A Deep Breath

*Месяц спустя*

Его маленькие острые зубы прикусывают чувствительную кожу на моей шее, несильно кусая, а затем язык зализывает укус, прибавляя чувствам остроты. Горячее дыхание каждым выдохом опаляет мочку моего уха и пускает дрожь по позвоночнику, заставляя выгибаться в спине навстречу разгорячённому телу, нависшему сверху. Поцелуями Джерард добирается до подбородка, а затем и до губ, целуя меня со всем желанием и страстью, а я мгновенно отвечаю ему, запуская пальцы в растрёпанные волосы, слегка оттягивая пряди, а после прижимая парня ближе к себе. Воздуха катастрофически мало, но, кажется, в эту минуту мы дышим чем-то совершенно другим. - Ах, - выстанываю я, когда Уэй начинает двигать бёдрами, прижимаясь своей промежностью к моей. Одежда мешается, но даже такой контакт приносит удовольствие. Отстраняясь, Джерард выпрямляется и садится, оглядывая меня затуманенным желанием взглядом. Его пальцы тянутся к подолу моей футболки, и я, сразу поняв, чего он хочет, послушно приподнимаюсь и позволяю снять с меня вещь. Облизнувшись, он губами припадает к ключицам и зацеловывает их, оставляя багряные засосы, а затем спускаясь ниже. Я тяжело дышу, закатывая глаза и выстанывая мольбы о большем. Тогда он стягивает с меня джинсы и… Я, подрываясь, просыпаюсь. Ещё не до конца очнувшееся сознание с трудом понимает, где я нахожусь и который на данный момент час. Всё тело пылает в агонии, дыхание слегка сбито, а внизу живота неприятно тянет. Я выдыхаю, снова ложась на спину и направляя взгляд в потолок. Это повторилось. Опять. С некоторых пор на протяжении вот уже нескольких недель мне время от времени снились сны с участием Джерарда. Кое-какие из них, как вы уже поняли, были не совсем невинные, но, помимо них, также снилось и что-то повседневное, что-то, чего в реальной жизни никогда не происходило, но регулярно повторялось во снах. Прогулки во время заката, пикники на поле, усеянном белыми цветами, совместные завтраки воскресным утром или что-то наподобие этого. Несмотря на то, что эти сны являлись для меня местом, в которое я шёл с большой охотой (по крайней мере, первое время), они причиняли мне много боли. Просыпаясь, я некоторое время пребывал в собственно созданной утопии, додумывал продолжение сна и лежал с глупой улыбкой мечтателя на губах. Однако затем реальность гигантской волной цунами накрывала на меня, и мне приходилось вспоминать о том, что ничего из того, что я себе навыдумывал, не станет частью размеренной рутинной жизни. Осознание того, что мои чувства к Джерарду, вероятно, не взаимны, добивало, и тогда, сидя на кухне и уставившись отстранённым взглядом в чашку с кофе, я ощущал себя самым настоящим мешком с кровью и мясом, не имеющим ни чувств, ни мечт, ни желаний. Так же было и сейчас, но только дымка очарованности спадала гораздо быстрее, чем в самые первые пробуждения. Выныривая из мира сновидений, я точно знал, что недавно увиденное мною – всего лишь проделки моего воображения, не более, и поэтому сны перестали быть для меня отдушиной. Скорее, напротив: превратились в своеобразное наказание за то, что позволил себе влюбиться и полюбить кого-то такого, как Джерард. Каждое утро ноябрь встречал меня противными дождями и скрипучим ветром, который срывал с верхушек деревьев последние листья. Стальные капли ударялись об оконные стёкла, глухим стуком проникая в комнату и нарушая её убаюкивающую тишину. В такие минуты я чувствовал себя ещё более пассивным и просто позволял себе полежать под тёплым одеялом лишние десять минут, давая слабину и на некоторое время прекращая постройку ещё тонкой каменной стены, которой в будущем предстоит защитить меня от дальнейших ошибок в виде влюблённости и излишнего доверия. Я прокручивал в своей голове сотни «если бы» и «вдруг» и рисовал всё больше и больше вероятностей исхода одной и той же встречи, случившейся ещё тогда, когда у нас с Джерардом была своя вечеринка. Я утопал в собственных грёзах и захлёбывался в чувствах к другу, находясь между двумя противоположными берегами. Один из них олицетворял собой моё духовное «я», которое всей своей сущностью желало полностью отдаться чувствам и не думать ни о невзаимности, ни о боли, причиняемой ею, ни о каких-либо других «но», которые создавали эти самые чувства. Другой же был моей рациональной стороной, твердившей, что пора бы уже, наконец, понять, что все действия абсолютно бессмысленны и от них не будет никакой пользы и что лучше будет заняться чем-то более значимым. Я же плескался где-то в холодных водах между двух крайностей, метаясь от одной к другой. Если бы моё состояние можно было показать в каком-нибудь фильме, то это, определённо, стала бы мелодрама о жизни девушки-подростка, никак не решающейся сделать выбор между двумя спутниками, и это была бы та ещё Санта Барбара. Тяжело вздыхая и настраиваясь на очередной унылый понедельник, я встал с кровати. Ещё одно утро, ещё один удар под дых от жестокой реальности. - Нет, пусть ходит. Это лучше, чем постоянно пропадать на вечеринках и пичкать себя наркотиками и некачественным алкоголем. Когда я вошёл на кухню, папа уже сидел за столом и, пережёвывая кусок бекона, яро что-то пытался доказать маме. По крайней мере, был этим занят, когда я был в комнате или где-нибудь ещё. Линда же приводила в защиту собственного мнения встречные аргументы, хмуря брови и иногда жестикулируя руками. Это был один из тех редких случаев, когда они спорили о чём-то, причём довольно серьёзно, изредка позволяя себе повышать тона и кидаться не особо приятными выражениями. - Ты – женщина! Откуда тебе знать, что творится в гардеробных комнатах ребят-спортсменов? Я работал фотографом в школьной газете и, бывало, делал такие снимки, что игроки футбольной команды обещали мне шею свернуть, если их увидит кто-нибудь посторонний. Пусть он лучше вообще дома сидит и биологию учит. Больше пользы будет, чем от ошивания с самыми «грязными» учениками школы. И вообще, почему ты раньше не сказала мне, что наш сын записался на уроки лёгкой атлетики?! Нужно было обсудить это со мной, прежде чем позволять ему делать какие-то решения. Он ведь ещё не способен на такое! - Что происходит? – всё же вмешался я в диалог родителей, всё так же стоя на пороге кухни, опустив руки вдоль туловища. Наверное, со стороны я выглядел словно ребёнок, потерявшийся в огромном торговом центре. - Фрэнк, как твои успехи в лёгкой атлетике? – мама мгновенно расцвела и, повернувшись в мою сторону, миленько улыбнулась. Так, будто я только что не слышал слов папы и вообще оказался тут всего пару секунд назад. - Всё хорошо, - отрезал я и, спрятав глаза, подошёл к турке с кофе, чтобы как можно скорее позавтракать и, наконец, уйти из дома. Меня задели слова Энтони, только слепой не заметил бы это. За те несколько недель от середины октября до начала ноября Джерард проделал надо мной колоссальную работу. Он приносил мне книги: короткие рассказы и тома сборников прозы и поэзии. Каждые выходные (а иногда и по будням) мы смотрели психологические триллеры, фильмы, затрагивающие какие-либо социальные проблемы или мотивирующие на духовное развитие. После просмотра мы обязательно вели дискуссии, обсуждали сюжет и действия главных героев. Я стал задумываться о таких вещах, мысли о которых мне никогда и в голову не приходили; начал замечать то, что раньше никогда не видел. У меня буквально раскрылись глаза! Теперь я действительно видел мир и то, как в нём обстоят дела, перестал подстраиваться под внешние условия и начал менять то, что меня не устраивало. Я знал, что значительно изменился и чувствовал это каждой фиброй души. Поэтому то, что мне пришлось услышать из уст отца, вызвало во мне приступ гнева. Он ведь даже не знает, чем занят его сын! Целыми днями он пропадает на работе, думая, что таким образом делает меня счастливым, но на самом деле, как Вы уже поняли, он совсем не прав. То, что, правда, сделало бы меня счастливым – интерес ко мне с его стороны, то, чего он никогда не делал. Он ни разу не поинтересовался моими успехами в школе и не спросил о моих друзьях. Всё, что он делал – только контролировал маму, меня (даже не подозревая, что творится в моей жизни) и удовлетворял собственное самолюбие. Всё должно быть строго так, как Господин скажет, начиная моими послеурочными занятиями и заканчивая едой, которую мама должна будет приготовить на ужин. Иногда я ненавидел его за это настолько сильно, что готов был костяшки пальцев в кровь разбить, чтобы избавиться от этого негативного чувства. Вообще, я старался избавиться от любого не очень доброго и хорошего чувства, если таковое было во мне, так как считал, что оно делает меня хуже, чем я есть на самом деле. Измазывает мою душу грязью и сажей и выжигает из неё всё светлое. Чувства к Джерарду также входили в список того, от чего нужно было избавиться и стояли они там на первом месте, поскольку были худшими из всего арсенала, что хранился у меня внутри. В отличие от той же ненависти или, предположим, агрессии, они не давали мне ядерный заряд энергии, а, напротив, отбирали ее. Как вампир высасывает из своих жертв жизненную силу вместе с кровью, так и Любовь опустошает и иссушает меня. Если в скором времени я не избавлюсь от нее, то от меня останется лишь ходячая оболочка с разлагающимся внутри грустным влюблённым.

***

Джерард ждал меня у входа в школу, засунув руки глубоко в карманы куртки и притопывая ногой в такт музыке в наушниках. Я на секунду вылетел из реальности, перемещаясь в воспоминания о сне и детально разглядывая парня, стоящего недалеко от меня. Яд, находящийся внутри, снова заструился по венам, и я почувствовал по-приятному жгучее чувство, возобновляя движение и подходя к другу. - Привет, - тихо поздоровался я с ним. Джерард посмотрел на меня и, приподняв уголки губ вместо приветствия, стянул наушники и спрятал их в карман. - Пару минут назад тут пробегала миссис Брукс, что-то сказала о собрании легкоатлетического кружка в спортивном зале. Думаю, оно уже началось. Стоит сходить туда. – Я согласно угукнул и уже собрался снова нырнуть в омут мыслей, но этим утром Джерард был настроен на поболтать. – Выглядишь расстроенным. Что-то случилось? - Нет, всё в порядке, - ответил я, не желая грузить Уэя своими переживаниями. - Когда всё в порядке, люди не забывают расчёсываться по утрам, - подняв руку, Джерард пальцами подхватил одну из торчащих прядей моих волос и скептически посмотрел на меня, будто бы повторяя свой вопрос. Я цокнул и накинул на голову капюшон куртки, мысленно делая пометку не забыть расчесаться перед тем, как идти на урок. - Всё хорошо, правда. В огромном спортивном зале не было и половины всех ребят, что вместе со мной и Джерардом посещали секцию по легкой атлетике. Включая нас, тут было два бегуна, два любителя попрыгать, и парень, которого я видел впервые. Все они стояли полукругом рядом с миссис Брукс и внимательно её слушали. Обрывки фраз едва долетали до нас, поэтому нам пришлось подойти ближе. - Джерард, Фрэнк, как хорошо, что вы тут! Я как раз говорила о соревнованиях между школами. Вы, ребята, одни из первых претендентов на участие. – её голос был взволнован и возбуждён. Говорила она быстро, в несвойственной ей манере, и постоянно бегала глазами с лица Джерарда на моё. Я же чувствовал, как её волнение переходит на меня, поскольку тот факт, что меня собирались поставить на соседние дорожки с ребятами, что бегают втрое лучше меня, вовсе не успокаивал. - Простите, а я… Я тоже буду участвовать в этих соревнованиях? – спросил я, побаиваясь услышать положительный ответ. - Вот насчет тебя, Айеро, нужно будет ещё уточнить. Ты в секции сравнительно недавно, но результаты у тебя растут невероятно быстро. Я посмотрю критерии и нормативы и потом скажу тебе окончательный ответ, - она кивнула, не прерывая со мной зрительного контакта, и мягко улыбнулась, подбадривая. – И вообще, - миссис Брукс повернулась к остальным присутствующим и, глядя уже на них, продолжила говорить: - Более подробная информация станет известна завтра или послезавтра. У главного входа, а также - у тренерской будут висеть списки с фамилиями. Всё это очень важно не только для нашей школы, но ещё и для вас самих, так как с победой к вам придёт реальная возможность поучаствовать в более масштабных соревнованиях. Это станет неплохой рекомендацией для поступления в университет, а? – улыбка, полная энтузиазма, снова тронула её губы, но мгновенно исчезла, возвращая лицу прежнюю серьёзность. – Удачи вам и до встречи на тренировке сегодня. Легкоатлеты в сопровождении галдежа и тихих переговоров направились к выходу из спортзала, я же терпеливо дожидался Джерарда, прикидывая свои шансы на хотя бы третье место в соревнованиях, пока он о чём-то говорил миссис Брукс. Когда же он вернулся и кивнул головой в сторону выхода, то не сказал ни слова о только что состоявшейся беседе с тренером, а лишь загадочно улыбнулся и спрятал взгляд за чёлкой. - Я надеюсь, что меня всё же не будет в списке участников, - озвучил я свои мысли после того, как детально прорисовал в своей голове картину позорного поражения. Джерард удивлённо посмотрел на меня и спросил: - Это ещё почему? - Не знаю, - ответил я. – Мне кажется, я недостаточно хорошо бегаю для того, чтобы участвовать в соревнованиях. Там будут ребята, которые занимаются лёгкой атлетикой гораздо больше меня, значит, и их выносливость будет выше моей. - О, Фрэнк, брось, - закатил он глаза. - До этого года я не занимался лёгкой атлетикой, просто делал то, что меня успокаивает, и всё. Тебе нужно быть более высокого мнения о себе. Ты, на самом деле, не так плох, каким пытаешься себя показать. - Просто это ты, - тихо проговорил я так, чтобы он меня не услышал.

***

На уроке истории преподаватель сплавил нескольких человек в школьную библиотеку, а нескольких – в библиотеку ближайшего университета, сделав вид, что всё так и должно быть. Нам нужно было найти определённую литературу об исторических событиях 1800-ых годов, а потом еще и сравнить, которая из этих библиотек даёт больше информации. Всё это было полнейшей чушью, и каждый ученик это понял, но не стал подавать виду, довольствуясь возможностью лишние полтора часа погулять по городу, ничем не занимаясь, или посидеть в интернете, усердно делая вид подростка, занятого поиском информации. Мы с Джерардом выбрали что-то среднее между этими двумя вариантами. Пока я бродил между стеллажами с огромным количеством книг, он читал художественную литературу в свете небольшой настольной лампы. В школьной библиотеке стояла гробовая тишина, и я даже сомневался в том, что тут был кто-то ещё, кроме меня, Уэя и, собственно, самого библиотекаря. Если закрыть глаза и отпустить все мысли, то можно услышать, как из книг доносятся реплики главных героев, стук копыт или монотонное чтение псевдопрофессора об индивидуальном развитии человека. А ещё, если позволить себе окунуться в плотную тишину этого места, то можно сойти с ума оттого, насколько оно, на самом деле, громкое. Запах старых книг и пожелтевших страниц стоял в воздухе, с каждым вдохом оседая на легких и оставаясь там. Я буквально чувствовал, как эти невидимые пылинки въедаются в стенки органов дыхания и занимают каждая своё законное место. Не сказать, что я был против. Во всяком случае, это лучше, чем толстый слой никотина на тех же стенках всё тех же легких. А Он выглядел таким сосредоточенным, серьёзным и непередаваемо прекрасным в момент, когда был увлечён чтением. Весь его образ буквально источал интерес, а я, позабыв о делах и всякой тактичности, переводил взгляд на него и задерживал его, увлечённо разглядывая каждую ресничку, трещинку на губе, даже не отдавая себе отчёта в этом. Это был один из редких моментов, когда я мог позволить себе наблюдать за ним ровно столько, сколько пожелаю, поскольку он даже не замечал (или делал вид, что не замечал) и никак не реагировал на подобное действие с моей стороны. Когда же он поднимал на меня вопросительный взгляд, я упорно делал вид, что тоже занят чтением и изучением материалов по истории. Тогда он молча усмехался и, на секунду призадумавшись, возвращался к рассказам Брэдбери. Подобные посиделки в молчании происходили крайне редко, но именно их я любил всем сердцем, потому что именно в такие моменты я мог почувствовать тонкую красную нить, связывающую нас с Джерардом непонятными узами. Эдакая собственная идиллия, утопия, в которой всё и всегда хорошо. Местечко для двоих, своеобразный рай. Однако даже рай не может быть вечным, кто бы как ни старался уберечь его от гадкого змея Приятная тишина и немое общение, завязавшееся между мной и другом, было нарушено шагами, вдруг начавшими доноситься откуда-то со стороны входа. До того как увидеть посетителя, я подумал, что это был лишь очередной ученик, которого в библиотеку привело глупое задание учителя по истории. Однако шаги становились всё ближе, и, когда я увидел их обладателя, мои глаза, кажется, готовы были вылезти из орбит. Прямо рядом с нами, возвышаясь над нашим столом, стоял Джордж собственной персоной. Со стороны он выглядел очень взволнованным и нервным, но я не верил ни ему, ни его подрагивающим коленкам, облачённым в синюю ткань джинс. Я знал, что его умение играть не хуже, чем у Джерарда, поэтому сразу насторожился, задумавшись, что могло привести моего бывшего друга к нам. - Как дела, ребята? – нервно хохотнув, Джордж махнул в знак приветствия ладошкой. И я готов был голову дать на отсечение, что она была сухая, а не слегка влажная и холодная, как это обычно бывает во время волнения. Уэй, оторвавшись от книги, вцепился в гостя злобным взглядом, требуя им, чтобы тот выкладывал цель своего внезапного визита без лишней воды и предисловий. - Зачем пришел? Клянусь, я практически видел, как от взгляда Джерарда образовывалась дыра на груди у притворно трясущегося Джорджа. Всё это выглядело чересчур эмоционально, словно в каком-то фильме, и мне даже стало жаль своего экс-приятеля, но воспоминания о случайно подслушанном вчерашнем разговоре свели эту жалость на нет. Захотелось лишь, чтобы он убрался отсюда и желательно поскорее. - Я знаю: до этого я вёл себя, как последний ублюдок. Вместо того, чтобы порадоваться за Фрэнка, я стал угрожать тебе, - парень посмотрел на Уэя, а затем перевёл взгляд на меня: - Это было вчера. Ты, Фрэнк, об этом уже, наверное, знаешь. В общем, мне очень жаль, что я так себя вёл. Надеюсь, вы простите мне это и позволите быть вам хотя бы приятелем. Что?! Нет, правда. Он серьёзно вообще? Сначала чуть не пожирает меня за то, что я нашел ему замену, а теперь пытается войти в список «Лучшие друзья навсегда». Какого хрена? Должно быть, со стороны я выглядел крайне глупо и нелепо, но мне на это было, мягко говоря, плевать. Такое поведение даже близко не стояло к истинной манере Джорджа, поэтому я был удивлён и насторожён. А ещё я ждал хоть какой-нибудь реакции со стороны Джерарда на слова новоиспечённого дружка. Всё, что делал Уэй с того момента, как услышал извинения, - задумчиво смотрел в раскрытую книгу, будто бы взвешивая все «за» и «против». Наконец он поднял взгляд, и в нём было что-то… радостное? - Конечно, - просто сказал Джерард, улыбнувшись. - Что? Ты, наверное, шутишь? – изумлённо воскликнул я, подрываясь с места. Стоявший где-то за огромными стеллажами библиотекарь шикнул на меня, призывая к тишине, и я снова сел на место, готовый продолжать говорить возмущаться, но Джерард перебил меня: - Фрэнки, брось. Посмотри, это всё тот же Джордж, с которым ты так давно знаком. Иногда людям нужно давать второй шанс. Я пристыженно опустил голову, будучи также обиженным на то, что Джерард даже не захотел выслушать меня. Прозвенел звонок, и я, схватив свою сумку, сорвался с места и ускоренным шагом пошел к выходу из библиотеки, не желая видеть ни Уэя, ни Джорджа, ни кого-либо еще. Я слышал, как Джерард, следовавший за мной по пятам, окликал меня, но никак не реагировал на это, продолжая идти в сторону мужских раздевалок. Нас ждала очередная тренировка, и этот факт не мог не выбешивать меня ещё сильнее, поскольку он означал, что ближайший час (как минимум) мне не убежать от навязчивого и очень упёртого друга. Буквально. В дверях раздевалки я хотел проскочить мимо уже стоявшего там Джерарда, но он успел схватить меня за локоть и, затолкнув внутрь, припереть к стенке и впиться внимательным требовательным взглядом. Натянув и так висящие рукава растянутого свитера и сжав ладони в кулаки, я с вызовом посмотрел в лицо Джерарда, ожидая, когда он что-нибудь скажет. - Какого чёрта, Фрэнк? - Какого чёрта, Джи? Он продолжал смотреть на меня, ни на секунду не смягчаясь, а я мысленно начинал обратный отсчет до взрыва. Три. Он моргает, слегка сужая глаза и наклоняя голову вбок. Два. Я сжимаю челюсти и делаю рывок вперед, но сильная рука меня сдерживает. О- - Если ты думаешь, что я не понял твою невысказанную мысль о подозрительности поведения Джорджа, то ты слишком сильно недооцениваешь нашу ментальную связь, Фрэнки. Он оставался серьёзным, а я всё же сорвался. Один. - Если бы мы были чем-то большим, чем просто друзья, то прямо сейчас я бы поцеловал тебя. И это был удар в солнечное сплетение. Глаза Джерарда в удивлении широко распахнулись, а рот слегка приоткрылся, но длилось это от силы две секунды. Взяв себя в руки, он отступил на шаг, натягивая на губы дежурную ухмылочку и слегка прикрывая веки, тем самым, смотря на меня из-под пушистых ресниц. - А я бы тебе незамедлительно ответил, - парирует он, а я, почему-то, воспринимаю это, как толчок к следующим действиям. Снова уничтожая расстояние между нами, я подхожу максимально близко к Джерарду и в порыве накрываю его губы своими, ожидая, когда он начнёт целовать меня в ответ, но… Но этого не происходит. Он отстраняется первым, с недоумением смотря на до кончиков ушей покрасневшего меня: - Фрэнк, ты ведь знаешь, что это было несерьёзно? – задаёт он самый глупый вопрос за всё время, что мы знакомы. Я лишь кидаю разозленное: - Иди ты нахуй, Уэй! И, срываясь с места, бегу прочь, забивая на школу, на тренировку, на соревнования и на весь мир в целом.