Оборачиваясь назад, закрыв глаза

Но я знал, что все это не так… И тихо радовался этому знанию, иногда одергивая себя, когда моя радость слишком ярко блестела на дне моих глаз. И еще я радовался моментам, когда мы оставались одни. Хотя, конечно, все портила подготовка к выпуску и экзаменам. В это время Киры с нами не было, и Женька не разрешал ему приходить. Он садился ко мне близко-близко и уходил в учебу… а мне мешал сосредоточиться. Но у него я приобрел неплохое качество: «крайний пофигизм». Так что когда находилась гармония между моими мыслями о Женьке и нуждами в хорошем будущем, я плевал на его присутствие. В итоге, наши старания увенчались грандиозным успехом! Я набрал одну из самых высоких оценок в ЕГЭ и стал третьим по городу, а Женька пятым. Так что бюджетные места в Новосибирском универе нам были обеспечены! После сдачи всех экзаменов наш класс арендовал кафе и прощался со школой всю ночь напролет. Все девчонки из параллели ревели и обнимались с учителями, словно последний раз виделись. Бакирова все тискали и целовали, говоря всякие приятные вещи, ко мне многие проявили снисходительность. Все-таки «последний раз видимся», как сказал какой-то парень из параллели и крепко пожал мне руку со словами: «Становись натуралом. Нефиг на мужицкие задницы таращиться!». Мы с ним даже посмеялись на тему моей ориентации. Симпатичный приятный парень. В этот вечер никто не хотел приключений, но и семейных посиделок тоже, все просто прощались и радовались как могли… По обычаю были выбраны Король и Королева выпуска. Ожидаемо, что Королем стал увалень-Женька, а королевой - староста из параллели. Ноги у нее действительно королевские, от ушей… Женька часто на них слюни пускал. Но Аленка была не против, поэтому они даже парочкой были пару недель. Истеричная особа, если честно… Но несмотря на нежелание веселившихся оттянуться в «обычном» стиле, наш диджей неожиданно сделал объявление: «Ввиду того, что наш выпуск немного «другой», я бы даже сказал ненатуральный, благодаря нашему Идиоту-Королю и его названому брату, как сам Идиот-Король величает этого человека, объявляю один танец лояльности к однополой любви!» Конечно, данная выходка бы прокатила только в хорошо нетрезвой компании, так что на танцполе под слегка ритмичный медляк пьяно оттанцовывала большая часть нашей параллели. Стоявший рядом со мной Женька утащил Димку на танцплощадку и начал его там похабно домогаться, при этом не менее похабно комментируя свои действия. А Дмитрий при этом громко матюгался и пытался оттолкнуть активиста. Но... прикажи дураку молиться… Меня подцепил тот паренек, предлагавший стать натуралом, и он очень удивился, когда разглядел в своем партнере меня. Так что весь танец мы подтрунивали друг над другом и хохотали, кстати, весь танцпол к нам присоединился. В общем, несмотря на всю бредовость данной идеи получилось весело. Как и ожидалось, девчонки потом продолжили лесбийскую тему на радость парням. Когда время близилось к утру, следовательно, закрытию клуба, Женька позвал класс к себе, где на следующий день было продолжение банкета, а точнее, опохмел. Такого размаха уже не было, но хорошо отдохнув и оправившись, народ к ночи разбежался. Свою любимую параллель и свой лояльный класс я не забуду. Впереди целое лето, а точнее, два с половиной месяца. Когда ко мне пришло осознание, что времени у меня вагон, первым делом я отправился к убийце свободного времени – Евгению Бакирову. Стоя у его двери, вставив ключ в замочную скважину, я не предполагал, что стану свидетелем того, чего стал. Квартира Женьки как всегда пустовала, я уже решил пройти на кухню и сварить себе кофе, как вдруг что-то в комнате Женьки бухнуло, и я на автомате распахнул двери. Возле расстеленной кровати стоял Кира в одной рубашке, а по другую сторону - злой Бакиров, закрывший лицо локтями. - Блять, Кирилл! Хули ты МОИ вещи швыряешь! Свой телефон ебани-ка об стену!!! А лучше сам! И головой! Может, мозги вправишь! - похоже, моего эффектного появления не заметили… - Жень, почему ты такой! Никогда мне ничего не говоришь! Я думал, что все изменилось, а ты все такой же, как при нашем знакомстве!!! Ты меня стесняешься? Стыдишься того, что спишь с парнем?! Жень, ты мне просто скажи, если это так - я уйду! Не надо меня мучить пустой надеждой! - Кирилл срывался в истерику: он махал руками. - До тебя дойдет, жираф ты эдакий… - Женька завел челку на макушку, но она снова упала на лицо, - срать я хотел на то, что думают остальные! Но хрена лысого ты долбишься в двери, которые будут для тебя закрыты?! А потом меня еще в этом обвиняешь! Думай, рыжик, думай! Я тебе говорил это! Всё!!! - он резко развел руки в стороны и грозно посмотрел на Кира. - Жень, пойми! Я люблю тебя! Ты меня не слышишь! Я люблю, люблю, черт возьми, люблю тебя!!! И не требую ничего взамен! - мальчишка без сил сел на кровать. - Так, Кир… блять!.. – Женька раздраженно зарычал и пнул кровать, - сопли не мотай! Пришибу нахуй! – и Кирилл как-то неестественно напрягся. – Я хотел тебе сказать. Сейчас слушай меня. Хули, первый раз буду говорить тебе, «что на душе»! – Женька рыкнул, но Кирилл расслабился и поднял влажные глаза на Бакирова, - с момента как ты признался мне, я считал, что ты слишком для меня хорош, чтоб тебя, – Женька тоже сел на кровать и, взяв лицо Кирилла в свои ладони, заговорил очень спокойно и четко, не мигая, глядя в зеленые изумруды, - Кирюша, такому парню как ты я не подхожу. Ты все так буквально понимаешь, что порой я чувствую себя слоном в посудной лавке. Ты даже не представляешь, насколько я отличаюсь от того «Жени», которого знаешь ты. И я боюсь за тебя, – Женька обнял рыжика. И вот. Я знал, знал, что это конец. – Боюсь разочаровать тебя, боюсь, что когда ты увидишь меня настоящего, то я же ненароком могу сильно ранить тебя. Я не готов. Уж слишком глубоко ты застрял в моем сердце, - Женька моргнул и отпустил уже мокрое лицо Кирилла. Мальчишка поспешно вытер глаза и порывисто обнял Женьку, сбивающимся голосом пытался что-то сказать ему, но Женька только виновато улыбался и отрицательно кивал головой. - Но ведь с Максом все не так! – уже в голос возразил Кира, вытирая слезы рукавом, – он тебе подходит! И ты не боишься сделать ему больно. Почему же я так отличаюсь от него, Жень?.. - Ты, наверное, не поймешь, но я не готов изменить мир ради тебя. - Ненавижу тебя!!! - Кирилл с размаху врезал Бакирову кулаком, и наши с Женькой взгляды встретились. Потом на меня обернулся Кирилл. Он гневно и ревностно сверкал своими изумрудами. - Макс, если бы не ты, то Женя не стал бы таким… - вполголоса сказал Кирилл и начал одеваться. Мы с Женькой молча смотрели на него. А когда Кир встал у дверей, тихо произнес: - Жень, спасибо за все, – и дверь тихо-тихо закрылась, щелкнув замком. Минуты через три, когда мой ступор и женькино удивление немного спали, я осмелился подать голос: - Из-за чего вы?.. - я помог Бакирову застелить кровать и подобрать его шмотки… - Он хотел произвести процедуру «каминг аута»… Полный ахтунг… - Женька усмехнулся и натянул рубашку, - Может быть, не уезжай я в Новосиб вместе с тобой, я бы согласился… Ну, и если бы какие-нибудь перспективы видел… - он упал на застеленную мной кровать. - А ты видел? - я лег рядом с ним. - Не знаю. С Кирюшей вообще не могу быть однозначным… То мы чуть ли не до рукоприкладства доходим, то трахаемся как кролики… Не бывает с ним скучно, но, знаешь, такое ощущение, что ты все время в подвешенном состоянии… - Ага, не поверишь, но я тебя чертовски понимаю! - я даже усмехнулся, - заварить тебе твое сено? - Это не сено. И ты заваривать его не умеешь. Сварить твой кофе - плевое дело, за чаем надо следить, чтобы не задохнулся и не запарился слишком остро… И не надо. Не хочу, – Женька закрыл глаза в сгибе локтя, шумно втянул носом воздух, - нехорошо получилось… С рыжиком. Извиниться надо будет… - Ага… С расставания Кирилла и Женьки прошла неделя. Первые дня три Женька ходил, словно в воду опущенный, потом как-то расслабился, а к концу недели снова ожил. Когда я спросил, поговорил он с Киром или нет, Женька ответил, что на следующий день сразу же, и что все хорошо. Я думал, что после их расставания станет легче и будет проще отпустить свое влечения, потому что рядом с ним не будет того, кто будет отбирать его у меня… Но нет, мысль о том, что теперь он свободен и принадлежит только мне, будоражила тело, и почти каждое утро приходилось принимать ледяной душ или менять простыни… Прекрасное утро, солнце светило прямо в левый глаз. Мне лень вставать с кровати, так что с головой накрываюсь одеялом. И когда я снова готов упасть в объятья Морфея, то возле подушки начинает вибрировать телефон и вопить любимую Женькину мелодию, какой-то ужасный рок с кучей барабанов и непонятными словами… - Чего тебе? - я поднимаю трубку, поборов желание отрубить мобильник. - Макс, ты че, спишь еще? Ну ты и мастак на массу давить! – Женька заливисто смеялся. - Я же не идиот, чтобы по утрам километраж на своих двух пробегать… - сонно зевнул я. - Вот поэтому ты и похож на палку с глазками! Но сейчас не об этом… - Чего? Палка с глазками? Ты когда бегал, в столб не врезался?.. - обычно Женька по утрам невероятно счастливый, но сейчас просто до невозможного раздражительный, вдобавок слушать совсем не хотел… - Врезался. Но причина в том, что мои плечи так широки и мускулисты, что столбы ими тротуарные собираю… - по ту сторону трубки раздался «бух!» - Что там у тебя? - солнце уже не светило в глаз, потому что я встал с кровати и даже заправил ее. - Чемоданы собираю. Через два дня летим в Европу, а потом в Америку! - в трубке снова раздался «бух!», а я чуть телефонную трубку не выронил. - Ого. И на сколько? - я посмотрел на календарь. - Почти на два месяца. Родители взяли отпуск, точнее их предприятие отправило в отпуск, потому ни один, ни другой там не были больше пяти лет, и за это очередной отпуск будет двойным, то есть два месяца… Вот именно в этом году, надо же как! - Женька рявкнул в трубку. - Ты остаться хочешь что ли? - остаток лета без Бакирова мне нравился и не очень одновременно. С одной стороны, я мог бы подостыть, а с другой - воздух в отсутствие этого идиота становился как будто спертым и тяжелым. - Конечно! Это последнее лето в этом городе! Знал бы, в прошлом году бы оттянулся… Повиси немного, я чемодан закрою. - Ты со мной? - Ага. Ты с родителями поговорить не пробовал?.. Ну, объяснить им ситуацию. - Раз пять только на этой неделе. И раза два сегодня. Их весомый аргумент: "Мы мало времени проводим семьей", а из-за последних папиных заказов и переаттестацией производства на мамкином предприятии, они вообще пропадали на работе. Сейчас типа пытаются исправить положение. - Ты на поступление успеешь-то? Предположим, в Новосиб я сам доберусь, но вот адреса твоей хаты я не знаю, - стало совсем гадко, и прекрасное утро потеряло свою красоту. Все-таки два месяца без генератора веселья мне совсем не нравились… - Не беспокойся раньше времени! Я приеду за три дня до 1-го сентября! Мы же уже документы подали, и нам пришел ответ, что мы оба прошли. Общага нам не нужна, и в универе об этом тоже знают. Так что не вижу причин для беспокойства! - А если рейс задержат?.. - тревога отказывалась покидать меня. - Вот если задержат, я все равно прилечу и выбью тебе зуб за то, что накаркал! - снова я услышал его смех, – давай сегодня погуляем. Я слышал, клуб в городе новый открылся. Сходим сегодня? - Давай… - Эй, ты там не хандри раньше времени! Я еще здесь! А вообще, жди меня через пару часов, поедем на картинг! - и Женька отключился. Женька был прав, когда говорил не хандрить раньше времени, ведь он и правда был еще в городе... но когда он улетел, стало совсем серо. Хоть Женька и позвонил почти сразу по приезду, это мало что изменило. Помятое, недовольное и не аклиматизировавшееся лицо мало что может изменить, но в целом, его недовольство сервисом и полетом мне понравилось. Но после того, как кнопка скайпа «закончить видеовызов» была нажата, настроение снова опустилось в минус. И пришло внезапное осознание, что это не прошлая поездка в Польшу к бабушке, а реальное выпадение из моей жизни главной ее фигуры. После недельного шатания по дому с кирпичом вместо лица, мама отправила меня в клуб, но я об этом даже не знал. Сказала одеться посимпатичнее, и мы поехали типа в гости. Возле клуба, где мы в последний раз зависали с Бакировым, машина остановилась, мама сунула мне в руку три тысячи рублей и сказала «домой до завтрашнего обеда можешь не возвращаться, все равно не пущу», и вытолкнула из салона. Пришлось зависать всю ночь в этом клубе… В течение ночи ко мне подошли пара девчонок и попытались «заарканить»… Я не стал сразу разочаровывать их чувства, так что был вежлив и обходителен. Ничем выдающимся эта ночь не отличилась, так что с первыми петухами я поплелся домой. Расстояние было не маленькое, а денег на такси уже не было, общественный транспорт вообще раздражал своим присутствием… К знакомому району я дошел часа за четыре, когда улицы уже ожили, и машины оккупировали полусонные дороги… Внезапно зазвонил телефон. Я посмотрел на дисплей: незнакомый номер, но оператор вроде Красноярский… - Слушаю. - Мааакс… - раздался лилейный голосок по ту сторону провода, - как поживаешь, котенок? Я завис секунды на три, вспоминая эти высокие ноты голоса. - Ой, здрааавствуй… - также лилейно протянул я, - я? Все просто замечательно. Сейчас с клуба домой возвращаюсь. А как ты, радость моя? - говорил я немного растягивая гласные… Я даже улыбался. - Так ты меня помнишь? Максимка, как здорово! Я то думал, что между нами все кончено. Может, встретимся тогда? Вот тут я действительно завис. Даже на лавочку присел. - Алло, Макс? Ты тут? - голос волновался, – котенок? - Эм, парень, прости, но я тебя не помню… Но приглашение на свидание принимаю, - я кокетливо засмеялся. Внезапно что-то накатило и захотелось все изменить! Забыть хандру, забыться в ощущениях, не вспоминать о Женьке, забыть черноту этих глаз и уплыть как можно дальше в реальность, где его нет рядом со мной. - Ха-ха! Я так и знал! Уж больно вежлив ты со мной! Давай сейчас в кафешке возле твоего дома. Когда ты меня помнил, мы часто в ней бывали. И там, кстати, можем еще раз познакомиться. - Хорошо. Я в джинсах и светло-голубой рубахе на белую майку. И в пляжных тапках. - На мне красный шарф и берет. До встречи, котенок. Моим телефонным незнакомцем оказался Игорь… Мы познакомились с ним прошлым летом, когда я ушел в глубокий запой и забывался в утехах плоти... О, как литературно сказано! Но состояние было примерно такое… Тогда это был прекрасный высокий блондин с яркими зелеными глазами, как у Женькиного Кирюши. Но сейчас передо мной сидел загорелый брюнет с карими глазами, но от этого не менее эффектный. Тогда он был моим фаворитом, и встречался я с ним чаще, чем с тремя другими своими «мальчиками»… Перекрасься он тогда в брюнета, нашим отношениям пришел бы конец. Но сейчас черный цвет ему очень шел, и глаза цвета моего любимого капучино придавали невидимую изюминку его образу. …Этой ночью я не дошел до дома. …и следующей тоже… Игорь потащил меня в клуб и поил весь вечер, а потом всю ночь эксплуатировал… или давал себя эксплуатировать. Я уже не помню… Жизнь снова была не так уж и плоха на вкус и цвет, но перчинки в ней все равно не хватало… И благодаря отсутствию этой перчинки я снова пустился во все тяжкие, в телефонной книге появились пятерка другая телефончиков симпатичных блондинчиков с яркими глазами, даже телефон проститутки, которую кто-то из парней заказал на дом, когда была вечеринка в честь «субботы». Под кроватью у меня поселилась бутылка дорого вискаря и немного травки, под матрацем моей кровати лежало пачки три презервативов, а в подушке - пара шоколадок. Ну, мало ли, тараканы у всех разные, особенно у моих ночных визитеров. А еще, в один из особо грустных дней я пошел в пирсинг-салон и проколол левое ухо. Верхнюю часть раковины в двух местах. Так что у меня появилось еще и два кольца… Женька мне звонил каждые три дня в 23.30 по моему времени, мы говорили по часу или полтора, а потом меня отправляли в кровать. И я без возражений ложился. Даже когда матери не было дома, и ночевал Игорь, я всегда бежал к компу в 23.30 в условленный день. Парадоксально, но к себе домой я водил только Игоря. Даже когда мой партнер на эту ночь предлагал идти ко мне, потому что у него дома нельзя, я снимал номер в недорогом отеле, и там была веселая, почти бессонная веселая ночь… Середина августа. Мной благополучно пережиты полтора месяца существования без Бакирова. Иногда, по вечерам, воздух становится таким же спертым и тяжелым, как в первую неделю после его отлета. - Макс, все хочу спросить тебя… - Игорь валялся на моей кровати и плевал в потолок, я закрывал ноут со счастливой улыбкой и блестящими глазами… - Что, радость моя? - я упал рядом с ним, и меня обняли крепкие теплые руки, и нежно заглянули в глаза… Не люблю я, когда это Игорь делает. Всегда перед глазами Женька всплывает, и почти забытые чувства снова начинают ныть и требовать к себе внимания. - Кто этот парень, с которым ты общаешься? Я давно заметил, что как-то по особенному относишься к его звонкам. Любовь на расстоянии? - теплые пальцы порхали по моей груди. - Не на расстоянии. Он в Америке сейчас... или в Европе. У его родителей отпуск, вот они и взяли сына с собой. - Бесстыжий ты мальчик, котенок! Твой парень беспокоится о тебя, звонит каждые три дня, а ты налево ходишь, и жаль, что не только со мной, - Игорь как-то странно посмеялся. Ему ведь действительно было жаль. - Ошибаешься. Мы не встречаемся, так что налево я не хожу. И он знает, что я сейчас не один… Я тоже знаю, что и он сейчас не один… да он никогда и не был один… То одна, то другой… Идиот, в общем… - меня внезапно поцеловали. - Прекращай о нем думать. Я же твое лекарство, да? – я быстро и слегка потерянно кивнул, - Вооот, а принимая лекарство, ты должен забывать о боли… - Игореша?..- мама снова ушла работать в ночь, так что мы с ним нежились в моей кровати. - Что, котенок? - мой брюнет почти заснул. Кстати, после того, как он спросил у меня о Женьке, я больше не звонил другим. И, кажется, Игорь об этом знал… и был доволен. - Завтра я Женьку поеду встречать… и через три дня я улечу в Новосибирск… - Я знаю. Ты говорил, – меня поцеловали в затылок, - и что? У нас же есть время до завтра, верно? - Просто я подумал… Не знаю. Такое ощущение, что я тебя бросаю… - Правильное ощущение, котенок. Но я не возражаю, - меня снова поцеловали в затылок. – Сегодня ты с ним тоже разговаривал. И вы говорили об этом. И ты мне сказал, что вы с ним в Новосиб улетаете. Так что я все знаю. - Все знаешь? - я перевернулся на другой бок. - Все-все знаю. И то, что ты больше не звонишь тем парням и что работу себе присмотрел, и что книжки читаешь, и даже то, что ты скоро новый мобильник купишь, тоже знаю, - Игорь нежно засмеялся, зарываясь носом в мои волосы. - Откуда? Следишь за мной что ли?.. - я больно ущипнул его за поясницу, так, что Игорешка даже ойкнул. - Нет, просто запоминаю и отслеживаю. Ты говорил, что скоро работу искать будешь, а когда найдешь, то купишь новый мобильник, чтобы мать не напрягать, она же тебе билеты оплачивает и дает деньги на освоение, по-моему, тысяч тридцать. Где-то месяц назад ты перестал говорить о работе, значит, ты ее нашел, следовательно, копишь на мобильник. Все очень просто! - Ого… Я ведь всего один раз об этом заикнулся... Да и то, вскользь… - С тобой приятно и хорошо, котенок. Так что сейчас я тоже ни с кем кроме тебя не встречаюсь. Мы почти гей-парочка, – Игорь снова засмеялся, а я выкарабкался из его объятий и полез под кровать, – я сказал лишнего, да? - его теплые руки гладили спину. - Нееет… - я достал бутылку виски, - вот! Выпьем за нас? - я улыбался как дурак, но сейчас мне было невероятно хорошо; и тепло, которое я отдавал, возвращалось ко мне. От этого накатывала сладкая эйфория счастья… - Я от тебя без ума, котенок! - меня поцеловали в нос и почти почесали за ухом. Вечер обещал быть незабываемым. Игорь тоже умел удивлять. При этом всегда приятно и нежно, а не как Женька, словно цунами. - Эй, прекращай думать о нем. Я же твое лекарство, не забыл? - и смеющиеся зеленые глаза. - Как ты узнаешь, что я о Женьке думаю? - меня прижали к кровати и начали целовать. - Твои глаза становятся светлее… Открывай свой виски. Хочу выпить, перед тем как съесть тебя… - Каннибализм уголовно наказуем в России. - Горбатого могила исправит. И это я про твою учтивость говорю, дурачок ты мой. После того как я встретил Женьку в аэропорту, мы, разобрав его вещи с отпуска, сразу начали собираться в универ. После основных сборов, в два чемодана его шмотья пошла всякая мелочь типа аксессуаров, брелков, книжек, еще в два чемодана… Женька ничего не говорил о своем отдыхе, лишь спрашивал меня, хотя в аэропорту пообещал, что все потом расскажет… Впопыхах мы добрались до аэропорта, в самолете оба спали, потому что почти проспали свой рейс… А приехав на квартиру, мы кое-как разобрали вещи и снова завалились спать. Завтра поступление, а вид у нас такой, словно мы неделю на полях работали, и нам спать эту неделю не давали… Мы встретились в ванне, я пошел чистить зубы, когда Женька принимал душ. - Утро… - Не доброе… - отозвался он из-под струй воды. - Согласен… Тело скрипит из-за этой раскладушки… Сегодня надо кровать и матрац купить… - Вместе пойдем… Бабушка и мне раскладушку оставила, с запиской, чтобы не обижать друга… - он выключил воду, а я как раз закончил чистить зубы… - После поступления покажу фотки. И ни в какую Америку мы не ездили… Остались в Германии на месяц… Встретился с Лавандой… Давай после… - он вытирал отросшие волосы, а мне показалось, что я ослышался. - Хорошо. - Макс? - Чего? - я ленно зевнул. До линейки оставалось больше двух часов, полчаса на дорогу и полтора на сборы. - Я думал, свихнусь без тебя! - и мои лохматые волосы растрепали еще больше… - В смысле? - сердце застучало быстро-быстро. Я уже и забыл, каково это, испытывать такое волнение всего лишь от одного прикосновения… - Просто знай… - меня звонко шлепнули по животу мокрой ладошкой. Женька надел свой белый костюм, шелковый красный шарф и зализал к затылку отросшие волосы гелем. «Надо купить цветов», - сказал он, потащив меня в цветочный. Пафос всегда при нем… После окончания линейки и выяснения кто в какой группе, прозвучала фраза – «Отпразднуем Поступление!!!». И веселье тоже при нем… Но гуляли мы недолго. Завтра все-таки занятия с утра. Так что к 10 вечера все разошлись. Женьку, правда, пригласила пара девушек к себе, но он учтиво отказался какой-то невнятной отговоркой… Что ж, харизма тоже при нем… Мы сидели на кухне: он пил свое заваренное сено, а я черный кофе. Мы хрустели хлебцами в полной тишине… Внезапно Женька встал, нацепил на себя ободок, убрал челку со лба и волосы с висков и сел обратно. - Макс? – я поднял на него глаза, - ты видишь что-нибудь? - Ага. Придурка, - и продолжил тянуть наивкуснейший кофе. А Женька тихо смеялся. - Ты самый лучший… - Знаю. Таких как я в кунсткамеру сдают! Но там, говорят, места закончились. Так что вот, сейчас обитаю во вредных условиях. - Ага… Лаванда спрашивала о тебе. - И как она поживает? - вот. Сейчас разговор становился интереснее. - Неплохо. Новые друзья. Новые интересы. Новая Лаванда… - Женька смотрел в кружку, а я на него. - Вы поговорили? - я знал, как сильно Женька на нее обиделся из-за того, что она не сказала нам, что улетает жить в Германию. - Пытались. Раз 20… Но ты же знаешь, что не могу я так просто простить предательство… - Знаю… - через силу улыбнулся, рукам почему-то захотелось задрожать, но я им не дал, – и что решили? - Я буду ей звонить раз в месяц и снова пытаться ее выслушать. - Уже хорошо… А как отдохнул? Или все это время пытался с Лавандой поговорить? - Отдохнул здорово! – Женька весело улыбнулся воспоминаниям, - сначала была Франция, там пару дней, Потом Италия, тоже пару дней, потом Греция, Рим и все такое, в общем, за месяц с небольшим объехали всю Европу. Фотки я на ноут сбросил. Посмотрим сегодня вечером, - Женька оживился, и его черные глаза снова заблестели игривой искоркой, которую я не видел два месяца… Сердце предательски застучало быстрее, а я не смел отвести взгляда от загоревшего лица. Потемневшая кожа от загара, слегка приплюснутый нос, аккуратные брови. Когда это Бакиров начал брови щипать? Я улыбнулся, заметив это странное изменение, такие же черные, бездонные, как тьма, глаза в миндалевидной оправе, нежная кожа щек и вокруг глаз… Стоп. - Женька? - Чего? - я перебил его эмоциональную речь, при этом смотря ему куда-то под глаз, на удивительно здоровую пору… или не пору… - Ты нахрена кольцо в нижнее веко ставил? - захотелось разбить чашку об его дурную волосатую голову. - Заметно что ли? Значит, надо было раньше снимать кольца… - разочаровано цыкнул он, продолжая улыбаться. - Какие кольЦА? - я повнимательнее присмотрелся к его лицу… Лучше бы я этого не делал. В брови я увидел еще четыре дырки, потом на переносице и на нижней губе… в правом уголке рта, в левом и прямо посередине… - ты в этой Германии совсем умом тронулся? Или ты по пьяни мордой в игольницу упал? - я с недоумением смотрел на дырки, не чета моим сережкам, конечно… - Скорее, первое… По пьяни я только пупок позволил себе проколоть, но через пару дней снял, - Бакиров потер живот, - слишком по-пидорски смотрелось. И в салоне какую-то хрень с висячим камнем вставили. Я думал, порву Генриха, когда увидел эту белиберду на себе… - Генриха?.. Это че за перец? - во мне начала просыпаться ревность… и чувство собственничества. - Это дружок из Германии. Я с ним в первый день познакомился. А потом мы вместе таскались по всяким барам и пабам. Уехали с ним в соседний город, и деньги закончились. Вот тогда реально задница получилась… Пришлось родителей моих вызванивать. Они до сих припоминают эту историю… - Что же такого еще в Германии было? - я делал скептическую мину и приготовился сдерживать свою злость и руку, которая все-таки слабо дрожала …от желания разбить кружку об голову слишком активного активиста. - Я сказал родителям, что бисексуал, – отчеканил Женька, и я потерял свою челюсть… и крышу… - Чего? - я все-таки не поверил своим ушам и глазам, которые смотрели на серьезную рожу. - Я сказал родителям, что бисексуал. – улыбаясь, он отхлебнул своего заварного сена. - И как они… отреагировали… - Папка поистерил с недельку, говорил, что негоже мужикам трахаться, а мама со мной недели две не разговаривала. Потом позвала на серьезный разговор и сказала, что любит меня и таким моральным уродцем. В общем, из дома меня не выгнали, но теперь интересуются, с кем я встречаюсь. - Хорошо… - у меня от сердца отлегло, - что интересуются, хорошо… - Папка успокоился, когда я сказал ему, что с парнями я только сверху, – Женька победно улыбнулся, - и менять я это не собираюсь! - То есть ты там ни с кем… - Пробовал. Не встает, – он беззаботно пожал плечами, - и я начинал материться по-русски. Так что ухажер отваливал. - Ты дебил, ты же в курсе? - я стукнулся лбом об обеденный стол. - Да, ты мне это не даешь забыть! - Никогда не дам. Слышишь, никогда… А то если забудешь, то миру придет пиздец… - Хаха! Ну, не преувеличивай ты так! - меня похлопали по спине. - Я скорее преуменьшаю… - но, несмотря на его откровения, было хорошо и легко на душе. Пусть этот дырчатый идиот трахает кого хочет, но он все еще по-настоящему только мой... Ну, может и Кирилла, в чем я сомневаюсь. Я ехидно улыбнулся своим мыслям. - Пошли спать на раскладушках. Завтра за кроватями! - мои волосы снова растрепали. Я лениво поднялся, дожевал последний сухарь и допил свой кофе. - Как думаешь, сколько дырки зарастать будут? - он трогал каждую по отдельности, проверяя ее наличие. - У дебилов они всю жизнь сходят… - Я серьезно. Больше не буду в лицо кольца и штанги вставлять. - Купи заживляющий крем. Иначе шрамы могут остаться… - Спасибо и спокойной ночи! - меня звонко шлепнули по заднице. Я даже подпрыгнул от неожиданности. - Какого… Ты где головой приложиться успел? - мои глаза, наверное, были очень удивленные и большие, потому что Женька тоже растерянно уставился на меня. - …Прости, привычка. От Генриха осталась. Буду отвыкать. Честно-честно! - и он закрыл дверь в свою комнату. От Генриха, говоришь… Я мог лишь смириться с существованием этого типа в Германии и с тем, что он так по-хозяйски лапал моего лучшего друга… и не только друга… И у нас снова потекли будни. Не такие, как в школе, конечно, намного насыщеннее, но все-таки будни. С утра лекции, с обеда клуб, КВН у Женьки и у меня игра на гитаре, потом старостат, а Женька в это время нарезал круги по стадиону. Любил этот идиот бегать. А я любил смотреть, как он бегает... Так что я тоже идиот. Что там по расписанию дальше? А, точно, потом домой, разогрев (приготовление/заваривание) ужина, домашние задания, вечерняя беседа с лучшим другом за хорошим вторым ужином и баиньки. Правда осознание того, что такой насыщенный день - тоже будни, пришло где-то через полтора месяца после начала учебы. Женьку тут же завербовал физрук на ежегодный кросс, так что он мог не ходить на физру, я, кстати, тоже, потому, что кросс мы бежали вместе. Правда, отрыв в местах у нас был почти в полторы сотни, но не суть! Даже здесь активист не переставал быть собой. Он записался в актив группы и усиленно мне помогал с организацией посвящения. И я заметил за ним одну интересную вещь: после начала студенческой жизни Бакиров был уж слишком активным на протяжении всей недели. Интересность начала проявляться со второй недели… В субботу после двух пар, на которых он был так же свеж и бодр, придя домой, он буркнул мне: «Я спать. Разбудишь - пришибу нахрен…» - и, заперев дверь и отрубив домашний телефон (наверняка и сотовый), ушел к себе. Также было и в следующую, и на четвертую субботу. А в воскресенье эта персона просыпалась ни свет ни заря и шаталась по квартире, как неприкаянная душа, мешая мне отсыпаться в выходной всей России! Жить вместе было проще, чем я думал... Когда сидишь в своей комнате и не думаешь о Женьке, то жизнь вообще прекрасной кажется. Не хочется прикоснуться к еще загоревшей коже, дотронуться лишний раз, сказать что-нибудь двусмысленное и получить в ответ что-то такое же двусмысленное, и упиваться надеждой… Жить вместе с Женькой с каждым днем становилось все невыносимей. Ведь этот идиот даже не подозревал ни о чем… И на парах этот придурок не давал мне покоя. То сядет слишком близко, то ляжет на лавочку посреди коридора, положив свою лохматую голову мне на колени. Меня даже одногруппница спросила, не встречаемся ли мы, поле того как увидела, как мы обедаем с ним. Эта сволочь мало того что повисла на мне, так еще и облапала, типа подгоняя, а потом он нагло таскал мясо из моего плова… Пришлось разочаровать себя и одногруппницу… Но она не так сильно расстроилась, как я… Видимо, положила глаз на моего активиста… В бешено-размеренном ритме пролетел первый семестр, и приближалась сессия… Женька начал встречаться с этой самой девочкой, которая спрашивала меня о наших отношениях. Вообще нас странно воспринимали в группе… Некоторые догадывались, что я больше парней люблю, так что наши натуралы как-то инстинктивно держались подальше, но общаться со мной не брезговали. Уже плюс. Хотя я староста группы. Тоже, в принципе, плюс… Но не в этих плюсах дело… Ближе к концу семестра Женька начал постоянно таскаться за мной, словно собачонка на привязи. Когда к нам подходила его девушка, он тыкал в меня пальцем и пожимал плечами. Олеся грозно на меня смотрела, а я виновато кивал и говорил: «Извини, я не знал, что у вас планы…». В общем, Олесе я нравиться перестал. А еще он заимел привычку спать в моей постели. После того как мы засидимся за уроками и докладами, этот дебил отказывался идти к себе, и мы спали в тесноте на моей односпальной… Нервы и желания были на пределе… А через пару дней начнутся экзамены… И я не могу потерять свое бюджетное место только из-за того, что постоянно думаю о черноглазом идиоте, который все также нежно смотрел на меня по вечерам и… проклятье!.. Я рассматривал все варианты решения этой проблемы, от полного игнора этой персоны в квартире до переезда в общагу, но никакая полумера не избавляла меня от его присутствия. Так что проблемы надо было решать на корню. С тяжелой головой я лег спать, озабоченный мыслями о Женьке… А утром мне пришла в голову сумасшедшая мысль. Озвучивая ее про себя, по телу пробегали мурашки, и неприятно и холодно тянуло в животе… Но я ЗНАЛ, что так правильно. « Сегодня я попрошу комнату в общаге и признаюсь ему…» Я постарался скорее собраться и сбежать в универ, чтобы как можно меньше лицезреть сонного Женьку в его серой пижаме, иначе бы вся моя решительность просто испарилась… А свой побег я оправдал «делами в деканате» и хлопнул дверью… Женька появился в классе со звонком (по своей школьной привычке). Я не заметил, как начал глупо и счастливо улыбаться, вспоминая эту его черту, потому что благодаря мне Бакиров появлялся в универе за 10 минут до начала пары. Он кинул сумку возле меня: - И как твои дела? - Нормально. Сложности никакой не возникло, так что я по универу успел погулять немного. - Лекция по математике есть?.. – он расплавился по парте. - Да. На перемене откопируешь. - Ты не заболел, а? – он уставился на меня своими черными глазами и, кажется, в этот раз как-то по особенному внимательно. - С чего ты взял? – я старался не смотреть на него и не выдать мелкую дрожь в пальцах. - То бледнеешь, то краснеешь… Утром сам не свой был… Ты смотри, скоро первая сессия. Перенервничать еще не хватало. - А ты разве не нервничаешь? – впервые в жизни я, наверное, буду благодарен сессии. Мою нервозность можно списать на восприимчивость к предстоящим экзаменам! - А чем это от ЕГЭ отличается? Также дрюкают во все места. Так что мы уже знаем. Пуганые. В класс вошел преподаватель по истории, и шум в аудитории стих. - Здравствуйте. Садитесь. Как я и ожидал, сегодняшний день ничем не отличался от предыдущих. Женька весь день таскался за мной хвостом, рассеивая мою решительность, словно дым. Я от него даже в библиотеку сбежать пытался, но ему «как раз» надо было методичку сдать по русскому. Ну, не чудовище ли?! На последних парах мы обычно сидим за последней партой. Женька сопит в обе ноздри, а я типа «на стреме»… Хотя в этом есть свои плюсы… Стоя на этом самом «стреме» можно без свидетелей наблюдать за спокойным Бакировым; всегда энергичный, словно в заднице у него батарейка энерджайзер, на последней парте расслабляется, а иногда даже спит. Вот прозвенел звонок моей судьбы, точнее пары. Народ быстро собрался и исчез из аудитории в считанные минуты, последняя пара все-таки! А я сделал вид, что что-то упорно не могу найти в стойке под партой. - Шевели мускулами, Макс… Я еще на собрание КВНа успеть хочу. Ну и пожрать. - Не пожрать, а поесть! – я пропустил его замечание, потому что по факту до собрания есть еще час, а в столовой он больше 20 минут сидеть не может… Батарейка энерджайзер. - Вот пусть культурные геи едят. А я жрать хочу. С утра крохи во рту не было! - Ты после моего ухода снова спать завалился?.. – преподаватель вышел из аудитории, сказав нам, что оставляет ключи на столе, и чтоб мы сдали их на вахту. - Я же не мазохист. Я подремал над тостом и кружкой чая. Блять, да что ты там ищешь?! – взорвался Женька, присоединяясь к моим «поискам» под партой. – Там пусто. Что б ты не искал, ТАМ этого нет. Хоть пристрелись. - Я понял уже… - он наклонился надо мной и смотрел прямо в глаза, не спеша отстраняться. Женька в последнее время зачастил с игрой в гляделки, как будто специально. Даже не знаю, радоваться или веревку мылом натирать… - Женька… - его глубокие черные глаза улыбались. - Чего? – теперь не только глаза, его скулы немного приподнялись, а значит он улыбнулся мне губами и наверняка той самой улыбкой… - Я хотел сказать тебе кое-что… - Не тяни кота за яйца, – его улыбка стала шире, держу пари, что сейчас видны его белые зубы. Заразительная улыбка. Отравляющая ухмылка, когда он так близко и ждет МЕНЯ. Слова встали поперек горла, и я машинально отвел взгляд. Женька в туже секунду выпрямился с чувством полного победителя, но все равно продолжал смотреть на меня… - Да, верно… - я сделал глубокий вдох, Женька удивленно приподнял бровь, - не тянуть за яйца кота… - Отстань ты от кота и его хозяйства! – Женька засмеялся, садясь возле меня, – так что сказать хотел? - Знаешь… - я неуверенно накрыл его ладонь своей, что вызвало еще одно движение вверх бровей Бакирова, только теперь немного удивленное, - ты, наверное, меня возненавидишь после этих слов… - решительность начала таять, и я замолчал… - У меня дежавю или я реально слышал эти слова пару лет назад? – теперь напрягся Женька, по-моему, даже дышать перестал… - Я понял, что если не скажу тебе этого сейчас, то просто не смогу жить дальше… с тобой… да еще и в одной квартире, – я горько усмехнулся, сжимая расслабленное запястье моего «лучшего друга», – и сессию я закрыть не смогу… Жень… - я заглянул в его черные глаза, которые, казалось, слушали меня сейчас, - я люблю тебя. Женька свел брови к носу и подозрительно улыбнулся: - Кончай свои пидорские шуточки, Макс. Это не смешно. Эта шутка точно НЕ смешная, – он попытался высвободить свою руку, но я лишь сильнее сжал ее, продолжая смотреть ему в глаза: - Я не шучу. - Хм… ясно… - он разжал второй рукой мои пальцы и потер место, за которое я держался. Он не смотрел мне в глаза, а я боялся сказать слово, – и давно? Я в порыве поднял взгляд, ожидая увидеть… понимание. Хоть это и было абсурдно. Но Женька все также смотрел на свою руку. - Год. А может и дольше… - Насколько дольше? – резкий внезапный вопрос. - Не знаю… Намного дольше… Год назад я понял, что люблю тебя, – я хотел прикоснуться к нему, но знал, что сейчас между нами стена. Даже выше той, что бывает между двумя незнакомцами… - Ага. И весь год ты… - он замолчал и, наконец, посмотрел на меня. Непонимание, злость, жалость, презрение и грусть – все это было сейчас в этой, когда-то нежной, бездонной тьме. - Да, я молчал… - Максим. Я сейчас боюсь лишь одной вещи. Что не смогу себя сдержать и снова тебя изобью. Ты ведь не дашь отпор? - Нет, Жень. Не дам, – я для убедительности закрыл глаза и помотал головой, словно готовясь принять его тяжелый удар… Хотя почему «словно»? Я правда к этому готовился. Боль не такая острая, когда точно знаешь, что она будет. А особенно такая боль. - Ясно… - Женька еще с секунду посидел, потом треснул кулаком. Я вздрогнул и от страха, и от неожиданности. Он встал и вышел, плотно прикрыв за собой дверь. Я провожал его спину взглядом. Ждал как дурак, что он вернется, заглянет или хотя бы приоткроет дверь. Тогда я смогу сказать ему, что это была шутка, он мне все равно не поверит и не подыграет, но мы сможем поговорить. Сейчас я был согласен на его удар. Даже такое тяжелое и болезненное прикосновение… Наверное, сегодня лучше не возвращаться в ЕГО квартиру… Тяжелый вздох сам вырвался из груди. Руки не дрожали. Совсем не дрожали, потому что у них не было сил на это пустое действие. Легкие словно сдавило, прерывистое дыхание как при смехе. Да, я начал смеяться. Истерично. Громко. Вместо слез. Откинувшись на спинку, я достал из кармана телефон и написал смс «можно я сегодня переночую у тебя?» - и нажал на рассылку всем своим знакомым… Наверное, это ирония судьбы… Ни один не откликнулся на просьбу. У всех были либо «родственники», либо «любимые», либо просто «не могу»… Комнату в общежитии оформят только завтра… Сегодня ночью обещали снегопад. И завтра к третьей паре… В половине одиннадцатого ночи я стоял у дверей квартиры Бакирова. Гипнотизируя железную дверь, выкрашенную нами с Женькой в веселый оранжевый цвет… Я трижды пытался нажать на кнопку звонка. Постояв еще полчаса под дверью, я все-таки решил сделать это. По ту сторону оранжевого железа прозвенел веселый «дрынь», и я услышал шаркающие шаги. Дверь открылась почти сразу. Женька был в своей домашней футболке и растянутых спортивных штанах, которые я уговаривал его выкинуть еще полгода назад… Он стоял с полупустой бутылкой глинтвейна. - Из горла пьют только алкаши и бомжи, – приветливо попытался улыбнуться я, словно ничего не было. - Звонила твоя мать. Просила перезвонить, – он сделал хороший глоток, немного поморщился и пустил меня в квартиру. Сняв обувь, я прошел за Женькой на кухню. На столе стояла новая кружка, большая и черная. - Новая?.. Какая-то она депрессивная, – я усмехнулся. Сперва сказал, потом подумал. Словно соль на свежую рану, за что получил острый взгляд черных глаз. - Да. Новая. Из всех остальных ты уже пил свой поганый кофе, – его язык немного заплетался, но несмотря на это, цеплял также болезненно, как мои слова… И не посмотрев на меня, он зацепил со стола кружку и ушел в свою комнату. Из коридора послышался громкий хлопок его двери, кажется, даже стены задрожали. На следующий день я переехал в общагу. Меня подселили к парню-третьекурснику. И как бы смешно это ни звучало, но по универу ходили слухи, что он гей. Сначала была первая зачетная неделя, где вся наша группа просто находилась на лекциях, получая «автоматы» по количеству баллов и посещению лекций с семинарами. Женька решительно меня игнорировал. Садился ближе к первому ряду, лекции слушал, выходил на переменах, даже взгляда в мою сторону не кидал. От этого становилось обидно и жутко противно. Отвращение к самому себе, когда хочется удавиться или, как минимум, провалиться сквозь землю. А еще было больно. Зверски больно. Зияющая в сердце дыра засасывала все мысли, оставляя ощущение тупой боли, словно из тебя выдрали кусок души, и ты не знаешь, чем заполнить пустоту…