова болит? Спина? — продолжал допрос Владлен Петрович. — Вам виднее, — пробурчал Вадим и усмехнулся. Однако врач шутки не принял и был настроен крайне серьёзно. — Тебе бы лечь к нам ненадолго. — На сколько? — равнодушно спросил Уваров. — Неделя, не меньше. Вадим доверял Колчину, и не мог себе позволить так халатно относиться к своему здоровью. Увидев на лице врача разочарование, изменил тон и ответил серьёзно: — Может быть, но не сейчас. Сейчас не могу. Врач выпрямился и, сняв тонкие резиновые перчатки, предложил их на металлический поднос. Вадим встал с кушетки и осторожно натянул на себя футболку. — Поболтал бы, но ехать пора, — со светским видом произнёс он и направился к выходу. У самой двери его окликнул Колчин. Вадим остановился и слегка повернул голову в сторону начальника. — У тебя острая фаза. Постарайся поберечь спину. Неизвестно, чем может закончиться ещё один приступ. Коротко кивнув в ответ, Уваров вышел из кабинета. Тяжёлые, словно расплавленный свинец, дождевые капли мерно барабанили по жестяному карнизу, создавая аккомпанемент увядающему дню. Солнечные лучи, что умудрялись пробиваться через толщу дождевых облаков, веселыми бликами прыгали по оконному стеклу, выбиваясь из общей мрачности окружения. Вадим сидел у себя в кабинете, вальяжно раскинувшись в кресле. Любая попытка закурить тут же оборачивалась тошнотой и головной болью. Слишком большая вчерашняя доза обезболивающего препарата до сих пор конкурировала с никотином. К вечеру небо пощадило уставший от дождя город и прекратило поливать его. Однако мрачные тучи не спешили разлетаться и делали летний поздний вечер намного темнее. Вадим стоял на крыльце, облокотившись о перила, и ожидал спутницу. Услышав шаги, он обернулся и в шутку присвистнул, как делают мужчины, заметившие сексуальную красотку. На Даше было облегающее короткое платье золотого цвета, блёстки которого ярко сверкали в свете фонарей, а комплект дополняли чёрные лакированные туфли-лодочки на очень высоком каблуке. Уваров окинул её жадным взглядом, и её сердце вдруг сладко сжалось, посылая по телу горячие импульсы. Девушка была напряжена. Она даже знала, что за эмоции в тот момент переполняли её: то ли злость, то ли самое настоящее восхищение. Платье определенно было очень красивым, но при этом весьма откровенным, что не могло её не беспокоить. Оказавшись чуть позади, Вадим склонился над её ухом и горячо прошептал: — И какое же бельё ты надела? — Тебя это не касается. Ты мне не парень и не муж, — спокойно ответила девушка и в двинулась по ещё сырой после дождя каменной дорожке к воротам. Когда они сели в машину, Вадим достал из бардачка маленький шприц, наполненный какой-то жидкостью и протянул девушке. Она непонимающе округлила глаза. — Бери. Вколи Сыроедову после дела, — сказал мужчина и, заметив её нерешительность, добавил: — Бери. — Вряд ли я стану его использовать, — ответила Даша, положив шприц в сумочку. — Захочешь сохранить свою невинность - используешь, — тихо произнёс Вадим. Через сорок минут они уже подъехали к большому коттеджу на окраине города. Вечер ещё не начался, всё ещё собирались гости. Жена хозяина была очень раздражённой и постоянно одергивала супруга, который безрезультатно пытался найти кого-то в толпе. Но для того, чтобы найти нескольких мужчин, окружённых телохранителями не потребовалось труда. Увидев через стеклянную дверь зал и гостей, Даша на миг задержала дыхание. Впереди предстояло самое волнующее — показаться на глазах у множества лиц, которые преступили закон. Для неё это было немного страшно, поэтому лёгкая дрожь прошла по телу. Вадим внимательно на неё посмотрел. — Что не так? — резко спросил он. — Боюсь… — прошептала девушка, пряча от него глаза. — И правильно делаешь. — Умеет же поддержать. Войдя в главный зал Даша привлекла внимание большинства гостей. Мужчины смотрели на неё с нескрываемым восхищением, взгляды женщин были наполнены злостью и завистью. Но Даша никого не замечала и была сосредоточена на обстановке вокруг. Это был очень богатый и роскошный светский приём, как подобает сливкам общества, а в данном случае, как думала девушка, зажравшимся мошенникам-бизнесменам. Оглядевшись, она мысленно отметила, что в подобных залах проводили балы в девятнадцатом веке. Только развлечения были современными. В углу располагались игральные столы, где гости могли сыграть в покер на кругленькую сумму и выпить стакан-другой алкоголя. В противоположном углу в огромной клетке танцевала девушки в вызывающем кожаном белье — стриптизёрши. Даша осторожно взглянула на Уварова. Он важно шагал рядом, преподнося себя как полагает важному человеку. Оно и понятно. У него была совсем иная жизнь: популярность в школе, популярность сейчас, светские приемы и вечеринки. Она не знала как часто Уваров посещает такие мероприятия и зачем, но он явно в таком обществе свой. Официанты, одетые во фраки и важно расхаживающие среди стоящих группками гостей, напомнили ей пингвинов. Поймав себя на этом сравнении, девушка невольно хихикнула. — Что тебя так развеселило? — с лёгкой улыбкой спросил Уваров, забирая с подноса «пингвина» бокалы с шампанским. — Ничего. — Даша улыбнулась. Следующие двадцать минут она выдавливала из себя улыбку, когда Уваров обменивался словом с многочисленными гостями. Как настоящий профессионал, он говорил комплименты женщинам, а его светским манерам можно было только позавидовать. Даше же было противно здесь находиться. Фальшивые улыбки и отношения тоже фальшивые, вокруг одни сплетни и грязь, наигранность... Причём здесь собирались далеко не дураки, которые точно видели ложь и фальшь, но почему-то поддерживали это. А от оценивающих взглядов женщин и откровенно разглядывающих мужчин, ей хотелось сбежать. Хоть ей и нравилось читать в их глазах лёгкое потрясение и иногда полную капитуляцию. Женщине не дана физическая сила, но ей дана иная власть, суперспособность кружить головы и наводить чары. Так почему бы не пользоваться тем, чем наградила тебя природа? Тут им навстречу из ниоткуда вышел молодой брюнет — на вид ровесник Уварова — но скользкий и неприятный тип. Мужчины пожали друг другу руки, затем неизвестный сделал шаг к Даше и постарался как можно более обворожительно улыбнуться. — Михаил. Даша молчала, не желая ему ничего отвечать. Ей стоило огромных усилий не показать своего отвращения по отношению к нему и не уйти подальше. — У неё голос есть? — то ли в шутку, то ли всерьёз спросил он Вадима. — Есть. — Когда есть, что сказать, — добавила Даша равнодушно. Михаил натянуто улыбался до ушей, Вадим же сохранял хладнокровие и позволил проступить лишь мягкой усмешке. — Твоя новая? — спросил он, оглядывая Дашу с ног до головы. Затем сделал шаг к Вадиму и шепнул: — Одолжишь на часик? Хищная усмешка появилась на лице Уварова. Он перевёл взгляд на спутницу, задумавшись. В её взгляде сквозили напряжённая безысходность и скрытый страх, но это мог видеть лишь он, профессионал. — Да, но не сейчас, — наконец, ответил он. Ему даже показалось, что почувствовал, как с незаметным выдохом облегчения она расслабилась. С самого начала Уваров выжидал подходящего момента для осуществления их плана. И вот он настал. Плавная мелодия сменилась ритмичной сексуальной музыкой, оповещая гостей о начале истинного веселья. Вадим молча указал на Сыроедова. Даша невольно поёжилась. В жизни этот мужчина выглядел ещё более отталкивающим. Она заметила на его руке дорогие часы и на безымянном пальце массивный перстень и мысленно отметила его любовь к роскоши. — Вперёд, — одними губами приказал Вадим. Сделав глубокий вдох, она натянула на себя маску роковой красотки и направилась к цели. Вадим взял под контроль её действия. Пока он направлялся к столу, то постоянно чувствовал на себе чей-то пристальный взгляд. Он точно знал, что это не могла быть Даша, девушка была не настолько глупа, чтобы сверлить его взглядом во время важного дела. Боковым зрением он уловил вихрь каштановых локонов. Уваров чуть не запнулся на следующей фразе приветствия, когда рядом с одним из бизнесменов под руку узнал Иллону. Девушка во все глаза смотрела на него. Золотистое платье в пол окутывало ее фигуру, мерцая в свете ламп пайетками. Разрез открывал стройную, покрытую золотистым загаром правую ногу. Вадим на миг почувствовал былое возбуждение при виде красивого тела и пышной груди, что сейчас была выставлена в вырезе платья самым выгодным образом. Он стряхнул с себя неуместное секундное наваждение, сделав вид, что даже не знаком с ней, и лишь резко кивнул, когда она была представлена ему. Деликатный смех отвлек его внимание от пары, и Уваров, обернувшись, заметил смеющуюся Дашу рядом с Сыроедовым. Мужчина извинился перед Петром Орловым — нефтяным магнатом, под руку с которым и стояла довольная бывшая любовница. Переведя взгляд на интересующую его пару, он увидел, как Сыроедов уже отстранил своих собеседников и теперь был увлечён только Старковой. Тяжело вздохнув, Вадим кивнул официантке, чтобы рядом с ним оказался виски, после чего заглянул в свои карты, настраиваясь на игру, но отдельным уголком сознания продолжая мечтать о более приятной компании в лице какой-нибудь обнаженной красотки в своей постели. Вскоре Даша и Сыроедов уединились в одной из комнат дома. Комната представляла собой небольшую уютную гостиную, по середине стояли диван, несколько кресел, а на потолке висела очень большая люстра. Царил полумрак, плотные искусные шторы были занавешены. Помещение освещал лишь свет торшера. Но этого было достаточно, чтобы отметить, что интерьер в этом доме был богатый везде без исключения. Даша стояла почти вплотную к мужчине, стараясь ни на миг не расслабляться и не выходить из роли. Поставив сумочку на так кстати стоящий рядом стул, она положила руки ему на плечи и принялась медленно поглаживать шею. Она видела, как он с трудом подавил желание облизнуться, предчувствуя, сколь непросто будет заполучить эту очевидно недоступную, уверенную в себе красавицу. Но тем драгоценнее для него представлялся результат. Медленно отступив назад, он уселся на кресло, устроился поудобнее, чуть раздвинув ноги, и жестом пригласил девушку сесть на него. Сладко закусив губу, Даша модельной походкой неторопливо подошла к нему расставила ноги насколько позволяло платье и села мужчине на колени. Он положил руки ей на талию, затем опустил на бёдра и прошёлся по изгибу её попы. Она постаралась не вздрогнуть от его прикосновения, но он будто касался нервов. Было невозможно остаться спокойной, когда внутри всё кипело от отвращения. Стараясь воспринимать происходящее как роль в фильме, Даша заставила себя отбросить страх и расстегнула две верхние пуговички на его белоснежной рубашке, обнажая немного волосатую грудь. Подавшись вперёд, она опалила дыханием его шею и невесомо провела пальчиками по коже. Внезапно, словно из ниоткуда, его рука сильно шлепнула её по правой стороне задницы. От неожиданности девушка взвизгнула. Видимо, ему это очень понравилось — его тонкие губы растянулись в довольной улыбке. перехватил её руку и опустил её на ремень своих брюк. Даша напряглась, понимая, чего он хочет. — Ну, давай же, детка, — нетерпеливо простонал Андрей, прикрыв глаза. — Нам ведь некуда торопиться, м? — сладко протянула она, освобождая свою руку, — Можем себе позволить растянуть удовольствие. — О, да... — Он запрокинул голову назад и томно вздохнул. Даша с нажимом провела руками по его торсу и, убедившись, что нужная вещица на месте, медленно стянула с него пиджак. Сыроедов легко поддался. Он и был рад избавиться от этой вещи. Девушка встала для того, чтобы якобы из любви к порядку сложить его вещь. У мужчины вырвался стон разочарования, но её аккуратность ничуть не насторожило его. — Всё будет идеально, — жарко проговорил он, бесцеремонно пялясь на её зад. Даша шла красиво и неторопливо, по пути для вида аккуратно складывая пиджак и попутно вынимая из внутреннего кармана небольшую коробочку. Положив пиджак на спинку стула, она кинула нужную вещицу в сумочку и взяла шприц, понимая, что ей всё-таки придётся им воспользоваться. Другого выхода не было. Скрыв рукой оружие, она направилась к мужчине, стараясь не разрывать зрительного контакта. Сев ему на колени, она продолжила играть роль и, больше не медля, в подходящий момент вколола ему в шею всё содержимое шприца. Испугавшись, она вскочила на ноги и отошла на пару шагов назад. Тело Сыроедова пронзила судорога, он не мог произнести и слова, лишь сдавленно хрипел, держась за горло. Со злостью и ненавистью он смотрел в глаза роковой красотке, чарам которой так легко поддался. Даша с долей испуга наблюдала за ним, пока он не откинулся на спинку кресла без чувств. Она не знала, что это был за препарат и привёл ли он к летальному исходу, но вариантов всё равно больше не было. Схватив сумочку, она спокойно вышла из комнаты и почти сразу столкнулась с Михаилом. Опустив взгляд в пол, она чуть ускорила шаг и целенаправленно двинулась дальше, надеясь уйти. Но мужчина не дал ей пройти, преградив дорогу. — Куда ты так торопишься? — спросил он и жарко прошептал: — Всё ещё только начинается. Даша молча смотрела на его гладковыбритую физиономию и не знала, как удачнее соврать. Резко вцепившись в тонкое запястье, он завёл её в первую попавшуюся комнату, закрыл дверь и преградил путь к отступлению. Даша застыла, испуганно глядя на мужчину. К горлу подкатил ком, а сердце ушло в пятки. Она поняла, что влипла. Оружия больше не было. Михаил времени зря терять не собирался. Он подошёл к девушке вплотную, обнял за талию и крепко прижал к стене. Даша вздрогнула. — Успокойся. Уваров мне разрешил, — проговорил Михаил, плотоядно улыбаясь, провёл рукой по её бедру и коснулся губами её шеи. Даша упёрлась руками ему в грудь, желая оттолкнуть, но сил не хватало. — Не ломайся, тебе понравится, — протянул он, — Может даже ко мне перейдёшь. Он, не долго думая, приступил к исполнению своего плана. Даша же отчаянно верила, что кто-то услышит крики и придёт ей на помощь. Михаил стал смачно целовать её, и она скривилась от отвращения. Всё ещё пытаясь вырваться и понимая тщетность своих усилий, Даша мысленно умоляла о помощи. Серьёзность происходящего стала доходить до неё, когда мужчина одним ловким движением скользнул под платье и стал шарить лапищами по её груди. Даша яростно забилась в его руках, готовая драться не на жизнь, а на смерть. — Нет, отпусти, негодяй! Но он лишь ухмылялся и бормотал: — Да, давай, сопротивляйся, меня это заводит! Ммм, какая ты горячая, ну же давай, детка! Даша колотила по его груди и плечам, но казалось, мужчина даже не замечал этого. Она дрожала от омерзения и ужаса. Однако как только распаляло его и придавало азарта. Разозлившись, девушка укусила его, и насильник чуть отстранился, выпустив её из рук. — Чёрт, — взревел он, снова двигаясь к ней, а она попятилась, отползая от него. Но отползать больше было не куда — диван закончился. — Горячая девчонка. С этими словами он накинулся на неё. Даша кричала, брыкаясь, но он был взрослым мужчиной, силы у него было намного больше, чем у неё. Он лёг сверху, не позволяя ей даже сдвинуться с места. Он хотел стянуть с неё платье, но потом плюнул и поднял до предела подол, полностью оголяя бёдра, на что она отвечала отчаянным сопротивлением. Сквозь сопротивления оттянув, трусики он прошептал: — Ты прекрасна. Даша попыталась вновь закричать, но от нервов голос пропал, и с губ слетали лишь хрипы. Она знала, если он поймёт, что она ещё невинная, её раскроют, но страшнее всего — жёстко изнасилуют. Может, и не раз. Вдруг он скользнул сразу всеми пальцами внутрь её. Даша в голос закричала. А мужчина томно простонал, наслаждаясь ею, и попытался проникнуть глубже, но это было проблемно — девушка вся сжималась и сводила ноги. Продолжая слюняво целовать шею, нахал стал расстегивать свои брюки. И в этот момент дверь распахнулась. Даша с трудом осознавала, что произошло, но как только Михаил был отброшен от неё, она скатилась с дивана на пол и не вставала. Вадим — а это был именно он — достал из кармана складной ножик, раскрыл его и молниеносно нанёс Михаилу четыре последовательных удара в живот. Затем присел перед трупом на корточки, медленно вытер с ножа кровь о его одежду, встал и убрал ножик в карман. Уваров молча помог девушке подняться и поспешил на выход. Дело было сделано, поэтому надо было уходить. Как только они вернулись домой, Даша сразу прошла в кухню, налила себе стакан минералки и выпила его залпом. Уваров незаметно взглянул на девушку. Вид у неё был довольно спокойный, но он с лёгкостью читал в её глазах остаток ужаса от пережитого. Он не знал, что именно происходило с ней и что с ней делал Михаил, но не стал задавать вопросов. Ясно было лишь одно — до полового контакта у них не дошло, но было совсем близко. Даша заметила его взгляд и спросила: — Что? Вадим промолчал, продолжая внимательно смотреть на неё. — Ликуешь от очередной победы? Или придумываешь, кому ещё меня отдать на пару часиков? — раздраженно съязвила Даша. Внутри всё закипело. Неожиданно Уваров вскочил с места и прошипел: — Угомонись. Я не намерен терпеть твоих возмущений. — А я не позволю использовать себя как шлюху!... — её фраза резко оборвалась. Вадим в одну секунду оказался вплотную к ней, зажав в углу кухни и преградив руками пут к отступлению. Он смотрел на неё, как обычно разглядывают редкость в музее. В меру любопытствуя, но без излишних эмоций. Она видела, как в его шоколадно-карих глазах полыхал огонь. Неожиданно ей на попу легла его рука. Кожа под его пальцами промялась, и Даша вспыхнула, заливаясь краской. — Не надо! — взвизгнула она, зажмурившись. И, повинуясь порыву, наклонилась вперёд, пряча пылающее лицо у него на груди, чтобы не видеть его сейчас. Разум негодовал, протестовал, но тело... Сердце зачастило, под кожей расходились теплые волны. Тело предавало, откликаясь на бесцеремонные прикосновения. Уваров усмехнулся ей в волосы и медленно притянул ближе, будто давая шанс всё-таки воспротивиться и в то же время зная, что она им не воспользуется. — Всё честно, я тебя предупреждал, — шепнул он, вжимаясь бедрами в её живот. — Нет! — почти в отчаянии пробормотала Даша, пытаясь отстраниться. Она едва не охнула от боли. Уваров был очень сильный! — Пусти! Она так и не решилась поднять голову, боясь увидеть, что он понял, о чём она думает. Сказать же ему, чтобы перестал прижиматься к ней, она не смогла бы при всем желании. На этот раз Вадим даже не удостоил её ответом — вместо этого он освободил одну руку и положил её на грудь. Смял, погладил и с интересом пощупал плотную чашечку лифчика сквозь одежду. — Что ты себе позволяешь? — собрав волю в кулак, прошипела Даша, но голос предательски дрогнул. — Раскрой мне уже главную тайну этого вечера: какое на тебе бельё? — проигнорировав её слова, спросил Уваров. — Нет-нет-нет! — Девушка неожиданно для самой себя ухмыльнулась. — Могу только сказать, что на нём много кружева! Уваров отступил на шаг назад. Он милостиво не стал продолжать вгонять её в краску этим способом, но зато нашёл другой: — Раздевайся. И не делай такое возмущенное лицо, — он ухмыльнулся и демонстративно поднял руки. — Я только смотрю и комментирую, честно. — Нет, не дождёшься, — отрицательно покачала головой Даша. — Не провоцируй меня. Я не люблю ждать, — холодно и строго произнёс Вадим и сел на стул в ожидании. — Вот как? — с вызовом сказала она, не рискнув противится ему. Но расстегнуть и отбросить в сторону платье было ужасно трудно. Даша пыталась сохранить непринужденное выражение лица, пальцы словно свело судорогой. Пусть война нивелировала интимность обнажения, но сейчас она была не на войне. И раздевалась не в людном месте. Сделать это под пристальным взглядом Уварова было невозможно. Но она ведь много раз уже доказывала, что для неё "невозможно" — это всего лишь "трудно, но выполнимо". Она не была уверена, что Вадим сдержит своё слово, — ему доверять она почему-то не могла. Будь что будет! Она не стала раздеваться перед ним, плюнув на угрозы. Уваров беззвучно засмеялся, мысленно отметив, что недооценил девушку. — Ты же умная девочка, и должна понимать, что скорее всего всё закончится тем, что я просто порву всё это на тебе. Что ему ответить, Даша не знала. Понимала? Скорее всего да. И уже почти приняла эту мысль. Хотя разум ещё протестовал, вновь и вновь вытаскивая из глубин памяти ужасные факты. — Я, пожалуй, пойду, — тихо сказала она наконец и уже сделала шаг, чтобы уйти, но... — Хм... — произнёс Вадим и вдруг встал. Он медленно и уверенно приблизился к ней. От потрясения Даша замерла, широко распахнув глаза. Весь мир сузился до тяжести навалившегося на неё Уварова, режущего спину стола, шумного дыхания, непонятно, своего или его. Она не успела опомниться, как он впился в её губы поцелуем. Из её груди вырвался тихий стон от неожиданности и странного наслаждения. Странного, потому что она сколько ни представляла себе этот поцелуй, никогда не могла представить, как он случится ещё раз. Она вспомнила мятно-никотиновые губы и настойчивый, властный язык, не торопящийся, впрочем, раздвигать её губы и пробираться вглубь. Она сама не поняла, когда стала отвечать на поцелуй. Но это действительно произошло. Страх отступил, дав волю эмоциям. Не будь Даша под действием бокала алкоголя, она непременно отстранилась бы, оттолкнула его, убежала… но не сейчас. Сейчас, вместе с гневом и отчаяньем, в ней нарастало новое неведомое чувство – влечение… страсть… Она расслабилась в объятиях злейшего врага, полностью отдалась этому странному поцелую… Когда схлынула первая волна эмоций, её захлестнуло незнакомое доселе волнение, какое-то томление. К опять занывшей груди прибавилась слабость в коленях и непонятная пустота внизу живота. Чтобы хоть как-то заполнить её, она сильнее прижалась к Уварову и закрыла глаза, доверяясь ему сейчас. Явно посчитав это руководством к действию, он шумно выдохнул и оторвал её от стола, прижимая к себе так плотно, что стало почти больно. Наверное, пора было вспомнить о девической чести, стыдливости или нормах приличия. Но сейчас ей было почти наплевать. Уваров был сильным, опасным, властным, идущим напролом, и ему так хотелось подчиняться. Вместо того, чтобы отстраниться, она лишь сильнее сжала руки. — Что, уже не боишься меня? — шёпотом спросил Вадим. — Так я тебя никогда не боялась, — так же шепотом ответила она. — Опасалась всегда, ненавидела порой, презирала, дважды сочувствовала, но не боялась. Она не лукавила. После окончания школы она перестала бояться его. Боялась страданий, посланных Ингрид, боялась смерти и так и не разучилась бояться боли. — Врёшь, — покачал головой Вадим и наклонился к самому её лицу. — Боялась. — Боялась не тебя, а того, что ты мог сделать, — буквально выдохнула девушка. — Я и сейчас много чего могу сделать, — прошептал Уваров и начал собирать пальцами ткань её платья, поднимая его вверх. — И сделаю, — он подался вперёд и резко дернул ткань вверх. Два прикосновения обожгли одновременно — губами губ и пальцами кожи. Уваров запустил одну руку под подол платья, а другой рукой крепко обнял её за талию. Даша задрожала, дыхание её участилось. Она чувствовала, как внутри всё сжалось, а сердце от чего-то бешено застучало. В первые несколько секунд она даже не могла понять, что происходит. Тело сковал приступ ужаса, все мысли мгновенно улетучились. Уваров целовал её. Он снова целовал её! Руки у Вадима были горячими, они, казалось, плавили её тело. Она, всхлипнув, ответила на поцелуй, доверчиво и робко кладя руки ему на плечи. Хотелось погладить его спину сквозь тонкую рубашку, ощутив, как под пальцами напрягутся мускулы, погладить торс... Но только от мысли об этом пробежали мурашки. Понимая, что осмелится на это очень нескоро, и почти ощущая боль от желания потрогать, прикоснуться, Даша осторожно положила ладонь ему на затылок, чувствуя, как дрожат погружающиеся в мягкие волосы пальцы. Уваров в ответ прижал её к себе крепче, сжал её талию и с тихим вздохом отстранился. — Интересно, неужели ты позволяла Морозову-младшему себя трогать? А точнее даже так: неужели тебя не стошнило? — А он позволения не спрашивал, — неожиданно резко ответила Даша, раздражаясь его вопросу. — Зажимал и трогал. — То есть, тебя может зажать любой? — Уваров презрительно скривил губы. — Ну да, кто сильнее меня, — отчеканила Даша. — Я просто девушка. Слабая и беззащитная. Только вот мужик ли тот, кто именно так добивается взаимности, большой вопрос. Губы Вадима скривила усмешка, взгляд был полон раздражения. Ему так хотелось ответить на её дерзость чем-то грубым... Но не словами. Её запястье вдруг оказалось захвачено сильными длинными пальцами, и девушка вздрогнула, приходя в себя. Браслеты-змейки скрылись под горячей ладонью, впились звеньями в кожу, заставили вздрогнуть от долгожданной боли. Большего она и не заслуживала. Жгучая боль в запястье словно заставила её очнуться. Нет! Так не должно быть. Это аморально. Освободив пострадавшую руку — на удивление у неё это вышло довольно легко — Даша отодвинула Уварова в сторону и так быстро, насколько позволяла высота каблуков, направилась к себе. Хлопнув дверью, девушка облегченно выдохнула и только сейчас поняла, в каком напряжении находилась все это время. Она сделала пару глубоких вдохов и закрыла глаза, пытаясь отойти от случившегося минуту назад, затем невольно прикоснулась к своим губам. Кажется, у неё была паранойя, потому что она всё ещё ощущала поцелуй. Только через минуту она более менее вернулась в свою колею, вспомнила друзей, Макса и вдруг поняла, что оставила телефон в сумочке внизу. Выдохнув, она решила спуститься вниз и прямо в дверях столкнулась с Вадимом. Попыталась его обойти, но он загородил проход. Недовольно выдохнув, она сделала шаг назад и слегка склонила голову на бок в немом вопросе. Уваров подошел к ней. Так близко, что девушка сжала пальцы в кулак и изо всех сил старалась дышать тише. Так, что она почувствовала, как сильно забилось сердце и от неожиданности все вокруг стало ослепляюще-ярким. Вадим смутно сознавал, что в нём просыпаются какие-то совсем новые мысли и чувства. Ему казалось, что они пришли не извне, а поднимались из глубины его существа. А девушка купалась в глазах Уварова, постепенно начиная понимать, почему все сходят по нему с ума, но это было как раз то, о чём она не хотела думать. Она старалась сосредоточиться на нём, а не на воспоминаниях, которые отчаянно рвались на поверхность; отбиваясь от них, Даша морщилась и обещала себе, что позволит им вернуться — только ночью, когда рядом не будет ни души, когда можно будет свернуться калачиком, стать той Дашей, которая уже когда-то массажировала шею мужчине, чувствуя мягкость волос, Дашей с семьёй и друзьями, Дашей, которой было ради чего жить — и плакать, плакать, плакать… Теперь она находилась ещё ближе, могла почувствовать его неровное дыхание, он всё ещё продолжал смотреть на неё, не отрывая взгляд. Девушка в упор смотрела на его чуть приоткрытые губы, поднять взгляд она не решалась. Их лица были уже на расстоянии нескольких сантиметров. Даша не понимала, что с ней происходит, но очень хотела продлить эти сладостно-притягательные, как наркотик, чувства. Неожиданно его губы обрушились на неё с неудержимой страстью. Это ощущение освежало, лишало контроля, и её рука, взметнувшись, прижалась к лихорадочно-горячей шее, а пальцы, инстинктивно найдя нужные точки, умело надавили на них. Вадим настойчиво углублял поцелуй, параллельно поглаживая спину. Его сердце бешено колотилось, и он не мог понять, что заставляет его так бережно с ней обращаться. Ведь она всего лишь девчонка… Что-то непонятное творилось с ним. А он не любил, когда с ним происходило что-то, чего он не мог контролировать. Даша расслабилась в его руках, не заметив, как собственные руки прошлись по гладковыбритым щекам. Уваров нашёл собачку молнии, потянул вниз и, расстегнув платье, отстранился. Платье упало к ногам девушки, она нервно выдохнула. Теперь она стояла перед ним в кружевном нижнем белье, которое он ей купил. Закусив губу, она принялась сверлить взглядом его волосы - матово-тёмно-русые, словно высеченные из императорского топаза; если бы она не чувствовала их мягкость, поклялась бы, что о них можно порезаться. Вадим медленно осмотрел её, довольно улыбнулся и снова приник к её губам своими горячими губами. Постепенно она расслабилась, позволила ему обнять себя, провести тонкой ладонью по спине от поясницы к затылку. От этого его движения Даша невольно задрожала. Прикосновения его пальцев были подобны брызгам кипящей лавы, коснувшимся её кожи. Вадима охватило такое желание овладеть девушкой, что медлить больше не было сил, но он старался, подавлял порывы страсти в себе, направляя их на влажные поцелуи. Он долго доказывал себе, что ему не нужна эта девчонка, волнующаяся по пустякам, но теперь, когда её полуобнажённое тело было в его руках... Не прерывая томительно-сладкий поцелуй, девушка невольно потянулась к пуговицам на его рубашке, дрожащими пальцами начала быстро расстегивать их одну за другой… Уваров отпустил её и поспешил помочь ей. Даша стянула рубашку с его плеч и нетерпеливо коснулась ладонью горячей груди, где бешено пульсировало сердце, наличие которого он так тщательно скрывал. Вадим небрежно сбросил новую рубашку на пол и быстро выдохнул. Тяжело дыша, они оторвались друг от друга. Даша неуверенно посмотрела на его ничем не прикрытую грудь, плечи, кубики пресса. Впервые она видела его в таком откровенном и открытом виде так близко. Весь мир словно кто-то поставил на паузу. Девушка стояла в задумчивости, ей казалось, что пауза очень затянулась и время движется слишком медленно. Может, это был её шанс отступить? Не успела она подумать об этом, как страсть хлынула с новой силой. Вадим впился в её губы требовательным поцелуем и, не заметив сопротивления с её стороны, (а оно и не сыграло бы роли), развернул и подвёл к кровати. Разорвав поцелуй, он небрежно толкнул Дашу на кровать, тут же навис сверху и вновь прильнул к её губам. Желание переполняло его, тело пылало, низ живота наполнился ноющей сладостью. Но он не стал торопиться. Медленно, дюйм за дюймом, он принялся изучать её тело своими руками и губами. Сжимая грудь уже только через один, совсем тонкий слой ткани, он оставил влажный поцелуй на ложбинке между грудями. Её мысли путались, а кожа горела огнём от его поцелуев. Вадим провёл рукой от её талии к бедру, впиваясь губами в изящную шею. Томно выдохнув, девушка запрокинула голову и провела руками по его спине вниз. Неожиданно он перехватил её руки, рывком свёл их над её головой и со всей силы сжал запястья, заставив девушку зашипеть от боли. Напряжённо выдохнув, он склонился над её ухом и проговорил: — Запомни. Ниже лопаток прикасаться нельзя. Это запретная зона. Он смотрел в её глаза, казалось бы, бесстрастно, но за этой бесстрастностью ощущалась его напряженность. Даша нервно сглотнула и медленно согласно кивнула, чувствуя, как возвращается знакомое чувство страха. Затуманенным разумом она догадалась, что запрет связан с его травмой, и теперь опасалась невольно нарушить его. Вадим скользнул рукой ей за спину, ловко расстегнул застёжку лифчика и незаметно для самой девушки избавил её от дорогого белья. Погладив его плечи, она провела руками вниз по его обнаженному торсу, нащупала пряжку ремня, одним рывком сдернула его, расстегнула брюки. Вадим шумно выдохнул, по телу словно прошёл электрический разряд. Возбуждение зашкаливало. Однако он не прервал своей сладкой пытки, продолжая целовать и ласкать её грудь. Опустил руку чуть ниже, провел пальцами по её животу, затем – ещё ниже, а сам вернулся к её губам, почувствовал, как она дрожит, как пылает её тело. Он хотел её. Прямо сейчас. Больше ждать не было сил. Он взял её за колено, погладил нежную кожу и широко раздвинул ей ноги. Она почувствовала его твердую горячую плоть у себя между ног и задрожала ещё сильнее. Задрожала от возбуждения и страха. Даша ещё никогда ни с кем не спала… Но знала, что первый раз – не самый приятный для девушки. Она зажмурилась, затаила дыхание, напряглась так, словно собиралась пойти в подземелье одна. Неожиданно Вадим переплёл их пальцы правой руки. Её хрупкая женственная ладонь так хорошо гармонировала с его широкой мужской... Он просто не предполагал, что может стать её первым мужчиной. Она была сейчас с ним, такая чистая и невинная... Оставив поцелуй на её шее, он провёл рукой по изгибам её юного тела и накрыл её губы поцелуем, уже держа её ноги руками за бедра, раздвигая их настолько широко, насколько это возможно. Немного помедлил, затем резко и жёстко вошёл в неё. Даша закричала от неприятной рвущей боли и выгнулась, но от этого движения стало только больнее, её вскрик утонул в поцелуе, но на глазах выступили слезы. Вадим дал ей миг успокоиться и снова вошёл в неё. Это оказалось не так-то просто. Девушка была слишком напряжена, к тому же у неё это было впервые… Она болезненно застонала, сжав зубы. — Расслабься, — услышала она шёпот Вадима. Даша честно попыталась последовать его совету, но поняла, что просто не сможет. С каждой секундой боль охватывала её всё больше. Она уткнулась носом в его мускулистую шею и изо всех сил старалась расслабиться. Его шёпот подействовал на неё волшебным образом. Девушка перестала паниковать, немного расслабилась, обняла его за плечи дрожащими руками. Уваров стал двигаться неторопливо, позволяя привыкнуть, хотя в любой момент он мог завалить её и отыметь, не утруждая себя заботой о её состоянии. Чтобы отвлечь её от боли, он сильно сжал её левую грудь. Даша негромко застонала, задышала часто и вцепилась ногтями ему в плечи, до крови раздирая кожу. Вадим поморщился, но ничего не сказал – в какой-то мере боль обостряла его чувства, возбуждая его ещё сильнее. Сдерживаться становилось всё труднее, мужчина совершенно потерял голову… Движения его стали быстрее и необузданнее. Он всё глубже проникал в девушку, всё резче и сильнее проталкиваясь внутрь. Было очень непривычно, отголоски боли полоснули по нервам, но новая горячая волна, когда Уваров уверенно толкнулся вперёд, заставила забыть обо всём на свете, кроме этого. С каждым его движением она подавалась ему навстречу, из уст её вырывались тихие стоны – не то от боли, не то от удовольствия. Колени сами по себе разъехались в стороны как можно шире, позволяя ему войти глубже и двигать бедрами так, что он касался в месте, которое заставляло её колени дрожать с каждым толчком. Даша чувствовала себя максимально открытой сейчас, беззащитной, но это совсем не пугало. Вадим начал двигаться по-настоящему — быстро, мощно, не жалея и не медля. Теперь его руки вольно скользили по её обнажённой коже, изучая каждый сантиметр этого шёлка. Казалось, сердце, не знавшее раньше такого восторга, столь преступного в своей недозволенности, сошло с ума, оглушая. Даша изо всех сил сжимала одеяло, пока он проникал в неё снова и снова, так нестерпимо сладко – возможно, это и послужило ей наказанием за запретное удовольствие, которое, точно яд, начало проникать в её кровь… Через несколько медленных движений и нежных поцелуев его сдержанность ушла. Его мышцы напряглись, когда он двигался, каждый раз сильнее и безжалостнее, чем прежде. Каждая новая фрикция, вызывала прилив фантастической боли во всем её теле. В то время как он так чудесно и безжалостно трахал её, Даша стонала и сквозь поцелуи почувствовала, что его губы дернулись в улыбке. Жар, блуждающий по телу, медленно стекал вниз, сосредотачиваясь на болезненно растягивающихся мышцах. Вадим резче приподнял её и двинулся внутрь. Воздух вышибло из легких вместе с жалкими остатками мира вокруг. И снова, до темных кругов перед глазами и оглушительной пустоты внутри. Тихий шорох простыней, судорожные вздохи, практически неслышные стоны… Им никто не мешал. От каждого толчка внутри что-то взрывалось, обжигало, прокатывалось по телу то холодными, то жаркими волнами. За окном ярким пятном на небе светила луна, а лёгкие занавески слабо покачивались от мимолетного ветра, проносящегося по дому. Невероятная, невозможная, невыносимая судорога изогнула тело, полоснула по глазам, затопила мозг неведомым кипящим удовольствием. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что она плачет. Уваров приподнялся, взглянул на девушку. Она не просто плакала – она захлебывалась в рыданиях, слёзы ручьём текли по её лицу. Вадим усмехнулся, откинулся на подушку и, подложив руку под голову, устремил взгляд удовлетворённого кота в потолок. Неожиданно Даша успокоилась, повернулась на бок, обняла мужчину, оставила горячий поцелуй на его плече и закрыла глаза, крепко прижавшись к нему, будто к единственному спасению.

***

Утро встретило ласковым солнцем, распахнутыми шторами, измятой простынёй, разбросанной одеждой и приятной ломотой в теле. Впервые за долгое время Даша проснулась с лёгкой улыбкой на лице. Она была одна. Почему-то она ни чуть не была удивлена этому и потянулась, ощущая, как приятная слабость растекается по венам, слегка покалывая у самых кончиков пальцев. Постель казалась ложем из перьев, а воздух был насыщен светом и радужными искрами. В теле ощущалась тяжесть, будто вчера она провела четыре часа в спортзале, а низ живота горел и пылал. В месте, где его губы касались её кожи, она чувствовала лёгкое покалывание, как от небольшого разряда тока. Опомнившись, она вдруг соскочила с кровати. От резкого движения между ног стало ещё более неприятно, но девушка проигнорировала это и направилась в ванную. Закрыв дверь на замок, она разделась и зашла в ванную, включила душ и подставила лицо прохладным струям. Вскоре ноги не удержали её, и она осела вниз. Поджав колени к груди, она не выдержала и горько заплакала. Какая же она дура! Почему она отдалась ему? Она ругала себя. Запрокинув голову назад, она подставила лицо струям воды, которые смешивались со слезами, стекавшими по лицу, унося их с собой. Казалось, прошло несколько часов, прежде чем она закончила, но в реальности это длилось намного меньше. Стоя напротив зеркала, она красными и мокрыми от слёз глазами смотрела на себя, но она понимала, что ни припухшие губы, ни раскрасневшиеся щеки так просто не убрать даже косметикой. В итоге, послав всё к чертям, она вышла из ванной. Этим утром они оба, словно сговорившись, не стали обсуждать события минувшей ночи. Напротив, старательно делали вид, что ничего особенного не произошло. Однако враждебный разум девушки, беспощадно ворошил недавние воспоминания, и алый румянец заливал щёки. Уваров видел её состояние, но притворялся, что в упор ничего не замечает. Молчание нарушил короткий сигнал мобильного. Сделав глоток кофе, Вадим отставил чашку, достал из кармана телефон, открыл сообщение и вдруг изменился в лице. Даша встревоженно смотрела на мужчину, ожидая, но любопытство взяло верх. Она вскочила с места и подошла к Уварову, но остановилась в шаге от него, стараясь держать дистанцию. Вадим молча передал ей свой мобильный и, сосредоточенно глядя перед собой, сжал руки в замок. На экране девушка увидела наводящую ужас картину. На белой стене здания лаборатории Ингрид кровью было написано: Rache. А на земле лежал труп неизвестного мужчины. — Что здесь написано? — глухо спросила Даша. — «Rache», — повторил зловещим голосом Вадим и пояснил: — Это по-немецки означает «месть». Как в «Шерлоке Холмсе»*. — Кто-то мстит Ингрид? — нахмурившись, недоумевала девушка. Вадим напряжённо молчал. Стало понятно, что так оно и есть. Даша почувствовала, как в душу закрадывается страх. Кто в здравом уме и трезвой памяти станет угрожать самой сильной и масштабной подпольной компании? Если только очень завистливые конкуренты и жертвы деяний Ингрид (если они чудом остались в живых)... И те и другие наверняка жаждали мести. Но они ничего не смогли с этим сделать, и будут страдать вечность. Вечность… Какое страшное слово, когда речь идёт о страдании, о боли, о смерти, о… Мести… По дороге Даша задумалась. Мысли унеслись далеко за грани сознания. Увлекаясь процессом мщения, мы часто упускаем из виду главную деталь — жизнь. Месть горька для жертвы и сладка для мстителя, но у жертвы всегда есть возможность увернуться, и тогда всё достанется мстителю. Месть. Наверное, хоть раз в жизни подобные мысли посещают каждого. Разница лишь в том, что у кого-то такие мысли являются лишь мигом, который проходит незамеченным. У некоторых же этот миг превращается в вечность. Наверняка каждый представляет, что уж ему то месть удастся как никому прежде. Она будет красива, изящна, в ней будет страсть, она будет роковой женщиной в чьей-то жизни, разрушая её до основания. Кто-то живет лишь фантазиями о мести, постоянно предаваясь красочным мечтам, кто-то начинает действовать. У одних получается, у других не очень. Одни задерживаются в этом мучительно-сладостном состоянии — осуществление мести, растягивая удовольствие, смакуя её словно дорогое коллекционное вино или коньяк, кому уж что по вкусу. Или кровь?... Другие идут дальше, оставляя месть богам, двигаются вперёд, обретают новый смысл и стимул своих поступков. Становятся выше мести, как бы не были сильны её причины. Выше мести… Выше себя. Выше той жажды крови, которая живет в груди карателя. А иногда они просто не успевают настичь свою жертву, которая самостоятельно отправляется в мир иной, оставляя обескураженного мстителя наедине с его неудовлетворенными мечтами и страстями, горем, страданиями и желчью, которые он так тщательно копил для жертвы. Желчью, которая, если не побороть её, в один прекрасный, или не очень, момент может разрушить их самих. Сжечь дотла. Finita la comedia!** Даша относила себя именно к этим последним, которым так и не выпало счастье лицезреть смерть своей жертвы и наслаждаться криками боли и страдания, и радовалась тому, что отличается от убийц и нацистов. В ней не было той яростной лавы, что является топливом для мести. Это огонь, в котором на наших глазах сгорает обидчик. Это соляная кислота, которая выжигает даже пепел после него. А когда мы переносим ее на других, нет ни страсти, ни огня, ни кислоты, ни яда, который уже долгие годы бежит по венам вместо крови. А без огня – ну какая это месть – так, головная боль и ни грамма удовольствия. Самообман и иллюзорное зеркало, которое разбивается о реальность. Поэтому я просто жила… Жила ли? Скорее существовала. Но, хотела ли я умереть? Наверное, уже нет. Вечность — это слишком дорогой подарок, чтобы самому от него отказаться. Но сегодня... Месть. Она вернулась. Как только они подъехали к зданию Ингрид, их встретил Лёша. Отряд охранников и полицейские в лице двух агентов Ингрид уже работали на месте происшествия. — Здорово, — Он пожал начальнику руку и с широкой улыбкой, озарившей его лицо при виде Даши, кивнул ей, — Привет. Кивнув в ответ, девушка постепенно вновь посерьезнела. — Что у нас? — перешёл к делу Уваров, глядя на то, как медработник осматривает окровавленный труп. — Андрей Ковырин. Охранник. Камеры засекли его, когда он это писал, а когда за ним пришли, он уже лежал мёртвым. Вряд ли человек со здоровой психикой станет вспарывать себе живот и собственной кровью писать на стене. — Принесение себя в жертву ради одного слова..., — констатировала Даша и спросила: — Думаешь, его кто-то заставил? — Мягко говоря, да, — подтвердил молодой человек. Уваров же отвлёкся от разговора. Он пристально смотрел на кровавую надпись и на распотрошённый труп. В голове начали складываться кусочки обрывка мозаики. — Вадим, ты хоть понимаешь, что мне всё это прибирать? — спросил Лёша. — Ладно, постараюсь аккуратнее убивать, — отвлечённо ответил он, беззаботно пожав плечами, и направился к машине. Даша беззвучно посмеялась и поспешно последовала за ним, на прощание кивнув Лёше. — Я так понимаю, мы не домой едем, — произнесла девушка, глядя на то, как Уваров настраивает навигатор. — Правильно понимаешь, — подтвердил он. — Съездим в один старый завод. — Зачем? Уваров как обычно не ответил. Девушка недовольно закатила глаза и задала интересующий её вопрос: — Это угроза, предупреждение? Надпись на стене. — Он хотел нам показать. — Что показать? — непонимающе спросила Даша. — Что уже близко подобрался к нам, — таинственно произнёс он. Остальная часть поездки прошла в тишине. Даша изредка бросала на него взгляд, пока он не видел. Вчерашняя ночь была прекрасна. Скрестив руки на груди, она пыталась доказать себе, будто это было неправильным решением, да и ей уже пора было понять, что с сегодняшнего дня она снова официально одна. Но эти мысли казались такими глупыми и нереальными, что ей было безумно трудно даже мысленно представить свою прежнюю жизнь без Вадима. Нужно выгнать Вадима из своих мыслей и сердца. Она сглотнула и, чтобы хоть как-то отвлечься, начала думать о клубничном мороженом. Через минут десять они подъехали к трёхэтажному заводу. Вокруг простирался пустырь, грязный, безлюдный, весь завален мусором и каким-то ненужным хламом. Старый завод наверняка кишит крысами, тараканами и прочей нечистью. Вдалеке виднелись загородные дома, поблизости ни одной живой души. Даша осознала, что хочет поскорее убраться отсюда. Она не понимала зачем они прибыли на заброшенный завод, где никого нет. Вадим открыл бардачок и вручил ей фонарик и пистолет. Это внушило опасения. Уваров так и ничего не сказал ей о причине их нахождения здесь. Остановившись у входа, он снял замок и толкнул ржавую железную дверь. Та с неприятным скрипом и скрежетом отворилась. В затхлом воздухе витала пыль, где-то на фоне света блестела паутина. Они прошли внутрь, оглядываясь по сторонам, шли прямо и вскоре вышли к центру производства. Замершие в вялотекущей смерти станки, ржавеющие цепи, непонятные детали стояли и валялись среди трещин бетона. Ветер гулким эхом гулял под высокими сводами, играясь с плетями проводов и паутины, поскрипывая старым железом и листами жести, прикрывавших крышу. Обстановка напоминала дешевые американские боевики. Всё вокруг окутано мраком. Старые конвейерные ленты покрылись слоем пыли, техника заржавела… Что-то стояло под покрывалом, а что-то просто «красовалось» своей сползшей краской. Казалось, что у самого завода были какие-то коричневые оттенки. Не теплые, а такие зловещие и холодные... Свет никто и не думал включать, хотя из окон, которые были под самым потолком (оказывается, третьего этажа не было, а просто был такой высокий потолок у второго), немного света попадало на пол и освещало всю эту неблагоприятную картину. — Да тут словно кладбище! — прошептала Даша, в напряжении осматриваясь. — Так оно и есть, — на полном серьёзе подтвердил её слова Вадим и рассказал: — В тысяча девятьсот пятидесятом году здесь отравили рабочих, которые в знак протеста сожгли дома своих рабовладельцев. Это была месть. — Так вот почему мы здесь... Надпись на стене - это знак... — протянула девушка, — Но причём...? — Шшш, — прервал её Уваров, настороженно оглядываясь по сторонам. Эхо разносило по таинственным коридорам их голоса и даже тихие шаги. Только некоторое время спустя Даша заметила, что на стенах застыли подтёки от зеленоватой краски, а на полу большие лужи, которые постепенно набирали яркость от света двух фонарей. Теперь стало казаться, что коридор светится необыкновенным волшебным сиянием. — Кто-то вылил на стены фосфор, чтобы не заблудиться? — скорей у самой себя спросила она, оглядывая едва-светящиеся следы. — Это не фосфор. Это зарин.*** Они заперли неверных здесь и отравили им в качестве мести, — рассказал Вадим. Очередной шаг. У неё под ногой что-то хрустнуло. Медленно опустив взгляд, девушка застыла от ужаса. На сыром бетонном полу грудами валялись останки человеческого скелета: черепа, рёбра, берцовые и тазобедренные кости, мелкие осколки… Уваров подтолкнул Дашу к выходу из коридора. — Пойдём скорей отсюда. Они вышли из зоны поражения ядом и сейчас молча шли по коридорам, следуя отметкам, оставленным кем-то до них. Кем-то, кто, вполне возможно, в панике метался по этим коридорам в поисках выхода, а может, блуждал в поисках товарища. Даша невольно поёжилась Страх, до этих пор запрятанный где-то в уголке сознания, отступивший под напором уверенности в том, что здесь никого нет и пистолеты смогут защитить, вновь вернулся, учащая пульс, растекаясь по венам, сбивая дыхание. Гулкое эхо шагов и их длинные шагающие тени, отбрасываемые на сырые стены подземелий, действовали на нервы, которые и так были натянуты до предела. Впереди показалась развилка. Оба коридора были окутаны тьмой, от них веяло холодом. — Ты иди направо, а я налево. Встретимся здесь же, — тихо произнёс Уваров и, не дождавшись ответа, направился в перёд. Вскоре он скрылся за поворотом. Даша тяжело вздохнула и с опаской посмотрела в чёрную даль коридора. Пришлось идти. Освещая дорогу небольшим лучом света фонаря, она медленно шла вперёд и старалась зрительно запоминать, где и когда следует сворачивать. Неожиданно где-то сзади послышался шорох, напоминающий звук шагов. Даша резко развернулась, направила свет на предполагаемое место источника звука и нервно выдохнула, испуганно вглядываясь в темноту, но не заметила ничего подозрительного. Возможно, это её фантазия слишком разыгралась. Она так опасалась, что не заметила как через нижнюю вентиляционную решётку по полу заструился белоснежный туман. Почувствовав побежавший по ногам холод, она опустила взгляд и, немного помедлив, поняла, что надо поторопиться уходить от беды подальше. Неожиданно дышать стало трудно, она закашлялась и почувствовала, что не способна убежать отсюда. Перед глазами всё помутнело и поплыло, будто чёрная пелена не давала ей спокойно смотреть. Мгновение спустя сознание покинуло её, и девушка обессиленно упала на холодный бетонный пол, окутанный белым туманом.