Условный рефлекс

Даша медленно приходила в себя. Мысли крутились ураганом в голове, принося боль. Голова начинала раскалываться. Девушка приложила руку ко лбу и попыталась оглядеться. Она лежала на старом полуразвалившийся диване, судя по интерьеру (а точнее по его остаткам) когда-то это был кабинет. В углу она увидела силуэт какого-то мужчины, это был не Вадим. Он был очень похож на бомжа. — Прошу прощения, юная леди, — поклонившись, произнёс он, — Я не знал, что вы пришли с Вадимом Юрьевичем, подумал, опять чужие, убить меня хотят. — Тебя разве убьёшь? Ты живучий гад, — подал голос подошедший к напарнице Уваров. — Я похожа на киллера? — недовольно спросила Даша, поднимаясь с дивана. Голова немного кружилась, в теле ещё чувствовалась слабость. Мужичок растеряно пожал плечами и виновато потупил взгляд. Недовольно выдохнув, девушка сверила Уварова взглядом. С пистолетом-то в руке она точно была похожа на убийцу, значит, в её нынешнем не очень приятном состоянии виноват Вадим. Не церемонясь, он направился к выходу, жестом позвав девушку. — Вадим Юрьевич, — окликнул его мужичок, — Только меня не сдавай. Я жить хочу. — Будешь. Со своей стороны обещаю, — заверил его Уваров и направился к выходу. Даша тут же поспешила за ним, временами беспокойно оглядываясь, и только когда они сели в машину, решилась всё разузнать. — Что это за человек? Почему мы к нему приехали? Причём здесь он? — Единственный выживший мститель. Тот смертник нас к нему привёл. И не зря... Его рассказ прервался. Сосредоточенный взгляд был устремлён на дорогу, а на лбу между бровей залегла морщинка. Девушка невольно поёжилась. Ей хватало страшный тайн и опасностей в школе, хотелось хоть сейчас избежать всего этого. Словно прочитав её мысли, он не стал ей больше ничего рассказывать. Между ними висело напряжённое молчание до того момента, как они пришли домой. — Из-за чего недовольство? — вдруг спросил Вадим. Даша сначала вздрогнула от неожиданно начавшегося разговора, затем в наигранном удивлении приподняла брови. Умеет же спиной чувствовать и возможно даже видеть эмоции. — Ты же знаешь, я недовольна всем, — абстрактно ответила девушка. — Да, но сейчас речь не об этом. — Вадим сделал пару шагов в её сторону, заставив девушку напрячься и с усмешкой проговорил: — Злишься за то, что переспала со мной? Заметь, я тебя не насиловал. Даша почувствовала, что краснеет от смущения. Не желая продолжать разговор на эту тему, она резко рванула к выходу из кухни, однако Вадим не дал ей уйти: он резко схватил её руку и силой сжал. — Мы ещё не закончили, — грубо констатировал он. С губ девушки слетел выдох отчаяния. Она проникновенно посмотрела ему в глаза и спросила: — Тебе так нравится делать кому-то больно? Её вопрос прозвучал скорей как утверждение. Разумеется, беспощадному и самому жестокому убийце вне всякого сомнения очень нравится смотреть на скорчившуюся в боли и мучениях жертву. — На тебе остался хоть один синяк после нашей ночи? — спросил вдруг Вадим на удивление мягким и спокойным тоном. Даша медленно опустила взгляд, от воспоминаний дыхание невольно участилось. Поспорить с ним она не могла. Действительно, он не был груб с ней, не бил её, не делал физически больно... Но единственную боль, причинённую им, она не забудет никогда: свой первый раз, который она будет помнить всю жизнь. — Так за что ты злишься? Ей так хотелось закатить скандал, высказать, что ненавидит его за то, что лишил свободы, втянул в криминал, насильно держит у себя дома, заставляет выполнять грязную работу, мешает видится с парнем и друзьями и наконец за то, что лишил её невинности. Тут её поток бурлящей ненависти замер. Он ведь не насиловал её, она сама согласилась. Поняв, что не может обвинить его в том пункте, она мысленно исправилась: за то, что обаял её. — Ну и что я такого тебе сделал? — Скорей не сделал... — одними губами невольно проговорила Даша, но Вадим её услышал и вопросительно изогнул бровь в ожидании ответа. — Не предупредил... — слова не подбирались. Хотя смысл был предельно ясен, "не предупредил, что собираешься войти в меня", но озвучить это язык не поворачивался. — Да, и ты должна сказать мне за это спасибо, — Уваров сунул руку ей под шею и приобнял за талию, притягивая к себе. — Что было бы, если бы я предупредил? Дай угадаю: "О чёрт, какой кошмар, он сейчас лишит меня девственности! Он сделает мне больно!" — проверещал он кошмарным писклявым голосом и рассмеялся. — Я бы потом в тебя с мылом протискивался бы. Девушка задохнулась от возмущения, отстранилась и опустила взгляд, чувствуя как щеки покрываются румянцем. — Прекрати. Тебе ведь понравилось. — Он склонился над ней, коснулся губами нежной кожи шеи и прошептал: — Нравится... Испугавшись, Даша резко отступила и почувствовала, что уперлась спиной во что-то твёрдое. Уваров прижал её к стене, отступать стало некуда. Девушка собрала всё своё самообладание и, вздернув подбородок, ответила: — Нет. Мне не нравится вообще ничего, что связано с тобой! Ты просто бесчувственный убийца. Мне жаль тебя… Она сама вдруг испугалась собственных слов. Жалеть Уварова? Да кто он такой, в конце концов? Бабник, ублюдок, беспощадный убийца! В нём нет ничего святого. За что его можно жалеть?! На секунду лицо Уварова исказилось от отвращения и гнева, но он гораздо лучше, чем Даша, умел держать себя в руках. Натянув на лицо привычную высокомерную усмешку, он жарко проговорил: — В тебе появится желание снова повторить это, Старкова. Поверь, оно возникнет. И тогда ты придёшь ко мне. И будешь умолять меня сделать это с тобой. Это я называю высшим искусством мести… — Да как ты… — она задохнулась от возмущения. — Не кипятись, — лениво протянул он. — Поверь, я знаю тебя лучше, чем ты думаешь… Ведь я знал, знал с самого начала, что эта ночь непременно настанет. Знаешь, мне даже не пришлось ждать так долго, как я рассчитывал… — Ты… ты… — Даша потеряла контроль над собой. Её охватил такой невиданной силы гнев, что слова просто не успевали сорваться с губ, застревая и растворяясь в горле. — Ты самовлюблённый чёртов ублюдок! — заорала она так, что стекла в окнах тихо задребезжали. — Я не отрицаю, — Уваров упивался её гневом, наблюдая за тем, как сбегает краска с её лица, и как начинают трястись её руки. — Тем не менее ты меня попросишь. — Не попрошу, — процедила Даша. — Это как наркотик. Раз попробовал, захочешь ещё. Девушка мысленно чертыхнулась и, не желая с ним больше спорить, направилась к себе.

***

С момента их откровенного разговора (скандала) прошло несколько дней. Всё это время девушка старательно и весьма умело скрывала от него всё своё недовольство и ненависть. В этот вечер она вернулась домой с долгожданной встречи с друзьями. Совершенно разбитая и уставшая. Несмотря на то, что почти не пила алкоголя (чтобы случайно не сболтнуть лишнего), она жутко устала. Было такое ощущение, что она на протяжении пяти часов играла в спектакле, хотя, по сути, так оно и было. Ей стоило неимоверных усилий как обычно улыбаться друзьям, делать вид, что у неё всё хорошо, Сейчас ей нужно было срочно ложиться спать. Девушка чувствовала, что ей очень нужно хорошенько отдохнуть, только её планам помешал сосед по дому, у которого, по всей видимости, был интересный вечер и намечалась горячая ночка. Уже на первом этаже Даша услышала, как какая-то девушка так громко стонала, что даже закрытая (или же нет) дверь и стены не помогали заглушить эти звуки. Это доносилось аж до первого этажа! Даша шокировано поморщилась, судя по крикам, её хорошо и страстно имели. Моральная пытка продолжилась с удвоенной силой. Даше не хотелось ломать им удовольствие, находиться с ними в одном доме она не могла. Спать в тишине и покое хотелось больше, чем слушать стоны. Не долго думая, она решила покинуть дом и переночевать подальше от этой горячей парочки. Даша тихо вышла из дома, чтобы не привлекать внимания охраны, вошла в гараж и, найдя свою машину, улеглась на заднее сидение, после чего Морфей забрал её в своё царство быстро, без вопросов и споров. Проснулась Даша с головной болью. Ведь сон был не долгим, плюс ко всему спать на заднем сидении машины было катастрофически неудобно. День обещал быть весёлым... И не зря она так подумала: как только она вошла в дом, её встретил раздражённый Уваров. В его глазах горел огонь ярости, на оголённых руках пульсировали проступившие вены... — Ну и какого чёрта? Даша отвела взгляд в сторону и сжала губы, силой воли заставляя себя игнорировать его тон и оставаться спокойной. Скандалить с ним не было никакого желания. — Какого чёрта ты ушла из дома без моего ведома мимо охраны? — спросил он, подойдя к ней почти вплотную. — Я не могла уснуть, — нехотя произнесла Даша. — Что? — возмутился её ответом Уваров. — Я не могла уснуть, слушая как за стеной стонут и кричат, — язвительно проговорила она, — Раз уж ты притащил меня жить к себе, будь добр соблюдать свой промискуитет* подальше от меня. — Сама виновата, — на удивление спокойно произнёс Вадим и, сделав склонившись над ней, пророкотал: — На её месте могла быть ты. — Да пошёл ты! — прошипела Даша и, оттолкнув его, направилась к себе наверх. Едва сжав пальцы Даши, Максим нагнулся к ней и, точно принюхивающийся к добыче зверь, провёл носом по её волосам. Когда она почувствовала его жадное дыхание, её внутренняя вселенная, словно резко расширившись, понесла её в небывалую даль – в некую схожую со сказкой страну, что прежде не была отмечена ни на какой карте; в то самое место, где корона и главенство принадлежат только лишь светлым чувствам... Даша замерла, боясь пошевелиться. Кружа ей голову ароматом одеколона с нотками табака и бергамота стал обволакивать её тёплым туманом. Они стояли на тротуаре возле парка и пытались попрощаться. Именно пытались, поскольку ни она, ни он расставаться не хотели. — Ну, пока, — слишком робко и слишком неуверенно начал Максим, словно подросток, влюбившийся впервые и провожавший свою подружку домой. — Обещаешь, что мы на этой неделе ещё увидимся? — добавил он и улыбнулся. Скрестив пальчики за спиной, Даша ответила: — Обещаю. Ей не хотелось нарушать собственное обещание парню, но из-за Уварова и его повадок она не могла гарантировать ему встречи. — Тогда до встречи, — проговорил парень и, обняв её за талию, притянул к себе. Как только губы Максима накрыли её, она поняла всю гнусность своей жизненной ситуации. Нет, она, конечно же, поняла её очень давно, но так, чтобы ощутить её всеми фибрами своей души, только сейчас. — Ладно, пока, — убирая руки с её талии, проговорил Максим. — Пока, — подняв вверх руку и еле заметно пошевелив пальчиками, промолвила Даша, когда Максим уже садился в своё авто. Как же ей хотелось отвлечься от всего того, что навалилось на неё! Подождав когда машина парня скроется из виду, девушка села в машину, повернула ключ и, из последних сил не давая слезам вырваться наружу, резко тронулась с места. По возвращении домой Дашу ждал неприятный сюрприз. — Ну и где мы так долго были? — раздался за спиной бархатный голос Уварова. — На встрече с Максом, — бросила девушка. — Что, перепихнулись? Или ты не позволила, всё-таки решив спать со мной? Не выдержав, она резко развернулась и влепила ему пощёчину. Повисла оглушающая тишина. В глазах Уварова начал разгораться огонь ярости. Такого отношение со стороны девчонки он не оставит безнаказанным. Поняв, что совершила огромную глупость и сейчас лучше исчезнуть и не попадаться ему на глаза, девушка рванула на второй этаж, мечтая о том, чтобы запереться в ванной (к сожалению, её комната не запиралась). Уваров несколько мгновений стоял замерев, слушая торопливо отдаляющиеся шаги напуганной девушки, словно хищник выжидая пока она удалится на приличное расстояние, чтобы победа была более сладка. Развернувшись, он рванул за ней, шагая через ступень, и нагнал её на втором этаже. Схватив девушку за запястье, он развернул её к себе и, впечатав в стену, произнёс: — Думала скрыться от меня в моём же доме? Поняв, что она уже не убежит, он отпустил её руку и уперся руками по обе стороны от её головы, загораживая своим мощным торсом и отрезая все пути к отступлению. Такая непосредственная близость опасного человека вызывала самую настоящую панику. Сейчас она мысленно готовилась к его вымещению гнева, но к её удивлению он не стал причинять ей боль или закатывать скандал. Он впился в её губы требовательным поцелуем и приобнял. Как только первое оцепенение прошло, девушка начала вырываться из его рук. Поцелуй вовсе не был неприятен ей, скорее даже наоборот, а это пугало её саму, так как означало, что этот он был ей не противен. Когда эта мысль пришла на ум, Даша поняла, что нельзя дать понять это ему. Почему-то сопротивление лишь ещё сильнее распалило его, поэтому он покрепче перехватил девушку за талию, прижимая её к стене, второй рукой удерживая за подбородок. Из-за телодвижений губы соскользнули на её щёку. Это его начало раздражать. Он опять упрямо прижался ими к сомкнутым губам Даши, на этот раз пытаясь укусить за губу, чтобы она приоткрыла рот. И в миг, когда она вновь попыталась выкрутиться из рук мужчины, желая вырваться, губы немного приоткрылись. Вадим сразу же воспользовался секундным шансом и настойчиво скользнул языком дальше. Толкнувшись вперёд, он прижал Дашу к стене всем своим телом, не давая и шанса отодвинуться. Одной рукой сильнее зафиксировал голову, а второй крепко обнял за талию, сминая ткань летнего платья. — Нет, нет, — кричит она, борясь. Её тонкая талия податливо изгибается от жестких ласк. — Пожалуйста, — часто испуганно дышит она, ища в его глазах сострадание, которого не будет. Чуткое обоняние щекочет запах её юного тела. — Пожалуйста, отпусти меня… Но он не собирался останавливаться. — Отпусти! Я не хочу! Из-за всего этого она начала бить-царапать грудь мужчину, однако размаха не хватало, так как тело было прижато к стене, и все попытки вырваться выходили очень слабыми. Да и все чувства внутри метались, не зная, что подсказать. Она была прижата к стене полностью, а прикосновения не были настолько уж неприятны, как бы это не было сложно принять. Они отдавались волнительной и даже будоражащей волной по всему телу. От прикосновения к коже бедра все мысли медленно покинули голову, и девушка забеспокоилась, понимая, что если так пойдёт и дальше, то она сама потянется к нему. Вадим вдруг отошёл на шаг и хищно произнёс: — Сама напросилась. Резко схватив её за запястье левой руки, он ловко развернул её спиной и впечатал в стену, заломив руку. Девушка вскрикнула от боли в пострадавшей руке и прошипела: — Ты что творишь? Отпусти сейчас же! — Я всегда добиваюсь того, чего хочу, — раздался над её ухом горячий шёпот Уварова. Он задрал короткое платье — как можно одеваться настолько привлекательно, провоцируя монстра, живущего в темной части его? Свободная рука скользнула по её телу и, погладив нежную кожу, стянула трусики. Страх охватил её. В это мгновение пришло осознание того, что теперь ничего не закончится. Надо было найти способ остановить эту пытку. Однако его приём мешал воспротивиться, на что и был рассчитан; и вместо того, чтобы оттолкнуть, она тратила все силы, чтобы не застонать и найти хоть какой-то способ остановить разгоряченного не в меру Уварова, но с губ слетел лишь неубедительный шёпот: — Нет… — прошептала она, мотая головой, а в глазах вместо слез дрожала решимость дикой кошки, намеревающейся обороняться. — Не надо, прошу. — Уверена? Первые слезы поражения мерцают в её необыкновенных карих глазах, но он уже давно прошел стадию сожаления, чтобы так легко сдаться мольбе. — Не здесь, — поняв, что просьбы не делать этого не подействуют, Даша решила хотя бы перенести насилие в спальню, всё ещё надеясь избежать боли. — Нет, мы уже не дойдём, — пророкотал Уваров, целуя её в плечо. От самообладания уже оставались капли, ведь всё-таки гормоны постепенно брали своё, но девушка отчаянно сопротивлялась, продолжая держать бёдра сомкнутыми. Уваров недовольно выдохнул в шею, думая, что девушка сама нарывается своим сопротивлением, поэтому просунул ногу между её бёдер, не давая ей их сомкнуть, а руку опустил на внутреннюю сторону бедра, пытаясь подобраться выше. От отчаяния Даша закусила губу и тихо застонала, а по щекам потекли слёзы. Она ему не шлюха, чтобы так спокойно реагировать на его произвол. Вдруг его рука отпустила её бедро, и девушка на мгновение расслабилась, но потом быстро осознала, что будет ещё хуже. Услышав как Вадим расстёгивает ремень на джинсах, она вся сжалась, думая хоть как-то ему помешать. Поза была крайне неудачной, поэтому девушка мысленно готовилась к боли. Почувствовав его напряжённую плоть у входа, девушка, не сдержавшись, довольно тяжело и шумно выдохнула, делая последнюю слабую попытку вырваться, хотя и понимала, что это не удастся уже сделать, ведь сил почти нет; да и те, которые есть, идут на то, чтобы не закричать. Он знал, что ей будет больно, но это только сильнее заводило. Он давно готов — монстр, родившийся внутри много лет назад, не знает пощады. Игнорируя попытки девушки вырваться, Уваров пристроился и резко вошёл в неё. Однако вышло это у него всего на треть. Внутри было так узко, что перед глазами появились цветные пятна и захотелось двинуться глубже, выгнуть её сильнее, чтобы ощутить её всю. Со злости он вдруг ощутил острое желание грубо схватить её за волосы и дёрнуть, заставляя выгнуться, а потом крепко прижать к стене, чувствуя телом каждый её волнительный изгиб. Подавив в себе странный порыв, Вадим резко и грубо стал проталкиваться внутрь. Даша чувствовала себя продажной, которую имеют сейчас посреди коридора. Уваров заломал ей руку ещё сильнее, но ответом был лишь болезненный вскрик, и мужчина понял, что это уже не действует. — Не сжимайся, будет ещё больнее, — предупредил он. Девушка судорожно втянула воздух и немного расслабилась, чтобы позволить мужчине проникнуть внутрь, с болью понимая, что другого выхода у неё нет. Маленькое хрупкое тело напрягается и дрожит от дикой страсти, а изо рта вырывается болезненный стон. Довольно ухмыльнувшись, Уваров положил руку ей на талию и заставил слегка отойти от стены, прогибая спину. Раздвинув уже послушные ноги, он с новой силой вошёл в неё. Свободная рука скользнула по её талии наверх, стянула с плеча лямку, оголяя грудь. Властное прикосновение к груди вызвало бурю эмоций, от которых девушка едва не сошла с ума и не начала стонать, только боль от закусываемых до крови губ хоть как-то отрезвляла, не давая звукам вырваться наружу. Но этого не могло хватить надолго, поэтому через некоторое время она хоть и сдерживалась, но двинулась на встречу, пусть всего на миллиметр, а голову уронила на стену. Хоть боль постепенно и проходила, но резкие толчки поначалу приносили неприятные ощущения, заставляя девушку сжиматься внутри, чтобы не давать двигаться быстро, но даже эти чувства постепенно сменялись на более приятные, хотя ещё и оставались болезненные отголоски. Терпела и молчала, и Уваров знал по опыту, что она до последнего не сдастся, несмотря на кажущееся смирение. Она сжимала кулаки, в то время как он неистово врывался грубыми толчками в её тело, и содрогалась в конвульсиях… Даша страдальчески застонала, и огонек понимания зажёгся внутри него. Сделав несколько неистовых толчков, он кончил и медленно вышел из девушки, отпуская её и отходя на шаг. Она медленно обессиленно осела на пол и, облокотившись плечом пострадавшей руки о стену, закинула назад выбившуюся прядь волос. Она не плакала — она просто захлебывалась без слез и криков. Открывала рот, жадно хватая воздух, словно не могла надышаться. И ни звука не вырывалось из её беспрестанно вздымающейся груди. Уваров скривился — он не любил видеть человеческую слабость, хотя должен был признать, что Даша вела себя достойно. Наконец, ей удалось совладать со своим телом и голосом, и она полупрошептала-полупрохрипела: — Ты за это ответишь! Не думай, что тебе всегда все будет сходить с рук, ты… ты… — Она никак не могла подобрать для него подходящего определения, просто закрыла глаза и уткнулась лицом в колени. Силы покинули её. Она не могла даже говорить. Уваров же направился к себе, оставив её одну посреди коридора. На следующее утро Даша проснулась в наиужаснейшем настроении. Все внутренности сжигала злость на Уварова. На единственный вопрос — Как он смеет так себя с ней вести? — находились лишь более неприятные ответы. Однако где-то в уголке её подсознания мельтешил маленький и безумно довольный чёртик, из-за которого её тело окутывало чувство удовлетворения. Неужели она действительно хотела снова переспать с ним? Нет, скорей не она, а её тело, которое по необъяснимой причине жаждало этого. После недолгих раздумий, девушка пришла к выводу, что Уваров оказался прав — её тело теперь было зависимо. Самое ужасное, что она для себя поняла, — ей понравилось. Она сама не замечала, как он медленно и незаметно совращал её, учил противозаконности... Она, казалось, физически, ощущала на себе его дурное влияние. Как обычно, Вадим не посвятил её в свои планы и взял с собой в Ингрид, из-за чего Даша была жутко недовольна. На её расспросы, зачем она ему там нужна, он лишь сказал о своём нежелании оставлять её дома без присмотра и отправлять на встречу с друзьями. Однако недовольство отступало перед чувством страха. Она чувствовала внутри себя отчаянно трепыхавшуюся птицу, хотелось сбежать из этого места как можно дальше и не оглядываться. Белые стены, железные двери, люди в медицинской форме... Всё это навевало жуть. Поэтому Даша смогла более менее расслабиться только около кабинета Уварова. У самой двери стояла молоденькая женщина в строгом, если не считать короткой юбки и очень глубокого декольте, костюме. Увидев начальника, она чуть ли не бросилась ему на шею от радости и, улыбаясь и выпячивая свои достоинства, вручила ему какой-то документ. Уваров приобнял её за талию и поблагодарил, попутно сжав её ягодицу. Дамочка хихикнула и, виляя бёдрами, удалилась. Даша закатила глаза и отвернулась. Уваров довольно молодой и очень привлекательный мужчина, тайный предмет воздыхания всех незамужних женщин и вдов. Но он проявлял редкое равнодушие к женским чарам, и, несмотря на всю свою вежливость и приветливость, держался особняком, ограничивая любое общение с работниками только рамками своей профессии. Через некоторое время Уваров вышел из кабинета, оставив её одну. Теперь Даша поверила, что её счастливая звезда, наконец, взошла. Ей предоставилась возможность найти что-нибудь. Сначала она взглядом изучила его кабинет, затем решительно встала, подошла к столу и стала осматривать его содержимое. В это время на кране компьютера за её действиями в прямом эфире наблюдали двое мужчин. — Девочка похожа на отца. Такая же любопытная, — проскрипел глуховатый голос пожилого мужчины. Стоящий рядом с ним Уваров усмехнулся, глядя на увлечённую поисками девушку. — Через неделю закроем проект "INFANTA" и можно будет заняться ею. Или ты уже? Уваров согласно кивнул начальнику и, бросив взгляд на экран монитора, на котором Даша уже разбирала на столе содержимое одного из ящиков, произнёс: — С вашего позволения я поспешу остановить её. — Конечно-конечно. После одобрения начальства в лице Владлена Колчина он стремительно направился к себе в кабинет, жадно предвкушая предстоящий момент. Перебрав почти всё, она думала, что уже не найдёт ничего полезного, но почти в самом конце кипы её внимание привлекла старая фотография отца. На пожелтевшем пергаменте была напечатана статья. — Что-то потеряла? — раздался над её ухом приятный баритон. Даша вздрогнула и застыла от страха. Найдя в себе силы, она повернулась и с напряжением посмотрела в глаза незаметно подкравшемуся Уварову. Она встречала множество людей, большинство из них были неотразимы, но внутри, это были трусливые создания, вечно трясущиеся над контрольной или собственной безопасности. Уваров же был непоколебим. В нём чувствовался стержень, горел тот же неукротимый огонь, но, в отличие от Макса, на этом гибком красавце лежала печать власти. Он привык повелевать, и не маленькой, на скорую руку сбитой стайкой, нет. Большая власть была его спутницей уже долгие годы. Но сейчас мне казалось, что даже будь он рабом, он бы не выглядел иначе, есть люди, которые с рождения отмечены печатью власти. Они королевских кровей по природе своей, а не по призванию. Такое невозможно приобрести, это не опыт, который приходит с годами. Таким можно только родиться. И этот определенно родился именно таким. Повелителем. Даже злость заскулила в ней жалобным воем, глядя на него. Очнувшись от своих мыслей, Даша незаметно за спиной спрятала в джинсы газету и наконец вымолвила: — Возможно, — ответила она уклончиво. Недоверие и скрытность — это характерные черты, присущие таким кровожадным людям, и явная угроза, прозвучавшая в его голосе, не стала для неё сюрпризом. — Прекрати это делать. Придёт время, узнаешь, — строго сказал Вадим, глядя на неё не терпящим возражений взглядом, затем после театральной паузы добавил: — Складывай всё на место и едем. Даша облегчённо выдохнула, обрадовавшись, что он не заметил пропажу, и принялась выполнять задание.

***

День клонился к вечеру, солнце садилось, багрово-красный закат полыхал в небе. Стоя в ванной комнате перед зеркалом, Даша медленно расчёсывала волосы. В последнее время она совсем не чувствовала себя живой. Каждый день она проводила словно во сне. В кошмарном сне, где нет выхода. Её мысли были прерваны. В ванную по-хозяйски вошёл Уваров, закрыл за собой дверь. Он вёл себя так, будто находился здесь совершенно один. Бросив на него короткий взгляд, Даша фыркнула. — Ты пришёл проверить меня? — с издёвкой спросила она. — Я пришёл принять душ, — Уваров потряс перед её носом футболкой, которую всё это время держал в руке. — Так что, если ты не против... — Эмм... Да. Я уже ухожу, — Даша поспешно отложила расчёску, намериваясь выскользнуть в коридор. — Вообще-то, я буду принимать душ там, — указав пальцем на душевую кабинку, ухмыльнулся Уваров. — А не посреди ванной комнаты. — Я лучше спать пойду, — зарделась она и вышла из ванной, плотно прикрыв за собой дверь. Она постояла минуту в коридоре, напряженно ловя слухом ночные шорохи и вглядываясь в царящий в доме полумрак. Ещё пару минут девушка простояла, в нерешительности кусая себе губы и теребя руками край несуразно неудобного платья. Что подтолкнуло её вернуться обратно в комнату — она не знала. Вернее, догадывалась, но убедила себя, что ей просто страшно стоять здесь и караулить — именно караулить — Уварова. Но несколько минут спустя Даша всё-таки вышла и принялась прохаживаться по коридору, боясь, что вся смелость испарится. Уваров вышел через десять минут, поправляя футболку, липнувшую к влажному после душа телу. Даша смущенно отвела взгляд и не преминула отметить про себя, что, будь в душевой ещё пара баночек с гелями или кремами, Уваров проторчал бы там как минимум час. Он глянул на Дашу, которая переступала с ноги на ногу, и встал рядом, скрестив руки на груди. — Ты, кажется, спать пошла? — В его взгляде явственно читалась насмешка. — Я спросить хотела. — Вот как... — задумчиво протянул Вадим. Даша с вызовом посмотрела ему в глаза. — В таком случае, мне придется разыграть из себя джентльмена и проводить даму до комнаты, где мы сможем перейти к делу, — Вадим шутливо поклонился и указал рукой в сторону. — Только после вас. — С каких это пор пленница превратилась в даму? — съязвила она и проходя мимо мужчины, стараясь не реагировать на его двусмысленные слова. Тот пожал плечами: — Одно другому не мешает. Даша фыркнула и двинулась дальше, но на пути её остановил Вадим, схватив за руку. Девушка замерла. — Признайся, Старкова, — он придвинулся ближе и наклонился к её уху. — Ты просто хотела подглядеть, как я принимаю душ. Ну, знаешь, восхититься моими мускулами, полюбоваться капельками воды, переливающимися в моих волосах... Даша повернула к нему голову и отпрянула, поняв, что его лицо находится слишком близко. — Знаешь, говорят, что нарциссизм — это заразно. Так что лучше отойди от меня подальше, вдруг это по воздуху передается, — яростно съязвила она. Вадим фыркнул, отпустив её руку, и направился вслед за удаляющейся девушкой к себе в комнату. Хлопнув дверью так, что по дому прошлась вибрация, Даша села на кровать и достала украденную из кабинета Вадима газетную вырезку. Заголовок гласил: Открыто чудо-лекарство! Далее следовала статья. Девушка внимательно прочитала каждое слово. Профессор Александр Старков, учёный, лауреат Нобелевской премии за работу в области генетики, не опроверг информацию о том, что его лаборатория произвела препарат, который позволит предотвратить болезни, замедлить процесс старения и, следовательно, продлить нашу жизнь на многие годы. Но пока что вся информация об этом засекречена и находится под строжайшим контролем главной фармацевтической кампании страны Ингрид. Даша только сейчас заметила, что газетный лист состоит из склейки двух фрагментов разных статей. После официального заявления Александра Старкова о том, что после неудачи он не планирует продолжать учёную деятельность, он пропал. Соседи написали заявление в правоохранительные органы, но дело закрыли, так как через неделю сам Старков объявил о своём решении уехать из страны. А фармацевтическая кампания, в которой работал учёный, сообщила лишь о его увольнении по собственному желанию. Неужели поражение слишком сильно ранило его? Её разум, образно выражаясь, исполнял кульбиты и сальто назад, когда события и совпадения последних нескольких дней начали укладываться на свои места. Она заговорила сама с собой вслух: Папа что-то не так сделал... А им это не понравилось. Озарение пришло ослепительной вспышкой, когда она сидела на краю кровати в глубокой задумчивости и, в конце концов, сложила два и два. "О боже! Нет! Это был всего-лишь спектакль. Они убили его!". Девушку охватил ужас: она не понимала зачем и почему Уваров оставил её в живых тогда в подземелье, но явно не просто так. Он не дал ей умереть от вируса, заставил жить у себя под боком... Что всё это значит?

***

Темно-красные тяжёлые шторы были задернуты, и в гостиничном номере царил густой полумрак. В кресле вальяжно сидел Уваров, лёгкими движениями руки заставляя тёмно-алую жидкость в бокале вращаться. Его вожделенный взгляд был прикован к шикарной блондинке, сидящей напротив. Она сидела удивительно прямо, слегка запрокинув назад голову, и почти незаметно улыбаясь смотрела на мужчину. — Кира, дорогая, мы теряем время, — пророкотал он, вставая и отставляя полупустой бокал на стеклянный столик. Женщина демонстративно облизнула алые губа, отставила свой бокал, встала и сделала шаг навстречу ему. Но всего-лишь шаг. — Ну, раз мы уже обсудили дело... Вадим медленно сделал шаг к ней, подбираясь как хищник к жертве. — Ты забыл о том, что я легко справляюсь с мужчинами, — женщина хитро прищурилась, улыбаясь. — Может, тебе следует напомнить о том, что делаю со своими жертвами я? — в тон ей ответил Вадим, делая ещё шаг вперёд. Он вот-вот готов был потерять контроль. — Остынь, герой, — хмыкнула Кира, пытаясь вырвать свою руку из стальной хватки Уварова. — Всему своё время. — Ты просто не можешь себе представить, с каким удовольствием я бы тебя разорвал, — прошипел мужчина, развернув её к себе спиной. — Отпусти, — от неожиданности она покачнулась и едва устояла на ногах. Он прижал её рукой к себе, всем телом вжимаясь в неё. Горячий шёпот обжёг нежную кожу шеи. — Люблю бурную реакцию. — Рука переместилась немного выше, подбираясь к тяжело вздымающейся груди блондинки. — Не так, — её голос, казалось, был на грани срыва, она не терпела такого отношения к себе. — А ты уверена, что хочешь этого? — голос Вадима приобрёл совсем другой оттенок. Как раньше. — Кто знает, возможно, мы проведём вместе гораздо больше времени, чем потребуется. А снятие сексуального напряжения штука очень важная. — Ты же ненавидишь меня, Уваров. — Она замерла, тяжело дыша. — Как и я тебя. — Это не мешает мне сделать так. — Его рука накрыла пышную грудь девушки и слегка сжала её. Кира напряглась, глубоко вздохнув, чувствуя, как её сердце с грохотом ударяется о грудную клетку. Она закрыла глаза, пытаясь абстрагироваться, отключить все чувства. Но она помнила. Помнила жаркие прикосновения его рук и губ, сбившееся дыхание и разметавшиеся по подушке волосы… И сейчас, когда Уваров, убедившийся в том, что его спутница совсем не сопротивляется, левой рукой приподнял подол платья и стал поглаживать её бедро, вспыхнула вновь в его объятиях. Она ощущала его опаляющее дыхание на своей шее, чувствовала нарастающее возбуждение мужчины, который перевернул всю её жизнь. Она инстинктивно прижалась плотнее к его мускулистому телу, запрокидывая голову. Уваров оставлял на её шее поцелуи, которые моментально вызвали сладостную дрожь по всему телу. Повернув её к стене лицом, он грубо поставил её ноги на ширину плеч и с силой сжал набухшую грудь. Второй рукой он провёл по её промежности, с улыбкой отмечая, что она уже давно готова. Проскользнув пальцем внутрь, он настойчиво массировал её, целовал шею и хрупкие плечи. Она прикусила губу. Тёплые волны поднимались внизу живота, что служило сигналом к опасности. Но не успела она повернуться, чтобы всё изменить, как Уваров убрал руку и резко вошёл в неё. — Чёрт, — зашипела Кира, прижимаясь лбом к холодной плитке. Всё пошло совсем не так, как предполагалось. Она не контролировала ситуацию. Уваров врывался в неё грубо, больно тянул за грудь, кусал за шею. Никакой нежности, никакой жалости, исключительно грубый, животный секс, не имеющий ничего общего с занятием любовью. Она, тяжело дыша, откинула голову, вновь позволяя оставлять мокрые поцелуи на своей шее...

***

Выждав немного после отъезда Уварова, Даша быстро переоделась в чёрное и, выворачивая из глубин гардеробной сумку, лихорадочно хватала с вешалок то одну вещь, то другую. Потом неожиданно остановилась и осмотрелась… Что она делает? Зачем сумка? Ей ничего не надо, ничего! Только документы и деньги, и всё! Но совсем без вещей жить было невозможно, поэтому она вытащила из шкафа нужную одежду и принялась её упаковывать в рюкзак. Невольно она вспомнила момент, когда осознала, что «спаситель» сгубил слишком много невинных душ. Но её душу красавец не тронул, лишь отобрал невинность и оставил осадок. Не надо было и к гадалке ходить, чтобы понять, что она была околдована шоколадными глазами, поэтому и отдалась ему. Но она верила, что справится. Думала, что сможет перебороть. Она всегда легко прощалась с прошлым... Даша тряхнула головой, прогоняя тоскливые мысли. Нужно было срочно бежать отсюда, бежать из этого проклятого дома подальше от его хозяина. В голове не было чёткого плана, что делать дальше, но это не могло её остановить. Самое сложное в данный момент, это пройти мимо охраны, которая просто-напросто не выпустит её посреди ночи без ведома хозяина. Ну, сбежит она от него, и что? Даже не смотря на её меры предосторожности — не брать мобильный телефон и не пользоваться машиной — он в любом случае без труда найдёт её, если захочет. Быть в бегах от Уварова, когда за ним стоит целая армия, просто глупо, но Даша всё равно решила рискнуть. Она надеялась выиграть хотя бы немного времени, обдумать сложившуюся ситуацию и просто насладиться минутной свободой. Закинув собранный рюкзак на плечи, она решительно вышла из комнаты.