A Deep Breath

Утром следующего дня я, вопреки всем моим ожиданиям, проснулся не от голоса вошедшей в мою комнату мамы, а от звука пришедшего на мой телефон сообщения. Я кое-как разлепляю веки (усталость даёт о себе знать) и тянусь к мобильному устройству, лежащему где-то на прикроватной тумбочке. Яркость дисплея заставляла меня щуриться, но, более-менее собравшись в кучу, я сначала посмотрел на время, а затем — на маленький значок конверта в левом верхнем углу. 7:32 am. И кому я, блять, только понадобился в такую рань? Gerard: «До ужина 9,5 часов. Надеюсь, ты придумаешь что-нибудь, чем мы с тобой могли бы заняться вместо того, чтобы скучать во время беседы родителей». Осознание факта, от кого именно мне пришло сообщение, пробудило меня окончательно. Не сказать, что я был совсем уж ошарашен, но удивление всё же пробудилось. В последнее время мы с Джерардом общались ну очень редко, а наша последняя переписка, если её вообще можно таковой назвать, и вовсе состоялась в тот день, когда я не пошёл в школу. Мне хотелось бегать по комнате с радостными визгами, попутно строча ему ответное сообщение, но… Одновременно с этим я его ненавидел. Я решил вообще не отвечать другу и просто отбросил телефон в сторону, впиваясь сонным и уже раздражённым взглядом в потолок. Мысленно убеждая себя дотерпеть до вечера, я вслушивался в шаги на лестнице, а, когда дверь в комнату открылась, закрыл глаза, притворяясь спящим. — Фрэнки, у нас ещё много дел, — нараспев проговорила мама, крадясь ко мне. Я недовольно простонал и накрылся с головой одеялом, таким образом пытаясь скрыться от своих обязанностей, но Линда, рассмеявшись, потянула кусок ткани на себя. Я сдался и, сказав, что через пару минут спущусь на завтрак, поплёлся в ванную комнату. Сегодняшний день, действительно, обещал быть трудным. После того, как мы наспех позавтракали, мама дала мне список дел, которые я должен был выполнить до двух часов дня, а сама ушла хлопотать на кухню. Я задумался: как приготовление ужина на пятерых может занять столько времени? Совершенно не отдавая себе отчёта в действиях, я на автомате делал то, что мне было положено, мыслями присутствуя в совершенно другом месте. Помещение было довольно просторное, но на данный момент в нём было тесно из-за большого количества народа. Тут не темно, но и не светло; источниками света служат огромные прожектора, что освещают музыкантов на сцене и бушующую толпу. Где-то там, в окружении сотен незнакомых людей, стоит он. Его растрепанные волосы слегка влажные из-за духоты и пота, серая футболка свободно висит на плечах, а губы беззвучно вторят вокалисту слова песни. Его руки с длинными красивыми пальцами покоятся на бедрах того, кто стоит впереди него, тесно прижавшись спиной к его груди. Голова незнакомца с русыми волосами удобно лежит на его плече, а веки с подрагивающими ресницами прикрыты. Он не обращает внимания ни на хаотичные движения людей вокруг, ни на толчки со стороны, которые ему иногда достаются. Рука того парня, что стоит впереди, путается в тёмных волосах и наклоняет голову парня ниже. Они сливаются в поцелуе: медленном, глубоком и страстном. Их головы идут кругом. — Как хорошо, что я здесь с тобой, Джордж, — темноволосый наклоняется к уху своего спутника и шепчет эти слова, горячо выдыхая и облизывая свои губы. Я разбиваю маленькую статуэтку кошки, с которой мгновением ранее яростно стирал пыль. Почему я не подумал об этом раньше? Может быть, Джерард выбрал Плэйна в качестве своего… партнера? Этому можно было бы найти объяснение гораздо быстрее, нежели тому, что они вдруг стали закадычными друзьями. На самом деле, Джордж был довольно привлекательным парнем. У него были неплохие внешние данные, и он без каких-либо проблем мог подцепить себе девушку на вечеринке, если захотел бы того или если бы он вообще ходил на вечеринки. Его внешность можно было бы отнести к разряду «типичный американский подросток любого шоу про тинэйджеров», если бы не своеобразная фигура и ангельски-чистые глаза. Все мы знаем, что у героев подростковых драм глаза светятся самодовольством и себялюбием, а это в корне отличается от того, каким взглядом чаще всего смотрел на своего собеседника Плэйн. Вопреки его натуре и истинной сущности, выглядел он всегда привлекательно невинно, и, наверное, именно это в нём привлекало других людей. Помимо всего прочего, особое внимание в его лице обычно привлекали всегда идеально лежащие (без какой-либо укладки) волосы и невероятно острые скулы. При желании он мог бы пойти работать моделью, но, вероятно, отбить у меня друга и встать на моё место стояло на первом месте в его списке жизненных целей. Из всего этого следовало, что он вполне мог привлечь Джерарда, как сексуальный объект. Всё-таки, природа Уэя до сих пор является для меня загадкой, и я не могу знать наверняка о его отношении к людям и мотивах его действий. Возможно, летом я так же, как и Джордж, привлёк Джерарда (хотя, честно говоря, я не могу понять, чем именно) и оставался объектом его желаний до тех пор, пока он не нашел кого-то другого. Я не знал, был ли он влюбчивым, или нет, но отчего-то именно эта теория — о том, что они с Джорджем не просто друзья, — на данный момент казалась мне наиболее правдивой. — Фрэнк? Ты тут вообще? — мама пощёлкала пальцами у меня перед лицом, а затем мягко рассмеялась, когда я перевёл на неё свой потерянный взгляд. Когда это я успел оказаться на кухне? – Мне нужно, чтобы ты доделал этот пирог, а я пока займусь индейкой. — Ты серьезно? — я на секунду завис, а затем выдал этот вопрос, не до конца веря в то, что именно мама поручила мне сделать. Я же не умею делать пироги. — Не надо отнекиваться. Тебе всего-то нужно положить сверху вон тот кусок теста и красиво всё скрепить, — говорила она, попутно разрезая морковь на идеально ровные кольца. Я вздохнул, принимая поражение, и принялся за работу. Оставалось надеяться на то, что мама не заикнётся о том, что я помогал ей. Ненавижу, когда это афишируют. Минутная стрелка часов переместилась на цифру двенадцать. До прихода Уэев оставалось ровно два часа, и я почувствовал, как меня начинает мелко потряхивать. Я думал о том, как будет проходить этот ужин, и к чему он приведёт в итоге. Мысль о том, что, пообщавшись с Джерардом и мистером Уэем больше, мне могут запретить как-либо контактировать с Джерардом, очень пугала. Чего-чего, а вот этого я уж точно не хотел. Во мне всё ещё теплились надежды на то, что наше с ним прежнее общение ещё можно вернуть, поэтому терять возможность вернуть былую близость я упускать не хотел. Уэи пришли ровно в пять, как и было оговорено ранее. Мама удивилась их пунктуальности и с широкой улыбкой на лице приняла из рук Джерарда черничный пирог, выглядевший очень аппетитно. Папа встретил Дональда и Джерарда с некоторой настороженностью, но всё же пожал протянутую крепкую руку с забившейся в складки краской. Я лишь сдержанно улыбнулся и кивнул в знак приветствия, на что Джерард тихо рассмеялся и покачал головой. Все прошли к столу. — Я так рада, что вы всё-таки пришли! — не унималась мама, накладывая в тарелки картофель и мясо. — Что Вы, — отмахивался от неё Дональд, — мы очень рады, что Вы нас позвали. Приятно, наконец, познакомиться с родителями друга собственного сына. — Точно! — вступил в диалог папа. — Это так же важно, как знакомство с родителями его будущей жены. Я почувствовал, как мои щёки и кончики ушей стремительно краснеют, в то время как Джерард еле сдерживал себя, чтобы не рассмеяться. Он сидел прямо напротив меня, поэтому я пнул его ногой под столом, призывая к спокойствию. Он сделал глоток сока и выдохнул, извиняющимся взглядом смотря на меня. Я опустил глаза в тарелку, а затем перевёл взгляд на Дональда, что всё это время, оказывается, наблюдал за нами. Мне хотелось под землю провалиться, раствориться в воздухе или сжаться до размеров атома, лишь бы не быть за этим столом. — Давайте озвучим свои благодарности и приступим к ужину! — мама хлопнула в ладоши и села на своё место, рядом с папой. Ещё одна причина, по которой я не люблю День Благодарения. Сами благодарности, из-за которых этот праздник так и называется. Когда мы сидели в своём узком кругу или же приглашали кого-то из родственников, у меня не возникало никаких проблем, но сегодня… не знаю, чем это было вызвано, но я едва ли не до истерики боялся того, что обо мне подумает Джерард. Я не знал, что мне сказать в знак благодарности, чтобы не огорчить родителей и не упасть в глазах Джерарда. — Я благодарен за то, что жив, — выпаливаю, и над столом повисает гробовая тишина. Все удивлены тем, что услышали, а я просто закусываю нижнюю губу и тихо выдыхаю. — Самая разумная благодарность, — задумчиво протянул мистер Уэй, тем самым врываясь в вакуум, повисший на кухне. Все принялись есть, а позже родители завели разговор на тему экономики, но она быстро себя исчерпала, поскольку Дональд, как он сам выразился, был человеком, равнодушно относящимся к экономическим и политическим вопросам. — По крайней мере, так я могу восклицать, что я не выбирал такую власть, если в стране начнёт твориться какое-нибудь дерьмо, — хохотнул он, и папа ему улыбнулся, разделяя его позицию. Потом я вдруг почувствовал, как нога Джерарда скользит по моей, и поперхнулся соком. Когда я отошёл от смятения, родители уже говорили о фотографиях и живописи, а Джерард манерно зевал, всем своим видом показывая, что ему скучно. Я, вопреки всем его желаниям, бездействовал, боясь остаться с ним наедине, и тогда он взял ситуацию в свои руки: — Мы с Фрэнком пойдём, посмотрим что-нибудь у него в комнате, ладно? — Конечно, — быстро ответила мама, продолжив слушать эмоциональный рассказ мистера Уэя. Я проглотил комок тошноты и встал из-за стола, отдёргивая подол рубашки и направляясь за другом в комнату. Когда дверь за мной закрылась, Джерард уже совершенно расслабленно лежал на моей кровати, разглядывая коробки дисков с сериалами и фильмами. — Ну, чем предлагаешь заняться? — спросил он, сгибая руку в локте и подпирая ею голову. Его глаза с озорным блеском смотрели на меня, и я буквально таял под этим взглядом. Неопределенно пожав плечами, я подошёл к письменному столу и взял ноутбук. — Ты как хочешь, а я собираюсь смотреть фильм. Подвинься, — я постарался взять себя в руки и присел на кровать рядом с ним, спиной опираясь на подушки позади себя. — Ставь «В доме», — в приказном тоне говорит Джерард, и я послушно выполняю то, о чём он меня попросил. Пальцы трясутся, когда я нажимаю на кнопки клавиатуры, вбивая в поисковик название фильма. Первые минуты проходят довольно спокойно, а моё тело понемногу расслабляется. Я реагирую на нашу с Джерардом близость более-менее адекватно, попутно задаваясь вопросом: «Когда это я стал безумным фанатиком, трепещущим от одного лишь взгляда своего кумира?». Вот уж действительно помешательство… Примерно на пятнадцатой минуте фильма Джерард задает вопрос, который выбивает весь воздух из моих лёгких своей откровенностью и неожиданностью. — Ты бы трахнул его? — Что? — недоумённо спрашиваю я, выставляя себя дураком. Я внимательнее рассматриваю главного героя, странного подростка с писательскими наклонностями и с удивлением отмечаю, что он похож на Джорджа. Во мне закипает ревность, и я сжимаю кулаки, выдавая: — Нет. Он меня не интересует, — я перевожу взгляд на друга, отмечая, что он, в свою очередь, смотрит на экран, не отрываясь. Кажется, что он о чём-то размышляет, но потом на его губах расползается странная улыбка, и мне становится страшновато. — А ты? — спрашиваю я. — Только если бы он сидел здесь, а ты был бы в этом фильме, — отвечает он, а я в эту минуту думаю, что мои зубы вполне себе могут нахрен раскрошиться оттого, что я так сильно их сжимаю. — Конечно, — как можно спокойнее говорю. — Если бы он остался в фильме, то ты бы не смог… - я делаю паузу, а затем продолжаю, морщась от резкого слова: - трахнуть его. — Нет же! — негромко восклицает Джерард и кладёт свою руку на моё плечо. Я чувствую, как его кожа согревает мою шею. — Я говорю, что, если бы ты был на его месте, я бы захотел тебя трахнуть. — Я теряю дар речи от его реплики, а затем ставлю фильм на паузу и подрываюсь с кровати, с яростью смотря на него. — Определись уже! — взмахиваю я руками. — Я тебе не какая-нибудь игрушка, с которой ты можешь обращаться, как тебе вздумается. Ты знаешь, что я испытываю к тебе, так что, пожалуйста, не шути со мной так. Ты прекрасно понимаешь, какие чувства это во мне вызывает, — я выхожу из комнаты и закрываюсь в ванной, слыша позади себя тихое «Прости», произнесенное Джерардом. Крепко зажмурив глаза, я включаю воду в кране и опускаю под ледяной поток голову, выдыхая и надеясь, что это остановит плавку моего мозга. Когда я захожу на кухню, чтобы взять баночку колы, мама говорит, что Джерард с Дональдом ушли около пяти минут назад. В пятницу утром я не вижу Уэя в школе и посылаю Джорджа, раздражаясь его расспросами о местонахождении Джерарда. До соревнований остаётся ровно три дня.