Оборачиваясь назад, закрыв глаза

К началу второй четверти я начал ловить на себе косые взгляды. Сначала думал, что меня глючит с каникул, но когда в столовке меня «случайно» так задели плечом, что я грохнулся на пол, роняя поднос на себя, а потом ехидное: «Ой, прости, Максимка!» - и ржущие басы. Женька тоже ходил хмурый как туча, но ничего мне не говорил. Я много раз предлагал ему свою помощь. Он ведь знал, что драться я умею, но Бакиров говорил что-то несуразное, долго-долго ворчал, а потом отнекивался, что ему и так неплохо. Ближе к середине четверти я понял, в чем дело. Кто-то пустил по школе слух, что я гей… Ну, что правда, то правда, но знать общественности это необязательно… Класс начал смотреть на меня волком и что-то шептать на ухо Женьке, когда думали, что я этого не вижу. Он хмурился, матерился и махал рукой. Мама тоже начала что-то подозревать, но я отказывался ей говорить, что в школе все реально узнали обо мне. В тот раз удалось убедить ее, что меня избили одноклассники из прошлой школы, но сейчас… Она бы меня точно перевела. А учиться осталось всего ничего. К тому же Женька был в этой школе. Последней каплей стал листок, прикрепленный к доске в нашем классе. Наш активист всегда приходил минута в минуту до начала урока, так что не удивительно, что он не заметил его. Да и я как-то проморгал. Не выспался той ночью, снилась лабуда всякая. Так что я, клюнув носом в парту, дожидался учителя. Бакиров влетел в класс, сверкая утренней бодростью. И тут его взгляд упал на альбомный лист, приклеенный к доске липучкой: «Воронов пидор!» и рисунок члена, который обычно на заборах рисуют. - Кто это сделал?! - он гневно оглядел класс, в котором мгновенно воцарилась тишина. Я поднял голову и тоже увидел эту надпись. - Забегал какой-то тут! - заржали с последних парт. - Неважно! – отрезал он холодно, но громко, - мне плевать. На кого-то и на эту надпись. - Чё, тоже в голубые ряды подался, а Евгения? - заржал весь класс. И его черные глаза гневно распахнулись, они стали еще темнее. - Он мне как брат, скоты! А братья друг друга в жопу не пялят! Макс мне жизнь спас, когда Лави улетела. И мне плевать, с кем он там спит! Если бы вам спас кто-то жизнь, то как бы вы отнеслись к этому человеку, будь он гомиком? Вы же остались на этом свете и при этом солнце, – он стянул листок с доски и выкинул в урну, - к концу урока остаются все. Если кто-то уйдет, челюсть сломаю, – прошипел Женька уже с места. И правда. После шести уроков все остались на своих местах, даже когда учитель вышел. Женька закрыл дверь. Все-таки его авторитет был еще велик. Я отсел на самую последнюю парту, понимая, что сейчас будут судить меня. Женька сел на преподавательский стол, и класс замер в каком-то ожидании. - Я сейчас с вами говорю не как кто-то там из элиты или «Бакиров». Я реально спрашиваю ваше мнение, как человек человека, потому что каждого из вас я знаю лично, почти каждого я вытаскивал из настоящей задницы. Так что Вы решили? - он посмотрел на класс и как-то во все глаза сразу. Я даже вздрогнул. Обычный раздолбай куда-то исчез. - Жека, только из-за уважения к тебе, – раздался голос с последних парт. На спинке парты сидел Димка, он частенько влипал в потасовки со старшеклассниками или учителями, и почти всегда его за уши вытаскивал Женька. – Если бы этот гомик не околачивался рядом с тобой… Мы с пацанами не будем его гнобить, если он не будет показывать эти свои пидорские замашки, – заключил Димка и глянул в мою сторону. - Спасибо. И Дим… У моего брата есть имя, - сейчас одобрительно смотрел на компанию парней, «свиту своего класса» и поставил негласные условия. Я облегченно вздохнул, не слишком громко, чтобы этого не услышали Димка и пацаны. - А девушки что скажут? – он посмотрел на старосту с теплой улыбкой, - наша рациональная половина класса. – Все девочки любили нашего активиста, так что ответом была улыбка и снисходительное: - Пусть живет. Мы же не звери какие-то, гонять его как зайца. - Спасибо, девчонки. Димка с Михой остаются, а остальные свободны. - Чего?! - раздались с последних парт два возмущенных вопля. - Сегодня ваша очередь дежурить, увальни, - грозно сказал Женька, прищурив глаза и наморщив нос. Он уже веселился. Я вышел из класса последним и встал за дверью, дожидаясь своего «рыцаря на белом коне». …От этой формулировки захотелось ржать, так что когда вышел Бакиров, он застал меня давящегося со смеху. - Чего ржешь, Воронов? - как-то недобро он на меня посмотрел, в общем, смеяться я перестал. - Спасибо тебе. - Не бзди, прорвемся! - он с силой ударил меня по лопаткам, видимо, вымещал свое раздражение. Ну, ему можно. Сегодня точно. …Это же мой Женька. На выходе из школы нас ждал неприятный сюрприз. Поскольку по реакции Лидера было понятно, что Я - настоящий «гомик», самые отъявленные гомофобы его компании поджидали нас прямо на крыльце. - Пиздец… - не выдержал Женька и вздохнул как-то обреченно. - Вот именно, Бакиров. Хули ты с этим пидором таскаешься? - напротив Женьки стоял высокий брюнет славянской наружности, волосы точно были покрашены, зачем правда не понятно. - Славка, я тебе уже все объяснил. Не могу я оставить человека, который меня от петли спас. Не в моих принципах. …Уж ты-то должен меня понять, – как-то слишком тепло сказаны последние слова, и взгляд снизу вверх с легкой улыбкой на губах. - Но не пидорас же! – взывал «Славка», - Ты же не пидорас?! - Упаси Господь! – заржал Женька, и я сплюнул в душе через левое плечо: «Не сглазить! Не сглазить!», - Нет, конечно! Просто то, что Макс - гомик, не делает его нечеловеком. А меня спас человек, а не собака. - Блять… - Славка, видно, совсем растерял свои аргументы. - Жека, - голос раздался откуда-то слева, и Женька резко развернулся, напрягшись, - ты нас прости, конечно, но мы - не ты. Нам не все равно. И если наш брательник общается с педиками, что ж… - толпа старшеков напряглась, зная, что будет дальше, - он больше не наш брательник, – рыжий веснушчатый паренек пожал плечами и едко усмехнулся, - выходит, если ты нам больше не «родня», то правило «не бьем своих» на тебя не распространяется. – Многие верзилы напряглись, Женька тоже, а я непроизвольно спрятался за его спину, втягивая голову в плечи, - НО! – рыжий захохотал и замолчал, и Женька немного расслабился. - Чего хочешь-то? - Бакиров деловито всунул руки в карманы и показал белые зубы в улыбке, больше похожей на оскал. - Ты же у нас мужик авторитетный. Так что тебя так просто не положить. Да и не нужно это нам. В какой стае видано, что волки своих же насмерть загрызали? Просто выгоняют с позором. В общем, Женька, не попадайся ты нам пока на глаза и гомо-брата своего под крылом стальным держи. Месяц продержитесь - будете жить. - Я всегда думал, что ты козел! - заржал Женька, и рыжий тоже как-то странно хохотнул, - толковый ты парень, Гирька. Не зря в военные хочешь! Пошли, Макс, – толпа расступилась перед ним, и я двинулся за его дутой курткой. Мы молча и не спеша зашли за угол, а потом Женька сказал: «Бежим!», и мы побежали, со всех сил подальше от школы, бежали мы долго, добрались почти до другого конца района. - Я думал, обосрусь, когда Гиря заговорил! - заржал он. Я не знал этих его знакомых, так что понятия не имел что из себя этот «Гиря» представляет, - с ним вообще нереально договориться! Я даже с его предками как-то разговаривал. Это вообще повешаться! – Женька продолжал истерически ржать, падая на скамейку и катаясь на ней, - упертый как осел! Но умный, сука, и хитрый, как крыса! - Тогда чего ржешь? - я с боязнью смотрел в его светящиеся сумасшедшим блеском глаза. - Месяц! Всего месяц! Я думал, до выпуска будут меня по своим поручения гонять! Я же теперь у них что-то вроде шестерки. Ох, Макс, я сейчас тебя придушить готов… - он успокоился и нежно посмотрел на меня. Глубокие черные глаза смотрели на меня, приковывая к себе, - Я с Лизкой порвал, – внезапно признался он. - Давно пора, - я сел на перила и заулыбался, как дурак. Одна хорошая новость за другой. - Это она ведь про тебя слушок в школе пустила… - серьезно сказал он, глядя в небо, - хорошо, что не ударил и фотки наши все перехватил. Иначе бы точно сейчас косточки считали! Да и Олег твой тоже не самый лучший вариант, если честно. Его ж тоже прессовали из-за этого. Так что пока не светись с ним. Лучше имя даже не произноси. - Мы с ним разошлись, – Женька встал с лавки и непонимающе уставился на меня, - он как узнал, что в школе про меня слухи пускать начали, сказал, что, мол, надо расходиться, потому что из-за него все может еще хуже стать. В общем, мирно расстались, - я пожал плечами. – Хотя я понимал, что он до чертиков боялся, во-первых, ему уже восемнадцать, а во-вторых, в университете могут начаться много лишних разговоров. И я его понимал. И признаться, я сделал бы тоже самое. - Ты с ним спал? - то ли в шутку, то ли серьезно спросил Женька, что я даже соврать не смог: - Пару раз всего… - я сам не ожидал, что покраснею от подбородка до кончиков ушей. - Ты из-за этого из той школы ушел, да? - больше утвердительно сказал Женька и достал из сумки шоколадку. Лаванда приучила носить сладкое всегда с собой. Специально для себя любимой. - Ага… И давно ты…? - Слухи всякие ходили с самого твоего перевода, - он сломал плитку и протянул мне упакованную половинку, - но я не верю слухам. И Лаванда сказала, что она была счастлива. Так что к тебе никаких претензий, – совершенно серьезно сказал Женька, но в его глазах горели искорки. – Мааакс… - протянул манерно Бакиров и подсел поближе, - а ты смотрел на меня …ну, в этом плане? - он как-то неопределенно обвел воздух руками. Я смутился еще больше. Почему я сам не знал. Ведь не было такого. Ни разу! ...почти. - Нет, Жень… Ты же мне как брат.. Ну, всегда им был, - я утвердительно кивнул, поддакивая своей полуправде. - Это хорошо, - довольно протянул он и откусил распакованный шоколад. – А я смотрел. У тебя охуенные бедра, – он еще раз откусил шоколад, глядя мне в глаза. А я как рыба на воздухе открывал и закрывал рот, силясь что-то сказать. – Но ты не думай, что я на что-то там намекаю. Просто для протокола. У Лаванды тоже бедра ого-го были! И талия, конечно. Так что ты там себе не надумай ничего! - засмеялся он, и я облегчено вздохнул, и правда - шутит. - Жень, ты сегодня весь день говоришь, что я спас тебя… Но я не помню, чтобы такое было… - Верно. Я ведь даже тебе ничего не говорил, – он раскрошил кусок шоколада холодными руками, - Лаванда ведь в Новосиб уехала, да? - Женька усмехнулся, словно забыл. - Ну да… - Еще за неделю до того как она сказала про этот Новосиб, я от предков услышал, что она в Германию улетает. Учиться, а папку ее завербовала немецкая строительная компания, все-таки имя у ее отца громкое в инженерно-строительной промышленности. Отец говорил, что хорошая голова, но до его не дотягивает. Еще лет семь инженерки, и все будет! Как-то так… В общем, успешный мужик. А в Германии платят будь здоров! – он откусил шоколад, медленно прожевал его и проглотил, - Пересадочный пункт в Новосибе. Они там до конца августа жили, а потом в Германию уехали. А там, чтобы гражданство получить, безвылазно на территории страны лет 10 сидеть нужно. Я смотрел на поникшего Женьку, как он немного потерянно трепал порванную фольгу, и я не верил тому, что он говорит… - Тогда почему она соврала нам?.. - Наверное, пожалела нас. Если бы мы хоть намекнули на то, чтобы она осталась, эта дура бы осталась. А она этого жуть как боялась. Так что наплела нам про Новосиб… - он замолчал и закинул остатки шоколада в сумку, - …Ты мне потом почти неделю не звонил. А я ведь рассказать тебе хотел. Ну, чтоб мы вместе слетали туда. Предки согласились даже билеты купить… - он горько усмехнулся, - а я ждал, пока ты позвонишь мне. К концу недели накатило все так сразу… Я же с Лави потом по скайпу говорил, спросил, почему она так сделала, а она лишь виновато улыбнулась, ну а я сбросил звонок. Больше мы не созванивались. - А почему ты при встрече мне ничего не сказал?.. - мое удивление продолжало расти, Женька открывался для меня с новой стороны. Эти его убитые взгляды и рассеянные движения, даже заламывание пальцев, вот как в тот момент, когда он посмотрел на меня с такой горечью и спросил, - а ты почему не сказал нам, что гей? Он боялся. Боялся до дрожи в коленях, боялся отказа, насмешек, сочувствия и поддержки. Этот абсолютный страх, когда ты боишься всего и сразу, от любви до безразличия. Лучше терзаться незнанием и догадками. - Прости… И за то что не позвонил тогда, тоже прости, – я ведь правда хотел это сделать. Мы раньше часто созванивались, не болтали, конечно, как девчонки по часу, но короткие беседы вели. А в ту неделю мне просто ничего не хотелось. Я даже на улицу с трудом вываливался, когда мама меня в магазин посылала… - Да ладно. Ты же позвонил. Да ты и не помнишь, наверное. 20 июля, в понедельник, в три тридцать четыре. Ты позвонил мне и предложил выпить. Я в это время на крыше нашей девятиэтажки стоял. Честно, я не собирался прыгать, но чувствовал, что сделаю это, а тут твоя дебильная мелодия Боба Марли «Don’t Worry, Be Happy». Я думал, сдохну от смеха, когда трубку поднимал, – он снова лег на скамейку и закрыл глаза. - Да, ты прав… Не помню… - нехотя сказал я, - поэтому ты не хочешь этого долбанного Боба Марли менять? - Да. Мне она настроение поднимает… Правда, только эта его песня, – он потрепал меня по волосам. Теплый жест, как к младшему брату. Месяц, который ему назначили его дружки, был тяжелым… Для меня тоже. Потому что пришлось бегать от всяких придурков, у которых кулаки чешутся, во-вторых, терпеть Женькину чванливость, в этот месяц он стал похож на дедульку с метеоризмом. Он в подробностях рассказывал, как ему пришлось выбивать деньги у каких-то шкафов из соседней школы, ходить на левые стрелки и даже девок снимать и давать свою почти всегда пустующую квартиру под их оргии (а потом я снова слушал, как он выгребал горы мусора и проветривал все комнаты). Его дружки не брезговали впрячь его и в бытовые проблемы, так что все домашние задания из школы почти всей его банды легли на Женькины плечи. Хотя пацаны не сильно ругались, когда Женька посылал их с этой домашкой, еще его заставляли ездить в соседний город за экзотической едой. Женька мне тогда голову чуть не свернул, потому что именно там нарвался на каких-то извращенцев. А нехрен было одевать обтягивающие брюки с заниженной талией и майку в облипку, пусть сверху и рубашка была. В общем, сам виноват, но его мой ответ не устраивал, так что мозг мне по поводу «пидорской» моды промыли основательно. И впервые! Женька на полном серьезе объявил меня «обдолбанным гомиком», который одевается неправильно. Но я не обиделся. Завтра все равно извинится. И извинился. Правда, ни о чем за прощение я просить не стал. Знал же, что его компания гоняет его и в хвост и в гриву. А когда злосчастный месяц кончился, он решил проводить меня домой, и в этот момент на меня нарвались придурки из соседней школы. Новость, как ни странно, облетела соседние школы, как ветер. Но со мной был злой как черт Женька, пусть и уставший, как рабочий мул. В общем, мы вдвоем отбились от пятерых ребят. Женька даже заржал как-то по-особенному истерично и кинул что-то типа «анально покараю в следующий раз!». В этот вечер мне повезло, поскольку эксплуатировали меня только на кухне, когда меня заставили заварить чай, которого в моем доме появилось немерено. Всяких заварок штук двадцать, чтобы на один раз хватило. И иногда этот увалень радовал меня кофе, но это было настолько редкое явление, что я все случаи могу на пальцах одной руки пересчитать. А потом Бакиров завалился спать на диване. Прекрасное-прекрасное времечко пошло. Женькиными стараниями меня перестали тыкать и снова начали называть по имени, хотя одиннадцатиклассники звали «братишкой Женьки», мол, бесполезное приложение к хорошему человеку. Женька хмурился, но криво улыбался в ответ. - Они ведь скоро выпускаются… - с каким-то томительным ожиданием произнес Бакиров как-то в столовке, - Вот тогда оторвусь… - и он улыбнулся. Этим вечером мы собрались небольшой компанией с одноклассниками и напились. И когда я провожал Женьку домой под руку, он пожаловался мне, что все эти одиннадцатиклассники - латентные пидорасы, при этом громко крикнув это на весь двор. Он активно жестикулировал, мешая тащить себя: - Каждая вторая тамошняя сука предложила мне перепихнуться, а все они без исключения хотели от меня минета! Я че так на гея похож, а, Макс? – он пьяными глазами уставился меня. - Скорее на бисексуала… - усмехнулся я, но Женька внезапно остановился. - Макс, я не шучу сейчас… - его взгляд мгновенно протрезвел. - Я не врал тебе. Со стороны ты смотришься именно так, - я не понял, почему он так маньячно улыбнулся, но навалился он на меня в тот момент конкретно. - Завтра поговорим, - сказал Женька, и до его квартиры мы дошли спокойно. Проснулась эта бодрая сука в хорошем настроении. - Макс! – нос щекотал горький запах, - вставай! Я знаю, что ты вчера не так много выпил. Видать, предстояло какое-то серьезное Событие. - Что это с тобой? – я с опаской взял кружку. Он умел варить кофе. Хоть делал это редко. - Хочу продолжить разговор, – широко улыбнулся он, - ты же вчера сказал, что я на бисексуала похож? - его глаза смеялись. Все-таки этот человек был, есть и будет утырком – это я понял уже давно. - Эмм… Ну да… - я не понимал его, хотя такое бывало нечасто… - Почему ты это сказал? В смысле, чем я похож? - он потянул чай из неожиданно появившейся из ниоткуда кружки. - Жень… Прекращай свои шуточки, - я сделал глоток наивкуснейшего бодрящего нектара, - башка с утра не этим забита должна быть. - А я не шучу. Мне интересно, - он подмигнул, и в глубине угольных глаз тлели искорки… - …Я тебя не понимаю, Женька… Зачем тебе это?.. - я боялся за друга, - ты же видел, что бывает с такими как я. И плюс ко всему… Блин, Женька, это просто неправильно! - обреченно-отчаянно простонал я, из последних сил стараясь вправить мозги моему на голову больному другу. - Максим, я не считаю тебя неправильным. А если я тебя не считаю неправильным, то мой мир должен считаться с моим мнением, - он смотрел мне в глаза и улыбался, а я готов был завыть от его твердолобости. Я иногда ненавидел то, что только со мной он был упертым во ВСЕМ. Нет, АБСОЛЮТНО ВО ВСЕМ. Он как будто давил своим мнением, прогибая меня. - Женька, мир не кончается на тебе. Всегда есть то, чего ты не сможешь учесть и просчитать. Успокойся и оставь свою дурную идею. Жень, я тебя предупреждаю, как самого дорогого мне человека в этой жизни, – Женька погас …на секунду. Он сдвинул брови к носу и притянул кружку к губам, делая маленькие глотки. - Я не могу так. Даже если ты попытаешься остановить меня. Макс, пойми, я не ты… Ты слишком серьезный. Я так не смогу. Никогда. Уж тем более в этом. Уж тебе ли меня не знать, – он отложил кружку в сторонку и положил свои теплые ладони мне на плечи, - мне просто интересно. Ни больше ни меньше, - …и я в очередной раз сломался под ним. - Обещай, что не будешь с кем попало. И в гей-клубы только со мной ходить будешь! - надо было обезопасить его хоть отчего-то… - Конечно. И предохраняться буду! - улыбнулся он широко и беззаботно. И мне снова захотелось ему врезать… - так чем я на би похож? Я вздохнул, поник, сделал жалобное лицо и грустно-грустно посмотрел в блестящие глаза. Не сработало. Так что пришлось сказать: - У тебя дурная башка. Ты слишком лоялен …Хотя это ко всему в твоей жизни относится… Ты пристаешь к парням, пусть играючи, но пристаешь. Значит, что-то есть… Я то знаю, что ты просто дебил, но другие… Еще твой стиль одежды. Эти обтягивающие штаны с заниженной талией и широкополые кроссовки… Жень, подойди к зеркалу и рассмотри все сам, а? - жалобно простонал я, заливаясь стыдливым румянцем. - Закончишь – подойду, - безапелляционное заявление. - Как гей скажу, что у тебя очень клевая задница и ноги от ушей. Ты же у нас бегун. Это тоже возбуждает. У тебя мужские, но тем не менее аккуратные пальцы и руки. Вообще у тебя с фигурой все в порядке… И твое вызывающее поведение тоже глаз цепляет. Но на голову ты больной… - закончил я и посмотрел на загруженное Женькино лицо. Этот увалень думал! - Ого, Макс… - только и сказал он, закончив свой мыслительный процесс. Небогатый итог – вот что я скажу. - Натуралов соблазнять не вздумай. Они, как бараны, невменяемые. Латентных геев тоже не советую. Они зачастую гомофобы, а ты - тот еще придурок, выпалишь что-нибудь и парню жизнь сломаешь, - я закончил свою жалобную триаду и уткнулся в остывающий кофе… - Макс, это больно, когда …анальный секс? Девушки они же нежнее и податливее, чем мужики. Хотя римминг штука приятная, - усмехнулся он, и я снова покраснел. Он точно долбанутый на всю голову. - …Первый раз …не слажай только. У некоторых экспериментаторов не встает в первый раз. …Олег рассказывал… - Вообще-то… - Женька смутился и подозрительно отвел свои блестящие поросячьи глазки. У свиней ведь тоже зенки черные, - первый раз я хотел с тобой. …Хотя ты же пассив? - он виновато-вопросительно посмотрел на меня, а я чуть не подавился кофе. - Да, – и смущение пропало. Осталось только отчаяние …и интерес? - А ты пробовал активную позицию? С парнем я имею ввиду… Я снова обреченно вздохнул: - Жень, у меня секс был всего шесть раз за жизнь. Куда малолетке вроде меня заскакивать на того же Олега? Он выше меня на голову, если не на полторы! А когда активный партнер ниже ростом, это не всегда удобно… - теперь оставалось только кружку кусать, потому что знаешь каждое слово, которое прозвучит дальше… - Мы с тобой почти одного роста. Пара тройка сантиметров погоду не сделают… - Жень, я не сказал, что согласился - В прошедшем времени, - улыбнулся Женька, - ты сказал «согласился» в прошедшем времени… Я только промолчал. Сил не осталось даже на то, чтобы вздохнуть… - С меня презики и смазка, с тебя - стандартный набор, - он стал с кровати, заглатывая свой чай. - Цветы, конфеты, секс? - зло усмехнулся я, стараясь поддеть этого придурка посильнее, но, похоже, у него было отличное настроение, так что моя колкость была воспринята как милая шутка: - Я не люблю белый шоколад. И на цветы можешь не сильно разоряться. И ведь не шутил, сука! На следующий день, когда я пришел в школу, Женька был уже на месте, что для него было не то что необычно, нереально, за гранью фантастики, так сказать… Итог – я окончательно убедился, что ТОТ разговор мне не примерещился в кошмарном (?) сне или под дыханием зеленого змея. Я решил на него обидеться. Объявить полный игнор! Мог же я хоть раз в жизни сплясать не под его дудку. Хотя, честно признаться, очень хотелось, чтобы все было «как обычно», т.е. из-за Женьки. Когда можно со спокойной душой свалить все беды на него, а он потом будет извиняться и кормить меня. Но сейчас я понимал, чем это может быть чревато для такого безбашенного идиота. В конце дня (мы учились со второй смены) он подошел ко мне и навис, дожидаясь, пока весь класс уйдет, даже наша староста сказала: «Парни, дверь закроете, ключ на вахту!» и смылась! И я остался один на один с черными непонимающими глазами. С его вареными джинсами, черными туфлями и светло-фиолетовой рубашкой с бело-голубым шарфом. Зачем я разглядывал его?! Видимо, ошарашенная «первый раз я хотел с тобой» психика все еще не могла оправиться, или она отчаянно сопротивлялась моим потугам пойти против барана? - Макс, я тебя обидел? - он сел напротив меня и удивленно уставился на меня. - Да нет… - я пожал плечами, ковыряя ногтем какой-то рисунок штрихом на парте. - Тогда что сегодня было? - Да ничего… - я не хотел смотреть ему в глаза. До сих пор немногие могут выдержать их черноту. - Тогда на что ты обиделся? - он взял мою ковыряющую парту руку и подтянул на уровень своего лица, так что мне пришлось посмотреть на него. - А ты сам не понимаешь? - я фыркнул со всем скептицизмом, на который был способен. - Не вставай, - Женька положил мою руку, а сам встал и пошел к двери, подцепив по пути ключи. - Ты чего? - я вздрогнул. Нет, не от испуга, просто сильно удивился. Зачем закрывать дверь на замок, если мы еще в классе. - Да так, ничего, - пожал он плечами так, как это делал я. И что-то внутри начало зудить об опасности. Но это же Женька. Какая к черту могла быть опасность от него?! Он сел возле меня, положив руки перед собой, словно специально, чтобы я их видел. Чувствовал, что я напряжен… - Когда мы остаемся здесь только вдвоем, мне становится стыдно… Я до сих пор помню, как оттирал твою кровь со стен грязной тряпкой… - он опустил взгляд, и мне тоже стало неловко… - Забудь уже. Я об этом даже не вспоминаю и тем более не держу обиду. Лаванда же тебе тогда хороший синяк поставила! - я засмеялся, вспоминая его синий глаз. - Да… Я ей когда-то удар поставил… Вот и проверила. Я бы тогда раньше пришел, но она мне лицо все расцарапала. В общем, я мог бы глаза лишиться, если бы она компресс во время не наложила, – он тоже засмеялся. - Да, в этом вся Лаванда! - хоть я был немного шокирован, но смешно было донельзя. Я как представил удивленное Женькино лицо с синяком под глазом и исцарапанное, так живот гомерической судорогой сворачивало. - Хорошо, у нее крем был какой-то. Царапины на второй день сошли, да и синяк рассасываться начал. Я как крот был в тот вечер! Один глаз заплыл, а второй завязан чем-то дурно—пахнущим! - он тоже завалился на парту и через смех продолжал что-то говорить, я его уже не мог разобрать. Мы проржали еще минут десять, захлебываясь смехом и задыхаясь от нехватки кислорода. - Все… Хватит, - выдавил я и кое-как удержал новый приступ гогота. Женька даже дыхание задержал, так что в классе воцарилась гробовая тишина, но как только мы встретились взглядами, то снова заржали как кони. Так что пришлось выжидать, пока истерика пройдет. - Уф... - я откинулся на спинку, тяжело дыша. - И не говори… - отозвался Женька, растекшись по парте. Мы посидели в тишине еще минуту. Наверное, самую умиротворенную минуту в моей жизни… - Макс? - Бакиров уже сидел и пристально на меня смотрел, словно продырявить хотел. - Чего? - я улыбнулся. Люблю, когда он вот так смотрит на меня. - Закрой глаза, – он продолжал на меня смотреть. - Чего?! - я снова хотел засмеяться, Женька видимо тоже, так что для уверенности «не заржать» он взял мои запястья в свои прохладные ладони. - Просто закрой, – и я закрыл. Женькина одежда зашуршала, но его ладони остались на моих запястьях. Его бедро прижалось к моему, я нахмурился, чувствуя подвох. - А теперь открывай, - его голос был спокойным, почти монотонным, так что я снова расслабился и открыл глаза. Меня встретили блестящие черные глаза. Я давно заметил, что когда Женька чертовски серьезен, его глаза становятся уже. Просыпается якутская кровь?.. Он медленно дышал мне в губы и нежно гладил пальцами мою кожу на запястьях, совсем не удерживая меня. - Не ври мне, Максим, - произнес он, почти касаясь своими губами моих, и его глаза азартно блестели. - Не буду… - осипшим голосом сказал я, и он поцеловал меня. Нежно, аккуратно, мягко прикасаясь губами, лаская их. Я не выдержал и закрыл глаза, приоткрывая губы, чтобы углубить поцелуй, а Женька лишь переплел наши пальцы и отстранился. Я с трудом тогда открыл глаза и снова встретил блестящий взгляд. Его лицо было так близко, но губы так далеко. - Было страшно? - я почувствовал, как Женька чуть сильнее сжал мои ладони. И это было мило. - Немного… - он улыбнулся уголками губ, но именно эта улыбка была такая интимная и единственная. - Было противно? - он отпустил левую ладонь и водил по ней своими пальцами… - Нет… Было приятно, - я видел, как приближаются его глаза, немного томные, и влажные губы с той же полуулыбкой. Его рука легла на мое колено, когда мы почти соприкоснулись носами: - Тогда поцелуй меня, - он часто дышал в самые губы, приоткрыв рот, выжидающе смотря на меня. И я поцеловал. Я почувствовал, как Женька улыбнулся, а еще как он ответил мне, когда я углубил поцелуй. Он прижался ко мне всем телом и обнял руками за шею, а я прижимал его за талию, поглаживая поясницу через его светло-фиолетовую рубашку. Я мял его губы, а Женька податливо прогибался под мою настойчивость. Я видел, как закрываются его глаза от наслаждения, и моя рука поползла вверх по позвоночнику, поглаживая лопатку и дальше, легкое прикосновение к шее, забравшись за ворот рубашки. - Макс… - он отстранился от меня, но я не позволил ему больше ничего сказать, притянув обратно, захватывая его губы и зарываясь в черных густых волосах. И он застонал в моих руках, сильнее сжимая меня в объятьях. Я приоткрыл глаза и увидел его раскрасневшееся лицо, прикрытые глаза и длинные ресницы. У него были длинные ресницы, я это заметил. Потому что обычно верхнее веко ложилось складочкой на и так узкий разрез глаз. Я покусывал его нижнюю губу, засасывал ее, и нежно целовал. Я медленно закончил поцелуй, напоследок чмокая припухшие губы и пропустив черную прядку волос сквозь пальцы. Женька тоже отпустил меня, но ладони оставил на моих плечах, он тяжело, глубоко дышал, пытаясь отойти от поцелуя. - Я… Я не думал, что это будет… так. - он посмотрел на меня широко раскрытыми глазами, и я знал, что зрачки у него расширились, хоть их и не было видно за такой же темной радужкой. - Я тоже… - я также часто дышал, оставив свои руки на его талии. Все-таки у него охренительная фигура. Он поднес ладони к щекам и смущенно улыбнулся, - черт, я так не краснел с третьего класса! - и как-то потерянно отвел взгляд и вытер губы тыльной стороной ладони, - А ты у нас хорош в этом деле! - сдавленно засмеялся он, отодвигаясь от меня, так что пришлось отпустить его. - Наверное… - я наблюдал, как Женька смущается, теряется, находит в себе силы, но, краснея, снова теряется, не решаясь посмотреть на меня. И я почти тонул в нежности. Я видел его таким всего пару раз, но тогда его смущала Лаванда. Теперь я понимал, почему она любила это делать. Женька выпрямил спину, спрятал лицо в ладонях и застыл. Я улыбнулся, смущенный Женька был мне в новинку и до смерти мне нравился. А потом он как-то гортанно зарычал и увел ладони на макушку: - Воронов, я тебя пришибу! – беззлобно выругался он, восстанавливая статусы, - я думал, ты меня сожрать пытался! - Ты был не сильно против… - я положил ладонь на его бедро, и он снова опустил ладони на глаза и щеки: - Заткнись… - он глубоко вздохнул... пару раз, а потом резко схватил меня за руку и притянул к себе, зарываясь ладонями в моих волосах и целуя в губы, жестко, быстро, властно, я не всегда успевал отвечать на его скоростные ласки. Он давил на меня, а я поддавался, привычный Женька тоже был ничего. Так что к концу нашего поцелуя я разомлел и обнял его за спину, прижимаясь грудью. Поцелуй получился немного слюнявым (наверное, Женька не хотел ненароком укусить меня), но по животному страстным, и закончился так же внезапно, как и начался. Я лишь услышал, как он звонко чмокнул меня в подбородок своими влажными губами и вытер свои же слюни. - Пиздец! - заключил он и облизнулся, заставив уже меня засмущаться. Чертов придурок. Нахрена показывать язык, которым ты у меня во рту только что ТАКОЕ вытворял?! Но прежде чем отвести взгляд, я заметил, что Женька снова красный. - Если бы не эта особенность метисов, – он потер щеки, видимо, чувствовал жар на лице, - знаешь, что все азиаты легко краснеют? - он посмотрел на меня и улыбнулся. - Будь ты хоть трижды славянином, все равно бы покраснел, – я решил поддеть за еще чувствительную веревочку и погладил бедро. - Ну да… - он почесал кончик носа и снова облизнулся, - я… Я просто не ожидал! - О, блин! Нашел оправдание! - подумал я и чуть не заржал в голос, но усмешку сдержать не удалось. - Ты не стоял перед зеркалом, преодолевая свои физиологические особенности! - усмехнулся Женька и подцепил свой рюкзак, сбрасывая мою руку. Я двинулся за ним. - Делать мне больше нечего! - фыркнул я. Видимо, своим поцелуем Женька восстановил что-то у себя в голове и теперь стал прежним раздолбаем. - Сука, – оскалился активист и, вытащив ключ из кармана, открыл дверь. Мы спустились в вестибюль, обсуждая планы на следующие выходные, хотя до них была еще целая неделя, не считая этого понедельника. Но я знал, что все не так просто, как говорил Женька. - Давай через пару дней? - бросил он, когда мы выходили из школы, - у меня завтра мать приходит. Вещи собирать в командировку. В Италию куда-то летит. Деловая поездка на неделю. Папка еще с командировки из Москвы не вернулся. И я понял, к чему он ведет. Но теперь эта мысль не вызывала во мне бурю отрицательных эмоций. Дураку всего лишь интересно. Он сам мне так сказал, а мне дурак врать не станет. Друг я ему или где, в конце концов! - Уверен, что хочешь в будний день? Ходить потом не сильно тянет… - я потянулся на солнышке и натянул вязаную шапку-ушанку почти на самые брови. - Пару дней пропущу, никто не умрет. Плюс, я на хорошем счету. Сдам все как-нибудь, - Женька зевнул. Мы обсуждали лишение его невинности как новую онлайн игрушку! В этом весь Бакиров. Наступила среда. Второй день после понедельника. Я проснулся так же, как и всегда, пришел в школу как обычно за 10 минут до начала уроков. Женька тоже не изменил своей привычке «секунда в секунду». Мы поприветствовали друг друга, перебросились парой стандартных фраз типа: «Как жопно вставать в такой дубак!», «И не говори, братишка!». Кстати, после того, как Женька отстоял мои права как гея, мы частенько начали называть друг друга «братишка», но это было лишь в школе и в классе. Все шло как обычно, рутинно-тускло, но мы оба знали, что нас ждет после школы. Мысль об этом как-то не будоражила воображение и не заставляла тело дрожать возбужденной дрожью, а кожу покрываться мурашками. Конец пятого урока. Звонок. Звонок не только по школе, но и в наших головах. До этого клевавший носом Женька как-то по-особенному встрепенулся и посмотрел в мою сторону, я кивнул. - Классный час сегодня без нас! – потягиваясь, сказал Бакиров, - сегодня ко мне из папкиной конторы притащатся за чертежами. - С тобой все ясно, а с Максом что? А я забыл, что раз в две недели по средам у нас коллективное собрание, и сегодня именно эта неделя. Так что я даже растерялся, когда внимательные глаза нашей старосты уставились на меня. И, как называется, подфартило! У меня подскочило давление. И на закрытую тетрадь капнула кровь. - Хреново мне что-то… - с усмешкой заключил я и, зажимая носопырку, вышел из класса, придерживаемый Женькой под локоть. Он смотрел на меня обеспокоенным взглядом. - Да все нормально. У меня сосуды в носу тонкие. Так что если в нос бьют, сразу кровь идет. - Нахрена ты себя в нос бил? - очумел Женька, а я согнулся от хохота над раковиной в мужском туалете. - Придурок. Они от перепадов давления тоже лопаются, – я порылся в сумке и отыскал там заныканую в прошлом году салфетку из столовой и закупорил ей нос: - двигай давай! - После услышанного ты из нас двоих больной. - Я-то больной, а ты невменяемый. И то, что мы идем делать, из твоего списка невменяемости. - Иначе было бы не интересно, - просто пожал плечами Бакиров, протягивая мне пакетик бумажных платков. Мы зашли в его подъезд, подошли к лифту, его двери характерным «дзинь» открылись, мы шагнули в квадратную будку, и снова «дзинь». В тот момент я ощутил себя собакой Павлова. Как на условном рефлексе мы накинулись друг на друга, и плевать, что двери злосчастного лифта еще не закрылись, и кто-то мог зайти и увидеть, как я расстегиваю Женькин пуховик, а он задирает мой, пытаясь добраться до ремня, я вжал его в стенку, прижав бедро к паху. И снова этот «дзинь», и я отскочил от него, как ошпаренный, застегивая ремень. А Женька лишь шлепнул себя по розовым, то ли от холода, то ли от прилившей крови, щекам. Дверной замок его квартиры тоже щелкнул, и нас снова накрыло. Пока он ковырялся с ним, пытаясь слегка дрожащими руками вставить второй ключ в еще одно отверстие, я прижался к нему со спины и обнял за бедра. Поскольку я был немного ниже Женьки, то мои губы были на уровне его шеи. - Макс, Макс, Макс… - он замер, почти роняя ключ, - подожди… Еще чуть-чуть, - его голос был низким и томным от возбуждения. - А я жду, Жень… - прошептал я ему в шею, сдувая волоски и поглаживая бедра, - жду. Он предпринял еще пару попыток засунуть ключ, но ничего не получилось. Я прижался пахом к его заднице, обтянутой в джинсы. Я возбудился, и он это почувствовал. Резкое движение руки, и он все-таки попал в замочную скважину, открыл дверь и пулей в нее влетел, словно спасаясь от меня: - Я же сказал, подожди, - протараторил он, кидая рюкзак в дальний угол прихожей, снимая туфли, не развязывая шнурков, бросил шапку и куртку на пол, - жди! - он сверкнул своими черными глазами и скрылся за дверью ванны, - двадцать минут! - крикнул он уже оттуда. Я стоял на пороге. Одетый, возбужденный и в бардаке. В спину дул сквозняк. - Пиздец… - как-то само вырвалось, и я вытащил ключ, оставленный Женькой в дверях, зашел в квартиру и запер ее изнутри на двойной засов. Я поднял женькины вещи, аккуратно расставил нашу обувь, разделся сам и вместе с сумкой поплелся в зал, тыкать его телик. …И обдумывать план возмездия, учитывая складывающиеся обстоятельства, возможностей было немерено… Щеколда на двери туалета щелкнула. Не прошло и двадцати минут! - Оторвать бы тебе кое-что за такой облом… - сказал я и бросил в него коробку конфет, - на кухне цветок стоит. - Я же просил подождать, - с абсолютным превосходством заявил Евгений Бакиров и пошел на кухню, - через двадцать минут кофе твой сварится! Намек понял. Я поднялся с дивана и поплелся в ванну. Когда я вышел из ванны, комнату щекотал запах готового кофе, перемешанный с чайным ароматом жасмина. Женька заблаговременно оставил мне махровый халат и тапки. - Готов? - зашел я на кухню. - Сначала чай, потом секс. Пусть будет железным правилом, - захохотал Женька, ставя на стол мою кружку и открытые конфеты, в одной ячейке уже отсутствовала шоколадка. - Я про кофе, идиот. Сдался мне твой секс, - фыркнул я, вдыхая запах капучино. Женькин капучино мне особенно полюбился. Он сел рядом и подцепил еще одну конфету: - Это что? - он кивнул на шоколадную розу, стоящую на середине стола. - Ты же просил цветы, - я последовал его примеру. Конфеты оказались вкусными, хоть и недорогими. - Я же пошутил, - совершенно серьезно сказал Женька, разглядывая розу, но не прикасаясь к ней, то ли боялся, то ли брезговал, хрен поймешь этого чудика. - Про презики и лубрикант ты тоже пошутил? - конфеты стремительно исчезали. - Про это не шутил, – улыбнулся Женька, показывая свои белые зубы, - они под кроватью. - А че не под подушкой? - заржал я. - Заткнись, - засмеялся Женька, - когда мамка дома появляется, в квартире полная инспекция на травку и порно. - Тоже верно, – мы сточили все конфеты, и я почти допил кофе. Женька пил свой дорогущий чай из пафосных фарфоровых кружечек на 150 мл. Хорошо, что он мне своей декоратив не дал. Я сделал последний глоток, закрывая глаза от наслаждения и разливающейся по всему телу теплоты и бодрости… И снова это «дзинь»! Я распахнул глаза и встретился с такими же черными. «Дзинь» было от того, что Женька поставил свою маленькую пафосную фарфоровую кружечку на маленькое пафосное фарфоровое блюдце. Но еще «дзинь» был в наших головах… Я, словно в замедленной съемке, видел, как я опуская свою кружку на стол, и мы одновременно встаем из-за стола, идем в его комнату, и стоп-кадр. Пауза. Мы поймали взгляд друг друга. Женька коснулся пальцами моего халата, скорее всего, случайно, и я толкнул его в дверь. Бакиров чуть не упал, но ничего не сказал, лишь сверкнув чернотой. Я вплотную подошел к нему и завладел его податливыми губами, собственнически сжимая ягодицы, прижимая его к себе, через ткань домашних штанов я чувствовал, что он не одел трусы, и это заводило. Чертовски заводило! - Кровать… - успел простонать он, почти сидя на моем бедре. Ну, а я чувствовал себя почти цаплей, до ужаса возбужденной цаплей. Халат немного распахнулся, и я мог чувствовать теплую смуглую кожу. - Подожди… - прошептал я ему в самые губы и укусил подбородок. - Макс… - он пытался развязать узел, который сам до этого впопыхах завязал. Он немного присел, чтобы плотнее прижаться к моему бедру, его пах горел. Влажная челка мешала ему рассмотреть запутавшийся пояс. Дурак, нахрена было так торопиться? Указательным пальцем провел сквозь ткань по ложбинке между ягодиц, и Женька выгнулся, замерев. - Макс… - его грудь часто вздымалась, а соски напряглись. Халат совсем сполз с плеч и теперь только мешал. Мешал двигать руками, но чувствовать его кипящее возбуждение всей кожей было восхитительно, - на кровать, – и он начал настойчиво меня к ней толкать. Его жесткая кровать сейчас казалась как нельзя кстати. Он упал на нее, завлекая меня за собой. …И его колено неожиданно уперлось мне в живот, останавливая. - Жень?.. - я целовал его щеки и гладил живот, - страшно?.. - в самое ухо прошептал ему, так, чтобы слышал только он, а я лишь догадывался о смысле сказанных мною слов. - Есть немного… - нервно хихикнул он, и я отстранился, садясь перед его сведенными коленями. Признаться, я не ожидал от него такой реакции. И вообще, я думал, что это Женька меня изнасилует, сядет сверху и изнасилует. Интереса ради. - Если хочешь… - начал я великую шарманку, но меня перебили: - Конечно, хочу! – рявкнул он и опрокинул голову на подушку. – Раздень меня, что ли, – я опешил. - Уверен? - я погладил его острое колено. - Да, блядь, уверен! - также рявкнул он, а потом приподнялся, позволяя стянуть резинку штанов с бедер. – Пиздец… - снова услышал я, когда штаны были сняты до колен. У него стоял. Бодро так стоял. На меня. «Бля, о чем я думаю?» - я тогда очень запаниковал, до этого такие вещи меня не особо волновали, но теперь, когда я видел его эрекцию, что-то во мне ликовало и кружилось в экстазе. - Чего уставился? На тебя стоит, придурок! Так что снимай дальше! - он агрессивно рычал, заведя руки за голову, смотреть на его постепенно краснеющее лицо было более чем интересно. И сейчас он не мог спрятать его в ладони. Я знал. Что гордость не позволит, да и не это ему сейчас нужно было. - У тебя классные ноги… - и не удержавшись, поцеловал его колени, немного засасывая кожу. Женька немного расслабился, и я до конца стянул хлопковую ткань. Я целовал под коленками, ласкал языком чашечку и пытался оставить на ней засосы. Это было забавно, новый опыт и все такое, но Женьку это расслабляло. - Макс, только не ржать… - серьезно раздалось сверху. - Лады. Не буду, - напрягся я. - Мне щекотно, - он немного развел колени, чтобы я мог получше разглядеть его, и я улыбнулся, – и вообще обязательно это в миссионерской позе делать? - Женька уставился на меня вопросительным взглядом. - Что-то Вы себя как девчонка ведете, Евгений, - я положил ладони за его колени и начал медленно разводить, помогая своей коленкой раздвигать ступни. Женька подчинялся, – сами же хотели, чтобы я был Вашим первым, – я гладил его открывающиеся бедра, гладкие и точеные, - так что выбирать позы буду я, Женька. - я сел между его ног и погладил напряженный живот, повел вверх, нависая над ним. – Скажи что-нибудь? - я посмотрел в его черные глаза и не мог понять, что в них плескалось: возбуждение или недоверие. - Если бы это был не ты, Макс, - он обхватил мою шею, обнимая меня ногами, прижимая свою эрекцию к моему животу, - я бы сейчас тебе ухо откусил, - и он прикусил мое спасенное ухо. – Наклонись. Под кроватью пакет, а там и смазка, и презики. - Игрушек нет? - улыбнулся я, доставая из-под кровати прозрачный аптечный пакетик. - Игрушки на свои деньги покупать будешь! - фыркнул он. - Ты согласен на игрушки? - я удивился, но уже знал, что ответ будет положительным. - Сначала твой член, а потом подумаю! - широко улыбнулся он, потянувшись рукой к моему паху. - Стоп. Сначала презервативы, - я остановил его руку, хотя прикосновений его прохладных пальцев хотелось до коликов. - Окей. Только одевай сам. Ты же у нас дающий! - Женька отпустил меня и развел ноги пошире, позволяя разглядеть себя. Смуглая кожа, блестящая от пота и часто вздымающаяся грудь, круглые бусинки сосков и длинные ноги. Я пожирал его взглядом. Он был мускулистее моего первого, слаженней и стройнее Олега. Немного впалый живот и возбужденный член. Я распаковал презерватив и кончиками пальцев провел вдоль члена. Женька выгнулся и тихо простонал. Я облизал ладонь, смачивая ее, взял его за основание и, сомкнув кольцо, потянул рукой вверх. Не самое приятное движение, но Женьке понравилось. Поддразнивая головку члена кончиком пальца, я надел на его член резинку. Пришлось подняться на колени, чтобы снять с себя помятый халат через голову, потому что пояс был затянут до нельзя. А возиться с ним не было ни сил, ни желания. - Маакс… - Женька томно позвал меня, и я поднял на него взгляд. Дрожащий в нетерпении, готовый кончить лишь от ожидания. Такой нетерпеливый и готовый на все Бакиров. Таким его видел только я, - сделай уже что-нибудь! Я взял небольшой тюбик и выжал себе на пальцы теплый гель. Поднес пальцы к ложбинке между ягодиц. Женька судорожно вдохнул, но остался расслабленным, даже вперед немного подался. Я ввел один палец, медленно и до самого конца. Женька замер, старясь оставаться расслабленным, но я чувствовал, как он сжимает меня внутри. Не только мое сердце забилось чаще. Бакиров дышал неглубоко и часто. Мой палец заскользил внутри, и мышцы сжались чуть сильнее. - Жень... Расслабься… - Молчи, конченый пассив! - но меня он все-таки послушал, хоть и поджал губу. - Потерпи немного, Жень, – я слизал с его груди несколько бисеринок пота и припал губами к темному соску, продолжая двигать в нем пальцем. – Хочешь, я тебе минет сделаю? - я посмотрел на его округлившиеся глаза и начал аккуратно проталкивать второй палец. - Умеешь же момент выбрать, падла! - Женька мотал головой из стороны в сторону, - не нужен мне твой минет! - на одном дыхании протараторил он, хватаясь гибкими пальцами за простынь и подушку. - Так больно? - я навис над его смущенным лицом, не решаясь продолжить движения рукой. - Если бы! - он распахнул черные глаза, и в них плескалось наслаждение. – Непривычно, когда у тебя в жопе не проктолог ковыряется!.. - буркнул он и сам толкнулся на мои пальцы. В этом весь Женька. Язвительный и до умопомрачения сексуальный, прикусивший губу, чтобы сдерживать стоны. Я раздвинул пальцы и Женька вскрикнул, а потом сипло прошептал: - Максим… - хотелось вытащить пальцы и толкнуться в это податливое и горячее, как воск, тело, но Женька бы не простил. Так что я продолжил растягивать его. Мышцы ануса расслабились и теперь с влажным возбуждением ждали большего. Я посмотрел на свой член, ставший из-за Женьки больше обычного. Бакиров, черт бы тебя побрал! И добавил третий палец, смазав его гелем из тюбика. Он почувствовал, как в него входят, и приподнял немного бедра. Сука! Как может нормальный парень, до этого стеснявшийся перед другим мужиком ноги развести, сейчас с удовольствием подмахивать задницей, когда в него входит уже третий палец?! Отомстить захотелось нереально! Зачем тогда этот концерт с несчастным девственником нужен был?! Я ускорил ритм, на этот раз помогая Женьке второй рукой, в такт скользя по его члену. На руке осталось немного лубриканта, так что эффект не заставил себя долго ждать. Женька сжал мои пальцы и кончил с тихим хрипом, шумно выдыхая через нос. - Как? - издевательски спросил я, зная, как сейчас буду его мучить… - Супер… - в перерывах между вдохами и выдохами прошептал Женька, закатывая глаза от кайфа. Вот он, момент. Я двинул пальцы на себя, но не вытащил до конца, оставив фаланги внутри, и немного покрутил ладонью. Эта часть самая чувствительная. Бакиров выгнулся и простонал, пытаясь сжаться, но растянутые мышцы ануса не так просто сжать. - Нравится? - я снова толкнул в него пальцы, и он выгнулся мне навстречу. Я наклонился к его груди и лизнул напрягшийся сосок. Слегка прикусил его и снова толкнулся внутрь. Женька вцепился в мои волосы и дрожащими руками попытался оттолкнуть. Я-то еще не кончал, так что упрямства и сил у меня было больше. Я начал посасывать темный бугорок и гладить его встающий член, продолжая двигать в нем пальцами. - Хватит, Макс… - Женька хрипел какие-то несуразные аргументы, но я его не слышал из-за накатившего возбуждения, - мне передышка нужна... - Терпи Женька. Я хочу кончить в тебя, – Женька услышал меня. Точно услышал, потому что замолчал и начал только часто дышать, иногда постанывая. Теперь его руки гладили мои волосы и плечи и прижимали к себе. Я поднял глаза и увидел распаленного Бакирова, готового снова бесстыдно двигаться навстречу. Я вытащил пальцы, одел презерватив, смазал член на всякий случай и надавил на растянутую дырку. Женька легко впустил меня, часто глотая воздух. Потом резко замер и ухватился за мои плечи, зажмурившись. …Ну да, член - не пальцы. - Макс… Еще чуть-чуть… - он сильнее сжал пальцы на моих плечах, и я слегка толкнулся вперед. - Расслабься, придурок! - я поднял его за руку и обнял, впиваясь поцелуем в поджатые губы, - расслабишься, то пойдет почти как с пальцами. - Ты уверен, что твой агрегат поместится в меня? - он боялся посмотреть вниз... А зря. Зрелище было возбуждающее. - Не знаю, – я икнул. И Женька посмотрел на меня с таким недоумением и шоком. - Порвешь - пульт от кинотеатра в тебя без смазки затолкаю! - выпалил он и поцеловал меня, страстно, жестко, быстро, как тогда, в классе. (а пульт тот был не маленький - как прародитель мобильного). - Ты, главное, расслабься… - и Женька снова послушался меня. Пошло намного легче для нас обоих. Я вжался мошонкой в его упругие ягодицы и ждал, пока он привыкнет. Женька мелко дрожал, и я не мог понять, это от боли или наслаждения, или от того и другого вместе? - Ну? - раздался полустон, и его бедра обхватили меня. Уже от этого я чуть не кончил. - Сейчас кончишь без стимуляции, экспериментатор хренов… - и я начал двигаться сначала медленно и ровно, а когда Женька попробовал податься навстречу, начал наращивать темп, иногда меняя угол толчков. Он обнял меня за плечи и кусал мою шею, я мог лишь часто дышать ему в ухо, иногда целуя в висок, и, если повезет, в бровь. Женька неестественно дернулся и протяжно простонал, почти срываясь на крик. Я снова толкнулся в него, и тут он не выдержал и выкрикнул что-то… - Нравится? - я толкнулся в него еще раз и еще, и каждый раз слышал протяжное «да, Макс». - Макс… - Бакиров вцепился в меня, как в спасательный круг, и сдавленно стонал, - я сейчас… еще! - еще пара правильных движений, и Женька, выкрикнул мое имя и упал на кровать, отпустив мои плечи. Я его едва слышал (хотя кричал он, наверное, громко), потому что кончили мы вместе, оглушающее звонко, как в немецких порнофильмах. - Жень, ты как? - я навалился на него, но он лишь подозрительно ровно дышал и молчал. Я поднялся на трясущихся конечностях и взял его за подбородок: - Жень? - он не ответил. Меня охватила паника. Я сбегал на кухню за водой. Зачем? У него же был обморок! Поднять ноги! Я схватил его за лодыжки и потянул ноги вверх, вытащил из-под головы подушку. Затащил на кровать стул и положил на них ноги. Смочил кусок простыни в воде и положил на лоб. Руки тряслись. Все. Ничего более путного вспомнить я не мог. И это были не те вещи, о которых хотелось вспоминать после самого яркого оргазма в жизни. - Жень? - я легонько похлопал его по щекам, - Жень? Через минуту моих робких потуг это бревно пришло в сознание и очень удивилось, когда обнаружило себя с поднятыми ногами. - Это что? - он показал мне на стул. - Ты сознание потерял, придурок! - и у меня отлегло. - Нихрена себе… - выдавил Жека и убрал ноги со стула, - ну ты трахаться… - он не закончил, все еще пребывая в шоковом состоянии, - Но было круто… - Женька провел по влажным волосам. - Ага… Нигде не болит? - Тащи пульт… - серьезно произнес Женька, а потом улыбнулся, - терпимо. Щас отлежусь и можно повторить. Я чуть на пол не упал, - ты совсем больной? - я на всякий случай натянул халат и подвязался запутанным поясом. - Да. Слушай, отведи меня на кухню, - Женька снял резинку и кинул возле кровати, с этим его обмороком… Рядом полетела вторая. Я подхватил его под плечи и поднял на ноги. - Как? - Как будто чей-то член еще во мне… - гоготнул он и как-то по-гусиному двинулся на кухню, опираясь на меня. Я знал, что было не так больно, как он хотел показать, потому что шаги у него были уверенными, а наши тела были слишком близко друг другу. Может, он не хотел показывать своего смущения?.. Я притащил ему штаны, подогрел его чай, накрыл на стол. - На еду не налегай. Обморок во время оргазма, конечно, круто, но это все-таки обморок… - Да ладно! Не все так страшно. К тому же, я думал, что такое только у девчонок бывает. А тут на тебе! - он снова засмеялся. - Понравилось? Присоединишься к рядам убежденных пассивов? - я от хохота чуть его чаем не подавился. - Ага, с разбегу и два раза, – широко улыбнулся он, ерзая на стуле и немного краснея. – Надо все попробовать! - буркнул он в чашку и зажевал порезанный хлеб. «Надеюсь, это не было намеком», - я тогда действительно надеялся… Ведь он тогда не посмотрел на меня, даже словом не обмолвился насчет этого! …Хотя, я бы вряд ли отказал …Да и не ломался бы, как в первый раз… «Бля, о чем я думаю?!» Через час Женька оклемался, ходить гуськом все же продолжал, но я думаю, это было больше для меня, чтобы мне типа стыдно было. Черт с два, скажу я тебе, Евгений Бакиров! Еще через часок стало полегче, и он пошел за своим пойлом. Кстати, я забыл ему кое-что сказать: - Женька? - М? - Спасибо, за заботу… Я даже не ожидал как-то… - и в знак своей благодарности подтащил ему тапки. Когда у меня был первый раз, все прошло как-то в порыве. Хотя и этот раз грозил не отличиться от того первого … Но Женька же он такой... такой… Придурок, в общем. - Сделаешь для меня тоже самое? - его глаза улыбались и игриво сверкали, - я готов на второй раунд! - он с интересом смотрел на меня, видимо, что-то менялось в моем выражении. - Есть чистая? - я подтянул распутанный ранее пояс. - Эээ… Реально сделаешь? - он чуть свою фарфоровую чашечку не выронил. Ха! Не один ты способен удивлять. - Может, тоже хочу в обморок! - я усмехнулся, беря курс на туалет. - Вторая полка! В аптечке есть еще стерильная насадка! - я не знал, что так люблю быть непредсказуемым. Или может именно Женьку нравилось вводить в немой ступор. Раньше было как-то …реже… Ну как сказать, реже, если раз в год получится заткнуть его и заставить «пораскинуть мозгами» по данной теме, то уже невероятно здорово! А тут уже четвертый день подряд! Заходя в ванную комнату, меня вдруг осенило, что с Женькиным обмороком и прыганьем вокруг него, принося то подушку под его многострадальный зад, то кружечку для его больной головушки, я забыл помыться! Спермы не было, но пот и слюну смыть хотелось…