Глава 7
20 января 2016 г., 18:43
Холодные лучи осеннего солнца наконец показались за горизонтом, и Рик, все ещё не пришедший в себя после предательства одного из дорогих ему людей, накинул куртку на плечи, только сейчас понимая, что его трясёт от холода. Прикосновения Дэрила до сих пор чувствовались по всему телу, горя, садня, пульсируя и будто специально напоминая о произошедшем. Задница, попрощавшись с девством в этом месте, нещадно ныла, но беглый осмотр показал, что реднек не порвал его. Старался все сделать нежно, тварь.
— Какая же тварь, — вслух повторил свои мысли бывший коп, стоя у окна и глядя на лес, одетый в багрянец и золото. — Пригрел гадюку на груди.
Посмотрев на часы, Граймс тихо вздохнул — через полчаса на вышку должен был придти другой часовой, и, не желая, чтобы кто-либо узнал, что их лидера сегодня ночью опустили, мужчина подобрал с пола лоскуты изрезанного ремня охотника и его бандану. На полу все ещё валялся тюбик с вязкой смазкой, и, с трудом поборов в себе отвращение, офицер поднял и его, отправляя в бездонный карман к бандане бывшего лучшего друга.
Когда в будку вошла Кэрол, сонно потирая глаза и улыбаясь, Рик, хмуро поприветствовал её и отправился в жилой блок. Даже не заходя в свою камеру, шериф угрюмо прошёл в душевую, желая смыть с себя этот чертов позор, а от ощущения вытекшей через задний проход спермы охотника, мужчина и вовсе пришёл в ярость, еле сдерживаясь, чтобы не ударить в стену со всей силы кулаком.
Наскоро скинув с себя одежду, болезненно морщась при каждом движении, он подошёл к зеркалу и не смог сдержать пораженного выдоха: все его тело, а в особенности грудь и шея, было покрыто засосами, синяками и укусами, вперемешку с царапинами, и складывалось такое ощущение, что Дэрил хотел не трахнуть его, а сожрать живьем. Чудовище.
Включив горячую воду, Рик хрипло застонал и опустил голову, замирая так и теряя все мысли из головы. Насилие не сломало его, нет, собственно, у Диксона не было намерения унизить лидера, но офицер чувствовал, что в нём что-то изменилось после произошедшего. Казалось бы, с предательства Шейна прошло не так много времени, и можно было морально подготовиться к следующей эмоциональной напасти, но то, что вероломным ублюдком окажется реднек, бывший полисмен даже не мог себе вообразить.
И если раньше Рик готов был идти на уступки, веря в силу переговоров, то сейчас он знал — подобные проблемы можно решить только вышибив мозги сволочи. Поймав себя на мысли, что представляет, как прижимает дуло кольта к виску лучника, Граймс снял воображаемое оружие с предохранителя и нажал на курок. Да, мозги реднека на полу явно будут сатисфакцией за подобное унижение. Лучше всего сделать это в лесу, чтобы не заморачиваться с трупом. И чем ярче мужчина представлял себе подобную сцену, тем отчетливее понимал, что не сможет убить того, кого столько времени считал братом. Уолш был опасен для многих, Дэрил же — его личное проклятье.
Добравшись до своей «комнаты», он завесил вход простыней и повалился на кровать, показавшейся пуховой периной после жёсткого пола на вышке, после чего завернулся в прохудившееся одеяло и закрыл глаза. Измученный организм сделал доброе дело, отрубившись практически мгновенно.
Дэрил не появился ни вечером, ни на следующий день, но, привыкшие к его «прогулкам» остальные не придавали подобной пропаже особого значения. Граймс же надеялся, что его хоть немного отпустит, и бурлящая злость на деревенщину хоть чуть-чуть, но пройдёт, однако, стоило только подумать о том, что он сделает, когда Диксон вернётся, пальцы непроизвольно сжимались в кулаки и Рик заранее знал, что как только увидит его, то набьет морду для начала.
На счастье охотника, у Граймса вновь появились неотложные дела, в виде увеличивающихся толп ходячих, которые, будто повинуясь своим инстинктам, тянулись не только к еде, но и к теплу. С каждым осенним днём погода становилась более промозглой, ветреной и холодной. Без курток на улицу уже не выходили, да и вообще многие старались не покидать стен тюрьмы, благо, что работы всегда было в избытке. Хершель предположил, что недалеко отсюда могло проходить стадо и больше, и забор следовало бы укрепить на всякий случай, но Рик все откладывал поездку за стройматериалами — бензина практически не было.
Да и с учётом увеличения ходячих, буквально в геометрической прогрессии, выбираться было бы опасно. Нет, помощник шерифа боялся не за свою шкуру, а за жизни тех, кто находился в тюрьме, так как больше половины её обитателей были теми, кто оружие в руках практически не держали. Про детей, едва ли не беззаботно бегающих вдоль решётки, вообще стоило умолчать — мелочь даже не предполагала, что своими играми и веселыми воплями привлекала ещё больше мертвецов, и, сколько бы Карл не шугал их от забора, они все равно продолжали.
Заступив на очередное дежурство, Рик не смог удержаться от до сих пор гложущих воспоминаний о том, что произошло здесь, на этой самой вышке. Синяки на шее, которые остались после диких поцелуев и засосов уже постепенно сходили, и, благодаря тёплому шарфу, никто не увидел их, но одно дело видеть, а другое дело — чувствовать и знать, что они есть.
Что же, хотя бы задница перестала ныть после непрошенного проникновения, хотя мужчина ожидал более серьёзных последствий. После предательства друга в голову лезли всякие отвратительные мысли от возможного заражения каким-либо венерическим заболеванием (кто знает, куда похотливый реднек засовывал свой конец раньше), до также — возможных — неприятных последствий в виде какой-либо травмы. Хорошо хоть, он был мужчиной — не стоило опасаться только одного — беременности. Жаль, что из-за щекотливости подобной ситуации нельзя было подойти к Хершелю, но Граймс все же решил пропить курс антибиотиков, так, на всякий случай.
Дело уже клонилось к ночи, и офицер, предполагавший, что охотник предпочтет вернуться под покровом темноты, то и дело осматривал территорию тюрьмы, огороженную забором, поглаживая пальцами винтовку. Хотя стрелять в своего насильника он не планировал, воображаемая расправа грела душу.
Мертвецы скопились в излюбленном месте, громче шипя, будто кого-то завидев, и мужчина внимательно всмотрелся в бинокль. Заметив небольшую детскую фигурку, которая ловко пролезла через дыру во внутреннем заборе с небольшой коробкой в руках, Рик похолодел: это была девчонка из тюрьмы, чей папаша помогал ему недавно с укреплением ограды. Какого черта она делает?!
Сорвавшись с места, Граймс подхватил винтовку и свой мачете с красной ручкой — не хотелось привлечь мертвецов выстрелами, и побежал вниз с вышки, перепрыгивая через несколько ступеней сразу, чувствуя, как сердце колотится с дикой силой, едва ли не проламывая ребра. Краем глаза он заметил знакомый силуэт ребёнка в шляпе шерифа.
— Карл! — закричал он, задыхаясь и понимая, что сын почти добежал к опасному участку забора, который совсем прогнулся под напором ходячих трупов, рискуя вот-вот упасть и дать этим тварям ворваться во двор их убежища. Граймс-младший, видимо, не расслышавший крик отца, подбежал к дыре в заборе и пролез туда, решивший оттащить свихнувшуюся девчонку, подкармливаюшую тварей грызунами, от опасного участка, крича той, чтобы немедленно убиралась.
Желая обратить на себя внимание, и понимая, что выбора нет, шериф выхватил свой кольт, покоящийся до этого в кобуре на бедре, и сделал несколько шумных, едва ли не оглушающих из-за окружающей их тишины, выстрелов вверх, и когда его сын резко обернулся, то проорал: «Назад!»
Поздно. Забор, будто в замедленной съёмке сильно покачнулся вперёд, и хлипкая сетка не выдержала, разорвавшись в самом слабом месте, что позволило нескольким тварями ворваться в прежде надежное место. И как бы мужчина не ускорил и без того быстрый отчаянный бег, цепкие пальцы мертвецов вцепились в плечо девчушки, заверещавшей от страха, будто не ожидавшей подобного исхода. Понимая, что уже ничем не может помочь подруге, Карл перестал тянуть её за руку и развернувшись, попытался выбраться через знакомую прореху в заборе, но один из ходячих вцепился в его ногу, злобно шипя и потащив к себе, где за забором кишели голодные мертвецы.
Последнее, что помнил Рик перед провалом в странную пугающую темноту, застилающую взгляд, это были глаза сына, когда гнилой труп с перекошенной челюстью, резко склонился над ногой Карла, чтобы вцепиться в неё, и собственный отчаянный вой…
***
Чьи-то пальцы осторожно скользили по отросшим кудрявым волосам, еле ощутимо задевая ухо и шею, чужое размеренное дыхание обжигало висок, а стук сердца, глухо ощущавшийся в груди, к которой Граймс прижимался щекой, успокаивал. Собственные руки мёртвой хваткой стискивали узкую талию обнимающего его мужчины. В темноте камеры было очень тихо и не было видно ничего, но шестым чувством Рик ясно понимал — рядом был, невесть откуда взявшийся Дэрил. Осознание этого вызвало у шерифа дикий поток эмоций, и он осклабился, вздрагивая и сжимая руки в кулаки, чтобы влепить этому уроду знатного тумака, но Диксон вновь погладил друга по волосам, в сотый раз повторяя: — Все хорошо. Всё в порядке. Я рядом, Рик. Вернись ко мне. Ладони разжались сами собой, и бывший коп только и смог, что шумно сглотнуть и отстраниться от охотника, жалея, что в плохо освещённой камере невозможно было передать всю злобу взглядом. — Отвали. Бывший приятель крупно вздрогнул, будто получил пощечину, но выполнил приказ своего лидера, поднимаясь с койки, на которой они с эцилоппом сидели в обнимку, и Рик внезапно ощутил, что в его «комнате» стало довольно-таки холодно, будто кто-то вдруг выпустил всё тепло. По истерзанным нервам вдруг резанули последние воспоминания, и Граймса заколотила сильная дрожь. Он лихорадочно поймал стрелка за запястье, до боли в пальцах стискивая его и только и смог, что хрипло прошептать: — Карл? .. На койке напротив вдруг кто-то зашевелился и худая фигурка сына упала в объятия отца, всхлипнул и дрожа. — Пап! Почувствовав себя не только лишним, но и нежеланным гостем, арбалетчик молча покинул камеру офицера, направляясь в душевую, чтобы смыть с себя зловонную кровь гнилых, с которыми пришлось биться буквально не на жизнь, а на смерть, ещё несколько часов назад. Чтобы забыть произошедшее в вышке хотя бы на некоторое время, охотник ещё несколько дней назад пошёл по следу крупной дичи — оленя, который так не предусмотрительно близко забрел к краю леса, рядом с которым расположилась тюрьма. Выслеживать большого и пугливого зверя было не так и просто, но Дэрил не хотел возвращаться с пустыми руками, будто большая добыча хоть как-то повлияет на настроение лидера. Олень нашёл свою смерть на третий день слежки, едва ли не попавшись в лапы к медлительным мертвецам, но стрелок оказался проворнее, не только подстрелив дичь, но и порубив других, гнилых охотников на его законную добычу. Свежевать тушу сразу мужчина не стал — запах свежей крови привлёк бы новых ходячих, и, несмотря на дикую усталость и ноющий от голода желудок, он потащил дичь в тюрьму. Арбалетчик добрался к убежищу только к вечеру, неприятно ёжась от холода и размышляя над тем, что не сегодня — завтра должен пойти снег, так как такие неприятные заморозки сулили только это. Внезапно в ночной тиши раздались выстрелы, и, чертыхнувшись, реднек побежал к забору из последних сил, упрямо не выпуская оленя, которого для удобства закинул на сильные широкие плечи. Ещё издалека заметив тварей, прорывающихся через забор, охотник, как бы ему не было жалко потраченного времени на оленя, скинул тушу на землю и, выхватив охотничий нож, вспорол ему брюхо. Подтащив дичь ближе к гнилым и дождавшись, когда большая часть голодных трупов накинется на предложенное угощение, реднек перемахнул через поваленый забор, едва ли не оглушенный девчачьим визгом. К сожалению, ребёнка нельзя было уже спасти, но, увидев знакомую шляпу и Карла, которого тащил к себе полуразложившийся мертвец, охотник среагировал моментально. Едва только ходячий оскалился, чтобы цапнуть перепуганного парнишку за ногу, Дэрил вцепился пальцами в волосы твари и со всего маху вонзил в гнилую башку нож. Сынок шерифа был перепуган насмерть, но ему повезло — укуса так и не последовало. Скомандовав тому позвать остальных, лучник стал орудовать ножом, кося гнилых и сдерживая их как только мог, и, когда за спиной послышались выстрелы подоспевших на подмогу Глена и Кэрол, он выдохнул с облегчением. Вскоре с ходячими было покончено, и народ принялся наскоро ремонтировать забор и укладывать трупы в огромную кучу за забором, и только в этот момент охотник запоздало сообразил, что не видел Рика среди знакомых лиц. Чужая кровь была везде и, желая оттереть её хотя бы с рожи, мужчина потянулся к заднему карману, с края которого всегда свисала неизменная бандана, но, не обнаружив её там, Дэрил только наскоро вытерся рукавом куртки, озираясь по сторонам и ища взглядом того, кому и был оставлен этот кусок красной тряпки. Граймс лежал на земле, свернувшись в комок и выл, беспомощно сгребая пальцами комья земли и травы, и от этого звука у Дэрила застыла кровь в жилах. Несмотря на то, что Карл сидел рядом и тряс своего старика за плечо, убеждая, что всё в порядке, это не помогало. Отпрыск шерифа с отчаянием посмотрел на подошедшего охотника, и Диксон упал на одно колено рядом со своим лидером, с силой отрывая его от земли и буквально сдавив в тесных медвежьих объятиях. — Рик. Я рядом, — хрипло сказал он, и леденящий душу вой внезапно прекратился, а друг обмяк в его руках. — С Карлом всё в порядке. Вставай. С трудом подняв шефа с помощью Карла, охотник повёл его в камеру, пытаясь не думать о том, что когда Граймс вцепился в него, как в спасательный круг, стискивая до боли в ребрах, в душе стрелка вновь разлилась сладкая надежда и отчаянная радость от того, что в нём нуждается самый важный человек на целом свете. Даже когда бывшего копа усадили, он не расцепил объятий, крупно трясясь, и Диксону не оставалось ничего, кроме как устроиться рядом и приобнять друга, время от времени успокаивающе шепча, что всё хорошо. Карл только молчал, осматривая свою ногу, в которую едва не вцепились гнилые зубы. — Спасибо, что спас меня, — хрипло сказал он, наконец, поднимая глаза на близкого друга своего отца. Реднек лишь легко кивнул и, не сдержавшись, зарылся носом в волосы Рика, прикрыв глаза и не прекращая гладить его по спине. Как же чертовски приятно, когда тебя обнимает любимый человек... По привычке быстро закончив водные процедуры, Дэрил замотался в полотенце и вышел из душевой, и тут едва ли не столкнулся нос к носу с шерифом. Тот словно поджидал друга, уже совсем успокоившись — видимо, Карл рассказал подробности произошедшего сегодня. Остаться наедине с тем, перед кем он был так виноват, для Диксона было неловко и стыдно, потому он опустил голову, не найдя, что сказать, и кинул на лидера короткий взгляд из-под мокрой отросшей челки. Не совладав со своими чувствами, вызванными большим потрясением, Рик резко ударил лучника ладонью наотмашь, гневно сверкнув глазами. Звук хлесткой пощечины эхом отозвался в стенах душевой комнаты, но реднек все ещё молчал, лишь приложив руку к пульсирующему удару на щеке. Он заслужил это. Знал, что заслужил. — Это тебе за насилие, — хрипло сказал мужчина и сделал шаг вперёд, отчего охотник слегка вздрогнул, но остался стоять, будто дожидаясь добавки. Вдруг выражение лица шефа поменялось, в нём появились нотки нежности, а вся накопленная злость куда-то испарилась. Рик опустил ладонь на его шею сзади и прислонился своим лбом ко лбу друга, прикрыв глаза и тихо дыша. Дэрил завороженно смотрел на него, затихнув, и неуверенно поднял руки, потянув их к возлюбленному, трепетно, будто боясь причинить боль. Еле ощутимо поймав его лицо в ладони, Диксон колебался — с одной стороны Граймс недвусмысленно показывает, что разрешает, а с другой стороны охотник боялся испортить только что установившийся между ними хрупкий мир. — Пусть это будет благодарностью. За сына, — хрипло сказал Граймс, не веря самому себе, что делает такой отчаянный шаг. Офицер ласково накрыл губы спасителя своего сына своими, скользя кончиком языка в чужой горячий рот, и реднек, никогда не целовавшийся «по-французски» судорожно вдохнул, затрепетав всем телом и подавшись ближе. Язык шерифа творил какие-то чудеса, мокро переплетаясь с его собственным, облизывая, игриво щекоча и напористо толкаясь в рот, иногда проскальзывая по зубам и дёснам, а когда Дэрил опомнился и стал неловко двигать и своим языком, пытаясь подстроиться, Рик провёл горячей ладонью по его обнажённой спине, что заставило стрелка чуть выгнуться и застонать. Вдруг бывший коп прервал поцелуй и сделал шаг назад, сжимая ладонь, которой прикоснулся к нему, в кулак, а второй рукой вытер губы, неотрывно глядя на Диксона. — А теперь мы оба забудем о том, что случилось тогда и сейчас. — Нет, Рик, прошу, — умоляюще прошептал лучник, — не говори так! — Мы останемся лучшими друзьями. Я знаю, что ты всегда прикроешь меня в случае опасности. То же самое ты можешь ждать и от меня. Мы — друзья, Дэрил. Не больше и не меньше, — кто бы знал, как тяжело Граймсу давались эти слова, но он должен был расставить все точки над «i» раз и навсегда. — Не ходи завтра на охоту. Ты будешь нужен мне здесь. После этих слов он развернулся и ушёл, оставив полуобнаженного возбужденного мужчину одного. Дэрил ещё с минуту глядел ему вслед, после чего прижался спиной к стене и сполз по ней вниз, запустив пальцы в свои волосы и сильно сжимая их, не понимая, как ему может быть одновременно охуенно от того, что Рик сам поцеловал его, и так хуёво от того, что его любимый отверг в очередной раз.
