Маски Савады Тсунаеши

Реборн мрачно смотрел на пустую, смятую постель ученика, еще хранящую тепло лежавшего на ней тела. Савада ушел. Взгляд аркобалено метнулся к будильнику, который не прозвонил сегодня. Так и есть, отключен. За окном недавно рассвело, и слегка бледноватые лучи солнца освещали пустую постель, разбросанные по комнате вещи. Ветер шевелил ветки растущего за окном дерева, и они отбрасывали причудливую рваную тень. Сумка с учебниками и школьная форма Тсуны сиротливо лежали там, где он их бросил вчера, а вот некоторых других деталей гардероба, живописным коллажем украшавших пол комнаты ранее, не было. Странно, очень странно. Может, пора начинать волноваться? Аркобалено подошел к шкафу, резко распахивая дверцы. На него начал валиться целый ворох вещей, они все падали и падали глухим стуком. Реборн громко чихнул от пыли, рассматривая кучу одежды перед собой. Да, точно, чего-то не хватает. Малыш еще раз потрогал кровать, проводя ладонью по смятым, но еще едва-едва теплым простыням. Его ученик ушел недавно, и явно не в школу. Нет, в принципе, он мог проснуться пораньше – хотя это очень сомнительно, учитывая, сколько обычно спит никчемный Тсуна – но есть одно «но». Его бесполезный ученик просто не может ходить бесшумно. Он невероятно неуклюж, вечно падает и спотыкается на ровном месте, а если учесть, что в комнате скрипучий пол… Тсуна просто не мог встать бесшумно. Так почему он, Реборн, ничего не услышал? Надо найти его. Не дело это, когда ученик шляется неизвестно где, а учитель не в курсе… Внезапно руку, лежащую на подушке, едва ощутимо кольнуло. Аркобалено поспешно отдернул конечность, наблюдая, как язычок синего пламени Тумана скользит по подушке. Язычок очень знакомого синего пламени… Иллюзия или то, что от нее осталось. В голову начали закрадываться смутные подозрения – пламя Тумана в комнате его ученика, исчезновение Тсуны, Темный Ангел в Намимори… Реборн протянул руку к телефону, набирая номер. Сначала необходимо все проверить, а не разводить панику. Темный Ангел не имеет никаких видимых мотивов для похищения Савады. Впрочем, он и для убийства тех школьников никаких очевидных мотивов не имел. Аркобалено слушал равномерные гудки, мысленно перебирая все возможные варианты событий. Мозг анализировал ситуацию, Реборн и так и так крутил ее в голове, пытаясь собрать все детали в одну цельную картину. Почему Темный Ангел в Намимори, и зачем он так явно демонстрирует свое присутствие, кто живет в заброшенном Кокуе-лэнде, куда и как делся Тсуна, почему послание Девятому не дошло до адресата? Мыслей было много, очень много. Некоторые – абсолютный бред, а другие, напротив, близки к истине. И Тсуне невероятно повезло, что Реборну ответили быстрее, чем его мысль ушла в правильном направлении… Гокудера Хаято нервно курил сигарету за сигаретой, вглядываясь вперед, сквозь толпу. Он ждал, ждал уже очень долго. Достаточно долго для того, чтобы начать волноваться. Под ногами лежала причудливая кучка окурков, пачка сигарет неумолимо заканчивалась, зажигалка отказывалась работать. Уроки начинались уже через десять минут, а Десятого все не было. Зеленые глаза напряженно вглядывались вперед в попытке уловить мелькание встрепанной каштановой шевелюры, но ничего похожего не наблюдалось. Что-то явно произошло. Гокудера затоптал очередной окурок, доставая новую сигарету из пачки. Последнюю. Снова придется покупать дешевые, ведь эти стоят дорого, а деньги на исходе… Хаято волновался. Правильно ли он поступил, что не стал дожидаться, когда Десятый выйдет из Кокуе-лэнда, а пошел домой? Хотя, если бы его слежку заметили, ему бы явно не поздоровилось… Подрывник часто вставал по ночам. Проветриться, покурить, да просто постоять на улице, вдыхая ночной воздух. Его часто мучили бессонница и словно бы приступы какой-то странной, изменчивой болезни. Часто перехватывало дыхание, и то бросало в жар, то трясло в ознобе. Снились странные, наполненные страхом и болью сны, заставляющие с криком вскакивать на кровати, ощущая, как с тебя градом катится холодный пот. Вот и приходилось вставать по ночам, пытаясь привести себя в чувство, вырываться из липкого кошмара. Выйти на улицу и подставить лицо холодному воздуху, зябко обхватывая себя руками. Всматриваться в темноту, слышать вой одинокой собаки где-то вдалеке, наблюдать, как мечутся тени от переменчивого ночного света – и не бояться, ощущая, как уходит тяжелое, тошнотворное послевкусие сна. Он всегда четко помнил ночные похождения – все, до малейшей детали, хотя воспоминания и казались бредом по утрам. Эта ночь запомнилась особо. Ночью туман, сейчас испуганный утренним солнцем, окутывал все вокруг, скрывая дальний конец улицы в своем бледном, вязком саване. Холодный воздух жалил кожу, бетонное крыльцо холодило босые ступни, заставляя поджимать пальцы. Гокудера покачивался с пятки на носок, мутными глазами смотря через калитку на заполненную туманом улицу. Липкий пот, покрывавший все его тело, постепенно высыхал под холодным ветром, мысли прояснялись. Тело трясло в ознобе, холодные пальцы ветра царапали голый торс. Это было странно, но курить совсем не хотелось – напротив, одна мысль об этом вызывала отвращение. Зеленые глаза сонно смотрели на вязкий туман. Темный силуэт, появившийся тогда в отдалении, сначала был и вовсе не замечен. Подрывник все так же спокойно стоял, всматриваясь вдаль невидящим взглядом. Уличный фонарь не доставал под козырек дома, и фигура Гокудеры, спрятавшаяся в тени, была незаметна. А вот человек, бредущий по улице, был виден очень даже хорошо. Десятый. Этого человека Хаято узнал бы в любое время суток и в любую пору года. Зеленые глаза настороженно смотрели на Тсуну – человек, спешащий куда-то примерно в два часа ночи, всегда вызывает подозрение. Во взгляде Гокудеры не было подобострастия и преданности, как раньше – для актерской игры требуются зрители, а здесь их не наблюдалось. Здесь нет того, перед кем следовало бы притворяться… Подрывник лишь слегка отступил назад, все больше прячась в тени, и нащупал холодную ручку двери за спиной. Тсунаеши даже не взглянул в сторону дома Хаято – он быстрым шагом шел куда-то, то и дело оглядываясь через плечо. Спешил. А Гокудера скрылся в доме, мгновенно накидывая на плечи куртку и обуваясь – и вот он уже идет по улице следом за Десятым, стараясь раствориться в тумане, не попасть на глаза. Он собирался прикоснуться к тайнам такого странного человека, как Савада Тсунаеши, и почему бы не сделать это сейчас? - Йо, Гокудера! – на плечо плюхнулась чужая тяжелая и очень теплая ладонь, заставив подрывника подпрыгнуть, поперхнуться дымом и закашляться от неожиданности. Хаято развернулся, в праведном гневе собираясь выбить виновнику испуга пару зубов. Ну, или подорвать на крайний случай… Ямамото стоял с дибильной улыбочкой рядом, наблюдая, как судорожно кашляет и матерится его друг. Он хотел похлопать подрывника по спине, но Гокудера смог успешно увернуться, опасаясь, что после этого проявления заботы у него сломается позвоночник. Или просто выгнется, это уж как повезет… - Бейсбольный придурок! – встреча жутко разозлила Хаято. Он и так был с утра на нервах, не спал полночи, лазая за Десятым по заброшенным паркам, а теперь вот это… Хаято тоскливо посмотрел на последнюю, недокуренную сигарету, выроненную от неожиданности, и решительно затоптал ее ногой, размазывая табак по асфальту. В процессе он успевал бросать испепеляющие взгляды на радостного Такеши. – Это была последняя сигарета, идиот! - Ха-ха, курить вредно, Гокудера, - бейсболист взлохматил волосы на затылке, улыбаясь во все тридцать два. Эта картина взбесила подрывника до невозможности. - Да ты!.. – неожиданно зазвонивший мобильник прервал готовый сорваться с языка повторный поток оскорблений. Хаято достал телефон из кармана, недоуменно посмотрев на незнакомый номер. Ошиблись, что ли? - Да? - Чаоссу, Гокудера, – не узнать детский голос Реборна было невозможно. Вся злость на Такеши мгновенно исчезла, сменившись настороженностью. Что-то все-таки случилось. - Тсуна с тобой? – в груди что-то екнуло. Киллер ищет Десятого, значит, он еще не возвращался? - Да, Десятый только что был здесь, он побежал вперед, - стараясь говорить естественно, ответил Хаято, корча выразительные рожи удивленному Ямамото. - Хорошо, - показалось, или в голосе Реборна промелькнуло облегчение? Хотя, кто их, эти детские голоса, разберет… Телефон пикнул, отключаясь. Буквально запихнув его в карман брюк, который стал неожиданно узким, Гокудера круто развернулся и собирался уже броситься бежать по направлению в Кокуе, как ему на плечо опустилась рука. Опять… - Опусти, идиот! – Времени на разбирательство с этим придурком не было. Раз Десятый так подставился перед репетитором, значит, произошло что-то серьезное. Он ведь так старался это от него скрывать… Выражение лица Ямамото несказанно удивило. Улыбка исчезла из глаз, сменивших холодом и жесткостью. Гокудера на мгновение замер, завороженно глядя в незнакомые, чужие глаза Такеши. Потряс головой, отгоняя наваждение, и попытался вырвать руку. Ему это не удалось – бейсболист держал крепко. - Что произошло с Тсуной? -Я не знаю! – Хаято вновь попытался вырваться, и вновь безуспешно. Внутри начала подниматься погасшая было ярость – это уже слишком… - Но ты ведь знаешь, где Тсуна? – чужие пальцы сжались еще сильнее, стальными тисками обхватывая предплечье. Больно… - Да! И ты, дибил, не даешь мне туда идти! Пальцы неожиданно разжались, но холод из глаз не исчез. Напротив, его стало намного, намного больше… - Я иду с тобой.