Ловушка для охотника

      В старом добром блоке С было тихо, и эта тишина была до ужаса непривычной для Дэрила, в голову которого даже пришла мысль о том, что если бы не радостные звуки, доносящиеся из тюремного двора, можно было подумать, что эти камеры уже необитаемы. Добравшись до своего матраса, одиноко лежащего на полу рядом с камерами, мужчина сгрузил на него арбалет и стрелы, а после, воровато обернувшись, вытащил из широкого кармана несколько толстых упаковок презервативов и, зачем-то прихваченный из аптеки тюбик густого бесцветного вазелина.       И если цветастое ребристое, судя по надписям, резиновое изделие можно было выгодно обменять у новеньких на сигареты, то смазку реднеку и использовать-то было некуда, разве что для деталей байка, пока на следующей вылазке им не попадется автомастерская.       Коротко взглянув в сторону «комнаты» лидера, где у входа одиноко колыхалась простыня на сквозняке, Диксон понял, что тот все ещё в душевой, и, не сумев побороть в себе внезапно возникшее желание увидеть друга, чтобы вновь убедиться, что с ним все в порядке, медленно направился в специально оборудованное помещение для водных процедур.       Чем ближе мужчина подходил, тем аккуратнее старался ступать, двигаясь почти не слышно, будто выслеживал дикого зверя в густых зарослях леса, остановившись только у подвешенной у самого потолка полупрозрачной плёнки, за которой слышался шум воды и довольное фырканье шерифа, смывающего с себя грязь. Здесь же, на длинной обшарпанной лавочке с облупившейся от времени краской, лежала его одежда — светло-коричневая рубашка с длинными рукавами, чёрные джинсы, нательное бельё. На полу бесформенной кучей была свалена изгвазданная в крови ходячего простынь, будто Граймс не мог определиться — выкинуть её к черту, или же попытаться отстирать, чтобы можно было использовать в подобных вылазках — все же в том супермаркете ещё было, что захватить. Осторожно подцепив пальцами оставленную рубашку, охотник, не вполне отдающий себе отчёт в том, что делает, медленно поднёс её к лицу, прикрыв глаза и вдыхая запах своего шерифа. Рубашка отдаленно пахла какими-то травами, напоминая горький аромат степной полыни, а ещё — светом, колючим зимним солнцем, дикой энергией, присущей только Рику, и сколько бы реднек не наполнял лёгкие этим вкусом, ему было недостаточно, он мог бы стоять так часами и дышать тем, кого любил, игнорируя даже зловонный аромат, тянущийся от вымазанной чужими внутренностями, простыни.       За тонкой пленкой, похожей на призрачную стену, что-то упало, пусто звякнув о каменный пол, и стрелок смутно догадался — это была одна из полупустых баночек из-под шампуня или геля для душа. Выждав несколько долгих мгновений, будто дразня себя, он все же слегка отодвинул разделявшую его с шерифом завесу, и заглянул туда.       Офицер стоял спиной ко входу, с явным упоением отмывая отросшие волосы от капель чужой крови, подставляя лицо под горячие струи. Шум воды, а также ухудшающийся слух, полностью заглушали присутствие чужого человека в комнате, которую заволокло приятным мокрым паром, потому Дэрил рискнул войти и сделать несколько шагов к другу, скользя по его телу жадным изучающим взглядом.       «Дьявол. Как же ты красив», — пронеслась мысль в косматой башке деревенщины, так и замершего, уже в открытую пялясь на обнаженного мужчину.       Плечи Граймса были более покатыми и не такими широкими и острыми, как у него, талия менее выражена, от загривка до самого копчика проглядывались выступающие позвонки, показавшиеся Диксону такими хрупкими, что у него защемило где-то в стороне сердечной мышцы. Узкие бедра и крепкий подтянутый зад так и привлекали к себе внимание, и, прибалдевший от тепла и такого зрелища, охотник даже задышал приоткрытым ртом, смахнув челку, постоянно лезшую в глаза со лба, мешающую наслаждаться видом. Наверное, в первый раз за все время своего увлечения он действительно думал о Граймсе не в нежно-романтическом ключе, а в каком-то похотливом, блудливом, так, что одна эротическая фантазия с бешеной скоростью меняла другую. Нестерпимо дико хотелось уложить шерифа на лопатки и устроиться между его разведённых ног, нависая сверху и глядя в его пронзительные ярко-голубые глаза, затуманенные поволокой от возбуждения, огладить кончиком языка его полные, будто созданные для поцелуев губы, проникая в жаркий горячий рот, целуя, подчиняя себе несгибаемого копа. Провести широкими мозолистыми ладонями, на которых совсем загрубела кожа, по его груди и животу, чтобы почувствовать, насколько горяч может быть их лидер. Приставить пульсирующую и влажную головку, которая уже сейчас налилась в штанах, к тугому входу меж его ног и сильно толкнуться внутрь, соединяясь, сплетаясь телами, ловя отчаянные крики и стоны наслаждения офицера, тонуть в его любви, гореть в его страсти и плавиться в едином удовольствии оргазма, разделенного на двоих…       Протянув руку к Рику, мужчина, так и не осмелев, провёл кончиками пальцев по воздуху, на крохотном расстоянии от спины друга, будто смахивая капли воды, стекающие по коже, казавшейся такой нежной, ранимой, что желание защитить своего офицера от всего мира только усилилось.       Диксон чувствовал себя тупым мотыльком, бьющимся о стекло фонаря, не позволяющее ему приблизиться к огню, который сожжет его дотла, но чем дольше тянулись драгоценные секунды их такого одностороннего уединения, тем сильнее Дэрил понимал, что он готов сгореть и упасть в лужу мелким обугленым угольком, лишь бы раз, хотя бы один-единственный раз, прикоснуться к своему яркому солнцу.       Граймс взял недавно приобретенную в супермаркете бритву и пену, довольно улыбнувшись и, вспоминая, когда в последний раз ему приходилось по-человечески приводить себя в порядок, выскоблил себе щеки от ставшей уже обыденностью, щетины. Он провёл ладонью по запотевшему зеркалу, поворачивая голову то в одну, то в другую сторону, проверяя, не пропустил ли какой-нибудь островок отросших волос, как вдруг заметил в отражении стоящего за спиной друга. Удивленно обернувшись, совсем не стесняясь наготы (а кого, собственно, стесняться — Диксон тоже мужик, верно?), Граймс слегка приподнял брови, будто задав немой вопрос, но вместо ответа реднек подошёл ближе, почти вплотную, промокая под душем прямо в одежде, и душа Рика ушла куда-то в пятки — должно быть, случилось что-то ужасное. Чёрт, знал же, что ни на минуту нельзя оставить этих людей.       В мыслях разворачивалась одна катастрофа за другой — от нашествия мертвецов и прорыва забора, до случайно обнаруженного, среди продуктов в грузовике, живого трупа, который мог покусать половину выживших.       — Что произошло? — голос предательски дрогнул, а рука начала шарить по стене, где был крючок, на котором висело полотенце.       — Все О'кей, — хрипло отозвался охотник, еле сдерживающий себя, чтобы не накинуться на друга со всей своей страстностью.       Несмотря на то, что они были практически одного роста, сейчас, благодаря тому, что Рик был босым, а на ногах Диксона были надеты высокие армейские ботинки, стрелок несколько возвышался над шефом, неотрывно глядя потемневшими, серыми, похожими цветом на ртуть, глазами, то на губы, то в глаза Граймса, понимая, что двусмысленно его поведение воспринять сложно. Дикое чувство смятения, беспокойства, томительного ожидания, надежды, страха, — все сплелось в такую гремучую смесь, что Дэрил, раздираемый этими чувствами, застыл на месте, умоляя про себя шерифа сделать хоть что-нибудь.       Бывший коп впервые не понимал, что же нашло на друга, и почему он стоит сейчас рядом, промокая до нитки под душем в одежде. Рука наткнулась на ручку, регулирующую напор, и Рик выключил воду, так и не произнося ни слова, вновь ловя до странного горячий взгляд стрелка из-под мокрой чёлки. В какой-то момент бывшему копу показалось, что этот взгляд содержал в себе столько сильной ненависти, что его «правая рука» еле сдерживается, чтобы не вмазать ему.       Шумно сглотнув, лучник медленно наклонил голову, все ещё оставляя пространство для Рика, для того, чтобы он шагнул вперёд, принимая то, что предлагает ему друг, если охваченного страстью мужчину, можно было сейчас так назвать. Но упрямый эцилопп так и не понимал, чего от него хотят, поражая Дэрила своей несообразительностью, чем офицер никогда не отличался.       Стоять рядом с тем, по кому сходишь с ума, не имея возможности не просто прикоснуться, а даже быть понятным, было дико больно и обидно, и этот гребанный момент был похож на танец босыми ногами на стекле, когда актёр прыгает и топчется по острым осколкам, сдерживая слёзы и крики, а зритель, верящий в неуязвимость того-самого-парня-на-сцене, смеётся и хлопает в ладоши. Невозможно было столько издеваться над своим сердцем, и, так и не получив никакого намека на согласие от Граймса, реднек сделал шаг назад, затем ещё и ещё, и, громко выдохнув со стоном, выбежал из душного помещения, оставив шерифа одного, явно в полном недоумении.       — Рик? — за пленкой появились очертания Кэрол. — Ты здесь?       — Да, я уже выхожу, — отозвался мужчина, кое-как завернувшись в полотенце и покидая душевую.       — Я принесла тебе свежее, — с этими словами она протянула Граймсу аккуратно сложенную одежду, а после хитро улыбнулась, будто готовилась сообщить нечто любопытное. — В одном деликатном деле нужно твоё участие, шериф.       — Что-то случилось? — незамедлительно отреагировал мужчина, внутренне напрягаясь, но Кэрол успокаивающе подняла руки ладонями вверх, будто говоря, что все хорошо. — И что это было с Дэрилом?       - Я подумала, что он хотел искупаться, но, заметив тебя, решил отложить это на потом. Он же всегда предпочитает мыться в одиночку. Но это потом. Через полчаса состоится собрание совета, и ты нам нужен в обязательном порядке.       Граймс неопределенно пожал плечами, все еще сбитый с толку этими странными вздохами и взглядами друга, предпочитающего много чего делать в одиночку, а не только намываться, но его ждало какое-то безотлагательное дело, потому, забрав чистую одежду и поблагодарив женщину, он отправился в свою камеру, чтобы поскорее одеться и прийти на совет.       — Вы серьёзно? — скептично спросил он, заходя в бывший тюремный кафетерий и замечая на столе ящик текилы, причём несколько бутылок уже были початые.       Их тесная компания, круг самых близких друзей, за исключением Бет, помогающей распределять припасы между выжившими, Хершеля, который занимался пополнением тюремной медкамеры, и Дэрила, свалившего чёрт знает куда, решила отпраздновать весьма удачную вылазку таким своеобразным способом.       — Рик, даже ты должен признать, что нам всем просто необходима небольшая разрядка, особенно, когда есть не только повод, но и то, чем его можно отметить, — Кэрол, совсем преобразившаяся и раскрепостившаяся за последний год, протянула ему простую жестяную кружку, в которой плескался алкоголь. — Мы и остальным выдали немного.       Граймс сначала нахмурился, но, убедившись, что часовые на постах выставлены, ходячих у забора перебили ещё с утра, а все, кто участвовал в вылазке чувствуют себя прекрасно, молча махнул рукой и сделал хороший глоток обжигающего горло напитка, после которого даже закашлялся с непривычки, и Мэгги так вовремя сунула ему в рот консервированный абрикос, сыгравший роль лайма, так как из-за истекшего срока хранения, фрукт окислился до ужаса. Ощутив, как хорошо алкоголь на голодный желудок шибанул по истрепанным нервам, офицер улыбнулся, заметно расслабляясь и включаясь в общее веселье.       Поначалу просто пили, выкрикивая различные тосты, рассказывая анекдоты и забавные истории друг другу, потом пытались смастерить закуску более приличную, чем кислые фрукты в жестяной банке, но за ней нужно было возвращаться к еще не до конца разгруженным фурам, а потом… Распахнулась дверь и в помещение зашёл удивлённый Диксон, таща на плече небольшого подстреленного дикого поросёнка. Охотник стоял с добычей, как-то неловко поглядывая на лидера, но, заметив, что в комнате все абсолютно пьяны, возмущённо фыркнул, демонстративно разворачиваясь и заявляя, что раз их с хряком никто не пригласил на фуршет, они уединятся в лесу у костра. Шериф, яро спорящий с Кэрол, что слизывать соль с его крепко подкачанного пресса никто, включая её, не будет, заметил, как в дверном проёме мелькнул скрученный пружиной поросячий хвостик и «крылатая» жилетка, и в следующую секунду догнал друга, ловя его за плечо и широко улыбаясь, стараясь не покачиваться на месте.       Бывший коп, от которого разило алкоголем за метр, да и по веселым блестящим глазам было понятно, что он навеселе, в кои-то веки позволив себе расслабиться, втирал какую-то дичь о том, что всем им необходима разрядка, передышка, и что в веселье обязательно должны участвовать и Дэрил, и его добыча. Потом его понесло и разговор пошёл о верности и дружбе, и, пока стрелок молча слушал всю эту чушь, потупив взгляд в пол, сзади подошёл Гленн и забрал у него добычу для разделки, весело хохоча со своей невестой и обещая, что через полчаса мясо будет готово для жарки над костром, который остальные должны будут разжечь во дворе тюрьмы.       Реднек уже не знал, как заткнуть шерифа, который так и сыпал благодарностями за хорошую службу, как какого-то своего гребанного подчинённого, и, с трудом сделав шаг назад, Дэрил хрипло сообщил, что пойдёт разжигать костёр. Стоило ему только развернуться, как мужчина вдруг навалился сзади и крепко обнял, и Диксон застыл как вкопанный, часто задышав и невольно подставляясь под губы друга, которыми он ткнулся в ухо секунду назад. В горле пересохло, пульс участился, а в голове стало пусто, и только билась дикая мысль «вот оно!»       — Кэрол! — воскликнул их лидер и с укором посмотрел на женщину, которая нарочно толкнула его сзади так, что он едва ли не свалил друга с ног.       — Я пойду поищу специи для мяса, а вы захватите алкоголь и идите разжигать костёр. И боже, Граймс, дай и Диксону сделать глоток.       Во дворе то там, то тут сидели небольшие компании, греясь у мелких костров и накачиваясь спиртным, а после того, как в воздухе завитал аромат мяса, у Рика невольно возникли ассоциации, будто они все вместе просто выбрались за город с ночёвкой теплым осенним вечером. Подростки, во главе с Карлом, которого многие именовали «молодой сэр» образовали свой круг, рассказывая страшные истории, и, глядя на худощавую фигурку сына в большой широкополой шляпе шерифа, Граймс невольно улыбался. Диксон, как всегда молча, занимал почетное место рядом, практически не отрываясь от бутылки, и мужчина даже удивлялся его способности к поглощению алкоголя, практически не пьянея. Сам же бывший коп чувствовал, как приятно гудят ноги и кружится голова, и какой-то невидимый долг зовёт его на поиски приключений.       Осознание того, что он перебрал, пришло уже ближе к ночи, когда на чистом иссиня-черном небе холодно мерцали звёзды, а многие небольшие костерки рядом были погашены и мирно тлели. Гленн и Мэгги ушли первыми, горячо переглядываясь и крепко держась за руки, следом их покинула Кэрол, решившая, наконец, уложить самых мелких. Тайрис, явно почувствовав себя лишним, просто перебрался в компанию побольше, устраиваясь рядом с сестрой и тут же включаясь в беседу с выжившими друзьями из Вудбери.       Лениво поглядывая на языки огня, так и желавшие лизнуть подошвы его ботинок, офицер, сделав последний глоток из своей бутылки, просто откинулся на спину, приминая траву, упиваясь спокойствием и разливающейся по телу слабостью — сказывалась минувшая бессонная ночь. Как долго он пролежал, знал только Диксон, все время молчавший, и не реагирующий даже на похвалы за довольно-таки вкусного кабанчика. Народ постепенно расходился, и, когда на поляне стало совсем тихо, к Рику пришла в голову мысль, что им и самим пора на боковую, но подниматься было так лениво, что лидер даже не шевелился.       Ощутив осторожные прикосновения к своей щеке чьих-то холодных пальцев, мужчина медленно приоткрыл глаза и увидел склонившегося над ним Дэрила. Он молчал, тихо и медленно дыша, только прожигая друга взглядом затуманенных глаз с сильно расширенными зрачками, и дыша через приоткрытый рот. В этих черных бездонных зеркалах души полыхал дикий огонь, и бывший коп запоздало сообразил, что это отражение костра, горящего рядом. Видимо, офицер переоценил не только свою устойчивость к алкоголю, но и своего друга — охотник покачивался над ним, будто гипнотизирующий свою жертву удав, но все равно упрямо сидел рядом и все смотрел, смотрел, смотрел, будто видел друга впервые.       — Нужно идти спать, — сообщил Рик заплетающимся языком, с трудом стараясь не зевать.       Вместо ответа стрелок только легко кивнул и вдруг стал приближать к нему своё лицо, медленно закрывая глаза и сжимая ладони в кулаки, будто тщетно старался держать себя в руках. Ощутив, как по скуле мазнули сухие обветренные губы, Граймс от удивления рассмеялся, но, когда осторожные касания проскользили по щеке вбок, к его губам, мужчина от неожиданности упер ладонь в грудь своего напарника, резко отстраняя от себя и непонимающе ловя его взгляд.       — Что ты делаешь?       Стрелок затаил дыхание, побледнев и замерев от ужаса, не в силах даже улыбнуться. Как можно было объяснить этому упертому эцилоппу, что он хотел поцеловать его? Жарко, горячо, неистово, вложить в эти, пусть и неумелые, но старательные ласки столько чувств, чтобы Рик ощутил то, что гложет его друга уже несколько месяцев. Но ему даже не дали ни одного, мать его, ебанного шанса! Даже пьяным в стельку офицер не хотел признавать очевидное.       — Ничего, — только и смог выдавить из себя мужчина и резко поднялся, туша костер, чувствуя на себе внимательный взгляд лидера, будто тот изучал какую-то неведомую букашку под лупой.       — Ну ты и нажрался, приятель, — вдруг шериф так заливисто расхохотался, что у Диксона даже навернулись слёзы на глаза, а в груди будто пробили нехилую такую дыру. Отсмеявшись, и, видимо, чувствуя за собой вину, Граймс протянул ему ладонь и примирительно попросил: — Помоги подняться. Иначе я прямо тут отрублюсь.       Крепко стиснув его пятерню, арбалетчик быстрым и мощным рывком дернул его на себя, ставя на ноги, а после того, как тот сильно покачнулся, невольно приобнял его рукой за талию, чувствуя, как сердце забилось где-то в горле, разбрызгивая по проспиртованному организму смесь щемящей нежности и разъедающей горечи.       Они довольно-таки быстро и практически бесшумно добрались до пустующей камеры Рика, и, сгрузив того на постель, Дэрил тяжело вздохнул, надеясь, что алкоголь сыграет ему на руку и выветрит эти воспоминания о неудавшемся поцелуе из памяти шерифа. Оказавшись на матрасе, офицер практически сразу вырубился, и Диксон, тяжело вздохнув присел на край тюремной кровати, запуская пальцы в свои волосы и вслушиваясь в тяжелое мерное дыхание любимого.       — Ты ведь… жестоко со мной поступаешь, Граймс, — прошептал охотник и судорожно вздохнул, до боли стискивая свои отросшие патлы. — Единственный человек, за которого я могу отдать свою жизнь, не желает дать мне даже ёбаный поцелуй.       Поборов в себе сильное желание встряхнуть друга и вмазать ему со всей силы, Дэрил подвинул его ближе к стене и лёг рядом, устраиваясь щекой на периодически вздымающейся груди, прижимаясь носом к его грубой рубашке и вдохнул его запах, зажмурившись. Рик никак не отреагировал, посапывая и даже не повернувшись и Диксон, осмелев, взял его ладонь и стал преданно целовать его пальцы с огрубевшей кожей.       — Какая ты сука, — мужчина замер, тихо всхлипнув и приложил его ладонь к своей щеке, замирая и до крови кусая губы, будто бы это смехотворно болезненное чувство могло заглушить то отчаяние, что сковало все его существо. — Я люблю тебя. А ты — бессердечная сука.       Офицер, будто бы в насмешку над ним, что-то сонно пробормотал и перевернулся на бок, поворачиваясь к напарнику задницей и сгребая свою подушку в охапку, сладко причмокнув во сне, незаметно для себя, впивая в сердце мужчины новый, неебических размеров, эфемерный кинжал. Стрелок, ни слова больше не говоря, покинул его «комнату», и, пошатываясь, добрел до своего матраса, обессиленно падая на него и сжимаясь в комок, чувствуя себя брошенным псом.       Потерянный. Растоптанный. Отвергнутый.