A Deep Breath

— Боже! Да ты шутишь! Я обожаю этот фильм! — восклицал Джордж, — Просто не понимаю, почему все его так сильно ненавидят. — Просто лишь немногие его понимают, — самодовольно усмехнулся Джерард, делая явный акцент на их с Джорджем «особенности». Я закатил на это глаза, раздражаясь таким внезапным сближением парней. — Фрэнки тоже особенный, не так ли? — острый тычок пальцем пришёлся мне прямо между рёбер и я, прошипев, потер заболевшее место, огрызаясь: — Нет, мне не нравится этот «киношедевр», — в воздухе изобразив пальцами кавычки, я отвернулся в сторону. Да, я снова наступал на те же грабли, показывая всё своё недовольство и раздражение, но, к сожалению, я не знал, как контролировать свои эмоции, поэтому оставалось надеяться на то, что Уэй снова не устроит разборки. Хотя, что-то мне подсказывает, что ему будет вовсе не до меня, так как он будет занят общением с Плэйном. Господи, как же меня это бесит! …Стоп. Что это? Неужели ревность? Фрэнк, я совсем тебя не узнаю. Когда это ты вдруг стал таким собственником? Всё внутри клокотало от ярости, и мне хотелось ударить Джорджа чем-нибудь массивным и тяжелым, чтобы разбить ему лицо или, как минимум, отправить на ближайшие две недели в больницу. Мне совершенно не нравилось то, что они с Джерардом так быстро нашли общий язык и теперь так легко общались друг с другом. Мне понадобилось не меньше трёх-четырёх дней, чтобы Уэй снизошел до меня и решил поговорить со мной по-нормальному. Всё остальное время до этого он упрямо делал вид, что меня не было в комнате. Сам факт того, что наши с ним отношения налаживались значительно дольше, заставлял чертей внутри скрипеть зубами и чесать кулаки. В общем-то, так и прошёл остаток учебного дня. Все, что делал Джерард — разговаривал с Джорджем, иногда обращая своё королевское внимание на меня, но чаще всё  же обходя стороной моё участие в диалогах. Всё, что делал Джордж — перечислял вещи, которые, по его соображениям, также любил и Джерард, а потом начинал говорить о них, довольствуясь восхищением Уэя. Всё, что делал я — закипал от злости и сжимал челюсти, сдерживая себя от резких реплик. На обратно пути домой Плэйн, к счастью, отлип от моего друга, оставив нас с ним наедине. Джерард всё говорил о том, какой Джордж, оказывается, потрясающий человек, не давая мне и вдоха сделать, чтобы сказать о чём-нибудь своём. — Серьёзно, я не понимаю, почему ты так старательно избегал его? — Были причины, — коротко ответил я, ожидая ещё один вопрос наподобие: «Какие причины?» —, но этого не произошло. — Теперь, после того, как я с ним пообщался, мне кажется, что ты рассказывал мне о совсем другом Джордже. — В ответ на эту реплику я промолчал, продолжая медленно идти в сторону дома. Захотелось о чём-нибудь поговорить с Джерардом, задать ему какой-нибудь вопрос, ответ на который перерастёт в полноценный разговор. Захотелось на секунду переместиться в то время, когда мы могли совершенно свободно обсуждать что-нибудь, не позволяя неловкости встревать в паузы, возникавшие во время диалога. Но, кажется, это время безвозвратно ушло, и теперь будет существовать только в смутных воспоминаниях. Когда мы дошли до моего дома, Джерард быстро обнял меня, негромко сказав на ухо: — Обязательно подумай о походе в бар на концерт, — после он разорвал объятия и быстрым шагом пошёл в сторону своего дома, напоследок обернувшись и махнув мне рукой. Меня же не покидало чувство, что влажные губы, всё же, оставили смазанный невесомый поцелуй у меня за ухом. Оба родителя были дома, что для нашей семьи было крайне редко в данное время суток. Обычно папа был на работе, как минимум, до семи вечера, но сегодня, видимо, всё должно было быть по-другому. Когда я поздоровался, стягивая кеды с ног, в ответ меня поприветствовало два голоса, что не могло не заставить меня нахмуриться. Возможность, как и всегда, замуроваться у себя в комнате и не выходить оттуда до самого ужина пропала. — А где Джерард? — было первым, о чем спросила мама, стоило мне появиться в дверях кухни. Я удивлённо вздёрнул бровь вверх, не ожидая такого вопроса. — Домой ушёл, — ответил я, накладывая себе в тарелку обед и усаживаясь за стол. — Жаль. Тебе стоило пригласить его на обед, — проговорила мама, внимательным взглядом всматриваясь в моё лицо и переглядываясь с Энтони. — Зачем? Думаю, у него есть дела поважнее этого, — неопределенно махнул я вилкой в воздухе. — Я хотела поговорить с ним. У нас с отцом есть одна идея, — глаза женщины загорелись, и она ярко улыбнулась, довольная тем, что мой скептический взгляд сменился заинтересованным. — Касательно чего? — Скоро День Благодарения, Фрэнк, — вместо мамы начал отец. — Нам бы хотелось, чтобы Джерард вместе со своими родителями пришёл к нам на ужин. Родителям важно знать, с кем общаются их дети и из какой они семьи, — добавил он позже. — Да! Тем более, вы, мальчики, так хорошо общаетесь. Я был удивлен так, что уже собравшиеся вылетать из орбит глаза, вероятнее всего, улетели бы за пределы галактики. Это, конечно, звучит противно, но как нельзя лучше описывает степень моего удивления. Ещё никогда родители не изъявляли желания поужинать или пообедать с моими друзьями, тем более — познакомиться с их родителями. Чем их так сильно зацепил Джерард, что их головы вдруг посетила подобная мысль? Хотели ли они выставить меня, а заодно — и себя, в лучшем свете, или же желали таким образом успокоить себя? Я не знал ответов на эти вопросы и, откровенно говоря, знать не особо желал. — Нет, — отрезал я, перестав жевать. Перспектива того, что может произойти, если Джерард ляпнет в присутствии моих родителей что-нибудь лишнее, вовсе меня не устраивала, — Мистер Уэй всегда очень занят работой. Я даже не уверен, что они отмечают этот праздник. Мистер Уэй, или мистер Х, как его назвали бы, будь я в каком-нибудь ток-шоу. Его личность до сих пор оставалась для меня загадкой. Я понятия не имел не только о том, как он выглядит, но также и о том, что он вообще из себя представляет. Мои знания ограничивались лишь тем скупым объёмом информации, что предоставил мне Джерард. Творческий, человек-настроение, всего себя посвящающий работе. Возможно, именно в него пошел Джерард своим характером, и, если это действительно так, то он — весьма неординарная персона. Не факт, что, после знакомства с ним, мне и вовсе запретят близко подходить к другу. Нет, я не мог позволить родителям познакомиться с ним раньше, чем я. Мне нужно было сначала самому прощупать почву и лишь потом прибегать к каким-либо действиям. — Ну что за глупости! Конечно! Это ведь День Благодарения, все нормальные уважающие себя американские семьи отмечают этот праздник, — фыркнула мама. «Семья Уэев не совсем нормальная», — мысленно ответил я ей. — Поэтому я и настаивала на том, что говорить нужно именно с Джерардом, а не с Фрэнком, — продолжила она, обращаясь уже к отцу. — Он очень приветливый и отзывчивый мальчик. В отличие от нашего сына, — укоризненный взгляд упал на меня, но затем сразу же смягчился. Я понимал, что серьёзности в словах Линды было, на деле, не так уж и много. Хотя, в чем-то она была права. Когда Джерард общался с ней, он, действительно, был приветливым и отзывчивым. Двуличный засранец. — Ладно-ладно-ладно! — воскликнул я, поднимая руки, тем самым показывая, что сдаюсь, — Я спрошу у него насчёт этого, но ничего не обещаю. — Вот и славно, — вновь довольная мама вернулась к своей порции обеда, стараясь скрыть улыбку, так и просящуюся наружу. Получалось у неё не особо хорошо. Тут я вспомнил о концерте, который был упомянут Джорджем и о том, что обещал подумать поговорить с родителями о нём. — Кстати, — начал я, заведомо побаиваясь реакции родителей на слово «бар», — в эти выходные в одном заведении будет концерт местной рок-группы. Джерард и Джордж предложили пойти на него. — Нет, — так же резко ответил папа, как я несколько минут назад. Мама тоже покачала головой их стороны в сторону, сжимая губы в тонкую линию. — Но почему? — Во-первых, он наверняка будет в баре, где выпивку будут продавать каждому, кто подойдет к стойке, — начал Энтони. — А во-вторых, это рок-концерт. Даже если бы он проводился в детском саду, выпивка (и не только она) там всё равно присутствовала бы. Нет, нет, нет и ещё раз нет, — для убедительности мужчина отрицательно покачал головой, поджимая губы точно так же, как это сделала несколько мгновений назад Линда. — Я ведь буду с Джерардом! Не вы ли совсем недавно расхваливали его? Что плохого может случиться, если он будет рядом? — Нет, Фрэнк, — более жестко повторил отец. — И даже не начинай… — Конечно! — воскликнул я, перебивая отца и подрываясь со стула. — Продолжайте запрещать мне всё подряд, отнимать мою свободу и опускать в глазах сверстников. Подумать только! Самые счастливые моменты своей жизни я просиживаю в четырёх стенах, негодуя на то, что родители мне снова что-то запретили! — я с обвинением в глазах посмотрел на Линду и на Энтони, чувствуя, как злость, вызванная в отце моим поведением, просачивается наружу. Вены на его шее и лбу вздулись, а лицо побагровело, не предвещая ничего хорошего. Однако, вопреки ожиданиям, он сказал лишь: — Довольно. Марш к себе в комнату, —, но и этих двух фраз мне хватило, чтобы запахнуть рот и, больше не говоря ни слова, отправиться к себе в комнату. Как только я оказался наедине с собой, то стал вымещать все эмоции на предметы мебели, а именно — на всё те же многострадальные подушки. Воображение услужливо предоставляло картинки того, как сначала Джерард вместе с Джорджем оттягиваются на концерте, а потом ещё дня три воодушевленно обсуждают его, притворно сожалея о том, что меня там не было. Сука! Ненавижу!

***

— Чёрт. Чувак, это отстойно, — такова была реакция Джорджа на мои слова о том, что меня на концерте, к сожалению, не будет. Джерард же отмолчался, не обращая внимания на то, что моя реплика, вообще-то, была обращена к нему. — Ладно, перебьюсь, — сухо ответил я, снова проклиная грёбаные запреты, заодно и всю свою жизнь в целом. Так хоть знать буду, что все последующие несчастья будут происходить только из-за меня самого. Уж лучше я сам испорчу себе жизнь, чем это сделает кто-то другой. А в понедельник следующей недели я, как это и предсказывалось мною, слушал полные восторга обсуждения концерта и вечные: «Фрэнк, так жаль, что тебя там не было! Тебе стоило на это посмотреть!». И, пока Уэй умышленно опаздывал на занятие по бегу, я уже второй раз в жизни представлял, как мои глазные яблоки вылетают за пределы орбиты. Список участников межшкольных соревнований гласил, что я — их полноценный участник. Фамилия Уэя была вычеркнута и прямо напротив неё красовалась моя, написанная размашистым почерком миссис Брукс. — О, уже ознакомился с изменениями в списке участников? — рука женщины опустилась на мое плечо, несильно сжимая. – Уэй, ублюдок такой, в последний момент отказался от участия и выдвинул твою кандидатуру, ну, а я согласилась, потому что ты, кажется, не такой уж и безнадёжный. — Что? Почему он отказался? — спросил я, ошарашенный. — А кто его знает? Сказал, что с ногой что-то и что до соревнований он точно не восстановится. — Господи, да я же всех подведу! — прошептал я, смотря в никуда. — Не бойся, мы тебя поднатаскаем, — миссис Брукс одобрительно улыбнулась и, дунув в свисток, отправила меня к ребятам-бегунам, самодовольно ухмыляясь. Что ж, видимо, с этого момента мне, правда, следует заниматься более усердно, если я, конечно, не хочу опозорить тренера, школу и себя заодно. Чёртов Уэй. Даже тут он сделал всё возможное, чтобы не останавливаться в совершенствовании меня, несмотря на то, что сейчас мы не особо близко общаемся. Как там говорят? «Воспитывая дух, ты воспитываешь тело»? Очевидно, этого девиза и придерживается Джерард, когда совершает что-то подобное. Об этом я и думал, делая глубокие вдохи и выжимая из себя остаток сил, выходя на третий круг тренировочной площадки. На ближайшие две-три недели передо мной стояла цель максимально укрепить свою выносливость и сократить время прохождения дистанции. А также — перебороть обиду и гордость и поговорить, наконец, с Джерардом об ужине в честь Дня Благодарения. Жизнь становилась наполненной всё большим количеством событий.