Ловушка для охотника

      Всё со временем встало на свои места, однако, несмотря на недавний разговор о дружбе и прочем высокодуховном дерьме, Дэрил прекрасно понимал, что «как раньше» уже никогда не будет. Безусловное доверие, еще недавно буквально витавшее в воздухе, когда своеобразный тандем бывшего копа и реднека был в сборе, пропало, будто бы его и не было. И с каждым днём Рик, возможно даже, не со зла, но пытался это подчеркнуть.       Граймс все чаще старался избегать тех моментов, когда они оставались наедине, даже на вылазках почти не разговаривал с ним, а сухо отдавал приказы. Это раздражало, но Диксону, чувствовавшему себя тряпкой, о которую попросту вытирают ноги, оставалось только скрипеть зубами и молча подчиняться. Он всё ещё ощущал вину за произошедшее в вышке, и надеялся, что другу нужно ещё немного времени.       Карл, явно заметивший, впрочем, как и все остальные, что между двумя неразлучными товарищами будто кошка пробежала, всё крутился возле охотника, понимая, что от отца вряд ли добьётся каких-либо объяснений. Заметив интерес к своей персоне от Граймса-младшего, Дэрил смекнул, что если ребёнок будет от него в восторге, то и Рику придётся сменить гнев на милость, а потому в один из более тёплых ноябрьских деньков, он, как бы невзначай, предложил мальчишке научить его стрельбе из арбалета.       Предложение было принято с радостью, и мужчина увёл мальца к дальним блокам тюрьмы, где соорудил мини-стрельбище, для чего пришлось сколотить несколько досок вместе и установить на них плотный лист фанеры, на котором чёрной краской была несколько кривовато нарисована мишень. Коротко объяснив принцип работы арбалета и взведя тетиву (Карл старался и пыхтел, пытаясь это сделать, но силёнок у него не хватило), Дэрил уселся на груду строительного мусора и закурил, контролируя процесс обучения оттуда.       В какой-то момент пацан все же попал в мишень, правда довольно-таки далеко от «десятки», и, глядя на его смурное лицо, реднек только ухмыльнулся и покачал головой, покидая свой пост и подойдя ближе. Вновь взведя тетиву своего смертоносного оружия, он опустил широкую ладонь на плечо Карла, наклоняясь и слегка приподнимая арбалет свободной рукой.       — Он достаточно тяжелый, поэтому попасть с первого раза довольно-таки сложно. Помню, каким увесистым арбалет казался мне, когда я впервые взял его в руки. К слову, мне было тогда чуть больше, чем тебе. Не торопись, прицелься как следует, — проговорил он, проследив будущий путь стрелы от железного наконечника до черного круга в центре мишени. — Стреляй.       Парнишка послушно нажал на курок, ощутимо покачнувшись назад от сильной отдачи, но через секунду они с охотником довольно улыбались — стрела попала прямо в цель.       Обрадованный успехом, Карл снова протянул оружие Дэрилу, чтобы тот перезарядил его, но стрелок не успел даже поднести к нему руку, как рядом оказался невесть откуда взявшийся Граймс, и, злобно прорычав, схватил охотника за шкирку, грубо отшвыривая его в сторону и заслоняя собой сына.       — Пап! — воскликнул мальчишка, явно напуганный произошедшим, но Рик перебил его.       — Возвращайся в свою камеру, живо!       Выхватив из его рук арбалет, офицер бросил его на примятую траву рядом с Диксоном, который молча охреневал от произошедшего, часто дыша и тщетно пытаясь унять бешеное сердцебиение. Граймс-младший бросил на него испуганный взгляд, но все же послушался своего старика и бросился трусцой к жилому блоку, то и дело оглядываясь через плечо.       Порой Рик действительно пугал охотника своим видом, и этот знакомый до боли, полный ненависти взгляд, ранил похуже самого острого лезвия или шальной пули. Только вот на Дэрила, у которого слова застряли где-то в горле неприятным комком, этот взгляд никогда не был направлен раньше.       Стрелок даже не пытался оторвать пятую точку от земли, устланной ковром пожухлой желтоватой травы, а только подтянул к себе арбалет за лямку, рассматривая своё неизменное оружие, чтобы убедиться, что оно не повредилось от такого неаккуратного броска на землю. Чертов психопат так и стоял перед ним, как истукан, нависая и испепеляя взглядом, и реднек не выдержал, резко поднимаясь и преодолевая какие-то несчастные метры до офицера. Заебало так унижаться перед грёбаным фараоном.       — В чём теперь проблема? — с вызовом прорычал он, слегка толкнув Граймса в грудь широкой пятернёй, и, когда тот невольно шагнул назад, двинулся следом, приближаясь к безумно любимому, даже после всего случившегося, идиоту.       — Я убью тебя, если ты тронешь моего сына, — злобно процедил Рик, не оставшись в долгу, и оттолкнул от себя бывшего лучшего друга.       Дэрил неловко взмахнул руками, чтобы удержаться в вертикальном положении и, злобно зашипев, отпустил ствол своего арбалета, сжимая ладони в кулаки и щурясь, испытывая дикое желание набить рожу бывшему копу.       — Значит, вот какого ты мнения обо мне? Думаешь, если я получил пинок под зад от тебя, то я, как какой-то извращенец полезу к Карлу? Может, завтра ты решишь, что у меня еще и на Джудит встанет, а?       Рик стиснул зубы так, что заиграли желваки, а лицо побагровело, но стрелок даже не изменился в лице, хотя понимал, что все идет к бессмысленной драке. Вывести шерифа из себя было сложным делом, но реднеку отчаянно хотелось, чтобы этот придурок, наконец, выпустил пар. Наорал, набил бы ему морду, осыпал бы угрозами и облил бы первосортным дерьмом и оскорблениями, но только перестал бы вести себя как мудак, отмалчиваясь и не подпуская к себе ближе, чем на пять метров.       — О, лучше тебе не трогать мою семью, — процедил Граймс с угрозой, сделав еще один шаг и приблизив своё лицо к загорелой морде деревенщины так, что они почти соприкоснулись носами.       — Ты когда-то сказал мне, что я — часть твоей семьи, — хрипло ответил Диксон, чувствуя, как ледяной взгляд небесно-голубых глаз почти прожигает в нём невидимые, но очень болезненные дыры.       — Ты был её частью. До того, как предал меня, — тихо проговорил мужчина, поджав свои слегка полноватые губы.       На Дэрила будто вылили ведро обжигающе-ледяной воды, но он уже не мог заткнуться, а потому, прижавшись лбом ко лбу человека, которого считал своим другом, все также не прерывая зрительного контакта, выдохнул:       — Может быть, для твоей семьи было бы лучше, если бы меня здесь вообще не было?       На лице Граймса не дрогнула ни одна мышца, когда тот произнёс жестокое: «Да. Было бы лучше»       Сразу после того, как эти ядовитые слова сорвались с его губ, Рик тут же пожалел об этом, так как Диксон отшатнулся от него, беспомощно приоткрыв рот и ошарашено глядя на бывшего лучшего друга из-под густой отросшей чёлки, постоянно спадающей на глаза.       Молчание затянулось на несколько долгих секунд, и, в то время, как Дэрил изумленно переваривал услышанное, офицер лихорадочно соображал, как он может исправить то, что натворил сейчас. Насколько бы Диксон не представлялся толстокожим и пуленепробиваемым мерзавцем, он был чудовищно раним, особенно после того, как потерял единственного человека, которому было на него не наплевать — Мерла.       Запоздало подумав о том, что единственный, с кем был близок в последнее время охотник, это был он, шериф запустил пальцы в свои волосы, сжимая их и чертыхаясь про себя. Сложно быть чужаком в крепко сплоченной группе, но ещё тяжелее, когда даже лидер выживших нарочно подчёркивает твоё место. Вернее, полную неуместность.       Арбалетчик, наконец, оправился от услышанного, и, глубоко вздохнув, наклонился за своим самострелом, поднимая оружие и привычно закидывая лямку на плечо. Не сказав больше ни слова, мужчина направился к жилому блоку, игнорируя развязавшийся шнурок на тяжелом левом ботинке со сбитым носом. Бывший полицейский неловко потоптался на месте, осматривая импровизированное стрельбище, чувствуя, что постепенно сходит с ума, так как эта неспособность держать себя в руках рядом с одним небезызвестным реднеком начинает рушить все границы самообладания.       Больше так продолжаться не могло. Ситуация требовала немедленного разрешения, и, как бы долго ни избегал Рик серьёзного разговора с реднеком, как бы тщательно не подбирал слова, он сам не мог понять, что же может исправить сложившуюся ситуацию. Жаль, что нельзя просто забыть все, что между ними произошло, как страшный сон, чтобы они оба могли доверять друг другу, как в былые времена. Призрачная грань их дружбы стёрлась, превратившись в непреодолимую пустоту, масштабами сравнимую только с Большим Каньоном, которую никто из них не мог преодолеть.       И сейчас Граймс только и мог стоять рядом с мишенью, в которой осталась стрела с потрепанным оперением кислотного салатового цвета, и глядеть вслед удаляющемуся стрелку, который брел прочь, ссутулившись, будто на его плечах была вся тяжесть мира.       Бывший полисмен и предположить не мог, что Дэрил только что нашёл своеобразный выход.       Нескольких банок давно просроченной, но, как показал опыт, вполне пригодной к еде тушёнки хватит на первое время. Диксон не позволил себе взять больше, несмотря на то, что недавно оборудованный склад был битком набит провизией. В конце концов, припасы имели свойство заканчиваться в самый паршивый момент, да и его арбалет, вкупе с отличным охотничьим навыком, прокормят его, как и раньше. Крепкая бечёвка — отличный материал для изготовления ловушек и силков, — была обмотана вокруг левой ноги. Так научил старший брат, заявляя, что на себе нести необходимые вещи проще, чем в плотно набитом рюкзаке, который придётся ещё и перерывать в поисках нужного, а на это порой не хватало времени. Несколько лёгких баллончиков с жидким газом для заправки «неубиваемой» зажигалки Zippo — полезного трофея от одного трупака, легко уместились в боковом кармане потрепанного рюкзака, что позаимствовал реднек всё в этом же хранилище полезных вещиц.       Подойдя к ящику с оружием, Дэрил забрал простой пистолет и несколько коробок патронов. Арбалет — отличное оружие, но неизбежным минусом его неизменного «друга» была слишком долгая перезарядка, а в экстренной ситуации огнестрел просто незаменим. Воровством свои действия мужчина не посчитал, так как свой револьвер он давным-давно отдал Гленну, который успешно проебал его в одной из сложных вылазок.       Подумав, что неплохо было бы прихватить что-нибудь из медицинских примочек, Диксон мысленно одернул себя и, решив не наглеть, просто взял с высокой полки большую бутылку крепкого портвейна, который во многих ситуациях мог сработать, как лекарство. Алкоголем можно было продезинфицировать свежую рану, а в какой-нибудь холодный и совсем одинокий вечер попытаться исцелить и душевные травмы.       Последним пунктом в его списке была тёплая одежда, ведь только безмозглый идиот отправится в путешествие в одной рубашке и жилете, когда в Джорджии медленно, но верно, наступала зима. Подойдя к огромным коробкам, на которых было написано «Куртки» чёрным маркером, Диксон поставил полупустой рюкзак у своих ног и принялся копаться в шмотках, чувствуя себя какой-то бабой, роющейся на развале с одеждой в дешёвом супермаркете.       На глаза попалась утепленная чёрная кожанка, и, решив, что такой неприметный цвет — самое то, стрелок вытащил её из груды разномастного шмотья, сразу же надевая, будто боясь передумать и вернуться в отсек, где располагалась группа.       Окинув последним взглядом помещение, Диксон закинул на крепкое плечо рюкзак и пошёл к выходу, где на одном из стеллажей оставил свой арбалет. Взяв привычное оружие за исцарапанный приклад, он намотал лямку на запястье, вышел со склада, тихо прикрыв за собой дверь и почти бесшумно ступая по каменному полу тюремного коридора.       Несмотря на то, что вокруг было темно, мужчина отлично ориентировался в пространстве, с удивлением отмечая про себя, что так прижился в бывшей тюрьме, что с закрытыми глазами может перемещаться из одного блока в другой. И, хотя в кармане болтался мощный фонарик, Диксон не включал его по нескольким причинам: экономил заряд батареек и старался быть незамеченным. Ему не хотелось столкнуться нос к носу с Кэрол, или же с самим Риком, которым явно станет любопытно, куда это собрался реднек на ночь глядя с рюкзаком за спиной, учитывая, что мужчина всегда выбирался на охоту в светлое время суток с легкой охотничьей сумкой через плечо, чтобы двигаться по лесу налегке.       Охотник вышел во внешний двор тюрьмы и взгляд его невольно упал на вышку, с которой было связано одно из самый счастливых и одновременно несчастных воспоминаний всей его никчёмной жизни. До смены караула оставались считанные минуты, и Диксон уселся на бетонные ступени, ведущие к черному ходу жилого блока. Решив покинуть это место, так и не ставшее ему домом, Дэрил заранее решил для себя, что не будет ни с кем прощаться, да он никогда и не умел этого. По крайней мере, шериф будет счастлив, что проблема таких запутанных и сложных отношений с деревенщиной будет улажена.       Сумерки начали сгущаться, постепенно окрашивая открытое пространство в темные сине-серые тона, и мир вновь начал терять краски, затухая, замирая, засыпая до самого утра, до тех пор, пока блёклое ноябрьское солнце не выползет из-за горизонта, принося с собой новый день и призрачную надежду на лучшее.       Ощутив неприятное дуновение влажного пронизывающего ветра, стрелок застегнул куртку, накинул на голову капюшон и нащупал в кармане полупустую пачку сигарет, казавшихся бесценным сокровищем при современном дефиците табачной продукции. Мужчина не спеша закурил, внимательно осматривая часть забора, где была прореха, через которую он обычно выбирался на охоту, и отмечая про себя, что ему все же улыбается удача — мертвецы копошились совершенно у другого угла изгороди, а потому покинуть тюрьму не составит никакого труда. В сердце что-то невольно кольнуло, когда Дэрил подумал о мотоцикле, который был единственной вещью, что осталась от брата, но реднек не мог не согласиться с мыслью, что байк без бензина, а тем более в лесу в зимнюю пору будет ему только обузой. Понадеявшись на то, что железный зверь здесь будет в целости и сохранности, Диксон опустил взгляд на землю и, зажав фильтр сигареты зубами, неловко потер загривок, стараясь отогнать от себя мысли о Граймсе.       На что он, дурья башка, надеялся? На то, что Рик кинется в его объятия после того, как его опустил лучший друг? На то, что его странные и похотливые, хоть и искренние чувства окажутся взаимными?       «Нет, нет, Дэрилина, ты точно ебанулся, раз рассчитывал на то, что несгибаемый шериф когда-нибудь почувствует к тебе что-то большее, чем дружба. И единственное, что ты можешь сделать — свалить подальше от его глаз и дать позабыть о том кошмаре, что между вами произошёл. По-другому никак. Ведь ты — живое напоминание о случившемся», — ехидно нашёптывал мерзкий голос в голове, приобретший оттенки небрежной интонации, некогда присущей брату.       Стрелок с досадой отмахнулся от невидимого собеседника и поймал широкой ладонью кусочек пепла от сигареты, витающий в воздухе, крепко сжал его в руке и вновь заставил себя следить за вышкой, так как там началось какое-то движение. Медлить было нельзя. Как только дверь будки распахнулась, охотник рысцой побежал к забору, стараясь делать все по возможности бесшумно.       Аккуратно размотав шнур, замотанный на дыре в заборе, мужчина пробрался ко второму ограждению и закрыл за собой прореху, с усилием завязывая узлы так, чтобы те наверняка не развязались. Со вторым забором было сложнее, но, памятуя о том, что времени у него в обрез, арбалетчик закинул лямку своего неизменного оружия на плечо и полез по ограждению вверх, намотав на правую руку бандану, чтобы не пораниться о колючую проволоку, овитую поверх забора.       Спрыгнув на землю, Дэрил как никогда остро ощутил боль в сердечной мышце, наконец принимая то, что оставляет за спиной не просто надёжное укрытие и верных друзей, среди которых был тот единственный человек, за которого не жалко было расстаться и с собственной жизнью. Нет, он оставлял там, в тюрьме, те несколько счастливых лет жизни, которые заставили его поверить в то, что и он может быть необходим, в то, что он — не просто одиночка, по жизни ненужный никому, в то, что он может испытывать самые нежные и теплые чувства к кому-то особенному.       Глубоко вздохнув, реднек посмотрел в сторону леса, в котором уже знал каждую тропу, но все еще не мог сделать ни шагу, чувствуя себя прирученным волком, который долго сидел на цепи, и, когда чертов ошейник сняли и выпустили животное на свободу, он все еще не решается… Действуя по наитию, Диксон завязал свою бандану на изгороди, оставляя Рику прощальное послание, который, несомненно поймет смысл этого жеста — больше Дэрил никогда не появится в жизни бывшего копа, дав тому освобождение от своих ненужных навязчивых и навсегда безответных чувств.       Ощутив, как по лицу проскользила влажная капля, мужчина машинально стёр её тыльной стороной ладони и задрал голову вверх, хрипло выдохнув от изумления: небо заволокло сизыми тучами, которые щедро осыпали землю крупными хлопьями первого снега. Восприняв этот своеобразный каприз природы на свой счёт, охотник стиснул зубы и, неожиданно даже для самого себя, сорвался с места, возвращаясь в родной лес, будто дикий зверь, наконец, почуявший свободу.