Houses

Houses Факультеты II

Через две недели после квиддичных испытаний Скорпиус спустился в Большой зал пораньше, чтобы закончить эссе о Порлоках для Ухода. Он уже писал заключение, в то время как его нож намазывал маслом кусочек тоста, когда появился Ира. Была ещё группа семикурсников на дальнем конце стола - у них была ужасная практическая по Трансфигурации - но кроме них, они с Ирой были единственными людьми на завтраке. - Ты знаешь, - сказал Ира, обходя семикурсников и плюхаясь рядом с ним, - в каком катастрофическом положении наша квиддичная команда? Скорпиус кивнул. Это было не тем, что обычные люди называли "катастрофическим" сезоном для Гриффиндорской квиддичной команды, они летали так хорошо, как, скажем, Хаффлпафф мог только стремиться летать. Но, тем не менее, Гера Бусалис, размахивающая бладжерами и постоянно отсутствующая, настолько укоренилась в его повседневной жизни, что начала появляться даже в его кошмарах. - Как бы да, приятель. Это очень плохо. - Я знаю. Ира взял с блюда сосиску и начал её грызть. - Вот почему я тебя люблю. Кто угодно другой бы сказал какую-нибудь чушь, типа "но охотники так хороши" и "по крайней мере у вас есть свой ловец и половина ваших Загонщиков вернулись", но не ты. Скорпиус поднял бровь, указывая на полное отсутствие у Иры хороших манер за столом, чего тот не заметил. - Спасибо. - И Джеймс ведёт себя как абсолютная пизда. Скорпиус поднял другую бровь. Он откусил уголок от тоста. - Ну, он такой и есть. Я реалист. Он всё ещё дуется. Так как у Скорпиуса не было ещё одной брови, чтобы поднять её, он остановился на том, что "дуется" не является угрозой того, чтобы проклясть своего брата и\или Ловца команды прямо в небе; наотрез отказаться считать себя запасным в команде; или наслать Денсоджио* на запасного вратаря-второкурсника (который оказался его двоюродным братом), и заявить, что это было справедливо. - Прекрасно. Он в ярости. И это складывается на всей команде. - Да. - Я хочу сказать, Александра таскается за ним, и у нас всё равно будет достаточно факультетских очков. И, не в обиду Джеймеси, но Ал действительно лучше него. - Я знаю, - не удержался Скорпиус. - Но Джеймс будет проблемой, пока он не будет в основной команде, так? - Он не моя проблема. Ира улыбнулся, правда больше было похоже на оскал, чем на выражение весёлости. - Но, как видишь, это так. Поскольку мы все замешаны в бизнесе, зацикленном на выигрывании Квиддичного кубка для всего этого факультета. И ты тоже часть этого. Скорпиус откусил ещё кусочек от своего тоста и сделал глоток апельсинового сока, который был на вкус менее апельсиновым, чем итальянский апельсиновый сок. Он не знал, почему Ира говорит ему всё это. Пятно на репутации Джеймса Поттера было не его заботой. - Итак. Пол и я немного поболтали. - Да? Ира кивнул. Он прикончил сосиску и начал следующую. Между укусами он сообщил: - Ну и мы собираемся попробовать Джеймса вторым Загонщиком. - Нет, вы не можете, - ответил Скорпиус. - Но, как видишь, это идеальное решение, да? Получим его обратно в основную команду, так что он перестанет доставать всех вокруг становясь похожим на маленького плачущего ребёнка. У него есть реакция для Загонщика, и он может выплёскивать свою агрессию, отбивая бладжеры. - Нет. - Это уже решено, Малфой, - Ира подарил ему полный жалости взгляд. - Но... - Скорпиус пытался заставить успокоиться свой бурлящий поток ненависти, который чувствовал каждый раз, когда говорил о Джеймсе Поттере. Когда это не требовало озвучивания своих ощущений, это давалось ему с трудом, - Но мы не... - Вы научитесь играть аккуратно. Скорпиус уцепился за самую мелочь. - Неужели он уже согласился? - Он согласится. И вы оба будете учиться играть аккуратно. Или вы будете отвечать за первые провалы Гриффиндорского квиддичного сезона, которых не было с того момента, как я попал в Хогвартс. С этим, Ира одарил его другой улыбкой и поплыл к выкрикивающим что-то семикурсникам на другой конец стола. Скорпиус всё ещё смотрел в шоке на свой тост, когда появился Ал и остальные четверокурсники. - Что с тобой? - спросил Норман. Через несколько секунд, садясь, он вылил яичный желток на свой галстук. Скорпиус отказался удостаивать его своим вниманием. - Квиддич. Норман закатил глаза. Он любил притворяться, что считает квиддич глупым, одновременно желая получить себе штаны для полётов, и не имел никого, кто бы сидел с ним рядом на матчах. - Что? - спросил Ал, - ты выглядишь так, будто Роза опередила тебя на экзамене по чарам. - Я бы лучше предпочёл это. - Тогда, может, тебе стоит пойти в больничное крыло? - Возможно. Ты ещё не слышал, что случилось, - Скорпиус закрыл глаза, сделал глубокий вдох и объявил новость. Ал уронил чашку чая на себя и свалился со скамейки, когда пытался наложить на свои колени охлаждающие чары. То, что Джеймс и Скорпиус смогли показать на тренировке той ночью, было скорее похоже на согласованную демонстрацию. Джеймс ввалился в раздевалку, сверкая убийственным взглядом, а затем потопал на поле, так и не сказав никому ни слова. Он даже не взял с собой биту. Скорпиус стиснул зубы, хватая запасную биту из шкафа, когда Пол велел ему, и последовал за ним на поле. Джеймс уже летал, наворачивая круги высоко над трибунами. Пол постучал палочкой по горлу и сказал: "Сонорус", а затем: "Поттер, спускайся сюда!" Скорпиус скрестил руки на груди, когда Джеймс приземлялся. Они так и стояли, уставившись друг на друга, пока Пол не прервал их, сказав ему отдать Джеймсу запасную биту и седлать мётлы. Затем он выпустил Бладжер. Демонстрируя хороший вкус, мяч полетел прямо Джеймсу в нос. Он получил по пути битой, но едва ли достаточно сильно, чтобы как-то сменить направление. Скорпиус фыркнул, в то время как Бладжер, изменив направление, летел Джеймсу теперь уже в солнечное сплетение. Джеймс ошибся, не добравшись до мяча вовремя, а затем взвыл, матерясь, когда Бладжер выбил почву у него из-под ног. - Малфой! Убери оттуда Бладжер! - заорал с земли Пол. Джеймс склонился над метлой, хрипя и пытаясь отдышаться. Скорпиус подлетел и отбил Бладжер к Запретному лесу. Бладжеры, как он понял, были похожи на волшебных существ - если подходишь к ним с позиции спокойствия и силы, то они обычно делают то, что хочется тебе. Таким образом, учитывая мнение эксперта, Джеймс был обречён, так как не был ни спокойным, ни сильным. (По крайней мере эмоционально; у него были развитые мышцы, гораздо более развитые, чем когда-нибудь были нужны Ловцу). За всю тренировку Джеймс получил Бладжером ещё дважды. Скорпиус, скрепя сердце, признал, что он попадал по Бладжеру так же часто как Гера, но, как правило, дико неверно направлял их - нужно было делать так, чтобы они не представляли угрозы для товарищей по команде, отправляя мяч в игроков команды-соперника. - Поттер! - заорал Скорпиус на всё поле. - Ты под страхом смерти не должен попадать в Охотников! - Джеймс только что отбил Бладжер прямо в Александру, и ей пришлось уйти в крутое пике, чтобы избежать удара, что помешало ей забить гол. - Если бы ты обращал больше внимания, - крикнул Джеймс в ответ, - мне бы не пришлось делать всю работу! Скорпиус растерял все свои остроумные ответы. Мысль, что Джеймс делал всю работу, была попросту говоря смешной, он едва мог одновременно держаться на метле и махать битой. Но это было вполне в его стиле... Свалить всё на кого-то ещё, кто не Джеймс-Сириус-И-Я-Не-Признаюсь-Своему-Отцу-Что-Я-Ошибка-Гарри-Поттера. Такой же плохой как первая тренировка стали и все последующие, если не хуже. Джеймс... Скорпиуса убивала эта мысль, но он не был заблуждающимся идиотом как Джеймс, хотя всё таки признал, что у того были... Оказалось, что у него были задатки Загонщика. Хотя он и был подвержен произвольными потерям здравомыслия, так как зачастую не мог сдержать свой темперамент, а также потому, что совсем не имел мозгов. Проблема была в том, что они не могли играть вместе. Ставший после получения места Загонщика ещё более самоуверенным, Джеймс постоянно учил Скорпиуса, как летать, и тот, пусть и никогда не собирался срываться на него, хотя бы потому что он был Дория Помфилием и, вообще-то, Малфоем, а значит, имел какое-то достоинство, не принимал такого к себе отношения, подходящего разве что для домового эльфа. Таким образом, он игнорировал Джеймса, его крики, проклятия, кидание битами и летал так, как сам считал нужным. - Мы ужасны, - сказал Ал, рухнув в кресло в Общей гостиной после безотрадной тренировки и следующей за ней резкой критики Пола, который практически ободрал всю красную краску со шкафчиков. Скорпиус не любил ругаться, полагая, что это плебейское занятие, но Пол (и все остальные в Хогвартсе, включая Ала), казалось, не разделял его точку зрения. - Ты - нет, - заметил Скорпиус, садясь в кресло рядом с ним и открывая Стандартную книгу заклинаний, 4 курс. - Ты выглядел абсолютно блестяще. - Спасибо. - И Джеймс стал лучше. Ал сморщил нос, как если бы Джеймс имел запах навозной кучи из второй теплицы. - Зачем ты уткнулся в чёртову книгу? Ты помнишь её наизусть. Скорпиус резко захлопнул книгу. - Ты прав. Можно было бы сделать Маггловедение и подразнить этим в классе, - он решил взять Маггловедение в этом году, потому как он думал, что магглы были интересными, а также потому что какая-то его часть надеялась... ну, не спровоцировать отца - это была не та вещь которую Скорпиус хотел сделать... скорее, пробудить у него реакцию. Хоть какую-нибудь реакцию. Конечно, из этого ничего не получилось. Когда его табель успеваемости был доставлен в Мэнор школьной совой, его отец прочёл его без комментариев и даже не нахмурил платиновых бровей. - Что она задала на этой неделе? - Супермаркеты, - он должен был расспросить магглорождённых студентов о "влиянии супермаркетов на маггловскую культуру" и написать об этом на одиннадцать дюймов, - ты видел где-нибудь Нормана? Он, похоже, проводил много времени в одном из них. Ал поморщился, дабы показать, что не одобряет скорпиусовские исследования веса Нормана, но сказал, что, кажется, Норман был в библиотеке с Эдди. - Зачем тебе магглы, Малфой? - спросил его Джеймс, - нужно попрактиковаться на ком-то в тёмной магии? Скорпиус глубоко вздохнул и сделал вид, что Джемс ничего не говорил. - Ал, я тогда пойду в библиотеку. Он собирал свои книги, пока изо рта Джеймса по прежнему раздавались крики, становясь тем громче, чем дольше Скорпиус его игнорировал. Ал сказал ему прекратить, что привело к ещё более резким наплывам разговорчивости. Скорпиус взял сумку и вышел через портрет Полной дамы, закрывая ею лицо Джеймса. - Милый, помягче, пожалуйста, - упрекнула она, что, вероятно, было актом протеста после того, как Скорпиус хлопнул ею. Скорпиус продолжал идти, а Джеймс продолжал кричать. Портреты подходили к краю рамы, чтобы увидеть, откуда идёт шум; сэр Кэдоган, отправившийся на разведку из своего нынешнего дома в зале третьего этажа, начал размахивать мечом и кричать о жуликах. Скорпиус сосредоточился на том, чтобы дышать глубже, когда шёл вниз по лестнице: вдох - его правая нога спускается на одну ступеньку, выдох - левая нога следует за ней. Джеймс догнал его на полпути, а именно на площадке между лестницами. Его щёки горели, а волосы были растрепаны, что отрешённо отметил Скорпиус. Опозоренный Джеймс не мог держать над собой контроль. Это было тем, чему мать учила Скорпиуса - ему было пять лет и он рыдал, потому что нарисовал для своего отца змею, но тот даже не взглянул на него - позволять эмоциям взять над тобой верх было признаком слабости, дурным качеством волшебника. Вы позволяете выходить наружу гневу, если вы разгневаны. Вы позволяете выходить наружу тому, что никто не должен видеть. - И вообще, - продолжил Джеймс, - ты - Загонщик. Чудо, что Квирк играл с тобой, учитывая, что ты не можешь попасть битой ни по чему вообще, а также, уверен, ты хотел бы... - Джеймс, - спокойно сказал Скорпиус в промежутке между его словами. - Закрой свой рот. - Он поднял руку с выставленным пальцем и положил его Джеймсу на губы, чтобы утихомирить его. Джеймс затих, как если бы Скорпиус наложил на него Силенцио. Его глаза были широко открыты и Скорпиус заметил, что у него были очень длинные ресницы и что на его радужке в тени зелени был золотой обод. Когда он удостоверился, что Джеймс не собирался начинать снова, он убрал руку и пошёл в библиотеку. Норман рассказал ему о тележках и кассах, и об отделах со сладостями, и как клубнику доставляли из-за океана в самолётах, для того, чтобы магглы могли есть её даже зимой. Джеймс казался подавленным на тренировке следующим днём, он накричал на Скорпиуса только три или четыре раза и не пытался наслать проклятье на Рис Брэнниган, когда они столкнулись в центре поля. Может быть, он понял что-то тогда, на лестничной площадке. Но, размышлял Скорпиус, когда они возвращались назад в замок вместе с Алом и Александрой, это был всё тот же Джеймс Поттер - правящий король всех задниц. Было только вопросом времени, когда он вернётся к своему привычному образу. - Твою мать, - ругнулся Ал, удивляя тем самым Скорпиуса, и развернулся обратно, к полю, - забыл свой учебник по Нумерологии в шкафу. Увидимся в Общей гостиной, ага? - Пока, - сказала Александра удаляющейся спине Ала. Они прошли несколько шагов, когда Александра коснулась его руки. - Эй, ты видел Жгучую Антенницу*, когда она цветёт? - Эм, нет. - Кинни Оверфильд из Слизерина сказала мне, что они цветут раз в десять лет. Хочешь, пойдём посмотрим? - Не особо, - сказал Скорпиус. Он знал все растения, которые были нужны для занятий. Достаточно для того, чтобы быть честным, - Хотя я уверен, что Ал бы хотел. - Ой, да ладно, - она снова его коснулась, - Пожалуйста? Это всего лишь за углом. Скорпиус вздохнул и последовал за ней к теплицам. Пока они шли, Александра болтала о квиддиче и предстоящем сдвоенном Зельеварении. Профессор Голдштейн собиралась варить с ними Умострильное зелье* - это зелье пахло на весь коридор имбирём всю неделю. Скорпиус поддакивал каждый раз, когда Александра ждала от него ответа, но в остальное время молчал. Александра была довольно милой, но ему просто не хотелось с ней говорить. Однако, это была прекрасная ночь. Небо было усыпано облаками, бледно светящимися из-за яркой луны. "Растущая луна", - подумал Скорпиус. И была прекрасная температура - прохладно, но земля всё ещё удерживала летнее тепло. Он бы хотел, чтобы Александра замолчала, чтобы он мог целиком насладиться этим. - Скорп, - позвала Александра. - Скорпиус, - поправил он. - Извини, Скорпиус, - они стояли в тени теплицы. Сквозь стекло Скорпиус мог видеть Жгучую Антенницу, размахивающую щупальцами. Она была покрыта жёлтыми цветами размером с бладжер, которые, как он предположил, были достаточно необычными - так же как и красный виноград - если бы он разглядел их должным образом при дневном свете. Между тем, Александра, заикаясь, говорила что-то насчёт: "Не знаю, как это сказать" и "Я понимаю, ты, может, и не чувствуешь тоже самое, но..." - Прости? - он уставился на неё. - Ты же парень, - сказала она и, схватив его за плечи, поцеловала. Её губы были довольно мягкими и он полагал, что её волосы пахнут хорошо. После того, как он не оттолкнул её сразу, она что-то типа... выдохнула ему в рот и притянула его ближе, но в это же время Скорпиус понял, что предпочёл бы оказаться в другом месте, нежели здесь - за теплицей - целуя эту девушку с нетерпеливыми сжавшими его руками. - Не чувствую, - сказал он ей. Она дернулась назад как от пощёчины. Он посмотрел на неё - её глаза были широко раскрыты в темноте. Она начала плакать. Это было ужасно. И он ушёл. - Позволь уточнить. Это было в субботу вечером, Скорпиус и Ал были на кухне и поедали слойки с кремом, потому что в Общей гостиной было полно первокурсников, раскидывающих во все стороны заклинания и потоки беспалочковой магии. - Ладно. - Она поцеловала тебя. - Да. - И ты оттолкнул её, сказав: "Не чувствую"? - Это было после. - А потом она начала плакать. - Это не моя вина, что она начала плакать. - Ну, на самом деле, это случилось потому что она поцеловала тебя, а ты её оттолкнул и сказал: "Не чувствую". Скорпиус откусил немного от слойки. Она была с миндалём, и казалась довольно вкусной. - Я не просил её целовать меня. - Не в этом суть. У Ала, казалось, были проблемы с восприятием ситуации в целом. Скорпиус не собирался рассказывать ему обо всём этом, но Александра вела себя конкретно странно - она визгливо смеялась на любую сказанную им фразу или уходила в туалет для девочек и выходила оттуда с красными глазами. И поэтому Ал узнал обо всём, но обиделся и был разочарован тем, что Скорпиус не сказал ему сразу. - Так что же я сделал-то? - Ну, - Ал жевал свою слойку. - Тебе бы стоило говорить об этом, ну, более осторожно. - Осторожней. - Осторожней, ага. Знаешь, сказать ей, что тебе очень жаль, но ты не чувствуешь к ней того же. - Я не мог ей сказать. Не тогда, когда её рот прилип к моему лицу. - Тем не менее, - вздохнул Ал, - вероятно, это был её первый поцелуй, и ты сделал его ужасным. - Это был, на всякий случай, если ты не помнишь, и мой первый поцелуй, ага? - Скорпиусу было странно признавать это, хотя Ал и так знал, - и её, похоже, не волнует, что она сделала его ужасным. - Александра милая, я всегда думал, что вы вдвоём будете вместе. - Мы не будем вместе. - И что? - Я просто не... - он остановился. Он не знал как сказать: он не хотел целовать Александру, или даже Бриджит Легат, которая, по словам Джастина, была самой доступной девушкой на курсе. Он не знал кого хотел целовать - в частности, такой девушки не было из тех, кого он знал, с их тонкими голосами и птичьими запястьями. Скорпиус был спасён от озвучивания своей мысли до конца распахнувшейся картиной с грушей. Джеймс и Ира ввалились внутрь. Он закатил глаза, когда Джеймс споткнулся о порог. - Привет всем, - сказал Ира. Он протянул руку и потрепал волосы Ала. - Вы двое хорошо проводите вечер? - Больше похоже на хорошее свидание, - усмехнулся Джеймс. - О, пожалуйста, - Ал шлёпнул Иру по руке, - если мы на свидании, то вы двое, похоже, тоже. - Этого не опровергнешь, - Ира улыбнулся, - Джеймс просто чертовски красив и всё такое. Джеймс схватил горсть кремовых слоек и запихал их в рот. Прибежал домовой эльф, в результате чего на подносе оказалась добавка. Скорпиус подумал, что "красивый" был противоположностью того, как Джеймс сейчас выглядел - его щёки надулись, и кусочки теста прилипли его к губам. Хотя, наверное, он вымыл волосы первый раз за неделю, потому что его вихры выглядели как-то более... сознательно растрёпанными, что ли. - Итак, вы разводите хаос сегодня вечером? - спросил Ал. - Только возьмём немного слоек. И скажем привет домовым эльфам. - Ира, идём. - Но, дорогая, я ещё не закончил мою слойку. Джеймс закатил глаза, глядя, как Ира изящно завернул три слойки в салфетку. - Ну, ваше здоровье. Думаю, мы пойдём истощать Слизеринский запас огневиски. - Будьте осторожны, - сказал Ал, просто потому что он был человеком, который говорил такое. - Не позволяй Джеймсу делать из тебя абсолютную задницу, - сказал Скорпиус, потому что он был таким человеком. Хотя он и подождал, когда те выйдут из кухни, ибо не хотел цапаться с Джеймсом прямо сейчас. - Это было странно, - сказал Ал после того, как те ушли. - Джеймс странный. - Да, конечно. Но он не выглядел... Я не знаю... - Ал задумался, - Не таким агрессивным как обычно. - Чудно, - Скорпиус посмотрел на оставшиеся кремовые слойки. Интересно, не заразил ли хоть одну из них Джеймс своей глупостью. - Я устал, - Ал откинулся на спинку стула и хлопнул себя по животу. - Хочешь вернуться? Той ночью Скорпиус лежал в своей постели, прислушиваясь к дыханию каждого. Орион прерывисто храпел в другом конце комнаты. Обычно он ставил Заглушающие чары, прежде чем лечь спать, но сегодня, видимо, забыл. Скорпиус думал о поцелуе с Александрой. Её рот был очень влажным, и дыхание, пахнущее корицей, касалось его лица. Он ничего не чувствовал - он ничего не чувствует сейчас - помимо научного интереса. Ничего похожего на то, о чём Джастин и все остальные, даже Ал, говорили всякий раз, когда говорили о поцелуях с девушками, с которыми они делали и что-то большее. (Гораздо большее, чем просто целовать девушек). Он повернулся на бок и посмотрел на внутреннюю часть своего полога, затем закрыл глаза, а потом снова посмотрел на полог. Чисто ради эксперимента он думал о поцелуях с Алом. Они были бы одни в ванной и Ал сидел бы на краю раковины и его ноги бы обвились вокруг его талии. Скорпиус бы открыл глаза и увидел тень от ресниц Ала - маленькие тёмные полумесяцы на его щеках. Было бы тихо, за исключением звуков, которые бы издавали их рты. Но всё-таки это было неправильно. Это было... лучше для него, но это было... неправильно. Скорпиус спустил ноги с кровати и поплёлся в ванну. Он повернул один из серебряных кранов в ванной и наполнил пригоршню воды, а затем окунулся в неё лицом. Вода была тёплой. Его лицо в серебряном зеркале было очень бледным, с запавшими щеками. Его волосы запутались, пока он крутился и ворочался, и он рассеяно поднял руку, выпрямляя их. - Намного лучше, дорогой, - сказало зеркало голосом, похожим на стук ногтей по стеклу. Скорпиус проигнорировал зеркало и спустился вниз. Он не знал с чего бы это вдруг - кроме того, что он устал, лёжа в кровати и слушая храп Ориона без возможности заснуть - ему не хотелось целоваться и обниматься с людьми. (И было интересно, не чувствовал ли его отец чего-нибудь подобного, ибо Скорпиус никогда не видел, чтобы его родители касались друг друга, хотя бы раз за четырнадцать лет). Он сидел в кресле, подтянув колени к подбородку, и смотрел на догорающие угли, когда понял, что на диване сидит человек. Это оказался Джеймс, что означало, что кто-то очень влиятельный там, на небесах, очень сильно ненавидел Скорпиуса. По крайней мере, Джеймс, казалось, спал, так как не двигался и не говорил ничего о том, что Скорпиус не умел играть в квиддич или был сыном Пожирателя Смерти. Он лежал на боку, по-прежнему в той одежде, в которой был на кухне. Одна рука покоилась на краю дивана, другая кончиками пальцев касалась ворса ковра. Он выглядел... умиротворённо - лежал там со своими растрёпанными волосами, и его губы были полуоткрыты, а красный свет от камина зажигал рыжие пряди, затерянные в его тёмных волосах. Скорпиус сидел и смотрел на спящего Джеймса так долго, как если бы он смотрел на огонь. Каждый раз, когда Джеймс дергал пальцами или переворачивался, Скорпиус задерживал дыхание до тех пор, пока он не затихал. Наконец, когда небо начало светлеть в восточном окне башни, Скорпиус донёс свои затёкшие ноги и спину до кровати. Через мгновенье он заснул, его сон был измученным, но плотным и глубоким. Несколько дней спустя Скорпиус был в библиотеке, делая выписки для Возлияния памяти - одного из вспомогательных зелий. Это было довольно скучным и совершенно ему не нравившимся занятием, но это не было поводом для того, чтобы выполнить эту работу плохо. Нарезать на мелкие кусочки три щепотки любистика и высыпать в котёл... - Что ты здесь делаешь? - протянул знакомый голос. - Моё домашнее задание, - Скорпиус закрыл глаза и попросил терпения, "это объясняет твоё абсолютное незнание, ты просто никогда его не делал", добавил он мысленно. - Не в Общей гостиной со всеми остальными? - Они там, - Скорпиус не знал зачем он это объясняет, - работают над эссе для Защиты, а я уже его сделал. - И ты не остался помочь им. Типичный Малфой. Скорпиус закатил глаза. Типичный Поттер. - В любом случае, что ты пишешь? - Джеймс попытался притянуть записи Скорпиуса к себе. Скорпиус хлопнул по нему ладонью. - Я пишу! - Какие мы обидчивые. Не хочешь показывать мне, что там пишешь? - Я делаю заметки для Возлияния памяти. Речь идёт о самой безобидной вещи в школьной программе. Так что если ты собираешься снова нести ту ерунду про Пожирателей смерти, попробуй ещё раз. - Ты не очень хорош в Зельях, да? - Да, - Скорпиус призвал всю свою выдержку, - не очень. - Тогда почему ты это делаешь? - Потому что я не очень хорош в Зельях, а в отличие от Астрономии, это важный предмет. Джеймс недоумённо воззрился на него, будто бы принцип усердной работы на тех предметах, где ты не очень хорош, не приходил ему в голову. Скорпиус снова начал писать: добавить перо из хвоста выскакунчика, помешать три раза по часовой стрелке... - Ты чертовски странный, - сообщил ему Джеймс. - Как и ты, - Скорпиус прищурился, глядя на Джеймса сквозь чёлку. - Так или иначе, что ты забыл в библиотеке? - Квиддичная стратегия, - Джеймс пытался скрыть три ярких книги у себя за спиной, одна из них называлась "Как отбить бладжер. Советы для начинающих". Скорпиус узнал книгу - он читал её на первом курсе. Он фыркнул. Джеймс Поттер в чём-то отстал от других. Новость века. Джеймс не был достаточно отсталым, чтобы не услышать фыркание в исполнении Скорпиуса, хотя, так или иначе, он не успел оскорбить ни Скорпиуса, ни его происхождение. Мадам Пинс потребовалось четыре секунды, чтобы приструнить его. Скорпиус, который играл роль ангела для библиотекарши, продолжил писать предложение о центральной роли перьев выскакунчика в зельях, влияющих на память, чем избежал её гнева, а Джеймс был за ухо выкинут из библиотеки. Победа была сладкой. Следующим ходом Джеймса было превратить нос Скорпиуса в щупальца во время квиддича. Скорпиус отразил его даже не задумываясь с... потрясающим результатом. Пол нанёс им ответный удар, назначив дополнительную тренировку только для них двоих три раза в неделю. (После того, как мадам Помфри сняла с его носа заклинание щупалец обвивших всё его тело, которое наложил на него Скорпиус.) Скорпиус отреагировал на это, сделав глубокий вдох, после чего просидел на берегу озера целый час до тех пор, пока не уверился, что сможет говорить, не срываясь на крик. Джеймс отреагировал на это, спалив кресло. (Скорпиус узнал о кресле позже. Пожар произошёл, когда он сидел у озера, добиваясь спокойствия.) Ну и помимо этого, он толкнул двух второкурсников-хаффлпаффцев с лестницы. Любой другой был бы наказан за это преступление, но Джеймс появился на квиддичном поле в понедельник днём, держа метлу и выглядя враждебно. Скорпиус смотрел, как тот разогревался с безопасного расстояния. Он подумал, что профессора МакГонагалл и Долгопупс делали этим Джеймсу медвежью услугу. Его явно не волновало, что он единолично потерял сто шестьдесят пять очков Гриффиндора - не то, чтобы Гриффиндор в любом случае взял бы кубок, раз уж Люси, Фред и Льюис Уизли имели отношение к этому факультету - и, судя по всему, разговорам о нём, он не делал вообще ничего хорошего. Скорпиус попытался представить Гарри Поттера, которого он помнил по вежливому рукопожатию на платформе девять и три четверти и по первой странице ежедневного пророка, получившего громовещатель об этом. Хотя Гарри Поттер и глава аврората, но он всё равно бы ответил на громовещатель не менее, чем с размахом национальной катастрофы. Однако, судя по тому, что сказал Ал, он был хорошим отцом, который обнимал их и давал уроки квиддича и советы по практике защитных заклинаний. Ал и Лили выросли... Лили могла быть озорной, но в ней не было подлости Джеймса, только озорная черта шириной в милю. Ну а Ал был Алом. Скорпиус не знал, как Джеймс оказался настолько неправильным. Он понял, что смотрел на Джеймса, когда тот развернул метлу, чтобы они не столкнулись, отделённые друг от друга лишь четвертью поля. Был резкий, свежий день. Волосы Джеймса били его по лицу, а ветер раздувал за его спиной красный плащ. Их глаза встретились на секунду, прежде чем Скорпиус направил метлу резко вверх, ибо больше он был не в состоянии смотреть на Джеймса. Densaugeo - Денсоджио в переводе Маши Спивак. Заклинание роста зубов Venomous Tentacula - Жгучая Антенница, перевод Росмэна Wit-Sharpening Potion - Умострильное зелье, перевод Маши Спивак