Houses

Houses Факультеты Часть 7

Следующим утром Скорпиус чистил зубы, обернув бедра полотенцем, в то время как в ванную вошел Ал. Он обычно не принимал душ утром, ибо после Квиддича все равно приходилось делать это снова. Но Скорпиус проворочался всю ночь, ощущая запах Джеймса на коже и своих волосах. И он не мог даже представить себе, как посмотрит в глаза Алу, после того как занимался сексом с его братом и полностью им пропах. Глаза теперь были сухими и нещадно болели после бессонной ночи. Джеймс только прибавлял ему проблем. - Что это? - спросил Ал. Скорпиус вздрогнул, выплюнул зубную пасту изо рта и сделал недоуменый вид: - Что? - Ты знаешь что. - Ударился об стол, - солгал Скорпиус, подавляя желание подтянуть полотенце повыше. Этот жест был бы фактическим признанием его вины. Прежде чем сесть в Хогвартс-Экспресс, он услышал наставление от матери: никогда ни в чем не признаваться. - Блядь, Скорп, это засос?! - спросил Норман, неуклюже вылезая из душа. Он всегда сначала одевался, а потом выходил из душевой кабинки и потому выглядел ужасно неловко, стоя там в своих мешковатых школьных штанах и с мокрым полотенцем в руке. - Это синяк, - повторил Скорпиус. - От стола. Он промыл свою зубную щетку и положил ее обратно в футляр, а после направил на свои волосы палочку и прошептал высушивающее заклятие. Ал и Норман смотрели на него с одинаково неверящими лицами. Ал нахмурился и, смотря на Скорпиуса через зеркало, повторил голосом заботливой мамочки: - Ну, это больше похоже на засос, дорогой. Скорпиус моргнул. Он не собирался вести диалог с помощью зеркала, потому что снова считал, что это тоже косвенно докажет его вину. - Твою мать! Это засос! - голос Нормана звучал восторженно. - Там, внизу... Но кто? - Это стол, и я больше не собираюсь говорить об этом! - объявил Скорпиус и пулей вылетел из ванной. На Уходе за магическими существами профессор Уизли сказал им найти себе партнера и зарисовать лукотрусов*. Скорпиус очень хотел бы работать с Пруденс, потому что она не стала бы лезть к нему с расспросами, но Ал закатил глаза, сунул ему в руки коробку с лукотрусами и потащил его к краю поляны. - Давай, расскажи, - голос Ала был в точности как у профессора МакГонаггал. - Рассказать что? - Скорпиус копался в коробке с ветками и лукотрусами. - Ты никогда не принимаешь душ утром. - А вот сегодня решил принять. - Ты сбежал, - провозгласил Ал. - И избегал меня все утро. Ты попался. - Я не сбегал! - Нет, ты сбежал! - В таком случае, как насчет тебя и Бриджит! - рявкнул он. - Допустим, ты никогда не покидаешь общую гостиную, пока она сидит там. Алу хватило совести не покраснеть. - Это совсем другое. Мы ведь не прячемся. - А кто говорит, что я прячусь? - Скорпиус сломал ветку, которая, к счастью, оказалась не лукотрусом. Обычно он довольно легко справлялся с Уходом - наряду с Чарами и Защитой, это был его любимый предмет. Но сегодня становилось все более очевидным, что он возненавидит этот урок. - И все в этом году, - протянул Ал. Скорпиус бросил сломанную палку ему в лицо, потому что он произнес это совсем как Джеймс. К сожалению, с рефлексами у Ала все было в порядке, и поэтому он поймал ветки. - Каждый раз, когда ты выходишь из комнаты, Джастин начинает принимать ставки на то, к кому ты уходишь. Мы остановились на Мадейре Альварес. - На ком? - Мерлин, ты что вообще ничего не видишь? Слизеринка. На одном курсе с нами. У нее еще такие волосы и губы... - О, их ловец? Ал закатил глаза. - Значит, это не Мадейра Альварес. - Слушай, - сказал Скорпиус, глядя на занимающуюся рядом пару хаффлпаффцев. - Это... Он остановился. Это было... что? Сложно? Тяжело? Неудобно? Ему не было сложно прятаться по всему замку с парнем. И он на самом деле сомневался в правдивости тех историй, что говорили о любовнике дяди Ала, профессора Чарли Уизли*. Единственная его проблема - это сам парень, с которым он прятался по укромным местам Хогвартса. - Это что? - чем больше упрямился Ал, тем больше он походил на Джеймса. - Как дела? - спросил профессор Уизли у них за спиной. Скорпиус вскочил, опрокинув коробку и рассыпав лукотрусов по траве. Маленькие существа со всех своих крохотных ножек бросились прочь к Запретному лесу. Скорпиус остановил их Импедиментой*. Ал сердито бросил еле перебирающего ногами лукотруса обратно в коробку. - Ал, ты помнишь, что лукотрус чувствует боль точно так же, как и ты? - спросил профессор Уизли. - Будь осторожен в следующий раз. - Да, дядя Чарли, - проворчал Ал. Профессор Уизли поднял бровь, разрезая складками свой веснушчатый лоб. - Проблемы в раю? - Вовсе нет, - сказал Скорпиус сквозь стиснутые зубы. Он отменил действие заклинания на лукотрусов, который вновь задвигался с нормальной скоростью. - Ал, ты будешь рисовать. Профессор Уизли поднял вторую бровь. - Зовите, если понадобится помощь. - Да профессор. Ал не сказал ему ни слова до конца урока и демонстративно сидел с Бриджит в другом конце класса на Истории магии. На обеде Скорпиус сидел между Рисом и Пруденс. Он был этому рад, так как его никто не трогал и не заводил пустые разговоры: Рис был слишком занят, разговаривая с Александрой, а Пруденс никогда не болтала просто так, что делало ее в глазах Скорпиуса лучшей девушкой в Хогвартсе. Ал сел напротив Пола, между Джеймсом и Ирой, - он делал это специально в тех редких случаях, когда хотел доказать всей школе, какой он офигенно крутой. Скорпиус фыркнул, жуя свой бутерброд. Если бы Ал только знал... - Ой, Малфой! - крикнул Джеймс с другого конца стола. - Что? - огрызнулся Скорпиус. Пруденс обернулась на него. - Подай ветчину? Скорпиус посмотрел на блюдо с нарезанной ветчиной, которое стояло прямо перед ним, потом перевел взгляд на точно такое же блюдо возле локтя Джеймса. - Конечно. Он левитировал блюдо со стола (это определенно заслужило бы пару очков Гриффиндору, если бы это видел кто-то из профессоров) и пулей отправил его к Джеймсу. Несколько первокурсников нырнули под стол, чтобы не быть обсыпанными ветчиной с ног до головы. - Мистер Малфой! Пять баллов с Гриффиндора! - рявкнула профессор Кэтапалт из-за учительского стола. Скорпиус поставил пустое блюдо прямо возле Джеймса, убрал палочку в карман и как ни в чем не бывало откусил свой бутерброд, делая вид, что во всем виноват Поттер. В этот момент он не думал, какой именно из Поттеров был тому виной. Конечно, кроме Лили, так как она была на Слизерине и вообще никогда не стремилась добавить себе жизненных проблем. - Берегись! - воскликнул кто-то. Скорпиус едва успел уклониться от летящего к нему назад блюда. - Мистер Поттер! Десять баллов с Гриффиндора! Блюдо с грохотом приземлилось на то место, где стояло изначально. И, конечно же, между ломтиков бекона была чертова записка. Скорпиус схватил ее, засунул в карман, несмотря на то, что та была целиком заляпана едой, и выбежал из Большого зала. Он впервые в жизни прогулял урок. Скорпиус вышел к озеру, достаточно далеко от школы, так, чтобы ни случайные ученики, ни профессора не смогли отыскать его. Он чувствовал себя не очень комфортно из-за пропуска занятия, тем более это были Чары. Но он уже знал утепляющие заклинания, а весь остальной класс должен был работать над ними до конца недели. Профессор Флитвик мог снять с него баллы, но уж точно не назначит ему наказание. В это время года озеро у берега было покрыто льдом. Он попытался разбить его, кинув несколько камней, но у него ничего не получилось. Поэтому он просто сидел на берегу, наблюдая за скучной серой водой и серым вереском холмов. Было холодно, но он даже не попытался бросить согревающие чары - они напоминали ему о Джеймсе и ночи на Астрономической башне. Он достал записку и медленно порвал ее. Кусочки пергамента в его руках сильно пахли беконом. Он бросил обрывки в озеро, но ветер поймал их и развернул обратно к берегу. Он не собирался идти и на Маггловедение, хотя его руки онемели настолько, что он едва мог согнуть их, чтобы ухватиться за палочку. Ветер, дующий с озера, был просто пронизывающим. Он думал о теплом, светлом Большом зале, он почти слышал, как смех Джеймса раздается с другого конца стола. И он сидел бы рядом с Алом, который постоянно косился бы на Бриджит на другом конце, но все равно успевал бы участвовать в разговоре за своим столом. - Что, черт тебя дери, ты тут делаешь? Здесь же чертов мороз! Скорпиус повернул голову. К нему медленно шел Норман, закутанный в пальто, шарф и шапку, что делало его похожим на нахохлившегося голубя. - Ничего, - ответил он. - Так я тебе и поверил! - Норман пихнул его и уселся рядом. - Норман, я не собираюсь тебе ничего рассказывать. - Значит, ты признаешь тот факт, что тебе все же есть что рассказывать? Скорпиус притянул колени к груди. - Нет. - Ладно, если это то, чего ты хочешь. Они сидели в тишине какое-то время. Потом Скорпиус спросил, как прошли Чары. Норман ответил, что все было прекрасно, и что он сказал Флитвику, будто бы Скорпиус отправился в больничное крыло. У Скорпиуса не было достаточно мужества, чтобы сказать Норману, что он только усугубил ситуацию и что у него теперь могут быть проблемы - ведь очень легко проверить, был ли он в больничном крыле или нет. - На что это похоже? - Что на что похоже? - Скорп, у тебя засос на животе. Как ты думаешь, о чем я спрашиваю? - О... - Скорпиус взял палочку и бросил согревающие чары. Норман выглядел замерзшим, и это нужно было исправить, даже несмотря на то, что тот называл его «Скорп» второй раз за день. Он не знал, хочет отвечать на этот вопрос или нет. Часть его кричала о том, что он устал выносить все это в одиночестве, вежливо выслушивать рассказы Ала о его романе с Бриджит. О романе, который, учитывая то, что испытывал Скорпиус с Джеймсом почти каждый день, можно было бы назвать романом только относительно. Держаться за руки, смотреть друг другу в глаза и бесконечно разговаривать об Арифмантике - этого, на взгляд Скорпиуса, было слишком мало. Но другая его часть - та самая часть, которая была в ужасе от всего происходящего - та часть требовала, чтобы он держал рот на замке. - Слушай, ты можешь не говорить мне, кто это. - Я бы и не стал. - Да, я заметил, - закатил глаза Норман. - Почему ты все время ведешь себя как загнанный в угол барсук, которого никто не может оттуда вытащить? - Ты назвал меня хаффлпаффцем? - Может быть! Иначе, какого черта ты так скрытен по отношению к этой таинственной леди! - торжествующе произнес Норман. Скорпиус толкнул его с камня на землю, но тот забрался обратно. - Ладно, - сказал он. - Это приятно. Довольно приятно. - Приятно? Ты, блин, издеваешься надо мной? Я мог бы услышать это и от Эдди. - Мы делали это в ванной старост! Так лучше? Все было... мокро. И было много мыльных пузырьков, - Скорпиус, не задумываясь, рассказал о ванне. - В ванной старост? - глаза Нормана были размером с блюда, на которых домовые эльфы приносили жареных гусей. - Тебе сделала минет староста? - Эээ, нет, - тихо ответил Скорпиус, пытаясь вспомнить всех школьных старост. Он прекратил это занятие, как только осознал, что вместе с туманными образами что-то сообщающих ему первокурсников, в его голове появляется образ Джеймса, ворующего домашнюю работу. - Черт возьми, ты всегда легко угадывал все пароли! - простонал Норман. Он легко поверил Скорпиусу. В Хогвартсе не было человека менее похожего на старосту, чем Джеймс. - И ты не мог сказать этого? Ванная старост - это станет легендой! - Я покажу тебе, где она, - пожал плечами Скорпиус. - Пароль: Чистое белье. Норман замолк. Они сидели в тишине, пока Норман не начал ныть о том, что он очень голодный, и не потащил его обратно в замок. Скорпиус попытался выглядеть больным, когда увидел, что Флитвик и профессор по Маггловедению наблюдают за ним. Ал снова сидел рядом с Джеймсом. Скорпиус не хотел есть, но он заставил себя проглотить немного жареной курицы. Сегодня была тренировка по квиддичу, и ему следовало хоть что-нибудь поесть. - Что случилось с тобой и Алом? - спросил Ира в раздевалке. Скорпиус медлил и, по правде говоря, специально пришел позже остальных. Ира же опаздывал всегда, просто потому что он был лучшим охотником в команде, и Пол никогда не ругал его за опоздания. - Он никогда не говорил: «Я, мать твою, Поттер, слушай меня!». А теперь говорит. - Я не знаю, - солгал Скорпиус, стягивая с себя школьную мантию. - Не знаешь? И ты, конечно, не знаешь, как это связано с тем загадочным человеком, с которым ты тайком шатаешься по школе после отбоя? - Ира говорил обманчиво мягким голосом. Скорпиус вспомнил понимающий взгляд, которым Ира одарил его в их последний поход в Хогсмид перед Рождеством. Если Ал заметил, что что-то происходит с ним самим, то логично, что Ира заметил, что что-то происходит с Джеймсом. - Я не знаю, о чем ты говоришь, - в тон Ире, вкрадчиво ответил Скорпиус. - Ладно, - Ира хлопнул его по плечу. - Будь осторожен - это все, что я тебе скажу. И извинись перед Алом, что бы ты там ни сделал. Джеймс бесится, когда Ал чем-то недоволен. - С чего ты взял? - Заткнись, - Ира бросил в него перчаткой. - И поторапливайся! Ты же знаешь, Пол ненавидит, когда кто-то задерживается. Скорпиус последовал за ним на поле. Было уже темно и ощутимо холодно, и у Скорпиуса не было ни малейшего желания тренироваться в такую погоду. Он даже не знал, каким образом Полу удалось забронировать для них поле - на этой неделе был матч Равенкло-Слизерин, и Скорпиус предполагал, что капитаны этих команд будут проводить на поле каждую свободную минуту. Но нет. Гриффиндор тренировался в самое удобное время - с шести до восьми каждый день. Может быть, команда профессора Долгопупса опережала график тренировок или что-нибудь подобное. Пол совсем немного кричал на него на тренировке, что было, пожалуй, одним из немногих плюсов сегодняшнего отвратительного дня. После того, как они все слезли с метел, единственное, чего хотел Скорпиус, - это сходить в душ, дойти до башни и завалиться спать. Он иногда ложился на пару часов днем, утомленный вечными переживаниями, но ночью спать все равно было необходимо, а вчера он так и не сомкнул глаз. Конечно, у Ала были другие планы. Он сообщил Скорпиусу, что им необходимо поговорить. Скорпиус отметил, что это не лучшая идея, учитывая все недавние события. В ответ Ал кинул в него заклинанием щекотки, которое, как отметил про себя Скорпиус, было достаточно сильным для Ала. Сильным оно было или нет, но Ал все же добился своего, потащив Скорпиуса через потайной ход в Хогсмид. - Ты издеваешься надо мной? - спросил Скорпиус, когда, наконец, смог отдышаться после заклинания Ала. - Нет, - Ал толкнул его дальше по тоннелю. - Я устал. Мы не можем идти в Хогсмид. - Я могу. - Ал, я спал не больше трех часов ночью. - Это было твое решение! - голос Ала был похож на голос Бриджит или профессора МакГонагалл, - сейчас время принять последствия. Скорпиус застонал, но все равно продолжил тащиться вниз по тоннелю, пока они не дошли до люка. Они поднялись наверх, выскользнули через окно на улицу и шли по тихим туманным улочкам до Кабаньей головы*. Погода была довольно морозной во время тренировки, а сейчас стало только хуже. Воздух был холодным и влажным, а туман, казалось, оседает на одежде и застывает там тысячами маленьких кристаллов. Скорпиус засунул руки в карман плаща. В Кабаньей голове, несмотря на пятисантиметровый слой грязи, было тепло и светло. Голубоглазый Бармен (поговаривали, что это был Аберфорт Дамблдор, но доподлинно не знал никто) принес два сливочных пива к столу, который был ближе всего к пылающему камину. Если бы он знал, что они были студентами Хогвартса, или ему было бы до этого дело, он, вероятно, не пустил бы их на порог. Скорпиус сделал глоток из мутного стакана, на ободке которого виднелись грязные отпечатки от чужих губ. Ал ждал, пока Скорпиус скажет что-нибудь, но тот был совершенно не настроен начинать разговор. - Это просто смешно, - наконец сказал Ал. Скорпиус кивнул. Он и не собирался спорить с этим утверждением. - Смотри, это же очевидно, что ты встречаешься с кем-то. Это было очевидно и до того, как ты стал разгуливать с засосами в двух дюймах от твоего члена. Скорпиус поперхнулся и забрызгал пивом стол. Ал закатил глаза и бросил на стол очищающее, не сильно, впрочем, убравшее грязь. Скорпиус все еще кашлял. - То, что ты не говоришь мне, кто это, немного попахивает идиотизмом, но это неважно, ладно? Если ты решил не говорить, я знаю, что ты ни за что не расколешься. Но серьезно? Хотя бы не прикрывайся тренировками по улучшению своего Патронуса, ладно? Скорпиус скривился. Он не пробовал вызвать Патронуса с той ночи на Астрономической башне, потому что боялся, что Джеймс будет его счастливым воспоминанием. На Защите от темных сил он сказал профессору, что использует для этого воспоминания о чае или Шотландской погоде. - Это не так легко, - сказал он, наконец, ибо Ал очевидно ждал от него хоть какой-то реакции. Ал снова закатил глаза. - Почему это? - Ну, ты и Бриджит... - Скорпиус попытался перевести разговор на столь любимую Альбусом тему. - Хорошая попытка. Слушай, я просто хочу, чтобы ты не врал мне. - Ладно, но... Я действительно не... не встречаюсь ни с кем. - Тогда что ты делаешь? Скорпиус закусил нижнюю губу, потом сделал глоток сливочного пива и, наконец, сказал: - Если бы я знал. Ал выглядел так, будто ему искренне жаль Скорпиуса. - Тебе обязательно быть таким чертовски строгим с самим собой? - Это часть моего очарования. Ал стукнул своим бокалом о его. К счастью, он сменил тему на предстоящий квиддичный матч. Если Слизерин побьет Равенкло, что крайне маловероятно, то Гриффиндор возьмет кубок. Равенкло в пух и прах разнес Хаффлпафф на прошлом матче, но для Ала их игра была вовсе не убедительной - они забрасывали квоффл только с близкого расстояния. Весь Гриффиндор был заинтересован в исходе предстоящего матча. Когда Ал, наконец, заметил, что Скорпиус допил свое пиво, они отправились назад в замок. - Я собираюсь проспать до конца этого года, - сказал Скорпиус, когда они поднялись к портрету Полной Дамы. - Нет, ты собираешься сделать свою домашнюю работу по травологии, - ответил Ал. - Нет, я собираюсь списать ее у тебя завтра утром. Потому что я бы сделал ее, если бы тебе не пришло в голову потащить меня в Хогсмид. Ал насупился, но безропотно позволил ему подняться вверх в спальню. Скорпиус надел пижаму, почистил зубы и лег в постель. Он был настолько вымотан, что заснул в ту же секунду. Следующим утром он шел на Защиту вместе с Норманом и Алом, когда к нему подбежал запыхавшийся Джеймс. - Пол хочет поговорить с нами, - сказал он, - что-то насчет новой стратегии. - Прямо сейчас? - скептически спросил Ал, - это ведь очень маленькая перемена. - Я передаю то, что он сказал. Скорпиус смотрел на еле заметную ухмылку Джеймса и вспоминал, как порвал его записку возле озера вчера. У него было дурное предчувствие. Кроме того, после того инцидента с бладжером, Пол никогда не искал с ними разговора - только кричал на тренировках. - Встретимся на Защите, - сказал он Алу и Норману. - Я скажу профессору Джонсу, что ты подойдешь, - предложил Норман. - Спасибо, - Скорпиус вздохнул и последовал за Джеймсом во внутренний двор школы. - Пол ведь не собирается с нами говорить, да? Джеймс оскалился, оборачиваясь к Скорпиусу через плечо, но на вопрос не ответил. Они зашли под небольшой альков под лестницей, которая вела к башне Равенкло по нечетным дням месяца. Джеймс сосредоточенно нахмурился, пытаясь наложить чары, чтобы их не было видно из коридора. Как будто хоть один равенкловец вздумал вернуться в свою гостиную во время занятий. У младшекурсников было очень плотное расписание, а старшие предпочитали заниматься в библиотеке, читая что-то для СОВ или ЖАБА, или что-нибудь еще, что будет интересно только студентам Равенкло. Они смотрели друг на друга. Скорпиус не собирался извиняться за то, что отсутствовал в тех местах, где его ждал Джеймс. Джеймс же, по-видимому, тоже не собирался ничего говорить. Скорпиус старался не смотреть на его пухлые губы и не вдыхать запах дыма, которым пропах Джеймс. Он наверняка только что вернулся с Ухода за магическими животными, где шестикурсники проходили огнекрабов*. - Ну и… - сказал, наконец, Скорпиус. Он должен был сказать что-то, хотя бы для того, чтобы заставить себя прекратить пялиться на кожу Джеймса в V-образном вырезе его кофты. В другой ситуации он бы ничего не сказал, но сейчас он был с Джеймсом, а у того всегда таинственным образом получалось заставлять Скорпиуса делать то, что он вовсе не собирался делать. - Ну и… - передразнил его Джеймс. - У тебя болела голова прошлой ночью или что? - Что-то вроде того. - Я остался в одиночестве. Потому что ты так и не пришел. - Очевидно, что ты пережил это. - Ты знаешь, что со мной бывает, когда я остаюсь один... - Мое сердце обливается кровью. - ...а когда я возвращался назад в гостиную, - продолжил Джеймс, как ни в чем не бывало, - я столкнулся с девушкой... Думаю, ты ее знаешь. Мадейра. Она ловец Слизерина, да? - Очень удачная встреча. - Не знаю, почему я не видел ее так долго... В общем, очень удачно, что я был один, - он ухмыльнулся и вытянул ноги так, что они оказались совсем рядом с ногами Скорпиуса. - В любом случае, мы наверстали то, чего мне, очевидно, не досталось в тот вечер. Скорпиус сделал глубокий вдох. Потом еще один. Потом он развернулся, снял Джеймсовы чары и вышел из-под лестницы. Джеймс пытался остановить его, но он не слушал. На Защите от темных сил они должны были практиковать Редукто* на перьях из подушки. Заклинание Скорпиуса вышло слишком сильным - вместо пера он взорвал стол профессора Джонс. Осколки от стола разлетелись по всему классу и несколько учеников Равенкло, сидевших в первом ряду, вынуждены были отправиться в больничное крыло - их лица были в крови. Профессор Джонс сняла с Гриффиндора десять очков и назначила Скорпиусу наказание. Скорпиус даже не возражал, потому что наказание было как раз во время квиддичной тренировки. Он просто не мог. Тогда, стоя под лестницей, он просто не мог, смотря в лицо Джеймсу, сказать хоть что-то. Он отправился на отработку слишком рано. У него не было никакого желания идти на ужин, тем более он всегда мог отправиться на кухню, если вдруг проголодается. Профессор Джонс обязательно должна была присутствовать на ужине в Большом зале, так что Скорпиус опустился на пол напротив двери ее кабинета и принялся ждать. Тяжелый камень под ним посылал холодные сквозняки под его мантию. - Мистер Малфой, - сказала профессор Джонс, заметившая его с конца коридора. Она открыла кабинет, усадила его на кресло перед собой и начала задавать вопросы о его чувствах: «...вы были сами на себя не похожи...», «...отсутствие концентрации так не свойственно вам...», «...выглядите усталым последнее время...», «...говорила с директором, мы очень обеспокоены...» и так далее. Скорпиус почувствовал совершенно несвойственное ему желание заплакать. Именно там, сидя в зачарованном кресле и сжимая в руках чашку с чаем, которую он все равно не собирался пить. У профессора Джонс было круглое, обеспокоенное лицо. Он бы назвал это лицо материнским, если бы его учили ассоциировать что-то мягкое и доброе с этим словом. Он не знал, что ответить ей и поэтому сказал, что он в порядке, просто немного устал от постоянных квиддичных тренировок, но у них скоро игра и поэтому все закономерно. Профессор вздохнула, озабоченные складки на ее лбу стали при этом еще более сильными. Она отхлебнула чаю и сообщила Скорпиусу, что, если он захочет поговорить, она всегда будет к его услугам. И что если он будет чувствовать себя подавленным, то мадам Помфри сводит его к лучшим колдопсихологам. - Мистер Малфой, - добавила она, - вы очень талантливый молодой человек. Он поблагодарил ее и спросил об отработке. Она снова вздохнула и сказала ему, что он может пойти и почистить что-нибудь в Зале славы, если ему станет от этого легче. В некотором смысле, ему действительно стало легче - пока он посылал чистящие заклинания на всевозможные кубки и щиты, он не думал о Джеймсе и Мадейре Альварес или о ванной старост. На самом деле он вообще ни о чем не думал. Время шло. Ал заставил его снова ходить в Большой зал. Он рассказал о том, как его отец - Великий-герой-Гарри-Поттер - освободил одного из домовых эльфов от услужения своему заклятому врагу - Отвратительному-и-мерзкому-Драко-Малфою. Он упорно не разговаривал с Джеймсом нигде, кроме как на квиддичных тренировках, несмотря на усилия Джеймса изменить этот факт. Возможно, из упрямства, а возможно, просто потому, что Джеймс был тупым ослом, он начал посылать ему записки все более и более сексуальными способами. Скорпиус обнаруживал их приклеенными колдолентой к древку его метлы, вложенными под крышкой его крема для рук или в заднем кармане своих школьных штанов. Независимо от способа доставки этих посланий, он сжигал их Инсендио*. Он не был уверен в том, стал ли он счастливее или нет. Он не мог спать, чувствовал себя в общем и целом ужасно и тратил слишком много времени на то, чтобы повторять Алу и Норману, что с ним все в порядке. Скучал ли он по Джеймсу? Иногда, когда он подолгу лежал в постели без сна, он вспоминал Джеймса и ванную старост. Он вспоминал тот разговор, когда Джеймс рассказывал ему о тяжести фамилии Поттер на его плечах. Вспоминал, как тот казался таким маленьким и несчастным, о том, как он уткнулся лицом в грудь Скорпиуса. Это было только мгновенье, когда Джеймс Поттер спрятался, ища успокоения у Скорпиуса Малфоя. А еще он видел себя, оставляющего Джеймса ночью, и самого Джеймса, засовывающего руки в карманы своего пальто* на самом верху Астрономической башни. Конечно же, он совершенно не скучал по нему. Ну а Джеймс, очевидно, хотел его вернуть. Возможно, просто Мадейра целовалась еще более мерзко, нежели Леонора. - Скорп, - позвал его Норман. Скорпиус взмахнул палочкой, и галстук Нормана начал бить его по ушам. - Не называй меня так. Он вернулся к своему эссе по трансфигурации, в то время как Норман пытался справиться со своим галстуком. - Ты идиот, - Норман сел на ковер рядом с ним. Это была ночь четверга, и они вдвоем сидели в спальне. Все остальные были в Общей гостиной, но Скорпиус по понятным причинам избегал этого места. - Ну и что? - спросил он, так как очевидно, что Норман собирался что-то ему сказать. - Я пригласил Флору Уимпл на день святого Валентина в Хогсмид. Скорпиус перечеркнул предложение о Третьем законе Элементарной трансфигурации. - Кого? - Ты ненормальный. Она хаффлпаффка с нашего курса. Блондинка. - О, та, которая... - он собирался сказать «та, которая толстая», но посмотрел на Нормана и передумал, - та, которая среди лучших на зельях? - Да. Она всегда ко мне хорошо относилась. Всегда помогала мне на уроках, хотя мой котел однажды взорвался прямо возле ее лица. Так что я подумал... Почему бы и нет? И она согласилась! - Это хорошо, - Скорпиус попытался искренне порадоваться за друга, который проведет Валентинов день с большегрудой красавицей из обычной мальчишеской мечты, но не смог этого сделать. - Мы пойдем к мадам Паддифут!* Это будет замечательно! Скорпиус выдавил улыбку. - Это здорово. Правда, здорово. В течение следующего получаса он слушал болтовню Нормана о Флоре, причем несколько более детально, нежели у Ала и Бриджит. Скорпиус спрашивал себя, был ли Джеймс виноват во всем случившемся. Даже в своем воображении он не хотел бы отправиться с какой-либо девчонкой к мадам Паддифут. Не смотря на то, что это смог сделать даже Норман. Он не собирался идти этим путем. Вместо этого он собирался просидеть в спальне весь день святого Валентина и призывать Патронуса, используя в качестве счастливого воспоминания ни что иное, как запах кожи Джеймса. * Bowtruckle - Лукотрус - Хранители деревьев, маленькие существа внешне похожие на обычные палки или кусочек древесной коры. * Не помню официальных источников подтверждавших то, что Чарли Уизли был геем. Автор фанфика за основу берет фанатский канон или фандомную договоренность, по которой и принято считать Чарли гомосексуалом. * Импедимента - замедляющее заклинание. * Кабанья Голова - маленький, невзрачный паб на отшибе Хогсмида. У студентов Хогвартса популярностью он не пользовался. Хозяин Кабаньей головы - Аберфорт Дамблдор. * Fire Crab - Огнекраб (в народном переводе) - большая черепаха, панцирь которой усыпан драгоценными камнями. При нападении огнекрабы извергают пламя из задней части туловища (ага). * Редукто - заклинание взрыва предмета. * Инсендио - воспламеняющее заклинание. * Pea coat - темно-синий или черный пиджак до бедер, являющийся униформой американских моряков. Или, если по-русски - бушлат. Бушлат - вещь на пальто мало похожая, но для удобочитаемости я перевела именно так. * Кафе мадам Паддифут - маленькое, теплое помещение, которое приобретало невероятную популярность в день святого Валентина. Мадам Паддифут украшала свое кафе сердечками, конфетами и лентами настолько сильно, что находиться там было тошно. Подруге Нормана, судя по всему, такое кафе нравилось.