Оборачиваясь назад, закрыв глаза

На следующий день я снова сторожил дверь в коридор, вслушиваясь во все хлопки, шаги и голоса, раздающиеся снаружи. Тянул свежий чаек и регулярно ходил в туалет, почти вдавливая свое ухо в дверь, за которой жили Макс и Петушок. К трем часам снова пришел Витя, на этот раз «проведать брата», снова оккупировал мою кружку с тимьяновой заварочкой и начал о чем-то разговаривать, развлекая нас с Ромкой. Глазами я был с ними, но ушами в коридоре, поэтому частенько выпадал из реальности… - … - Пойдешь завтра с нами? – на меня смотрели две пары одинаковых карих глаз. - Ээ… пойду, – я улыбнулся придурковатой улыбочкой, искренне надеюсь, что по моему тупому лицу кто-нибудь из братьев сжалится и повторит, куда мы завтра идем… - Тогда я за вами зайду. Ближе к вечеру или днем? – Виктор довольно улыбался, глядя на меня, а Ромка сверлил взглядом. - К вечеру, наверное… - я попытался сделать лицо еще потупее, почти потекла слюна, и глазки чуть ли в кучку не собрались, но вновь полный игнор моего дебилизма. Так что выход оставался только один: ждать завтра и сюрприза. Виктор свалил только в десять, когда общага начала «ложиться спать», и Ромка демонстративно игнорировал меня, погрузившись в игрушку на моем ноутбуке, которую он снова установил без моего ведома. Третий день моей жизни в общаге начался в 12 часов с похода в туалет… За деревянной дверью, покрашенной в белый цвет, с наклейкой 304, я услышал звонкий смех Макса. Перед глазами всплыл его растрепанный домашний вид, взлохмаченные волосы, мягкий серебристый цвет глаз по краям радужки, уходивший в пряную зелень ближе к зрачку, приспущенные пижамные штаны и голая грудь, открытая для поцелуев… Тяжело вздохнув, я с трудом отпустил образ, «подтирая слюни на подбородке». До сих пор отказываюсь себе признаваться в том, что нуждаюсь в таком теплом Максе, что безумно сводит челюсти от желания увидеть его, болят уши от того, как хочется услышать его голос намного ближе чем через дверь, чешутся пальцы, жаждая прикосновений к его гладкой коже, милым косточкам, выглядывающим из тех самых приспущенных штанов… Я снова сделал глубоких вдох и как можно тише выдохнул… - Невероятно, Динь! И что дальше было? – кажется, я слышал, как шуршит его простынь и чуть-чуть поскрипывает кровать… - Потом мы пошли по мосту желаний. Как можно умудриться зацепиться платьем о перила? Макс, ты бы видел, как мы пытались его отцепить. А Рита все кричала, что это ограниченная коллекция Гуччи. Боже, я думал, что она мне своей сумочкой от Шанель голову проломит. И ведь не сдерживалась, сучка! – томный голос, будь это не Денис, мне бы он понравился… А Воронов снова засмеялся. А мне снова свело челюсть… и зачесались кулаки. Так что, вздохнув третий раз, я мысленно попрощался с Максом до следующего своего «выхода в туалет». Придя в комнату, я проверил мобильник. На дисплее светилось одно непрочитанное сообщение. Сердце затрепыхалось, как птица в клетке, и я почти дрожащей рукой нажал «прочесть». Каково же было мое разочарование, когда в отправителях было поднадоевшее за два дня имя «Вик» и загадочный текст сегодняшнего загадочного путешествия в неизвестность: «Я не могу решить, куда пойти. Мест так много! Может, что-нибудь посоветуешь?» Я извлек из шаблонов созданный когда-то текст: «Выбирай то, что нравится тебе. Если счастлива ты, то я тоже буду рад!)» - убрал с конца «а» и отправил. Ответ пришел незамедлительно «Спасибо, котенок!». Котенок?.. Может зря я «а» убрал?.. Или Вик меня перепутал с братом? За дверью хлопнула дверь, характерно скрипнув в конце, кто-то вышел из их комнаты. В шесть часов на пороге появился Виктор и потащил нас в центр. Оказывается, у нас запланирован поход в кино! Мы купили билеты на какой-то фэнтезийный экшн, большой стакан попкорна и спрайта. Меня посадили в середину… В честь чего спрашивается?! В начале фильма я ловил на себе взгляд Ромки, а он делал вид, что ничего не делал, потом чувствовал, как об мою коленку трется коленка Витьки. Может за героев переживает и так напряжение снимает?.. Ближе к середине я не выдержал и пошел за пивом. Меня схватила горячая рука младшего из Гвоздиных: - Жень? - Я сейчас. Тебе еще попкорна взять? – мальчишка улыбнулся и кивнул. Вышли они довольные и с удовольствием обсуждали фильм. А меня немного мутило от пива и поп-корна на голодный желудок… Но я улыбался и отлично: даже что-то вставлял в их обсуждения, создавая впечатление заинтересованности и того, что я помню, что было на экране. Половину сеанса я отвлекался на колено Виктора и его руку с головой, которые он упорно пытался сложить на меня. Разошлись мы на остановке, после того как на полтора часа сняли боулинг-дорожку, где я закидался закусками и выпил две банки светлого, отчего невероятно косил. Братья откровенно потешались, потому что знали, что полтора литра пива для меня далеко не доза, а тут… Ромка затащил меня в комнату, придерживая под плечи. Хреновые были закуски. До туалета я дошел уже сам, любовно обнял унитаз тоже сам, а потом долго с ним целовался… Не помню, как дошел до кровати, но спалось мне хреново. Самое паршивое утро в моей жизни наступило неожиданно быстро. Второе самое паршивое утро. - Что это с тобой, а, Бакиров? – Ромка смеялся, - водички хочешь? - Чай белый завари… - взмолился я всем богам, чтобы эта скотина заткнулась или прекратила так громко орать… - Свои травки сам заваривай. Помню я, как ты ворчал на Светку, когда мы к тебе как-то пришли, и она заварила тебе чаек… - суууука, единственная мысль пролетела в голове, которая заставила ее взорваться невероятной болью… минут двадцать я собирался с духом на подвиг под названием «встать с кровати»… Башка звенела так, что в глазах белело даже от собственных мыслей, руки упорно отказывались подчиняться мозгу, а коленки как-то по-старчески скрипели… или меня глючило в похмельном бреду… Когда, наконец, мое спасение было заварено и налито в кружку, я сделал глоток. Передержал… Прикончив одну, я уже налил себе вторую, но первая запросилась обратно… Время, за которое я добежал до туалета, было рекордным! Потому что обычно я до него шел минимум минуты три… Я снова целовался с керамическим конем, когда меня закомпроматентировал сам Максим Воронов! - Женька?.. – он легонько потряс меня за плечо. Захотелось крепко-крепко обнять его и… задушить. Голова чуть не взорвалась от такой встряски, ощущение, что в ней встряхивали концентрированный глицерин… - Отъебись… - разговаривать в таком состоянии я готов не был… в таком состоянии я ни на что не был готов. - Опять загулял?.. – он подал мне кружку с водой. И я с вожделением выпил все, проливая половину на себя… не продержавшись в организме и минуты, вода вышла обратно. - Пиздец… никогда ТАК хуево не было… - проблеял я из последних сил и потужился встать. Получилось успешно-сомнительно. - У кого ты тут остановился? – Макс подхватил меня под плечи и обнял за пояс. И я готов был забыть о том, что хреново, если бы мне не было ТАК хреново… - У Ромки… - я буквально повис на нем, прижимаясь всем телом, намеренно замедляя его шаг и мешая идти, цепляясь за его руки и волоча за собой ноги… - Бакиров, ты специально что ли?! – возмущенно шипел Макс, продолжая нести "бремя" на своем плече. - Макс… мне правда плохо… - стонал я в ухо, хотя самочувствие как-то резко улучшилось… - Ага, так и поверил я тебе! – мы втолкались в комнату Ромки, отрывая его от игры. - О, привет Макс. - Ага, – сдавленно выдохнул Воронов мне в ухо, и я застонал от потока знакомого теплого воздуха… - Боже, Женька… - меня уложили в кровать, - вы в честь чего так нажрались вчера? - Этот тип всего-то бутылку и две банки пива выпил, при этом жевал что-то. Так что почему он сейчас битый такой, я не в курсе, – подлый ублюдок и не намеревался отрываться от монитора МОЕГО ноутбука, - я за ним сопли подтирать не буду, – безапелляционно зло сказал Гвоздин. И откуда столько ненависти к больному человеку?! - Ладно, я присмотрю… - без боя сдался Макс, убирая прохладными пальцами липкие волосы с моего лба. Я снова чуть не застонал. - Макс… - моя головная боль сейчас стояла передо мной и переживала за меня, мое наказание беспокоилось обо мне, моя панацея была сейчас рядом. Я готов был заболеть птичьим гриппом, ради того, чтобы он остался со мной как можно дольше… Я взял его за запястье и поднес к губам, - прости меня… - выдохнул я в его теплую ладонь и поцеловал. – Я не хотел говорить тех вещей, но… - Сказал, – отрезал меня Макс и накрыл своей ладонью мои губы, – молчи и болей. Потом поговорим. Может ты траванулся закусками или тем, что пил?.. - Без понятия… - я довольно улыбнулся. - Какого хрена ты лыбишься? - Без понятия… - я попытался не улыбаться, но уголки губ все равно ползли вверх. - Болей давай, а не улыбайся!.. – на меня раздраженно, но любя, рыкнули, и я, удовлетворенный, заснул. Вытянул меня из сладких объятий Морфея не менее сладкий поцелуй. Мои губы осторожно ласкали и облизывали, пальцы зарылись в волосах, и теплое дыхание отпечатывалось на коже. Не думал, что Макс решится поцеловать меня, не дождавшись от меня внятных объяснений и извинений. Но поцелуй был чертовски приятным и нежным. Но, к сожалению, он закончился, хотя теплая рука осталась в моих волосах… - И не противно тебе проспиртованный бочонок целовать? – открывая глаза, спросил я. - Да нет, – услышал я легкий голос, и меня словно ледяной водой из ведра окатили. На кровати сидел Виктор и игриво улыбался, сверкая глазками. - Ты что тут делаешь?! – непроизвольно громко вырвалось у меня, когда с силой пришлось вытаскивать его пятерню из моей грязной шевелюры. - Навещаю больного. Ромка сказал, что тебя мутит зверски, и я пришел с сувениром, – он взял с тумбочки синий прозрачный аптечный пакетик, в котором была пачка АлкоЗельцера. - Не нужно. Легче мне, – я вытер губы одеялом. И этот поцелуй мне понравился?.. Да, но будь я не с легкого похмелья, я бы узнал, что это не Макс. Дыхание не такое горячее, ласки не такие решительные, и не было крышесносной искры в прикосновениях. – Ты на каких радостях присосался ко мне?.. – я с недоверием глянул в его глаза, отбрасывая одеяло (наверное, когда я заснул, Макс меня укрыл). - Просто ты мне нравишься… Жень, правда нравишься… - мальчишка смутился, детский невинный румянец закрасил щеки и кончики ушей. И вот тут до меня дошло. Этот мелкий ублюдок был мало того, что несовершеннолетний, так еще что-то успел Максу сказать, которого сейчас в этой комнате я не наблюдал… - Где Макс?.. – не собирался я ждать ответа, поэтому сразу пошел к двери его комнаты. Где меня ждал не самый приятный сюрприз. Вот не знал, что имею привычку подслушивать… если бы замочная скважина была побольше, я бы еще и подглядывал, наверное… нет, точно было поглядывал! А по ту сторону двери я слышал набившие оскомину голоса. - Успокойся, зайчик… - Я спокоен. - Неправда. Ты уже час молниями мечешь. Не надо так злиться. - Я не злюсь, мать твою! И отстань уже от меня со своими расспросами! Задолбал уже! Целый час мозги паришь - «что случилось? Что случилось?» Да ничего не случилось! - Максим… Хватит уже. Оставь. Макс долго молчал, а у меня ослабли колени. Я плотнее приложился ухом к двери. - Не могу… - услышал я, или мне показалось… Но слабость пропала, и осталась уверенность, что еще ничего не кончено …пока что… Я постучался. Мне открыл Денис. Такой же высокий блондин с яркими глазами, в модном шарфе и майке в облипку. - Позови Макса. Я не знаю, чего этот мелкий наговорил ему, но не сомневаюсь, что это ложь. - Отвали! – послышался злой крик из-за спины. Денис сочувствующе мне улыбнулся и пожал плечами: - Сам слышал. Извини, – дверь начала закрываться. - Максим! – я придержал ее, что оказалось на удивление сложно, не думал, что Денис такой сильный, – да впусти уже! – я всем весом навалился на деревянную дверь и влетел, спотыкаясь об ногу его соседа. – Твою…! – я с грохотом рухнул на пол, и меня сразу же попытались оттащить за ноги за порог, – Макс! Дай я все объясню! Что тебе тот гаденыш сказал?! – начинал злиться не на шутку. Только все начало налаживаться, и тут НЕ из-за меня все вдруг испортилось. - Не хочу тебя видеть, – на меня смотрели зеленые глаза. Ровно, холодно, – не хочу, Жень, правда, – от моей ноги отцепились, позволяя встать, под спокойным взглядом зеленых глаз. - Макс, между Виктором и мной ничего нет. Пойми: ничего! – но зеленые глаза не дрогнули, может слегка увлажнились, но не дрогнули. Колени снова затрясла слабость, а мозг начал кипеть от злости и непонимания. - Идиотам всегда нужно повторять дважды. Я не хочу тебя сейчас видеть. - Хорошо. Я ухожу. Не пожалей только потом, что не захотел меня слушать, – на ватных ногах я вышел, кое-как дошел до кровати и рухнул на нее. Рядом тут же засуетился Виктор, поставил возле меня стакан с шипящей таблеткой, приготовил холодное полотенце и робко сел на край кровати. - Что ты ему сказал? – смотреть на него желания совсем не было, так что пришлось напрягать голосовые связки, чтобы меня было слышно через подушку. Невероятно сильно хотелось удавиться. - Только, что пришел навестить тебя, когда узнал, что тебе стало плохо после вчерашней прогулки. - А где Ромка?.. – как-то вдруг обрушился на меня сей факт. - Он на свидание ушел. - Ясно… - я продолжил лежать мордой в подушку, вспоминая ровный взгляд зеленых глаз. Я знал, что такой цвет они приобретают только тогда, когда Макс поплачет. И именно этот цвет я видел, когда избивал его в школьном кабинете после уроков… От этого становилось невероятно дурно. - Женя?.. – моего плеча коснулась чья-то рука, выдернув меня из реальности того дня… - Чего тебе?.. – моя благодарность – ответ на риторическую интонацию, но его руку я скинул. - Ты мне правда нравишься. Я не знаю, что случилось между тобой и Максом, но… Воспоминания все еще грызли меня. И даже тот факт, что он простил меня, нисколько не уменьшал боль от их укусов. Надо отвлечься… - Как сильно я тебе нравлюсь, а, Вить?.. - Как?.. Не уверен, но… - не успел он пролепетать свой ответ, как я повалил его на кровать и навис сверху. На меня смотрели удивленные и немного испуганные глаза. - Готов переспать со мной? – держать его руки было невероятно просто, хотя я чувствовал, как он пытается освободиться, – прямо сейчас, а, Вить? – я коснулся губами его шеи, задирая кофту. Мальчишка задрожал. - Отпусти меня… - его голос стал таким жалобным, почти таким же как у Макса, когда он просил у меня прощения в тот день, когда я отмывал от стен его кровь… - Пойми же, Витя, по ту сторону зеркала не так хорошо, как ты думаешь. В нем нет чутких женских рук, – я укусил его в шею, сжимая в пальцах твердый сосок. Он боится, брыкается подо мной, не издавая и стона, – ну так что? – я поднял на него взгляд, и меня встретили два карих ужаса. Большие глаза, расширившиеся зрачки, почти закрывающие темно карюю радужку. – Не надо так бояться, хорошо? - мальчишка дрожал, впившись в меня взглядом. - Не надо… Женя, пожалуйста… - он еще раз дернул руками, видимо почувствовал, что я развел его ноги. Хотя как это можно не почувствовать, будучи в абсолютном сознании?.. - А что ты мне сделаешь? – накатила волна раздражения и отвращения. Он лежал подо мной и не сопротивлялся, только дрожал и молчал. - Женя… - его голос дрогнул, и по щекам побежали слезы, – прошу, не надо… - я маньяк-извращенец. Потому что расстегнул пуговицу на его джинсах и повел прикосновение пальцев выше, затрагивая ямочку пупка, выше… его кожа была влажная и прохладная. …Я надеялся, что сейчас влетит Ромка и хорошенько мне врежет, так, чтобы пришлось вставлять еще одну коронку в зубы. Но никто не входил, а моя случайная жертва даже не думала начать кричать. Вот если бы Витька это сделал, то непременно появился бы Макс и оттащил меня, выбив-таки зуб. - Ты бы хоть сопротивлялся… - стало стыдно. Меня отпустило гадкое чувство, и стало по-настоящему стыдно. За злость, за свое гадство, за жестокость. Я отпустил зажатые над головой руки и опустил кофту. Не хотел смотреть в эти напуганные глаза. Даже если бы они не были напуганными, все равно не хотел, потому что я сейчас боялся. Моя душа дрожала, потому что знала, что я МОГ сделать. Неожиданно меня обняли, уткнулись лицом в плечо и в голос заревели. Потом легкий удар по плечу и срывающийся голос: «Ненавижу… ненавижу тебя!». Ко мне прижимались всем телом, продолжая безболезненные удары по плечам, потом пальцы впились в волосы, больно сжали их и отпустили. - Ненавижу тебя! – и звонкая пощечина, – извиняйся, идиот! – на меня смотрели заплаканные глаза. Уже второй за последние полчаса. Мой личный рекорд, которым гордиться совсем не хотелось… - Извинись! – и снова звонкий удар, – ты хоть сожалеешь?! – объятия и тихие всхлипы, крупная дрожь по всему телу, переходящая ко мне. Я обнял мальчишку и чмокнул в волосы, – сожалею, – было гадко и жутко стыдно, хотелось извиняться и падать на колени. Смешно, но это был мой не первый раз, когда я домогался кого-то против его воли. Но в прошлые разы это было похоже на грубую игру. Девчонки били меня по рукам, задыхаясь в стонах, пробовали пинать меня, стараясь спустя рукава, а парни подставляли задницу, когда я переворачивал их на живот и сдирал одежду. Но сейчас, без сопротивления и криков, с застывшими глазами и тихим шепотом… Никогда не думал, что сделав это с человеком против его воли, будет настолько гадко. Сейчас хотелось просто исчезнуть. Я был бы не против, если бы после этого меня избили, ну или хотя бы ударили, или обвинили, но Вик прижался ко мне и выпрашивал мои извинения, поглаживая мои плечи… - Извини. Мне жаль. И я не хотел, чтобы ты так сильно испугался, – большим пальцем я поглаживал его дрожащее плечо. И мальчишка начал успокаиваться, – успокоился? - Немного… Жень? Тебе удобно? – он положил голову мне на плечо и тепло дышал в шею. Я все еще сидел между его ног, но Витька перестал вырываться, значит, ничего страшного. - Хочешь, встану? – и меня отпустили, так что пришлось подниматься со своей кровати. - Спасибо… - на меня не смотрели, опустив взгляд в пол. - Чай будешь?.. - Малиновый есть? С одного из самых ужасных утр в моей жизни прошло два дня. За эти дни ни Макс, ни Витька не появлялись, и я не решался идти к ним. Ромка пропадал на свиданиях, а я тух в постели, отравляя комнату запахом своей накатывающей депрессии… На протяжении этих двух дней мою голову не посетила ни одна мысль. Голова думать отказывалась, фиксируя лишь физиологические потребности тела, а не душевные нужды. Так что прием пищи и выход в туалет у меня был словно по расписанию. Правда, в эти редкие случаи, когда я покидал постель, я не застывал у двери, выискивая ушами звуки за ней, даже не вслушивался в разговоры, когда проходил мимо комнаты Макса и Дениса. На Ромкин вопрос: «Что между вами произошло?» - я отмолчался, не решаясь смотреть старшему брату в глаза. Видимо, Витя тоже решил ничего не говорить. Зря. Хотя мое апатичное тело, наверное, радовалось, что не придется залечиваться от жестоких побоев. - Что-то ты кислый какой-то… - в меня кинули мандарином. - Еще подкислить меня хочешь? – разговаривать совсем не тянуло, открывать глаза, двигаться и дышать тоже… Но платить за возможность поближе находиться к Максу было надо… - Лидочка передала. Она недавно вернулась из дома. Скоро же учеба, не забыл? - Помню. Через 3 дня.. Зачеркни на календарике. - Шутишь, значит не все так плохо, – он поймал мандарин, который я кинул обратно. Ошибаешься… все именно ТАК плохо… И не думаю, что смогу пойти через три дня в универ, не попадаясь Максу на глаза… В таком амебном состоянии без единой мысли в голове я прожег еще один день своей никчемной жизни… Спустив ноги на пол, я, кое-как напялив тяпки, направился в туалет. Время отбоя прошло пару часов назад, так что по коридорам бегали лишь неприкаянные студенты-второсменники и недавно прибывшие. Я проходил мимо комнаты Макса и услышал его смех и игривый стон. По телу пропустили заряд 220. Я замер прямо напротив их двери. Еще один стон, уже тише, но все равно он отражался в моей голове эхом, словно органный зал… - Денис, хватит. Это приятно, конечно, но ты уже устал. - Да ладно, ради тебя я постараюсь! – и снова слабый стон. Наверное, после такого электрического заряда не живут, но у меня только мозг отключился, и я без стука распахнул их дверь. - Женька! – Макс пискнул и скинул с себя Дениса, - что ты… Какого хрена ты врываешься?! И вообще, я же сказал, что не хочу тебя видеть! – его глаза снова переливались радугой эмоций, удивление, радость, злость и холодность, на дне которой я все равно видел отблеск радости. - Я не хочу, чтобы вы были вместе, – я посмотрел на улыбающегося Дениса. - Жень, я не хочу, чтобы между нами что-то было, – уверенный взгляд серо-зеленых глаз. Будь это другая ситуация, я бы поцеловал обладателя этого жестокого взгляда и повалил на общежитский матрац, но сейчас не была другая ситуация. - Ты сам говорил, что никаких полумер. И ты думаешь, что я откажусь от всего? – его уверенность передалась мне. - Ты уже это сделал, так что проваливай, – упрямый взгляд смотрел в душу, проникая сквозь черноту моих глаз, преодолевая ее и высвечивая в сердце все рубцы, которые прятались в темноте… - Я люблю тебя, – хотелось закрыть рот губами и забрать слова обратно, вырвавшиеся так внезапно. Я запаниковал, честно. Даже почувствовал, как душа ушла в пятки, подбежала к самому горлу, угрожая вылететь через рот, а потом снова скрылась где-то в ступнях. - Денис, выйди, – я чувствовал на себе холодный взгляд Макса, его четкие движения, когда он вставал с кровати, и ледяные нотки голоса, - погуляй где-нибудь пару часиков, – я боялся обернуться или просто не хотел этого делать, открывая свою спину. Позади меня щелкнул замок, и я услышал шорох босых шагов в мою сторону. – Не оборачивайся, – такой же жесткий голос, который звенел в моей голове низким эхом. Мне на плечи легли тяжелые ладони Макса и надавили к полу, заставляя встать на колени… Наверно, будь это не Макс, я бы в морду дал за такую самоуверенность! Хотя если бы это был не Макс, сомневаюсь, что такая ситуация вообще бы возникла. По спине пробежала волна холодных мурашек, но вздрогнуть я почему-то не решился, смотрел перед собой в заледеневшее окно и глотал воздух. Внезапно мои плечи обвили теплые руки, а уха коснулась теплая кожа, потом тихий голос, чуть мягче, немного нежнее, но все такой же не терпящий неповиновения: - Повтори… - и щеку обдало жаром. - Я люблю тебя, Макс, – и к спине прижалось его горячее тело, руки поползли по майке вниз, потом вверх, собирая ее в складки, он терся об меня щекой, целовал (наверное с закрытыми глазами). А ладони продолжали ползти вверх, обводя кончиками пальцев ключицы, выше, вдоль сухожилий и вен, к скулам, по линии подбородка… А я плавился, как масло от горячего ножа, не решаясь слишком глубоко и часто дышать, закрыв глаза, отдавшись прикосновениям прохладных пальцев по моему лицу. Его прикосновения были словно небольшие электрические заряды в центр наслаждения. А когда его пальцы коснулись правого уха, я не выдержал и выдохнул очень шумно. Макс замер, и весь я вместе с ним. Стало страшно, может, спугнул, может больше не хочет, может... но его легкие прикосновения продолжили свой полет, опустившись на щеки, пара взмахов - и они на губах. И я чувствую, как отражается от них мое горячее дыхание, и от этого ощущения теряю голову, вырывается стон, почти в голос, касаюсь рукой его бедра, не сжимаю, простое прикосновение к льняной ткани его штанов. И эта ткань теплая, почти обжигающая, кончики пальцев начинает приятно щипать, и я льну к его груди, сам начинаю тереться об его щеку, часто дышать в ухо. Колени уже начинают затекать (но это я понял только тогда, когда Макс велел мне встать), а я все не могу насытиться его близостью. Я жмусь к нему, но мешает майка, мешает его футболка. Мы уже стоим, в голове густой туман, в глазах все плывет, поэтому я просто закрываю их, позволяя Максу вести меня. Я чувствую, как он возбужден, и понимаю, что мое желание ничуть не меньше. Останавливаюсь, хотя он и не хочет этого, и срываю с его губ легкий поцелуй, целомудренный и почти невесомый, все также прижавшись к его спине, хотя хочется обнять, вдавить в себя и зацеловать эти пухлые губы, вылизать их, обсосать, но нельзя. Сейчас я виноват, и нельзя ничего делать. Макс резко разворачивает меня, что я даже хватаюсь за его плечи, чтобы не поцеловаться со спинкой кровати, а не с ним. А потом он впивается мне в губы жадным поцелуем, нежным и голодным, наверное, кусается, но я не чувствую боли. Его горячий язык дразнит, провоцирует, контролирует, я сжимаю его плечи, а он пытается сломать мне позвоночник, но сейчас меня это не волнует, никакой боли, когда он ТАК целует. Вновь резкий порыв, и я уже на расстоянии локтя от него. Наверное, имею самый жалкий вид, потому что чувствую себя сейчас так же, мне недодали, недоцеловали, оттолкнули, от этого обидно до стонов, и я стону. - Раздевайся, – я хотел быстро посмотреть в его глаза, чтобы вновь встретиться с нежной прохладой, но вместо этого ярко-серые глаза пожирали меня, раздевали и насиловали, и я снова начал улетать. Не помню, как ватными дрожащими руками снял с себя всю одежду и лег на кровать, зато помню, как Макс накинулся на меня, вжимая в простыни, как гладил ребра, живот, бедра, а я слышал его бархатный голос, но не разбирал слов. Мы терлись друг об друга, неистово целуясь, я выгибался, подставлялся, хрипел, а внутри бушевала буря, разрывая меня в клочья, взрывая сознание тоннами тротила. Хотелось кричать об этом, но Макс зажал мне рот, поэтому я только стонал, я не мог открыть глаза, потому что знал наверняка, что кончу, если увижу ТАКОГО Макса. Дикого, безобразно сексуального, невероятно голодного и ласково жестокого. Я все-таки вскрикнул (скорее просто от неожиданности), когда холодный мокрый палец вошел в меня. Ему пришлось отпустить мой рот, чтобы отвлечь от, как он думал, неприятного ощущения. Ощущение было отнюдь не неприятное, немного странное, но то, что я ЗНАЛ, что это делает Макс, оно становилось острым, почти невыносимо сладким. Все-таки я потерялся в этой маленькой кровати и метался на ней от возбуждения. Хотелось завалить Макса на лопатки и сделать все самому, быстро, дико, громко, и , видимо, почувствовав мое желание, Макс с силой вдавил меня в простыни, вставляя второй палец. И тут началась сексуальная мука, поцелуи на бедрах, в паху, на животе, влажный отпечаток языка в пупке и снова поцелуй. Я думал, что умру от такого количества ласк, от такого количества терпения Макса. Как у него, черт подери, выдержки хватает?! Он укусил внутреннюю сторону бедра, и я взвизгнул, почти фальцетом, блять… А он улыбался, скотина, я чувствовал его губы на ЕГО укусе. - Макс… прошу… хватит… - я сдавался, капитулировал окончательно, сдавая все орудия врагу. Я подхватил ноги под колени, «приглашая»! Проклятье, даже в наркотическом бреду я никогда ТАК не подставлял жопу, чтобы ее… полюбили… Ненавидел себя за это и готов был целовать пол, на котором стоял Макс, за то, что он вытворял сейчас со мной… и просто за то, что это мой Максим. - Жень, - тело покинули пальцы (два, три? хрен поймешь, когда ТАК ждешь), вместе с ними ушли обжигающий жар, и я сгорал в себе, облизывая губы, кусая их. Наверное, я бы сдох на этой маленькой кровати без моего Макса, если бы не чувствовал тепло его тела у себя между ног. – Смотри на меня. Он стоял на коленях, влажный от пота, взлохмаченный, тяжело дыша и глядя мне в глаза. Расширившиеся зрачки, закрывающие почти всю цветную радужку, немного чумные и невероятно дикие от плескавшегося в них желания. А меня распирало от этого, ОН хотел меня, хотел властвовать, брать, тот Макс, которого я знал всю жизнь, потому что, даже накрытый волной почти животной страсти, он был нежен и аккуратен. - Не смей закрывать глаза, – глухой от возбуждения голос сквозь тяжелое дыхание, он приказывал. Черт! Как я могу их закрыть, когда ТЫ на меня ТАК смотришь, у меня хватает сил лишь на легкий кивок головой, потому что все остальные усилия я прилагаю на то, чтобы не кончить от твоего тяжелого дыхания. Не отрывая взгляда, ты начинаешь входить, сознание взрывается, как сверхновая, и если я все-таки не закрыл глаза, то меня ты в них точно не увидел, Макс. Горячий, уверенный, немного жестокий, но все равно аккуратный. Застыл. И в этот момент мне захотелось убить тебя, задушить, пристрелить, а лучше пустить по твоему ошеломительному телу разряд, чтобы сдохнуть прямо тут, в этой чертовски маленькой кровати вместе с тобой и твоим членом во мне. Я не помню, что говорил в этот момент, ничего не помню из реальности. Я словно выпал из нее, попав в нирвану, а когда Макс толкнулся под другим углом, я почувствовал, как болит под коленками, наверное, я кричал или орал, хотя старался (или только думал) стонать. Меня колотило от наслаждения, я расслабил руки, когда почувствовал, как твои мокрые ладони накрыли мои, на тело (которое я почти не чувствовал) начала наваливаться горячая тяжесть, ты поймал мои губы в поцелуе, я его тоже не помню, но помню, что улетел я от влажности твоих губ далеко и надолго, продолжая чувствовать, как ты толкаешься в меня, глубже, сильнее, и, черт, хотелось сдаться, прижаться к тебе и, наконец, отпустить себя. Но знал, что не простишь, поймешь, но будешь сожалеть втайне даже от себя. Какой-то ласковый бред в самое ухо, от которого хотелось волком выть, помню как цеплялся за твою спину, прижимая к себе, как просил еще, пока ты шептал мне в ухо. И ты снова укусил меня. И я не смог выдержать, кончил, балансируя на грани безумия и сознания, прижимаясь к твоему горячему телу. Отдаленные ощущения твоих последних резких толчков и глухой стон в ухо, возвращающий меня к реальности. Тяжелый, горячий, расслабленный. Я глажу твою спину, приходя в себя точно так же, как и ты. - Нас вся общага слышала… - отдышавшись, сказал ты, а я обессиленно улыбнулся. - Мы теперь главные пидоры на районе, – ничего более умного в голову не пришло, но Макс забавно хрюкнул, потому что на смех не хватало сил, сейчас вообще ни на что не хватало сил. Сейчас было намного улетнее, чем в тот раз, в школе; намного лучше, чем когда я был активом, просто потому, что я понял, ЧТО значит для меня горячий влажный человек, навалившийся на меня всем весом, после того как кончил на меня. - Жень… - он потерся носом о мое плечо, и мое сердце затопило нежностью, - я люблю тебя… - и я застонал. Душу готов отдать за его голос и эти слова, с легкой улыбкой на губах. - Я тебя тоже… И вообще, я не думал, что ты так можешь. В первый раз было по-другому, но черт, не так охренительно, – я скинул с себя онемевшее любимое тело, на что оно возмущенно мурлыкнуло и прижалось, оказавшись на боку возле меня. - Я и сам не знал, – и снова укус, теперь в предплечье, – но Жень… нас правда вся общага слышала… - Что с того?.. Геев в универе мало что ли? – я даже как-то искренне возмутился! Окей, соглашусь, что нормальными, по общепринятым меркам, людьми мы теперь не считались, но неужели на нас как на обезьян в зоопарке будут пальцем тыкать?! - Которые орут на всю общагу «Еще!» и «глубже!», - изобразил он мои стоны и, наверное, выражение лица, - нет. - Похуй. Буду первым, – я пожал плечами, чувствуя, как по коже бегут мурашки от его горячего дыхания. Макс водил пальцами по моему животу, размазывая нашу сперму. И я снова отметил, что будь это не Макс, данное зрелище меня бы отнюдь не возбудило… А здесь как будто током било. Влажный пальчик поплыл вверх, по груди дополз до сосков и, не коснувшись их, снова направился вниз. В паху снова начало приятно тянуть. - Вообще-то первым буду я, – Макс либо очень хорошо притворялся, либо реально не понимал, что снова возбуждает меня… - В смысле?.. – я следил за его движениями, а он, сволочь такая, поцеловал плечо, влажно причмокнув при этом. А вот это уже специально! Потому что с его ракурса было отлично видно мою реакцию на его близость. - В том самом. Ты в общаге не живешь, – и снова поцелуй, а пальчик ползет по животу, ниже, останавливаясь между бедренных косточек, а я не могу оторвать взгляд, вслушиваясь в спокойное дыхание Воронова… - А кто сказал, что ты живешь в общаге?.. – палец дрогнул. С чего это? Но я, как идиот, продолжал гипнотизировать палец Макса (это потом я узнал, что был похож на кота). - В смысле?.. – бархатистый голос дрогнул, а пальчик продолжил свое путешествие еще ниже, чем меня очень обрадовал. - Мы же договаривались, что ты со мной жить будешь, – он гладил основание члена, и таким ласкам была рада не только голова… - …если хочешь, - я отдернул руку Макса, подминая его под себя, - я могу возместить расходы на общагу. Я же знаю, что ты денег у матери попросил. - Откуда?.. – его удивленные серо-зеленые глаза сводили с ума. - Мои звонили, спрашивали, все ли у нас в порядке, – я склонился к его нежной коже, как будто фарфоровой, но мягкой и теплой, - уверил, что ничего страшного не произошло… Правда, теперь они на меня дуются… - поцелуи, поцелуи, нежно, трепетно, чтобы не оставлять следов. - Не надо, Жень… - меня оттолкнули. Задело. И не от того, что сейчас я хотел «отыграться», а просто потому, что оттолкнули, аккуратно нажав на плечи. - Почему? – я сел на пятки, – не хочешь жить со мной? – я хмыкнул, примерно понимая его чувства. Взял его за руку, которая продолжала держать между нами дистанцию. – Тогда я буду помогать тебе снимать комнату. Ты же мне платишь типа квартплату? Так я добавлю, и на однушку хватит, – поцеловал длинные тонкие пальцы, ладонь, потом между пальцев, слушая его взволнованный голос. - Получается, что за квартиру платить ты будешь. Не пойдет, Жень, – он не отнимал руки, а значит, не все так плохо. - Не страшно. Я знаю тут некоторых парней. Они мне задолжали, так что хорошую работенку за полставки подвинут, не волнуйся. В общаге жить не дам, – я посмотрел на него, давая понять, что ни разу не шучу. Во-первых, не хотелось, чтобы его начали сторониться из-за ориентации (я дурак, да?). Во-вторых, я …ревновал. Да, сейчас, когда Макс был безраздельно мой, я не намеревался его ни с кем делить, даже с глазами его тайных и латентных воздыхателей, которых у Макса было дохренища, по своей наивности он их не замечает, что хорошо. А в-третьих, меня не прельщал общежитский режим. Ни сексом заняться, ни прийти вечерком на кружку чая, даже банально на ночь остаться нельзя, чтобы не жаться по углам от коменданта… - Почему? – на меня уставились непонимающие глаза. Вот зачем их так открывать?! И не нужно потом жалобный прищур делать, блин… - Потому что кровать тут маленькая, – и взял в рот его палец, во избежание дальнейших вопросов. - Это не ответ, Жень… - и он отнял руку, уставившись своим упрямым взглядом на меня. А я вздохнул, глубоко так и тяжело. - Не нравится мне общага. Слышно все и неудобно, – в идеале хотелось привязать тебя к себе и выпустить вперед, чтобы из поля зрения не пропадал, но это я уже с ума сходил… Черт! Месяц назад я даже не подозревал, что буду ТАК хотеть своего лучшего друга, человека, которого знал еще прыщавым подростком. - Не пойдет. Я в общаге жить буду, – Макс отрицательно помотал головой, подтверждая свое несогласие. И настала моя очередь тупить и возмущаться, хотя хотелось биться в истерике, вместо терпимого голоса. Запихать Макса в холщовый мешок, увезти к себе и запереть его в комнате, привязав к батарее! Нет, лучше к кровати! - Почему? Я же не прошу отдавать мне деньги за квартиру. Не ставлю тебе условий. Я сделаю все, что хочешь, только съезжай из этого клоповника. Ну, или хотя бы в другую комнату, – мне кажется, или я выдал себя с головой?.. - Если ревнуешь, так и скажи, – невинно улыбнулся Макс. А мне пришлось сдаться. В очередной раз. - Хочешь, поставим замок на твоей комнате, и я туда входить не буду? – я посмотрел на него своим самым жалобным взглядом, который применял исключительно на родителей в самых экстренных случаях. А этот гад уставился на меня удивленными глазами и не моргал. – Я что-то не так сказал?.. – я робко коснулся его коленки. - Это же твоя квартира. Какой замок ВНУТРИ квартиры? - Ну, ты же не хочешь жить со мной. Обещаю, что больше не буду никого в нашу квартиру водить. Ни пьяным, ни трезвым. Буду готовить и убираться по возможности, – я искренне верил в свои слова! Даже в то, что я делать это буду ближайшие три месяца точно! Потому что нежелание видеть Макса где-либо и с кем-либо кроме меня любимого и моего дома было не то чтобы велико, оно затмевало своим размером другие мои моральные нужды. - Не пойдет… - Макс снова отрицательно помотал головой и хотел, видимо, привести аргументы, но я не дал. Прервал его поцелуем, прижав его руки к телу, сжимая со всей силы, потому что боялся, что может вырваться… - Макс... Макс… не надо… - говорил я между поцелуями, - не хочу. Не хочу отпускать… - меня била мелкая дрожь, ревность кипела, как вода при ста градусах, но в отличие от воды она не испарялась и не исчезала, а лишь нависала своими парами в моем мозгу, не давая ему переваривать информацию, которую хотел втолковать мне сероглазая сволочь, – Макс, только с тобой. Только тебя. Не уходи от меня. Давай снова жить вместе? – меня прошиб пот паники, и подкатывало состояние истерики. Руки шарили по его теплому телу, словно сомневаясь, то это все еще ТОТ САМЫЙ Макс, которого они касались пару минут назад. – Я все что угодно сделаю. Максиииим… - под конец я уже выл, потому что чувствовал, как меня накрывает. - С тобой что? – меня резко подняли за волосы, заставляя смотреть в глаза. Не знаю, что в них увидел Макс, но испуг в его взгляде читался очень четко, несмотря на мое взвинченное состояние (казалось бы на пустом месте!). - Не уходи… Я правда все-все сделаю, – я полез целоваться, но меня остановили и встряхнули так, что голова по законам физики должна была оторваться… И словно водой окатили. Но легче не стало… - Жень?! Приди в себя? Я как будто в другую страну улетаю, в которой меня ждет ребенок и жена, а ты - мой истеричный любовник, – он криво усмехнулся, хотя не скрывал своего волнения. Я не заметил, что был напряжен все это время, так что, когда мышцы стали расслабляться, тяжелая хватка Макса стала легче. – Даа… - невнятно кивнул и обнял его, прижимаясь всем телом, зарываясь носом в шею, вдыхая аромат его волос… - Максим… Я тебя люблю… Вот так, панически и до холодного пота… Не оставляй меня, а?.. – его теплые руки гладили мои плечи и спину, мягко прижимая к себе. - Не думал, что ты так… - наконец, признался он после продолжительного молчания. - Не ты один, – я вздохнул, – будешь снова у меня жить?.. – я глянул на него, положив голову на плечо. Совсем не видно глаз… И еще, я, наверное, боялся, что он может впасть в ярость, приступов которой я уже давно не наблюдал (чему был несказанно рад). - Ладно, – я почувствовал, как он обреченно выдохнул, но скорее довольный, чем раздраженный моей назойливостью. - Тогда собираемся? – я оставил влажный поцелуй на его плече и оттянул прикосновение пальцев к коже до последнего, когда отпускал его. - Какой ты все-таки… как навозная муха, назойливый… - со смешком выдал Макс, а я прифегел. - Ну спасибо… - повернулся к нему спиной, показывая, что я, мол, обиделся. Поднял с пола джинсы, просунул в штанины ноги… что-то долго Макс молчит. Очень долго, – Макс? – я глянул на него через плечо. Вид у моего шатена был удивленный, словно он мужика беременного увидел, – чего такой прифеге... - Что это?! – прикрикнул он на меня, тыкая в меня же пальцем! - Это я. И я вообще-то КТО, – не понял я… - Я вижу, что ты придурок. Но… бля… Женя!!! – он гневно уставился на меня, а я не понимал, чего он ко мне пристал, да еще и злится так… серьезно. - В смысле? Я вообще-то и обидеться могу, – продолжая глядеть на приходящего в себя Макса. Ну, моргать он начал, что уже хорошо. - ЧТО у тебя на спине? – он продолжал меня сверлить, точнее уже понятную мне часть. - Э… кожа? – предположил я, выстояв против сжигающего злостью взгляда. А его глаза уже реально начинали пугать. Становились близки к тому взгляду, когда он ничего не видел и крушил все подряд, – да что там Макс?! – не выдержал я и подошел к зеркалу, вставая к нему спиной. И тут до меня дошло. Татуировка. Два черных японских иероглифа квадратной формы с прямыми линиями в них, между позвоночником и правой лопаткой, 25 см высотой… - Ты про нее? – я как-то неловко улыбнулся. - Когда? – убийственный взгляд. Я даже вздрогнул… - Эм… Еще в Германии. Ну так… знаешь… накатило… Захотелось вот. Сделал, – я, стараясь не показывать ему спину, поднял с пола рубашку и торопливо одел, застегивая замок. Да, модная такая рубашка с замочком… и, походу, не моя, а Макса. - Почему сразу не показал? – а он не двигался, теперь уже реально угнетая своей злобной аурой, хотя во взгляде кроме ярости появилось еще немного сожаления и обиды. - Я думал, что ты заметил. Ну, если ничего не сказал, значит не впечатлился, – я пожал плечами, садясь рядом, сгребая его в объятья, – ты правда не видел что ли? – он начал вырываться, но я чуть крепче сжал его, и он успокоился. - Ты же все время в майках да рубашках. И мы не в тех отношениях были, чтобы в ванну друг к другу ходить… - пробубнил он мне в ухо. И меня затопило нежностью. Обиженный, уже нисколько не злой, даже не раздраженный, раздосадованный и грустный Макс прижимался ко мне, выдыхая тепло в ухо, хватаясь как ребенок за одежду. - Извини. Помнишь, я тебе обещал, еще перед отъездом, показать фотки с Германии? - Ты же вроде показывал, – слышу подозрение в голосе. - Так там Лаванда да родственники всякие. Ну, может еще Генрих где-то всплывал. - Если меня те фотки впечатлили, то что на других тогда?.. - Пацаны диск подарили перед вылетом «Unforgettable memories». Гады. Я выкинул его еще в аэропорту, а они в багаж запихали копию и по почте еще одну прислали… - вымученно простонал я, вспоминая довольную харю Генриха в скайпе, когда я получил его посылку и вызвонил в сети, знал, сука, что не добраться мне до его физиономии… - Ну, покажешь, значит… диск… - Когда ты вещи соберешь и ко мне переселишься! – видимо напряг я его не по-детски, сидел как на иголках. Я забрал свои шмотки, вложил все баночки в один пакет и вызвонил Ромку, поскольку его братик смылся, видимо, еще тогда, когда я стонал на всю общагу. Помог Максу собрать его пожитки, к тому времени, как закончили, подполз Ромка с девочкой, отсалютовал нам, и они заперлись в комнате. У каждого свое счастье… Этим же вечером Макс настоял посмотреть фотографии. Ну, как настоял, сказал: «Или смотрим, или я съезжаю», - садюга, а мы ведь только-только его вещички распаковали по полочкам! Скрипя сердцем, я достал из дальнего угла в шкафу диск под названием «Unforgettable memories» и зарядил в ноут. Хвала Богам, что фотографий с моей в зюзю пьяной мордой было штук 80, и видео было хорошо подосрано мелькающим освещением клубов, а звук подгажен громыхающей попсятинкой. Видео вообще не впечатляло информативностью. Смотрели вместе, но бледнел и багровел только Макс. Моя испирсинговая рожа была обкурена, где-то компанией ржали, где-то сидели в открытом баре, но в помещениях я везде свинью себе напоминал… Радовало то, что помещений было немного, следовательно, фон задний менялся не часто… - Кто это? – на фотке ко мне прижималась миниатюрная блондинка, прижимая ладошку к моей шее, притягивая к себе. - Не помню… По-моему, Агнет, – я честно попытался вспомнить, - там много таких было. - Много говоришь… - прошипел Макс, - парни были? Такие же как Агнет?.. – а вот сейчас стало жарко, потому что меня снова прожигал злой взгляд. - Макс, там душно было, ну, понимаешь, атмосфера давила. Вот я и бунтовал помаленьку… Ты не думай! Здесь же пацаны самые страшные фотографии собрали, сам же видел, что ни одной трезвой рожи! - Понемногу?! – завелся Макс, а я зажмурился, готовясь к шквалу претензий и возмущений, но был лишь тяжелый вздох, - не позволю тебе бунтовать не понемногу… - грозный взгляд «мамочки» мне в доказательство! – Дальше давай крути, – хмыкнул он, а я понял, что истерик и криков уже не будет. Боже, как я ему за это сейчас благодарен был!!! В Германии у меня уши завяли от этого, каждый день то Лаванда, то родители, то тетушка, то дядя… Я не выдержал и обнял его, заставив сесть между своих ног, положил голову ему на плечо и протыкал до конца, чувствуя, как на некоторых кадрах Макс как будто дышать переставал. С горем пополам досмотрели… - Веселая у тебя там жизнь была… - стряхивая напряжение с плеч, изрек Макс. - Было такое. Но повторять желания нет совсем, – он прижимался ко мне спиной, вытягивая руки над головой, подставляя шею для поцелуев… - Ой! – мяукнул он, когда я все-таки поцеловал его. - Напрашиваешься, – положив руку ему на грудь, прижимая к себе, а второй поворачивая его лицо, чтобы поцеловать губы. Нежный, податливый. Его ладони легли на мои бедра, и по телу поползли мурашки, вверх по позвоночнику, задевая все нервы, с трудом удерживаю вздох и ловлю его губы. Такие мягкие и нежные, как он сам сейчас. Легкий поцелуй на каждую губу, по уголкам, как можно нежнее касаюсь языком, а Макс тает, сжимая ткань моих штанов, нежно поглаживая. - Жень… - чувствую, как двигаются его губы, выдыхая теплый воздух. Касаюсь кожи на животе, залезая под мешковатую майку, и Макс втягивает живот. Сам целует меня, просовывая язык мягко, но настойчиво, дразнит, игриво борется, распаляя одним лишь поцелуем. Никогда не было, чтобы такой настойчивый поцелуй взрывал мозг, неспешный, но очень требовательный. Его руки сильнее сжимают мои бедра. Глажу впалый живот, пробегая пальцами по бокам сквозь ткань майки, прикасаясь к оголенной коже рук. Внутри все жжется и зудится от нетерпения, желания. Но Макс ничего не разрешает, сильнее вжимая меня в спинку дивана… Черт, готов убить его за эту ленивую неторопливость. А он развернулся ко мне лицом, усадив меня между своих бедер. Его пальчики гладили кожу сквозь ненавистную ткань, мешающую почувствовать все напрямую, он ерзал на мне, чувствуя мое напряжение, делая его еще острее. - Макс.. – не выдержал я, когда он поцеловал под ухом. - Я слушаю… - издевается, сволочь! Спускает собачку модной рубахи на замке, которую я так и не снял, чуть ниже груди и проводит пальцем по открывшейся коже, уводит глубоко влево, касаясь соска. - Быстрее, – я вроде требую, но таким молящим голосом на требование это мало похоже, даже просьбу не сильно напоминает, так, звук в воздух. - Как умею, Женечка… - и молния снова ползет вниз, останавливаясь на середине живота, и большое прикосновение ладоней, и разряд тока по всему телу, не вздохнуть, не выдохнуть, легкие словно скрутил кто-то, а еще эти дразнящие губы, целующие подбородок, облизывающие его, влажные прикосновения к моей нижней губе. Я забыл, как дышать, а Макс сильнее прогнул спину под моими руками, намекая, чтоб я не останавливался. Блин, что ж меня так скрутило только от прикосновений?.. Гладил талию, выше, по ребрам, пробегал пальцами по лопаткам, вел прикосновения вдоль позвоночника, когда молния на моей рубашке победно разошлась, и теплые ладони расположились на коже, которая была словно сплошная эрогенная зона… Непроизвольно подавался вперед, выпрашивая прикосновение, и Макс давал, щедро давал, когда его левая ладонь накрыла сосок, а пальчики правой гладили кожу живота над пахом, медленно опускаясь ниже. Отвечаю на ласку стоном, сминаю его точеные бедра, спрятанные под домашние шорты. Задираю штанины и мечтаю о боковых застежках или о старых китайских швах, которые могут разойтись от небольшого усилия… Но ничего этого нет, поэтому просто задираю штанины как можно выше и упиваюсь ласками. Черт, один вид этих голых ног заставлял стонать от желания, даже в то время, когда отношение к Максу не несло сексуального характера, а сейчас, прикасаясь к ним, хотелось выть и кричать от тесноты в паху. Я поймал губы Макса, глубоко целуя, провел по небу, пробуя на вкус, облизывая его язык, придерживая за затылок, чтобы он не отстранялся, Макс приподнялся на коленях, позволяя мне задрать шорты еще выше. Ткань сбилась у края плавок, а я сумбурно гладил открывшуюся кожу, щипая и нежно царапая, не оставляя следов. Его пальчики остановились на плечах, требуя отлипнуть от дивана, чтобы была возможность снять рубашку. Он вел ладони вдоль моих рук, собирая ткань у запястий, заставляя отпустить себя, прижать руки к бокам. Макс сразу перехватил инициативу в поцелуе, перемещая ласку в мой рот, а сам занялся моими штанами, спуская резинку так низко, насколько позволяла сидячая поза. А потом просто завалил на диван, наваливаясь сверху. Я запутался в рукавах уже ненавистной вещи, а он улегся на меня, водя пальчиком вокруг соска, терся своей эрекцией о бедро и нежно ворковал: - Сам… Женечка… сам… - Макс опустил ладонь на пах, забравшись под штаны и плавки, и сжал член, накрыв его всей ладонью, а я выгнулся в сладкой судороге, охватившей все тело. И захотелось похныкать от бессилия, потому что дрожащими руками что-то сделать с намотавшейся на руки рубахой было невозможно. - Макс, пожалуйста… - простонал я, вид у меня был нисколько не жалобный… ровно, как и состояние, скорее растерянный и возбужденный. - Я же сказал, сам, – и в доказательство своих слов он начал гладить мой член, - раздвинь ноги. Шире, – пришлось закинуть одну на спинку, а вторую спустить на пол. - Макс, я сейчас сдохну, если ты мне не поможешь! – я ткнулся пахом в его ладонь, намекая, от чего будет моя смерть. - Ну, значит, придется тебя воскрешать, – спокойно ответил Макс, продвигаясь дорожкой поцелуев по груди, потом по животу, дразня языком пупок… - Черт, Макс, ты чего удумал?! – признаться, я даже запаниковал немного, видя, куда он собирается поцеловать «напоследок», потому что вторая рука так «ненавязчиво» спускала штаны и трусы вместе с ними. Я даже на локтях приподнялся. - Лежи и наслаждайся, пленник своей неловкости, – холодный ветерок подул на влажный живот, освежало, одуряло и немного проясняло в голове, ровно настолько, чтобы не забыть, к чему ведет Макс. - Я правда думаю, что оно того не стоит, Макс… - я дернул руку. Сейчас просто подыхал от желания прикоснуться к его волосам, провести по щеке, губам, потянуть на себя и отвлечь поцелуем, чтобы он выкинул эту странную идею. - Жень… - Макс погладил меня по внутренней стороне бедер, и я чуть не задохнулся, – ты не думай, когда я хочу… - он поцеловал пупок, и я снова вздрогнул, запустил туда язык и провел по его краю пару раз, - ты правда думаешь, а я правда хочу… Позволь?.. – он сильнее сжал мои бедра, присосавшись к коже под пупком и смотрел на меня снизу вверх, исподлобья… - Маакс… - нежность и желание плескались на дне ярких серо-зеленых глаз, просьба и немая уверенность, что разрешу… Я без сил опустился, – убил бы тебя за эти твои глаза… - А за рот? – донеся снизу игривый голосок, и я задохнулся своим возмущением, когда почувствовал на своем члене его губы. Он обхватил головку, поласкал ее языком. Черт, минет от Макса! Долбанная рубашка! Я попытался порвать ее, но все силы плавил горячий язык Макса… Боже, я чуть не кончил, когда кончик его языка коснулся уретры. А он продолжал свои издевательства надо мной, упиваясь криками и мольбами, вылетающими из моего рта. Он заглатывал глубоко, почти до самых яиц, прижимая бедра к кровати. Ласкал мошонку и сминал ее, а я плыл, теряя связь с реальностью, единственной ниточкой к которой оставались губы Макса вокруг моего члена. А изверг продолжал измываться. Мало ему, что мечусь под ним в предоргазменных конвульсиях! Я почувствовал, как влажный палец упирается мне в анус и начинает медленно входить. Почти выл от этого сладкого ощущения, прогибался в спине, хотя вряд ли это помогало проникновению, но было в кайф хоть как-то двигаться, чувствуя в себе (и на себе) трение. - Макс… я щас… кончу, мать твою! – не выдержал я и толкнул его пяткой в спину. Он отпустил меня, а я пожалел, что начал лягаться… - Так кончай. Я не даю что ли? - похотливо улыбнулся он, поднимая на меня пьяные глаза, и лизнул головку члена, собирая с нее вытекающую смегму. Черт! Как же сексуально!.. Я возмущенно зашипел на него, а Макс снова обхватил меня губами, вставляя второй палец. И именно это было невыносимо! Уверенный и, черт подери, такой сексуальный Максим Воронов сносил мою крышу и превращал мой мозг в бесформенное желе. Прогнув спину с протяжным стоном, я кончил ему в рот, на пару мгновений забывая собственное имя… Тяжело и поверхностно дышал, словно боялся, что мне воздуха не хватит… Даже не почувствовал, как Макс начал разматывать рубашку. - Решил сжалиться над своей жертвой сексуального насилия? – пьяно улыбаясь, смотрел на него. - Ага… - на автомате ответил он, прикосновением прося прогнуться в пояснице. – Елозил тут как лещ на сковородке… - возмущенно сказали мне, сведя брови к носу, продолжая копошиться с рубашкой. - Не нервничай… - лилейно протянул я, касаясь бедром его бедра. Макс замер и прошипел: - Я, в отличие от некоторых, не кончил, – вооот в чем дело. Он вынудил погладить себя еще раз по своей влажной коже. - Маакс, нежнее… - простонал я, уже намеренно мешая распутать рубашку. - Лежи смирно, жертва, блин! – он зыркнул на меня злым неудовлетворенным взглядом. Боже, я чувствовал его нетерпение через кожу, которое передавалось мне, все эти быстрые, беспорядочные и неизбежные прикосновения… - Фиг с ней! – победно выдал Макс, оставляя попытки распутать меня, подхватывая под колени. – Выбирай так или со спины? – он прижался пахом ко мне и терся своей эрекцией о мой возбуждающийся член… - Так мы уже пробовали, да?.. – Макс был горячим, почти дымился от желания… Не думал, что он может быть еще более страстным. - Ты специально? – во взгляде читалось отчаяние, когда он нехотя отпускал мои ноги. Я нарочито медленно садился, поворачивался к нему сначала грудью, потом боком, останавливался на пару мгновений, прижимаясь кожа к коже, наконец развернувшись спиной… - Сука ты… - выдал Макс, заваливая лицом в диван, держа за шею, чтобы не брыкался, и разводя коленкой ноги. – Не знаешь же на что нарываешься… - прорычал он, начиная входить. Было больно, и я благодарил всех Богов за то, что сегодня мы уже трахались, иначе этот идиот порвал бы мне все внутренности… Боль начала стихать, когда он остановился, прижавшись ко мне бедрами, еще и за член меня держал, как будто я убегать собирался. Его ладонь сползла с шеи, перемещаясь на правую лопатку. Первый толчок, резкий и немного болезненный заставил напрячься, а Макс даже останавливаться не думал, так что процесс «вхождения во вкус» был приятный, но чертовски болезненный… Мать твою, ну почему руки до сих пор связаны?! Не направить, не придержать, не прогнуться нормально! Я стонал от досады и возбуждения, вцепившись зубами в обивку дивана, толкаясь на его член и в мокрую руку… Я уже привык к его резким, немного рваным движениям, возвращаясь в сознание, когда Макс впился пальцами в татуировку на спине и резко толкнулся под другим углом. - Ааа! Макс!!! – не сдержался я, упираясь лбом в диван, прогибаясь в спине еще сильнее, и настолько, насколько позволяли связанные за спиной руки. - Понравилось? – услышал я сквозь вату наслаждения, перед тем как в меня еще раз толкнулись. - Да!!! – я дрожал, пытаясь хотя бы дышать ровно, ну и не упасть мордой в диван, иначе бы точно задохнулся… - Да, я слышу, как тебе понравилось, – его слегка томный голос продолжал звучать через вату, но от этого не становился менее сексуальным. Его пальцы царапали и гладили кожу возле правой лопатки, а бедра методично встречались с моей задницей. И с каждым толчком я уплывал все дальше от берегов реальности в бурлящий океан наслаждения, я громко стонал, выкрикивал его имя и просил, просил, просил. Господи, ТАК я еще никому не отдавался, чтобы без остатка, все эмоции и мысли наружу, не требуя ничего взамен. Макс на секунду замер, подхватывая меня второй рукой за бедра, глубокие резкие толчки, сейчас мне уже было все равно кончит он в меня или нет, хотелось, чтобы все быстрее закончилось, потому что держать напряжение больше сил не было, я едва сознание удерживал, а тут оргазм… Макс резко вышел из меня, кончая на спину, доводя меня до умопомешательства глубокими и быстрыми движениями по члену. Казалось, что дрожала каждая клеточка от тугого спазма наслаждения, было до тошноты хорошо от продолжительного оргазма, я даже не сразу услышал свой крик. Без сил повалившись на кровать, придавленный Максом я едва мог дышать, реально начиная задыхаться. - Ты как?.. – Макс, в таком же состоянии как я, скатился к спинке дивана, придерживая меня слабой рукой. - Мозг из ушей не плывет? – я прижался к нему, и потому что упасть не хотел, и потому что было просто приятно. В ушах все еще стоял приятный белый шум… Он лизнул мое ухо, засосав мочку. Я обессилено простонал. - Нет, – улыбнулся Макс, водя пальцами по татуировке. - Похоже, он уже весь вытек. Правда не из ушей, – если бы умел мурлыкать, то применил бы это умение сейчас. Ласковые прикосновения самых нежных и преданных рук после ошеломляющего оргазма было то, что «доктор прописал»! Макс улыбнулся, снова прижимаясь мне в ухо: - Что он означает? - Развяжешь меня, скажу… - я потерся затекшими руками о его живот. Когда в голове осел туман, начали возвращаться потерянные чувства, такие как онемение в затекших конечностях… Макс перевернул меня на живот, сел на бедра и занялся рубашкой… - Как можно ТАК замотать рубашку?.. – похоже, предмет одежды замотался просто фантастично невозможно, но через пару минут пыхтения, большой палец и интеллект Макса победили бездушную вещь! О чем я и сообщил победителю, за что получил звонкий шлепок по заднице. - Так что значат иероглифы? – Он водил по контуру рисунка, сидя на моей заднице, а я довольно растирал затекшие руки, – Жень? – ноготок впился в кожу, скорее всего в место, где в квадрате пересекались линии второго кандзи… - Мм… Мою натуру? – я улыбнулся, глядя через плечо. - Идиот? – усмехнулся он. Вот же язва. - Сам ты идиот, – я вытянулся, расслабляясь под весом Макса, - «Свобода», – я ожидал услышать еще одну язву и уже улыбался ей, когда моей кожи коснулись теплые сухие губы. - Красиво… - прошептал он, и по спине побежали мурашки, - тебе идет, – легкий укус, я томно застонал, было хорошо и тепло. Макс начал зализывать и снова кусать татуировку, сминая кожу вокруг нее, щипая и надавливая, впиваясь ногтями и вжимая пальцы… Я чувствовал, как он начинает возбуждаться и тереться об меня, в зоне, так сказать, моей слабости, то бишь заднице. - Макс, давай не сейчас… - я захлебывался в его нежности, заглатывал ее кусками, не желая возвращать, - завтра же в универ… - а он продолжал измываться, всасывая кожу и стопроцентно оставляя засосы, и если бы не черная краска, то, наверное, они бы просвечивали через одежду… - И что?.. – ласково протянул Макс, обжигая кожу горячим дыханием, а я не мог сопротивляться ему, и уже сам возбудился. - У меня долго никого не было… И если мы сейчас займемся сексом еще раз… то ходить в универе я буду только гуськом… - я втянул воздух сквозь сжатые губы, когда его пальцы скользнули в ложбинку между ягодиц. Черт, уже все равно, как я буду ходить, хочу еще. Только если это Макс плевать на последствия! - Макс… - я протяжно простонал, подставляясь под прикосновения, была бы возможность, подставил бы задницу, но Макс снова меня ограничивал в движениях! – Еще… - я уперся ладонями в диван, а он целовал лопатку, обводя языком выпирающую косточку. - Нравится? – он гладил растянутый анус, уводил пальчик выше, и снова не проникающие прикосновения. - Очень… Макс… - я уже в голос стонал, прогибаясь под его губами и нетерпеливо ерзал. - Тогда придется потерпеть, – меня больно укусили в спину, и горячие руки отпустили. Я даже ошалел слегка от такой свободы, но легче не стало. Воронов встал с меня, совершенно не скрывая и не стесняясь своего точно такого же взвинченного состояния. Подобрал с пола шорты и натянул без трусов, а у меня от этого зрелища эрекция только тверже стала. Я потянулся к его охренительному бедру, но Макс ловко избежал прикосновения, скользнув на шаг от меня тогда, когда я его почти коснулся. - В смысле? – я не скрывал своего удивления. - Ты же сам сказал, что завтра учеба начинается, а ты ходить нормально хочешь, так? – и серо-зеленые глаза игриво глянули на меня, показывая в них чертят. А я как идиот кивнул. - И если мы сейчас сексом займемся, то ходить нормально ты точно не сможешь, – он подобрал майку и вышел из комнаты, махнув ею в воздухе, - сегодня спим в своих комнатах! А то я тебя знаю, извращенец! – крикнули мне уже из коридора. И он оставил меня ВОТ ТАК?! Сказать, что меня опрокинули, значит не сказать ничего, я САМ просил, чтобы этот садист вошел в меня, а он встал и ушел! Душили обида и злость, а еще бессилие. Было острое желание закончить все самому, но гордость и та же обида втаптывали это желание, оставляя его без внимания. Я полежал в гордом одиночестве еще немного, злясь на Макса и себя (больше на свой язык), а потом пошел в душ, успокаиваться. Неожиданно, но ванная комната была свободна, хотя я думал, что ее займет мой Макс… с теми же целями что и я. Стоя возле зеркала и всматриваясь в свои ошалевшие и возбужденные глаза, я пытался успокоиться. Выходило хреново… потому что до сих пор чувствовал пальцы Макса на своей заднице и его губы на спине, зубы, нежно впивающиеся в кожу… Точно! Спина! Я повернулся к зеркалу спиной, рассматривая татуировку… Когда я разглядел ее, то по телу снова пробежал возбуждающий электрический заряд, забирая силу из коленей. На коже были укусы, за пределами рисунка краснели царапины и смятая кожа, а на чистой коже, которую окружал черный контур чернил, проступали засосы… Фетишист хренов… Душ охладил возбуждение, смывая пот и сперму. Интересно, как мы диван чистить будем?.. Под струями уже теплой воды лениво копошились мысли в остывшей голове, заменяя одна другую. Примерно такое же ощущение испытываешь, когда смотришь из окна едущей на скорости машины, пейзаж вроде постоянный и горизонт один и тот же, но мелкие детали непрерывно и быстро сменяют друг друга, тем самым незаметно меняя и сам пейзаж… Вконец вымученное тело было добито нескончаемым потоком мыслей… Так что я не помнил, как вышел из душа и добрался до кровати. Но сон, приснившийся мне этой ночью, я не забуду никогда! Жаркий, горячий, мокрый Макс нависал надо мной, вдавливая в кровать, заставляя прогибаться под собой, принимать самые бесстыдные позы. А я смущался, как идиот, и стонал, как портовая шлюха, требуя еще и глубже, и при этом накатывал такой невероятный экстаз, что даже во сне я терял сознание. И вот, мой сонный-Макс вновь целует мои припухшие от его поцелуев губы, шепчет, что любит меня, гладит спину, царапая татуировку на спине, ласкает кожу, согревает меня, прижимаясь всем телом, трется об меня как кошка, гибко и чувственно, а я снова стону и выгибаюсь навстречу. Его запах пьянит, как индийский чай с бергамотом, и не вдыхать этот аромат просто невозможно, его кожа нежнее шелка, светлая, в подмышках даже белая, не могу не касаться этой красоты. Хочется еще и еще. Сейчас, когда Максим отдыхает, я могу ласкать его в ответ, нашептывая нелепые нежности, которые я чувствую кожей, когда его улыбка целует меня. Хочется еще. Когда Макс восстанавливает дыхание, а я не схожу с ума от возбуждения, я могу касаться его невесомо, целовать, как цветок, и обнимать, как фарфоровую вазу, трепетно и бережно…