A Deep Breath

Идиот — идиот — идиот! Наивный дурак! Тупица! Несерьёзно. Конечно, а как ещё может Джерард, кроме как «несерьёзно»? И на что я только надеялся? Глаза щипало от слёз, а дорога была размыта. Желудок сжимался в спазмах и делал кульбиты, вызывая отвратное ощущение. Если рассмотреть два этапа моей жизни: до знакомства с Уэем и после, — можно сделать вывод, что во втором гораздо больше стрессов и волнений, чем в первом. Я уже тысячу раз успел пожалеть о том, что вообще поехал в треклятый «Sunshine». - Ты ведь знаешь, что это было несерьёзно? Голос Джерарда звучит в голове, а затем всплывают все самые «сладкие» воспоминания о нашем с ним времяпровождении в лагере. И это тоже было несерьёзно. Все прикосновения, комплименты, объятия и поцелуи — всё это было несерьёзно. Я бежал домой, не замечая, как крупные капли дождя мочат каждую ниточку моей одежды, которая тут же неприятно облепляет тело со всех сторон и охлаждает его. Эмоции взяли тотальный контроль надо мной, поэтому, когда я оказался в прихожей, сразу взбежал вверх по лестнице, игнорируя взволнованный голос мамы и запираясь изнутри. Я позволил себе сесть на пол и дать волю слезам. И кто только сказал, что парни не плачут? Безразличное отношение ко всему, что меня окружало, присело рядом со мной на пол и пропитало собой всю комнату. К чёрту школу, к чёрту бег, к чёрту соревнования, самосовершенствование, Джерарда, чувства… И меня туда же. К чёрту. Всё просто потеряло всякий смысл, а то, что и так казалось бессмысленным, вообще перестало существовать. Мама тихо подошла к двери и аккуратно в неё постучала. Я вздрогнул от неожиданности, и в эту же минуту телефон, лежавший в кармане промокших брюк, завибрировал. В очередной раз проигнорировав приглушённые вопросы Линды, я достал гаджет и сбросил вызов Джерарда, отключая телефон. Тело было слабое, а настроение отсутствовало вовсе. Хотелось лечь и проспать лет сто, чтобы, проснувшись, не встретить никого из знакомых. В этот день я больше не выходил из своего убежища вопреки лёгким припугиваниям отца и жалобному голосу матери. Всё, что я сделал — сменил одежду на сухую и проспал под тихие переливы Joy Division в наушниках. Организм включил аварийный режим.

***

Проснулся я на рассвете, ощущая невероятную тяжесть в голове и веках. Глаза никак не хотели открываться. Тело будто кинули в кипящую воду и, слегка не доварив, снова положили на простыни. Я попытался встать с кровати, но попытка эта была провальная. Упав спиной обратно на своё место, я снова провалился в сон, думая, что лишь на пять минут. Позже выяснилось, что они плавно перетекли из пяти в сорок. Обеспокоенная мама стучалась в дверь комнаты, и её можно было понять: всё-таки, она не видела меня с тех пор, как я вернулся домой в не самом лучшем расположении духа. — Фрэнк. Я отчего-то почувствовал себя неблагодарным ублюдком. Услышав голос Линды, я вдруг вспомнил все те моменты, когда она заботилась обо мне и переживала за меня. Стыд и чувство ненависти к себе накрыли меня с головой, будучи пробуждённые заявившем о себе голосом совести. — Всё нормально, мам, — я кое-как поднялся с тёплого места и, доползя до двери, открыл её. Передо мной мгновенно предстало обеспокоенное лицо матери. — Выглядишь болезненно, — сказала она, проходя в комнату и рукой дотрагиваясь до моего лба. — Бог мой, у тебя ведь жар! — она уложила меня обратно, заботливо накрыв одеялом, а затем убежала вниз, на первый этаж. Вернулась она уже с глубокой чашей холодной воды и лежавшим в ней полотенцем. Прохлада легла на мой лоб — и боль в голове, которую я до этого успешно игнорировал, немного поутихла. — Я вчера под дождь попал, — прохрипел я. Родительница, нахмурив брови, сказала, что в таком состоянии меня никуда не отпустит и, наказав мне больше спать, покинула комнату, осторожно прикрыв за собой дверь. Некоторое время я слышал, как она трудилась над завтраком и тихо переговаривалась с отцом о моём сегодняшнем и вчерашнем состояниях. Я прикрыл глаза, мысленно отматывая плёнку воспоминаний на пару часов назад и возвращаясь в момент, который довёл меня, если не до тихой истерики, то до эмоционального срыва — точно. Я так хотел избежать этого ментального возврата, но, видимо, это было невозможно. Казалось, моя душа (или что-то другое, чему приписывают ответственность за человеческие чувства) действовала несогласованно с разумом и телом. Односторонний поцелуй в раздевалке снова и снова мелькал перед глазами. Будто был отпечатан на внутренней стороне век и циклично транслировался, подобно фильму. Это причиняло мне почти физическую боль, и я вымученно простонал, запуская первой попавшейся под руку вещью — подушкой — в стену, управляемый злостью. Вновь я чувствовал себя круглым идиотом.

***

Не знаю, каким именно образом, но мне удалось уснуть. После сна длинной в четыре часа я чувствовал себя значительно лучше. Желудок яро требовал пищу, и я, не медля, выполнил это требование, хватая с тумбочки всё ещё выключенный телефон и спускаясь на кухню. Настроение было приподнятое, да и взгляд на всё произошедшее ранее, наконец, прояснился. Буря эмоций миновала, а рациональность заняла свой пост. Голову посетила мысль: «Довольствуйся тем, что есть», — и в ней действительно был какой-то смысл. В конце концов, нынешнее положение дел было значительно лучше, несмотря на то, что я постоянно портил его какими-то своими выходками. Я хотя бы виделся с Джерардом и общался с ним, постоянно находился в контакте, а не иссыхал от желания взглянуть на него хотя бы одним глазком. А чувства и невзаимность — это лишь временное. Если не исчезнет, то я хотя бы свыкнусь со всем этим. Мамы дома не было, поэтому я спокойно передвигался по дому. Наполнив тарелку едой, я пристроился на диване в гостиной. Телевизор транслировал очередной выпуск нового творения современных мультипликаторов. Я не стал придираться к программе передач и, хмыкнув, оставил красочную бредовую сказку, вспоминая о находившемся неподалёку телефоне. Дисплей приветственно засветился, и после загрузки телефона я увидел семнадцать пропущенных вызовов и шесть сообщений. Все они были от Джерарда. «Фрэнк, пожалуйста, возьми трубку». 10:00 a.m. «Прости. Я неправильно выразился». 10:01 a.m. «Мне кажется, нам нужно поговорить». 09:12 p.m. «Куда ты пропал? С тобой всё в порядке?». 8:00 a.m. «Блять. Да зачем я всё это вообще отправляю? У тебя ведь всё равно телефон отключён». 8:01 a.m. «Перезвони мне. Я волнуюсь». 8:03 a.m. Первые два были отправлены практически сразу после того, как я сбросил его вызов. Третье — вечером того же дня. Видимо, Уэй надеялся, что я уже успокоился и способен нормально разговаривать. Последние же три были забиты в памяти телефона под сегодняшней датой. Неужели заметил, что меня нет? В груди поселилось очень странное чувство. Будто из-под ложечки за одну секунду вытекла странная жидкость сомнительного состава и поднялась до уровня трахеи, подобно коле, когда в неё кидают шипучую таблетку. Только эта самая «жидкость», в отличие от сладкого напитка, вызывала двоякие ощущения. С одной стороны, я чувствовал вину, а с другой — мне было приятно, что Джерард заботился и беспокоился обо мне. Это было лестно, особенно в свете последних событий. Но, несмотря на то, что подобная реакция мне нравилась, гордость и остатки обиды оказались сильнее. Они подавили желание незамедлительно написать ответ или позвонить другу. Я лишь тяжело выдохнул и откинул телефон в сторону, возвращая всё внимание телевизору и стараясь удалить все посторонние мысли. Получалось скверно. Есть уже совсем не хотелось. Джерард снова ломал все мои представления о нём, только-только начавшие формироваться. Стоило мне подумать, что все его двусмысленные шутки — это своеобразные намёки на симпатию, как он сразу же уничтожал эту мысль из моей головы своим бездействием. Но, как только я задумывался о том, что безразличен ему, он тут же начинал доказывать обратное своей заинтересованностью моей жизнью и моим самочувствием. Это непонимание давалось мне тяжелее органической химии и буквально ломало мозг. Входная дверь хлопнула, оповещая о приходе Линды. Она, держа в обеих руках пакеты из ближайшего продуктового, прошествовала мимо меня, приветственно улыбаясь. Я помог ей донести их до кухни, и мы стали вместе раскладывать покупки по полкам в шкафчиках и холодильнике. — Милый, как ты себя чувствуешь? — спросила она, с заботой глядя на меня. — Уже лучше, — ответил я, молясь, чтобы она не стала задавать мне вопросы по поводу вчерашнего. К счастью, она начала рассказывать о том, с кем встретилась, пока стояла в очереди на кассе и о том, что этот кто-то ей рассказал, пока ему пробивали его покупки. Я слушал вполуха, думая о том, как нам с Джерардом вернуть общение в прежнее русло. Конечно, всегда был вариант рассказать обо всём (о моих чувствах) парню, получить прямой отказ, а затем договориться делать вид, что ничего не произошло. Однако гарантий того, что всё не станет ещё хуже, не было. Я находился в некотором смятении и жалел о том, что натворил вчера. Без этой глупости всё было бы гораздо проще. Также можно было просто прийти в школу и сделать вид, что ничего не произошло, однако, одно из сообщений Джерарда красноречиво говорило о том, что такой ход не прокатит. Было решено пустить всё на самотёк и, как обычно, плыть по течению.

***

Утром следующего дня я пребывал в волнении. Аппетита не было, а внутри постоянно что-то переворачивалось. Я старался утешить себя мыслью: «Это всё тот же Джерард», - но, честно говоря, это совсем не помогало. Энтони заметил моё состояние и, оторвавшись от беседы с мамой о предстоящем Дне Благодарения, перевёл взгляд на меня. — Что случилось? — спросил он. Внимание, которым он меня любезно одарил, на данный момент было мне вовсе не нужно. Тем более, в таком тоне. — Всё нормально, ничего не случилось, — сделал я удивлённое лицо, — Всё как обычно. — Не лги. У тебя такой вид, будто ты сейчас в обморок упадешь. Может, всё-таки поделишься тем, что происходит? Неужели переусердствовал с занятиями по бегу? — в последнюю фразу отец вложил столько яда, что мне захотелось сморщиться и закрыть уши руками, чтобы больше не слышать подобное. — Конечно, — раздраженно выдохнул я, понимая, что доказывать обратное будет себе дороже. Вообще, я редко когда мог позволить себе подобное, особенно — в сторону отца, но в этот раз он сам меня спровоцировал. К счастью, он это понял и не стал читать мне мораль на тему: «Как нужно разговаривать с родителями». В школе было так шумно, что с непривычки (никогда не думал, что за один день можно так сильно привыкнуть к тишине) у меня заболели виски. Подростки сновали туда-сюда, встречаясь с друзьями, узнавая расписание и выискивая нужные кабинеты. Джерарда поблизости я не увидел, поэтому решил направиться сразу к шкафчикам, чтобы достать необходимые учебники и заранее занять место в кабинете физики. Но, стоило мне ввести код, на плечо мягко опустилась рука и развернула меня лицом к её владельцу. Глаза Уэя излучали смесь из десятка разных эмоций, но ни одну из них мне не удалось прочесть по отдельности, поэтому я просто в недоумении пялился на парня, не зная, что говорить или делать. — Ох, Фрэнк, — Джерард выдохнул и мягко приобнял меня, не затягивая объятия. — Я так волновался за тебя! Зачем только тебе телефон нужен? — Прости. Мне нужно было побыть одному, — ответил я, решив, что лучше сказать правду, чем потом разгребать завалы, которые оставит после себя случайная ложь. – Ты, кажется, хотел со мной поговорить? — Да, точно, — парень коротко кивнул и, указав взглядом в сторону выхода из школы, направился к нему. Я пошёл за ним. К счастью, сегодня погода решила сжалиться над жителями городка и не покрывать и без того тонущий в лужах асфальт ещё десятком слоёв воды. Я обходил лужи вжимал голову в плечи, таким образом, стараясь спрятать уши от навязчивого холодного ветра. Создавалось впечатление, что мы с Джерардом шли на разборки и через некоторое время должны были сцепиться в драке, но это было не так. По крайней мере, я на это надеялся. То, что он собирался мне сказать, было для меня тайной, скрытой за семью печатями. Я даже не догадывался о примерной тематике разговора, поскольку за последнее время произошло слишком много всего. Плюс, учитывалась непредсказуемость парня. — Это, конечно, не самое подходящее место для разговора, — наконец, заговорил Джерард, —, но закончить с ним нужно как можно скорее. А тут хотя бы тихо, — он невесело ухмыльнулся и опустил взгляд в землю, над чем-то размышляя. Я терпеливо ждал. — В тот день я, действительно, ляпнул, не подумав. Не думай, что я отношусь к тебе, как к способу избавиться от скуки. Напротив, ты мне очень дорог и я уделяю тебе большую часть своего времени, — на этом моменте Уэй смущенно улыбнулся, а я не понимал: мне радоваться только что озвученному факту или злиться на то, что я отнимаю у кого-то так много времени? Пауза неприлично затянулась, и мне подумалось, что я должен что-то сказать, но единственное, на что меня хватило, было жалкое: — Ооу. — Просто, понимаешь, я приехал сюда не для этого, — он выделил последнее слово интонацией, и мне сразу стало понятно, о чём идёт речь. — Конечно, я всё понимаю, — невозмутимо ответил я. — Прости, что так глупо себя веду. Не знаю, что на меня нашло. — Джерард понимающе улыбнулся, и мы вместе направились обратно в школу. С минуты на минуту должен был прозвенеть урок, а преподаватель по физике терпеть не мог опоздания. Когда мы с Уэем сидели на своих местах, откуда ни возьмись появился Джордж: радостный, энергичный и преисполненный энтузиазма. С момента разговора прошло не больше пяти минут, и напряжение, висевшее между мной и Джерардом можно было ощущать физически. Чего нельзя было сказать об общении этих двоих. Они весело о чем-то переговаривались, игнорируя моё присутствие и заставляя меня чувствовать себя пятым колесом. — Кстати! — воскликнул Джордж, резко перескакивая в их с Уэем разговоре на другую тему. — В эти выходные в клубе будет выступать одна местная группа. Я как-то уже слышал их, играют они неплохо. Предлагаю сходить на этот концерт, — парень поиграл бровями, с хитринкой в глазах смотря на своего собеседника. Джерард выглядел призадумавшимся. — Отличная идея! — выдал он. — Фрэнк, а ты как? Пойдёшь с нами? — я вздрогнул, услышав обращение ко мне по имени, и мысленно усмехнулся. Вспомнили о моём присутствии? — Я не знаю, — неуверенно ответил я. — Подумаю. Парни продолжили невозмутимо разговаривать и после того, как звонок оповестил о начале урока и в класс вошёл преподаватель. Я искренне не понимал, что происходит, и ощущал себя так, будто наблюдал за тем, как две девушки: моя бывшая и нынешняя — встретились и теперь вели себя так, будто они вовсе не соперницы. Частично, так оно и было. Поведение Джорджа настораживало.