Houses

Houses Факультеты Часть VI

Во вторник, когда они вернулись в Хогвартс, Скорпиус открыл свой учебник по Трансфигурации, после чего оттуда выпал рваный клочок бумаги. Орион поднял и протянул его ему. - Спасибо, - Скорпиус развернул записку. Знакомым почерком было написано: "Не уходи из башни после астрономии". Он почувствовал, как что-то ёкнуло внутри него. Трансфигурация тянулась бесконечно, впрочем, как и всегда. Скорпиусу достался довольно подвижный еж, который постоянно убегал к краю стола. Профессор Кэтапалт не разрешила ему наложить на животное связывающее заклинание, видимо, из-за того, что чары снизят эффективность трансфигурации: "Вы бы знали это, мистер Малфой, если бы хотя бы просмотрели материалы для чтения, что я давала две недели назад". Скорпиус всё прочел, но Джеймсовы записки упорно отвлекали его от урока. К концу занятия еж не превратился назад в подушку, которую в начале занятия Скорпиус взял из коробки на столе профессора Кэтапалт. До обеда Скорпиус пытался делать домашнюю работу по Астрономии, но все попытки привели к мастурбации в пустой спальне. "Оставайся в башне после Астрономии". Чертов идиот! Это было похоже на прислуживание Джеймсу. Но в самом деле, если бы он мог не делать этого... Если бы он мог сейчас легкой походкой вернуться обратно в гостиную и слушать, как Ал и Бриджит спорят о маггловских достижениях в области астрономии, которые абсолютно не соответствовали магическим знаниям о них. Бриджит называла это "Наука Звезд"*. Он предполагал, что это пунктик Равенкло или просто хвастовство. Если бы он мог сесть на диван у камина и поиграть в подрывного дурака с Орионом, Александрой и Джастином. Если бы он мог, Джеймс бы отправился к своей Хаффлпаффке. Скорпиус убрал свою руку из штанов и закрыл глаза. Успокоиться не получалось. Даже не дроча на Джеймса Поттера, который занимал его мысли все праздники, он нервничал и не мог сосредоточиться на чем-либо. Он пропустил ужин, потому что не мог сидеть за столом Гриффиндора и слушать, как Ира и Джеймс шутят над профессорами МакГонагалл и Кэтапалт. Ал принес ему бутерброд на тренировку, потому что Ал был внимательным человеком, и Скорпиусу следовало бы быть таким же. Скорпиус запихнул его в рот и попытался мысленно убить Джеймса, что было совершенно бесполезно, ибо он был недостаточно хорош в беспалочковой магии. (Пока недостаточно хорош!). Он пытался сломать Джеймсу что-нибудь, вместо того, чтобы играть в Квиддич, но Джеймс в самый последний момент заметил бладжер, летящий ему прямо в лицо. Это заставило Пола побагроветь, а Джеймса ухмыльнуться. - Малфой! Поттер! - кричал Пол в конце тренировки, - я думал, вы достаточно получили по этому поводу. - Это не моя вина, что он на праздниках забыл, как отбивать бладжер, - сказал Джеймс, - но я уверен, что Скорпиус это не нарочно, - Скорпиусу показалось, что тот пытается сделать ангельскую улыбку. Он растерялся, потому что обычно у Джеймса было совершенно другое выражение лица. В ответ Скорпиус скрестил руки на груди и уставился на Джеймса. - Я рад, что хотя бы один из вас пытается быть нормальным, - порычал Пол сквозь зубы. - Слышишь? - сказал Джеймс, когда Пол отправился выплескивать свой гнев на запасных охотников. - Даже Пол думает, что я нормальный, - Джеймс усмехнулся, - понял?! - Ты думаешь, я тупой? - Скорпиусу казалось, что получилось очень похоже на шипение, в котором его отцу не было равных, - наслаждайся своей правой рукой сегодня. После того, как он произнес это, Джеймс на несколько секунд уставился на него. Скорпиус понял, что это был первый раз, когда он устно признал их... связь. Никогда до этого. И тогда Джеймс улыбнулся: его губы медленно растянулись в стороны, а глаза сощурились, и этого было достаточно, чтобы колени Скорпиуса подогнулись. Не важно, что несколько секунд назад он хотел превратить Джеймса в лосось и бросить его гигантскому кальмару. - Да, именно этим я и займусь, - пробормотал он низким голосом, - и я надеюсь, что в этот момент ты будешь рядом со мной, - и он направился к раздевалкам. Скорпиус бросил ему вдогонку летучемышиный сглаз, но он был слишком разозлен, чтобы заклинание получилось. Джеймс лишь лениво махнул рукой в ответ на поток магии. - Почему ты пытался проклясть Джеймса? - спросил Ал, когда они возвращались к замку. - Он меня раздражает. - Да, хорошо. Просто Ира сказал, что Пол заметил это. - А Пол не мог бы ебать мозг себе! - с чувством ответил Скорпиус. - Скорпиус! Ты материшься! - Ал ликовал. - Заткнись, - Скорпиус кинул высушивающие заклинание в волосы Ала. - Хочешь насморк, ты! Ненормальный человек! - Спасибо, мамочка, - Ал закатил глаза, после чего спросил, хорошо ли теперь выглядят его волосы, потому что он собирался до Астрономии делать уроки вместе с Бриджит. В ответ Скорпиус перекрасил его волосы в синий, просто потому, что ему так захотелось. Ал взвыл как сирена воздушной тревоги и пытался оторвать ему уши, пока Скорпиус не вернул цвет обратно. Ал раздраженно отправился в библиотеку. Скорпиус последовал за ним, так как он не сделал домашнюю работу, а библиотека была отличным местом, чтобы сделать ее. И Скорпиусу не нужно было заботится о том, что Джеймс будет искать его там, где есть хоть какие-то книги. Астрономия тянулась еще медленнее, чем Трансфигурация. Скорпиус продолжал обдумывать в своей голове возможные действия: останется он после урока или нет. Он признает победу Джеймса, если уйдет. Он не... девушка, и записки в его учебники - не совсем нормально для него. Но каждый раз, когда он убеждал себя, что вернется в гостиную, он вспоминал слова Джеймса о его надеждах на то, что Скорпиус будет там и будет наслаждаться вместе с ним. И тогда ему приходилось представлять профессора МакГонагалл в корсете или танцующую Кэтапалт, чтобы скрыть своё возбуждение за телескопом. В конце занятия, Скорпиус оставил свой блокнот возле перил. Он болтал с Александрой (которая, похоже, наконец, совладала с собою) и спускался по лестнице вниз, когда вдруг притворно вспомнил про блокнот и побежал обратно к смотровой площадке. Профессор Синистра уже закрыла люк позади себя. - Простите, профессор, я оставил свой блокнот. Она склонила голову и махнула рукой на люк, который снова открылся. - Не забудьте закрыть за собой. - Да, профессор, - он долго смотрел на то, как она, одетая в золотистую мантию, спускается вниз. Она не оглядывалась назад. Он поднял свой блокнот, после чего начал бросать различные согревающие и уменьшающие ветер чары, которые только мог вспомнить. На башне был настоящий мороз, а январский ветер, дующий с озера, пробирал до костей. Александра сказала, что завтра пойдет мокрый снег, и он мог верить этому. Небо было достаточно ясным для того, чтобы их урок прошел в башне, а не в лекционном классе (в классе у профессора Синистры было не намного теплее, чем на башне. Считалось, что холод обостряет ум), но сейчас горизонт затянули тяжелые тучи. Скорпиус как раз закончил наколдовывать синий светящийся шар, когда люк открылся. Из него появился Джеймс. Скорпиус смотрел на него спокойно, сидя возле желеобразного, словно сотканного из густого воздуха шара, одного из множества существующих согревающих заклинаний. Синий свет бросил нечеткие тени на лицо Джеймса. - Здесь тепло, - сказал он удивленно. - Я не хочу отморозить себе что-нибудь, - Скорпиус держал ладони над шаром, -и ты должен был подумать об этом прежде, чем притащить меня сюда. - Я не могу притащить тебя куда-то еще, - Джеймс плюхнулся рядом с ним. На нем снова было маггловское пальто и перчатки ручной вязки (вероятно, старания бабушки Уизли). - Ты надел пальто, очевидно полагая, что будет холодно. А я бы сидел в общей гостиной перед камином, если бы не ты. - Классный шар, - Джеймс снял перчатки и положил их в карман, - но от него много дыма. Скорпиус отогнал шар дальше, только чтобы сделать наперекор. - Ты можешь сделать что-нибудь с полом? Он, блядь, ледяной. - Мы на улице. В январе. Естественно, он ледяной. - Итак, ты можешь сделать с ним что-нибудь? - Вздохнул Джеймс. - Может быть, - он сосредоточился, затем провел полочкой сверху вниз, и слегка измененное согревающее заклинание с воздуха перешло на пол. Рифленый камень стал потихоньку нагреваться. Скорпиус засунул палочку обратно в мантию и провел растопыренными пальцами над полом, чтобы проверить действие заклинания, совершенно игнорируя направленный на него восхищенный взгляд Джеймса. - Ал сказал, что ты хорош в Чарах, - сказал он спустя какое-то время. - Почему же Леонора бросила тебя? - Что? - Равенкловка. Ты притащил ее сюда, видимо чтобы она.., - Скорпиус взял себя в руки, - отсосала тебе. - Ебать! - воскликнул Джеймс, - ты доведешь меня! Скорпиус пожал плечами. Он не чувствовал никакого особого желания облегчать общение с собой для Джеймса, ибо сам Джеймс давался ему слишком трудно. - Слушай, я не твой парень, - сказал Джеймс, - поэтому не твое дело, чем я занимаюсь. - Ты прав. - Тогда почему.., - Джеймс провел рукой по волосам, - какого черта ты говоришь об этом? Скорпиус подтянул колени к груди. - Ты не мой парень, но трудно быть с человеком, который так поступает с людьми, - он обращался к шару, а не к Джеймсу, не веря, что эти слова сорвались с его уст. Они были похожи на те, что произнес бы Ал, но не Скорпиус, который всё еще мстил своему двоюродному брату за то, что тот сделал ему, когда им было по одиннадцать, и который был ужасен с Норманом - Норманом, который не имел огромного количества друзей, чтобы отказать ему в чем-то. Каждый раз, когда он перемещался из Уилтшира в Рим, он думал об этом. - Я не вынуждал ее! - похоже, Джеймс начинал сердиться. - Это не моя вина, что она вышла из себя, и я ушел раньше, чем она смогла открыть дверь в свою гребаную общую гостиную. Скорпиус не мог придумать, что ему сказать, поэтому он просто промолчал. - И, так как это не то, что ты думал, не жалуйся, если я смотрю куда-то в другую сторону. Скорпиус рассмеялся, и, хотя это не было смешно, он ничего не мог с собой поделать. Джеймс был наглядной иллюстрацией абсолютной задницы, тех людей, которых обычно наказывали праведные супергерои в комиксах Нормана. Его мысли кружились вокруг Леоноры Ллевелин, потому что он, Скорпиус, тоже не собирается отсасывать ему... это было бы слишком. Скорпиус прекрасно знал, что Джеймса не интересует человек, во рту которого его член. Во всяком случае, до тех пор, пока он не кончит. - Почему ты такой дурак? - Как будто это было единственное, что ты мог сделать, - сказал Скорпиус, когда смог выровнять дыхание, - Ты... Ты знаешь, у меня просто нет слов. - Ебаный пиздец, - если он не ошибался, то Джеймс, кажется, обиделся. Видимо, он не любил, когда над ним смеялись. Конечно, кроме тех случаев, когда он шутил над профессором МакГонагалл у нее за спиной. - Ой, да ладно, - сказал Скорпиус закатив глаза, - я знаю, для чего ты здесь, - он был удивлен собственной смелостью. Когда Джеймс не двинулся с места, он был еще более удивлен тем, что забрался к нему на колени и прижал его к нагретому заклинанием камню. Джеймс издал прекрасный звук, когда Скорпиус расстегнул его пальто и немного жестко провел рукою от шеи до ключицы. Как обычно, это не продлилось долго, но он, в любом случае, никогда не делал этого раньше. Когда Скорпиус пришел в себя, огненный шар уже погас, а Джеймс медленно целовал его. В какой-то прострации он понял, что даже без шара ему, лежащему на Астрономической башне, запутавшись в конечностях Джеймса и с расстегнутыми брюками, было тепло и удобно. Рука Джеймса была под его джемпером и медленно поглаживала вверх-вниз его бок. Было немного щекотно, но ничего ужасного или неприятного. - Я, наверное, сделал бы это, если бы ты красиво попросил меня, - пробормотал он в рот Джеймсу. Пальцы Джеймса то успокаивались, то снова возобновляли движение. - Я знал, что есть объяснение тому, что я с тобой, - голос Джеймса звучал сонно и довольно. Он поцеловал Скорпиуса снова, а затем уронил голову на камень. Он пробормотал что-то еще, закрывая глаза. - Что? - Я сказал, что Левелин отвратительно целовалась. Скорпиус положил голову на грудь Джеймсу. Одна из больших кнопок на его пальто уперлась ему в щеку. Он спрашивал себя, стоило ли ему это делать? Он был напуган тем, что он был здесь, что он мог чувствовать запах рук Джеймса, слушать его сердцебиение. Но куда больше его пугали ленивые уютные нотки в голосе Джеймса, которые он мог бы принять за влюбленность. Голос приобретал эти нотки всегда после секса (или того, что было у них вместо секса) и иногда до него, совсем немного, если у Джеймса было подходящее настроение. Этого было недостаточно, но Скорпиус не знал, как изменить то, что было между ними (И, даже если бы знал, он не уверен, что изменил бы что-то). - Твой блокнот научился отращивать крылышки и летать вокруг башни как снитч? - спросил его Ал, когда он, вдоволь нацеловавшись, наконец-то, вернулся в свою спальню. - Ты знаешь, что у меня плохо с Трансфигурацией, - Скорпиус снял плащ и повесил его. - Кстати да, Малфой! Где ты был? Сейчас чертовы два часа ночи! - заговорил Джастин со своей кровати. Скорпиус сбросил школьную мантию и стоял в брюках и рубашке, которая была измята и почему-то пахла так же, как волосы Джеймса (мылом и квиддичной кожаной формой). - Ходил попрактиковаться в класс Заклинаний, - сказал он, после чего добавил, - и почему вы все так поздно не спите? Джастин застонал. - Ты отвратителен, знаешь? Сколько ты получил на экзамене в прошлом году? Сто двадцать? - И что же ты практиковал? - спросил Ал, как только Джастин потерял к нему интерес и начал поддразнивать Ориона тем, как трепетно тот попросил у Розы запасное перо на Чарах. Орион задернул свой полог и простонал, что вообще-то пытался спать, и не мог бы Скорпиус сделать для него заглушающие чары, так как его, очевидно, выдохлись. Скорпиус расстегнул рубашку, игнорируя Ориона. - Согревающие чары. - Ты знаешь согревающие заклинания с прошлой весны, - голос Ала звучал скептично. - Я научился трансформировать их, чтобы они действовали и на твердые предметы тоже. Например, на пол. Благодаря этому тебе не придется жаловаться на холодные ноги в ванной. Ал выглядел так, словно собирался расследовать преступление - он прищурился и сжал губы, на секунду напоминая Джеймса. Хотя Джеймс обычно выглядел менее заинтересовано и более хитро. Но в тот момент в дверь вломился Эдди, крича о том, что видел, как Рис целовал Александру на глазах у всех. Джастин закатил глаза и объявил, что все, у кого есть мозг, знали, что они встречаются. Ал мог бы использовать эту шумиху и продолжить расспрашивать Скорпиуса тщательнее, но, видимо, решил этого не делать. Когда Скорпиус забрался в постель, он задался вопросом, что он скажет Алу, если тот когда-нибудь настоит на расспросах. Извини, я так сильно задержался, потому что был занят, целуясь с твоим братом? И даже если я его не люблю, мне достаточно того, что он хорошо целуется? Ответа на свой вопрос он так и не нашел. Он смотрел на свой задернутый полог, который колыхался, но не открывался полностью. Скорпиус вздохнул и задернул его сильнее. Так или иначе, он был морально истощен и мог думать только о собственных синяках на коленях, которые появились от бесконечного ползанья по полу башни. Или еще о холоде, почувствовав который он и принял решение вернуться в спальню, ибо согревающие чары со временем стали выдыхаться. Скорпиус не хотел обновлять их. Это было бы слишком для него, ведь это означало, что он хочет остаться с Джеймсом подольше. Поэтому он позволял своим пальцам мерзнуть, пока Джеймс не утащил их в свои теплые глубокие карманы. - Я в самом деле дерьмовый человек? - спросил его Джеймс примерно неделю спустя. Они были в ванной старост. Скорпиус не знал, как и от кого Джеймс узнал пароль, ведь он не был префектом и не общался с оными. Он бы скорее украл его домашнюю работу по Истории магии со стола в общей гостиной и попытался бы зачаровать почерк Скорпиуса, чтобы тот был более похож на его собственный. Был уже поздний вечер, и капли воды умиротворяюще падали на плитку. Единственный свет исходил от полумесяца, едва видного через большое окно из резного стекла. Русалка на картине спала, свернувшись калачиком и закрыв лицо плавником на хвосте. Джеймс включил все краны, и, поначалу, Скорпиус даже не услышал, что тот говорит. Он все еще сидел на краю ванны, водя пальцами по серебряным мерцающим пузырькам пены. - Ну, ты не лучше всех, - наконец, ответил Скорпиус. Он был удивлен что Джеймс поднял эту тему. Они не говорили после той ночи на Астрономической башне, разве что орали друг на друга на квиддичных тренировках. Джеймс посылал ему записки разными и до неприличного простыми способами (одну принесла школьная сова, вторая лежала на том стуле, на котором он обычно сидел в общей гостиной, еще одна была неудачно зачарованной бумажной птицей, которая умерла на полпути через коридор. Ее чуть не поймал староста Слизерина, который бы точно не отнесся спокойно к написанному там. Скорпиус приходил туда, куда было сказано в этих записках, находил там Джеймса и был ожидаемо схвачен за галстук и утащен за гобелен или в потайной проход. Всё это было мало связано с разговорами. - Слушай, - сказал Джеймс, выключая последний кран и подплывая к Скорпиусу, - дело в том, что мой отец - Гарри Поттер. Скорпиус не знал, зачем Джеймс сказал это. Джеймс раздвинул его колени и встал между ними. Он уперся локтями в бедра Скорпиуса - это было довольно больно, но Скорпиус не попросил его убрать руки. Джеймс провел своими мокрыми пальцами по тазовым косточкам Скорпиуса, оставляя на коже маленькие серебряные пузырьки. Он уперся лбом ему в грудь и сказал, что дети Гарри Поттера не плохие люди, потому что они примеры для всего молодого волшебного поколения. Он казался куда более усталым, чем Скорпиус. Он обвил ноги вокруг талии Джеймса и придвинул его ближе к себе. Он не знал, чем еще может помочь. Он мог сказать Джеймсу, что дети Пожирателей смерти похожи на него, потому что они пытают своих двоюродных братьев и приказывают эльфам праздновать с ними на Рождество, лишь бы только не праздновать одному. Похожи на него, потому что они до ужаса боялись подземелий в собственном доме, где на стенах ногтями выцарапаны слова, и больших гостиных, где на полу скрыты коврами пятна крови, которые не может убрать ни одно очищающее заклинание. Но сказав Джеймсу Поттеру об этих вещах, он не сделает лучше ни для одного из них. Джеймс запустил руку ему в волосы и потянул его голову вниз за поцелуем. Скорпиус закрыл глаза и наслаждался движением их языков, танцующих у него во рту. Поза была странной, и он подумал, что Джеймсу было не очень удобно, но потом рука Джеймса коснулась его члена, и он перестал о чем-либо думать. Рука была горячей от воды и скользкой от пены. Скорпиус шумно выдохнул, и Джеймс застонал ему в ответ. Его рука продолжала медленно двигаться вверх и вниз, а поцелуи перемещались вдоль линии челюсти к горлу. Скорпиус посмотрел сверху вниз на темную голову, спускающуюся вниз по его груди. - Ты... - он не узнал собственного голоса. Он прозвучал таким хриплым и тихим в этой огромной просторной ванне. Даже вода у его коленей звучала громче. Джеймс шикнул на него, когда подобрался к пупку. Он подтолкнул его и Скорпиус опустился на спину, глядя на Джеймса между своими раздвинутыми коленями. Он ставил засос у него над тазовой косточкой. Скорпиус ахнул, когда Джеймс проследил губами, а затем и лизнул его член одной, длинной полосой снизу вверх. Он не знал, что делать с руками, но должен был занять их чем-нибудь, поэтому он запустил их в волосы Джеймса, круговыми движениями массажируя его голову. Джеймс одобрительно промычал, и Скорпиус задрожал - его тело и разум сейчас были сосредоточенны только на одном месте, на одном ощущение рта Джеймса, посасывающего головку его члена. Должно быть, он попытался заглотить слишком много, потому что закашлялся с членом во рту. Скорпиус повторил "Ты...", и Джеймс шикнул на него второй. Скорпиус удивился, что он не сказал что-нибудь вроде: "Заткнись, твою мать", хотя это и прозвучало бы неуместно здесь, в лунном свете, но было бы куда более похоже на Джеймса. Но тот лишь продолжил начатое. Скорпиус пытался дышать, гладя пальцами волосы Джеймса. Тот же, одной рукой надрачивая член, обводил языком головку. В мире сейчас не было ничего, кроме лунного света, сладкой напряженности внутри и тепла рта Джеймса. - Джеймс... - проговорил он, - Джеймс, я... Джеймс промычал что-то и поднял Скорпиуса, оторвав его спину от кафеля. Он приходил в себя медленно. Он различил свет из окна, белую мраморную плитку, теплую воду вокруг своих ног и Джеймса, всё ещё стоящего и прижимающего свою наполовину мокрую голову к его бедрам. Его щеки пылали, а губы распухли и покраснели. Он выглядел младше с растрепанными волосами, попадавшими в глаза и рот. Его пальцы все еще сдавливали обратную сторону бедер Скорпиуса. Он надавливал на кожу медленно, его глаза сузились как у кошки, что заставило Скорпиуса задрожать. Он сполз с плиток в воду, обвивая ноги вокруг бедер Джеймса. Джеймс шумно выдохнул ему в плечо. Скорпиус протянул руки и обвил его за шею. Он чувствовал дрожь Джеймса и чувствовал горячий член под собой. Он думал, что Джеймс потребует ласк взамен, но он не сделал этого - просто кончил в свою ладонь и положил голову ему на плечо. Скорпиус гладил его спину и ждал, что он скажет. Пузырьки сползали с его плеч, скапливаясь внизу на пояснице. Чуть позже Джеймс поцеловал его. Было очень странно ощущать свой горьковатый вкус на его губах, которые обычно пахли мятой или тем, что подавали Гриффиндору на ужин. Он не знал, как долго они стояли по пояс в ванне и целовались, но ему казалось, что прошло очень много времени. Во всяком случае, луна больше не светила в их окно. Они намочили весь пол, и Джеймс жаловался, что тот холодный. Скорпиус сунул полотенце ему в лицо, чтобы он заткнулся и сам не заметил, как стал вытирать шевелюру Джеймса, а тот, извиваясь как Книззл*, щекотал его. Всё закончилось тем, что Скорпиуса прижали к стене и вновь целовали. Джеймс был влажным и теплым, его чистая кожа пахла мылом, и Скорпиус думал, что он сходит с ума. Джеймс застонал ему в рот, когда их члены соприкоснулись друг с другом. Скорпиус почувствовал, как его колени подгибаются и упал вниз на позабытое полотенце. Прежде, чем он успел понять, что происходит, он обхватил член Джеймса и сунул головку в рот. Джеймс вздрогнул и громко застонал в тишине ванной. Это было странно и неловко. Челюсти быстро начали болеть, но Скорпиус продолжал начатое. Джеймс задыхался и шептал что-то вроде: "О, Боги", "Да" и "Твою мать", его бедра дергались вперед, пока Скорпиус не уперся в них руками, сдерживая движения. Джеймс кончил, не предупреждая его. Скорпиус задыхался и кашлял, в то время как Джеймс упал на колени рядом с ним и целовал все, до чего мог дотянуться: веки, виски и уголок рта. Сидя на полу, в темной комнате, их глаза встретились и замерли - голубые и ореховые. - Эй, иди сюда, - произнес Джеймс и положил ладонь на затылок Скорпиусу. - Я не собираюсь никуда уходить, - прошептал Скорпиус ему в губы. Он почувствовал напряжение, после того, как сказал это, но пальцы Джеймса сжались на его волосах, и Скорпиус почувствовал, как его губы изогнулись в улыбке. - Наконец-то, твою мать, ты говоришь что-то правильное, - голос Джеймса звучал лениво и довольно. Он не торопился отстраняться от Скорпиуса, медленно водя губами и руками по его телу. А Скорпиус пытался прийти в себя, стиснув зубы и заставляя заткнуть все свои причины для ухода. Они оставили свою одежду у зеркала. Скорпиус стоял перед ним, как обычно, выискивая следы засосов или еще чего-нибудь, свидетельствующего о его связи с Джеймсом. Его длинное тело было совсем белым, почти сливающимся с кафелем, и фиолетовый засос возле тазовой косточки ярким пятном выделялся на его белоснежной коже. Он достал палочку и, прислонив ее кончик к синяку, уже собирался прошептать "Эпискеи", когда Джеймс появился в зеркале позади него. Он обнял Скорпиуса одной рукой за шею и положил подбородок ему на плечо. - Оставь его, - прошептал он в шею Скорпиуса. Скорпиус поднял палочку и направил ее на засос на плече. - Этот тоже. - Я тебя прошу, Поттер... - пробормотал Скорпиус, - это просто смешно. - Оставь их! - Джеймс сжал его сильнее. - Я не оставлю их! Хочешь, чтобы вся квиддичная команда их увидела? - Пусть ревнуют, - ухмыльнулся Джеймс из-за плеча и впился пальцами в засос. - Ау! Больно! Джеймс поцеловал его в висок. Скорпиус недовольно уставился в зеркало - он ненавидел, когда Джеймс демонстрировал то, что был выше Скорпиуса на добрых три дюйма*. У Скорпиуса пока не было обещаемого Алом всплеска роста. А Поттеров в этом плане не стоило опасаться - Малфои всегда были выше Поттеров. Он понял это сам, когда взглянул на всю орду Поттер-Уизли. Он направил палочку прямо на пальцы Джеймса и прошептал заклинание. Покрасневший засос исчез с его кожи. - Оставь второй, - прошептал Джеймс в его волосы, - мне нравится видеть его на тебе. Скорпиус почувствовал, как, к своему недовольству, заливается краской. Он убрал палочку и потянулся к своему кашемировому джемперу, который подарила ему на Рождество его мама и который слегка напоминал халат. Его мать не особо верила в то, что хорошо воспитанный волшебник должен всегда ходить в мантиях. Хотя сама она была образцом элегантности, она закрывала глаза на то, что Скорпиус носил мантии только тогда, когда этого требовали школьные правила или отец. - Пойдем? - Джеймс закончил застегивать свою рубашку. Он вытащил что-то похожее на кусок пергамента из кармана, заглянул туда и махнул Скорпиусу на дверь. Было уже достаточно поздно для того, чтобы они не боялись натолкнуться на кого-нибудь в общей гостиной. И, конечно же, когда они прошли сквозь портрет, гостиная была пуста, а в камине догорали угли. Джеймс начал подниматься по лестнице. Скорпиус схватил его за запястье и стащил обратно. Коротко поцеловав, он проскользнул мимо него и взбежал вверх. Лежа в своей кровати, защищенной пологом, он задавался вопросом, о чем он вообще думал? Целоваться с Джеймсом... просто находиться рядом с Джеймсом! Он чувствовал себя опустошенным. Ему понадобилось очень много времени, чтобы заснуть: он не мог перестать думать о губах Джеймса, о собственническом взгляде напротив в зеркале, о том, как звучал его голос, когда он произнес: "Оставь их!". Или Скорпиусу только казалось, что голос звучал собственнически. У него не было никакой возможности узнать, так ли это на самом деле. *Star Lore - "Наука Звезд", "Звездная наука", "Наука о звездах" - Астральные мифы, процесс катастеризма. Группа древнегреческих мифов, результатом которого являлось превращение героя мифа в звезду или созвездие. Это известные нам Геракл, Деметра, Кассиопея, Зевс, Орфей и др. Некоторые герои Поттерианы, в частности Андромеда, Сириус, Орион, Драко и Скорпиус носят имена, взятые из этих мифов. *Kneazle - Книззл, пятнистая кошка с ушами и хвостом льва * Восемь сантиметров